Бумажный Тигр.

Документы, с которыми приходилось работать Кате, были довольно запутанными, чтобы привести их в порядок потребовалось часами лавировать среди цифр и дат поставок, закупок и прочих расходников. Попутно Катерина Валерьевна искала информацию в интернете, чтобы освежить память о нынешних ставках и процентах, потому как за время её отсутствия в стране могло многое поменяться. Без изменений не обошлось, но они были не критичными. Вообще, удивительно, как ей, новому работнику, свободно дали всю эту информацию? Крайне неосмотрительно со стороны нового начальства. Определённо, её рекомендаций недостаточно для такого безграничного доверия. Компании Зималетто повезло, что им попалась именно она, ведь с данной статистикой можно было нанести большой удар по карману фирмы. Будь она шпионом, нанятым конкурентами, даже на данном этапе смогла бы слить всю корпоративную информацию или просто провести неправильные расчёты, угробив выход следующей коллекции. О чём только думал нынешний президент? За новым сотрудником не было никакого контроля, никто не приставлен к ней проверяющим, и никто не вводит её в курс дела для дальнейшей ассимиляции. Бросили разбираться со всем самостоятельно, благо какой-то багаж знаний у неё был. Не их стараниями.       Вообще при оценке состояния фирмы она подметила, что никто из здешних работников не был корпоративно сплочён, каждый представлял из себя индивидуальную единицу и не был способен работать в коллективе. Откуда такие выводы? Всё уже не так, как полагается и это бросается в глаза. На других работах подобного не было. Во Франции так вообще был единый слаженный механизм, где каждый винтик и шестерёнка выполняла свою функцию. Конечно же не обошлось без её скромной помощи, чтобы довести фирму до такого совершенства. «Сады в любом случае необходимо пропалывать от сорняков, даже если они симпатичные», мама всегда так говорит, копаясь на дачных грядках, а чем компании хуже? В них тоже должен быть порядок, никаких сорняков-паразитов. Как так получилось, что она компетентна в подобном деле, как кризис-менеджмент? Ещё в Германии кто-то в банке пошутил, что их «Канцлеру» очень подошла бы эта должность, а нужные люди услышали и прислушались. И, когда руководитель банка Ллойд и Моритц предложил отправить её на краткое обучение по специальности, она согласилась. С тех пор, она время от времени брала на себя роль кризис-менеджера и оценивала работоспособность системы и людей, которые на неё работали. Она не писала об этом в своём резюме для Зималетто, однако знающие люди уже к ней обращались: звонили и писали на почту. Ей приходилось отказывать или откладывать заявки на будущее. В любом случае работать на Зималетто в перспективе десятка лет, она не собиралась. Оценка состояния — это долгий процесс, явно не на один день, иногда занимает несколько месяцев, иногда около года. Для оценки банка Ллойд и Моритц столько времени не понадобилось, она уже знала всю внутреннюю кухню, поэтому заключение написала за пару недель. Дело несложное. Конечно, людей, которых по её рекомендации сокращали было жалко на первых порах, но дисциплина, заложенная в голову отцом военным, быстро зарубила эту жалость на корню. «Тунеядство — прощать нельзя!», говорит Валерий, чаще всего с ударом по столу, ставя таким образом вербальную точку. Ленивых Катя не любит, хотя, кто их любит? Поэтому Катерина была строга в суждениях, как если бы сама была хозяйкой того или иного предприятия. Это помогало быть беспристрастной. Вдобавок, подобное отношение к делу окончательно закалило её и так непростой характер, оставаясь на ней заметным отпечатком превосходства. Это была скорее внутренняя уверенность в собственной ценности, и она никак не подразумевает, что Катя задирает тех, кто ниже по карьерной лестнице или же по статусу. В отличие от активных руководителей Зималетто, ей наоборот нравится поднимать людей до своего уровня, если они того сами желают. Она, конечно же, старалась поубавить свою мощную харизму, отыгрывая роль скромного офисного планктона, но актерские навыки иногда давали сбой, так как отчасти закостенели за ненадобностью притворства в Европе. Хотя неопытных и невнимательных обмануть было куда проще. Вот как сейчас: все вроде повелись, но только не более чуткий Роман. Отчасти она сама виновата, вкидывая в их общение несколько откровенных фраз и повторяя манеру общения этого придворного шута. В прошлый раз она перевела свою фразу про Эйфелеву башню в шутку, мол: я же жила в Париже. Однако, по глазам мужчины можно было понять, что он в такую отмазку не поверил. Пока что, во всей фирме ей больше всего импонировали: Малиновский, Коротков и Милко. Они хотя бы культивируют в коллективе добро и позитив и занимаются работой в рабочее время. Удивительно, правда?       На личный телефон поступил звонок, взглянув на высветившийся номер, Катерина встала из-за стола и открыла дверь каморки, чтобы проверить одна ли она в кабинете. Президента всё ещё не было, а выглянув в приёмную заметила, что на столе лежат разложенные карты, но самой Амуры на месте обнаружено не было. Что и требовалось доказать: безалаберность. Вернувшись в каморку, она со спокойной душой приняла вызов. — Здравствуйте. — Коротко поздоровалась Катя, выслушивая ответные приветствия с той стороны. — Да, устроилась хорошо, даже тактически выгодно расположилась… В документах пока всё в пределах нормы, проверяю за последний год… Финдиректор? Вроде справляется. — Екатерина легонько рассмеялась, кивая. — Да. Я обязательно присмотрюсь повнимательнее к сметам, мне просто нужно чуть больше времени… Не переживайте, всё будет, как и договаривались. Вы можете на меня положиться. Ещё раз спасибо. — Вишневская окончила звонок и села за компьютер. — Сметы значит… — В тишине раздались клики мышки и печатанье.

***

      Всё же Кира не могла оставить эту ситуацию с Лариной так легко, как ей хотелось бы. Её подмывала внутренняя неуверенность и ущербность, то самое чувство, которое взращивали, как условный инстинкт Павлова всю её юность. Страх не подходить, и быть не нужной «ему», ведь он такой, ТАКОЙ!.. «А какой?!», — Всё чаще злобно думала Кира. Хотелось вырвать эту привязанность с корнем и даже все те подаренные Сашенькой книги про то, как нужно избавляться от токсичных отношений или, как разрывать односторонние привязанности и прочее, не помогали. Сколько бы она их не перечитывала. Верить в то, что это всё про неё, что это, как раз её случай… Она просто не могла. Кира пошла к главной сплетнице всего Зималетто: к Маше. Та что-то невнятно говорила, на что Воропаева выпалила: — Нет, вы посмотрите, какая преданность, а! Только Андрей этой преданности не оценит! — Ей ли не знать, что для Жданова преданность — это пустой звук.        По итогу Тропинкина ляпнула что-то об участии Кати в этом вопросе и притворилась, что слова вырвались сами собой. Однако, хитрый блеск в глазах секретарши выдавал какую-то личную заинтересованность в дальнейших действиях Киры. Ничего нового она не узнала, а поэтому вернулась в свой кабинет, попутно увидев, как Амура сплетничает о чём-то с Шурой. Направив Буйо на рабочее место, Кира зашла к себе, однако долго одна не просидела. К ней с опаской, зашла Клочкова. — Ну, что? Выбила из «этой» всю её спесь? — Воропаева отмахнулась и встала из-за стола. — Толку-то? Андрей врёт, как дышит. Какой с Кати спрос? Если он ей прикажет говорить всем, что улетел колонизировать Марс, она так всем и будет декламировать. — Пожав плечами, констатировала Кира. Когда она устала скакать болонкой по всему Зималетто, признала такую простую истину. — Работа, есть работа. — Что я слышу? Это логика? — Удивилась брюнетка. — Незнакомое тебе понятие, да? — Кира обошла стол и достала из шкафа бутылку виски. — Я просто вспылила, на эмоциях. — Ты чего это? — Глаза Вики увеличились вдвое, когда Воропаева развернулась к подруге. — Нервишки шалят. — Коротко пояснила она, откупоривая бутылку и принюхиваясь. — Ты же не собираешься напиваться вдрызг из-за всего этого? Может до вечера подождёшь? Поедем вместе в клуб, я знаю несколько приличных… — Вик, лучше завари мне кофе. Только вкусный. Будет чем разбавить… — Слегка тряхнув бутылкой, попросила Кира. — Ну, раз ты вкусный захотела, я лучше с бара принесу! — Клочкова скрылась за дверью. — И зачем я только взяла тебя на свою беду и голову? — В пустоту спросила Кира, садясь за стол. Вернулась Вика уже с двумя чашками кофе на подносе что-то тихо причитая себе под нос, а затем громко обратилась к подруге: — Слушай, там эти курицы совсем распоясались! Никто не работает! — Вика поставила поднос на кофейный столик. — И это ты мне говоришь? — Кира говорила с ленцой, пока ждала Вику всё-таки сделала несколько больших глотков виски. Отложив опустевший стакан, она закупорила бутылку. На сегодня этого достаточно. — Мне простительно! Я только начала тут осваиваться и ещё ни к чему не привыкла, а они мало того, что сами не работают, так ещё и ко мне цепляются! — Клочкова подала подруге чашку и взяв свою, села напротив. — Мол, чего это я постоянно балду гоняю! И ведь слово-то какое откопали: балду! — Возмущённо сказала она, делая первый глоток и моментально морщась из-за кипятка в чашке. Пока Вика, высунув язык, обмахивала его ладонью, Кира ухмыльнулась неуклюжести подруги и налила ей прохладной воды из графина в свободный гранёный стакан. Клочкова всегда и во всём торопилась, за что потом дорого расплачивалась. Вика жадно пила воду, проливая на себя несколько капель, пока Кира ей отвечала. — Это потому, что у нас материться нельзя, а то выражения подобрали бы поискромётнее. — Воропаева в этом была уверенна. Дай им только волю, они сразу друг друга загрызут. — А так, приходится вспоминать великий и могучий, но, если они в выражениях не будут стесняться, сообщи мне. У нас тут серьёзная фирма, а не сапожный цех. — Она начала раскачиваться в кресле, пытаясь сбросить напряжение. — Кир, я им разве что-то плохое сделала? — Переводя дыхание, честно недоумевала Клочкова, стерев воду с блузы и юбки. — Чего они так на меня набросились? — Ни для кого не секрет, что ты моя подруга и устроилась сюда по блату. — Лаконично ответила Кира, приподнимая чашку к лицу и вдыхая ароматный кофе. — Злятся, что у тебя привилегии. — Но этого мало! Кирюш, я же работать пришла, честно! — Блондинка в неверии приподняла бровь и остановила кресло. — Да-да, я же не соврала про то, что книгу по делопроизводству читала всю ночь! — Призналась она. — Правда? Я посчитала, что ты шутишь. Особенно после упоминания «Бейлиса с Гиннесом», как-то не вяжется с твоим образом книга, я и подумать не могла! — Кира присмотрелась к подруге, Виктория обиженно надула губки. — Да, я может и не кажусь трудолюбивой, но это ещё ничего не значит! Разве я виновата, что меня всю жизнь к одной только роли готовили? И то, я с ней не справилась… — Такой Воропаева Клочкову никогда раньше не видела. — Теперь ещё и отец денег не даёт… Сказал, чтобы сама справлялась, а как я это сделаю, если меня не научили? Не приспособили. Отправили в этот чёртов МГИМО, чтобы найти там себе выгодную партию. Даже курс выбрать самостоятельно не дали, может мне понравилось бы учиться, если бы я сама выбрала! Нет. Всё для галочки, а дальше поступай, как хочешь… А я в этих цифрах ни черта не понимаю! — Ну, ты прям удивляешь, Вика. — Я же не дура, Кир! Конечно, я понимаю, что всё, что мне отведено это роль «трофейной жены», тебе же в этом плане легче… Ты вон, акционЭрша, дивиденды получаешь и живёшь в своё удовольствие, а мне что остаётся? — Задрав голову, важно подметила Вика, с толикой белой зависти. — Это мне-то легко? — Спросила Кира и многозначительно посмотрела на уже полупустую бутылку виски, из которой она пила время от времени после скандалов со Ждановым, мол: вот чем приходится нервы успокаивать. Выпив маленькую порцию кофе за раз и отложив пустую чашку, она продолжила. — Э нет, подруга! Меня тоже всю жизнь готовили к браку. То, что я в компанию пришла работать, так это потому, что выбора другого после травмы не было, а сидеть без дела я не собиралась. Куда бы ещё меня взяли без опыта работы? И то Сашка помог, организовал в срочном порядке курсы, чтобы я понимала, как работает эта система, а так меня до этого ни в какие тонкости «семейного бизнеса» не посвящали. А Маргарита Рудольфовна, так вообще, убеждала меня найти себе другое занятие… — Это потому, что Андрей здесь работает. — С понимаем подметила Клочкова, Кира вопросительно повела бровью. — Ну, я имею ввиду, она не хотела, чтобы ты наблюдала за его изменами. Она же наверняка в курсе всех его гулянок. Моя свекровь вечно сыночка покрывала! — Негодовала Виктория. — Они как будто и не женщины вовсе, это отдельный вид людей! Совершенно никакой женской солидарности! Лишь бы чадо своё прикрыть! — Знаешь, я и сама уже много раз об этом думала… — Продолжать свою мысль Кира не стала, уходя в глубокие нерадостные раздумья. Несколько лет назад она и не помышляла бы тем, чтобы усомниться или задуматься о мотивах своего благоверного и его матери, но после реабилитации… Всё стало гораздо сложнее. — Ты не поверишь, что однажды сделала эта мымра!.. — Клочкова решила отвлечь несчастную невесту от гуляний ветреного жениха, погружая и себя и подругу в пережитые в браке горести и неудачи, которые теперь было весело вспоминать.

***

Жданов вернулся незадолго до окончания рабочего дня, довольный, как чеширский кот. Он наконец-то избавился от липнущей к нему Лариной и даже развёл её на последний раз. Так сказать, закрыл их «Гештальт», хотя на самом деле просто не удержался от подобного искушения. Тем более, что от ресторана так недалеко и удобно располагался добротный отель. А ещё ему так крупно повезло с товарищем и новой секретаршей! Они так усердно названивали ему и прикрывали от будущего скандала, что это его несказанно воодушевило. Он даже прихватил благодарственный букет для Катерины. Один из тех, что после показа остались не востребованными. Эта самоотверженность удовлетворила Жданова даже больше, чем перепавший секс с навязчивой моделью, которая всеми позами старалась его переубедить и привязать к себе. Коллеги даже спланировали ему идеальное прикрытие! Не пришлось шевелить своими мозгами и страдать от головной боли в лице разъярённой Киры. Когда он приехал на свою «запланированную» встречу в Техноколор, Щербаков угостил Жданова коньяком для снятия стресса. Андрей шутливо пожаловался, что решил жениться и завязать с прежней жизнью, но у него: ничего не получалось! Щербаков философски заметил, что лучше не уметь прощаться с женщинами, чем не уметь с ними знакомиться. Андрей и не знакомился, они сами к нему липли, поэтому на подобное заявление он лишь пожал плечами. «И вообще, зачем хранить верность одной-единственной, когда можно хранить одной, но всегда разной?» Жданов согласился, но понимал, что ситуация у него совсем не та, чтобы применять этот совет на практике. Ему нужна была Воропаева. Они выпили за мужскую солидарность и быстро разошлись, но мысли в голове начали свой излюбленный ход, по его личным кругам ада.       Жданов, вопреки чужому мнению, не был пустоголовым и недальновидным человеком. Он отлично понимал, к чему могли привести эпизоды измен, но прекращать не собирался, надеясь, что когда-нибудь Кире тупо надоест. По его мнению, занимаемое им положение в обществе было совершенно не завидным. Вся его жизнь — это борьба за статус, за «место под солнцем», а самым главным его противником и являлось то самое солнце: беспощадное, палящее, пустынное, убивающее в песчаных барханах всё живое. Не дающее ему раскрыться, выжить и показать себя во всей красе. Вернее, его противником был тот самый рыжий, но не из «Иванушек», идеальный всегда и во всём! Всегда с иголочки, с военной выправкой, с холодной головой и быстрой соображалкой. Словом, всегда пример для подражания! А по факту: заноза в!.. Отец всегда так трясся над «Сашенькой» Воропаевым, словно сыном Павла был именно он. Внешне они имели больше сходств, чем настоящие отец с сыном: рост, телосложение, форма головы, залысины на висках. В молодости у Павла волосы больше уходили в рыжину и никогда не были такими же смолянисто-чёрными, как у Андрея. Из общего у Ждановых было только плохое зрение и то у старшего оно испортилось с возрастом, а у младшего было плохим с рождения. То же касалось и темпераментов всех троих мужчин, среди них выбивался и не вписывался только он сам. Слишком активный, слишком шумный, вечно мечущийся и легкомысленный! В какой-то период Андрей настолько сильно поверил в это, что всё-таки решился на страшное! Он тайно раздобыл волосы обоих мужчин и заплатил за анализ ДНК. Мало ли это Юрий прикрывал Павла и признал чужого сына своим, во избежание крупного скандала. Однако, несмотря на отрицательный результат их родства, легче… Не стало. Стало только хуже! Теперь привязанность Павла не имела никакой объяснимой и видимой на то причины! Будь Саша единокровным братом Андрея, он бы возмущался, но смирился бы и сталкивался с Александром уже на равных, лоб в лоб, в открытую соперничая и доказывая, что он тоже достоин лю!.. Уважения отца. Будь Алекс сыном Павла это бы многое объясняло, например: почему он принял Сашу в дом Ждановых, почему столько вкладывал в его воспитание, почему уделял столько времени, чужому сыну! Андрей не решился сделать второй тест ДНК, с другим «потенциальным» сыном Павла. Боялся результатов, как огня. Страшился, что самый кошмарный сценарий из бразильских сериалов воплотится в его жизни и уже невозможно будет притворяться, что всё нормально. Что всё ХО-РО-ШО.       Андрей с малых лет завидовал Саше до такой степени, что начал его ненавидеть и эта ненависть, переходила все границы разумного и распространялась на всех Воропаевых, включая взрослых, которых он и не узнавал толком. Вечно избегал их на семейных собраниях, ведь они ему так сильно поднасрали своим вездесущим Сашенькой! Загадили всю малину! (И Малиновский тут совсем ни при чём!) Несмотря на дальнейшее сожительство с осиротевшими, на тот момент, Кирой и Кристиной, Андрей не мог не признать, что и они страдали от его неконтролируемой неприязни к Алексу. Что тогда, что сейчас. Ненависть к рыжему осталась в душе таким толстым слоем и с таким липким осадком, который отравлял все его взаимодействия с девчонками. Если в юности Крис он по большому счёту игнорировал из-за большой разницы в возрасте, то к Кире относился, либо пассивно-агрессивно, либо безразлично. Возможно, Кира воспринимала это как-то по-особенному? Полюбила его за ауру «плохого» мальчика? Он не знал. Это происходило бесконтрольно. Само по себе. Просто токсины вырабатываемые для одного, конкретного такого Воропаева, могли сработать на кого угодно из их семейки, просто по праву фамилии. Но так как Александр годами «чалился по заграницам» и надолго пропадал из жизни Андрея, яд никуда не девался и только скапливался внутри от каждого мимолётного упоминания его имени или заслуг. Из-за этого злоба непроизвольно брызгала на тех Воропаевых, что были ближе и беззащитнее. Кристина уже несколько лет появлялась в Зималетто только на собраниях акционеров и модных показах, при этом полностью игнорируя Андрея и разговаривая с кем угодно, но только не с ним. Ему доставались лишь её общие фразы, обращённые к каждому или шутки-издёвки, придуманные на пару с её паршивым братцем, а Кира… Она никуда не уходила от него, ни смотря ни на что. Околачивалась рядом, забыв про свою гордость. Самоотверженно лезла в пасть дракона и так и напрашивалась, чтобы её покусали, а то и съели! Андрюхе иногда начинало казаться, что у неё мазохистские замашки и наклонности в отношениях, однако в постели она чаще предпочитала руководить и направлять, что в его голове с подобным образом жизни никак не вязалось. Другим людям Кира никогда не позволяла относится к себе пренебрежительно или грубо. Была непоколебимой и опасной вербальной соперницей, которая не лезла за словом в карман. Слабой и бесхарактерной себя никому не показывала, если Андрея не было в той же комнате, только тогда её образ сбоил и давал трещины. Ни к кому не была снисходительной, за одним исключением, в его лице. Стоило ему немного постараться сдержать свой гнев и загладить вину мало-мальски приятным жестом, Кира прощала Андрею любую оплошность и его это только раздражало. Зачем он её провоцировал? Зачем ляпнул: «…Мне не нужна, никакая Ларина! И в отличие от тебя, она это понимает», просто с языка сорвалось, что на уме. Неконтролируемые эмоции и злоба всегда бурлили внутри и единственным человеком, кто умел справляться с этими всплесками была — мама. Она умело перенаправляла энергию сына в нужное русло. Под её пристальным контролем, он редко совершал ошибки и добивался чётко поставленных целей. Поэтому ему так важно сейчас доказать, что и самостоятельно он в состоянии добиться желаемого. Необходимого!       Вообще изначально, по договору основателей компании, официальным наследником должен был стать первый мальчик, родившийся у Павла или у Юрия и когда родился Андрей право наследования сразу закрепилось за ним. С самого детства младший Жданов чувствовал себя принцем. Вдобавок, эту роль за ним закрепляла и сама Маргарита, которая единственная из всей бизнес-семьи, была из богатого и чуть ли не знатного рода с немецкими корнями. Поэтому ей так нравилась игра в династию, в которую она вовлекла и своего сына. Гольштейн, её девичья фамилия и семейное древо Марго прослеживалось на много поколений назад. По факту она имела связь со Шнейдеровыми и с их семейным бизнесом: Атлант банком, с которым они заключили столь выгодную на первых порах сделку, на самых лучших условиях. Из-за родственной связи, конечно.       Пять лет все думали, что дело перейдёт к Андрею, а потом в жизни каждого акционера появился тот самый «Сашенька» и всё в одночасье рухнуло. Андрей возненавидел Александра за то, что тот утянул на себя всё внимание отца. Из-за того, что Светлана Воропаева отказалась содержать в своём доме чужого ей сына, Павел сам вызвался приютить его и фактически пытался сводить малышей к общим играм, потехам и делам, но Андрею это не нравилось. Паша уделял слишком много внимания более спокойному и смышлёному Саше, хотя тот картавил, был неуверенным в себе и, по мнению Андрея, был довольно заурядным. Саше не нравились активные игры, он предпочитал сидеть с книгой и читать что-то скучное. Лишь бы привлечь к себе внимание, он подходил к Павлу и интересовался всем на свете. Хотя, если ты сам столько читаешь, должен что-то запоминать…       Андрюша должен был занять пост президента по праву наследования будучи первым сыном, но как выяснилось Саша был немного старше, он родился 21 февраля, а сам Андрей 12 августа. Единственное, что радовало, Александр был внебрачным ребёнком и официальной принадлежности к их бизнес-семье не имел. И хотя и Павел и Юрий приняли его, все остальные в лице Марго, Светы и самого Андрея не хотели этого делать. Павел и Юрий пытались жонглировать тем, что есть. Жданов считал, что Саша должен быть главным наследником, так как родился раньше. Юрий отдавал предпочтение Андрею, так как тот был зафиксированным в браке наследником, по документам. Юрий Воропаев по образованию был юристом и считал такое решение более правильным, а Павел Олегович исходил из каких-то собственных моральных соображений. Сошлись на том, что дети могли бы повторить судьбу отцов и работать сообща, но они упрямо не ладили. Вместо сплочённой работы они скорее шли на конфликты и затевали драки. «По его вине!», часто говорил Андрей, но Павел только неодобрительно качал головой и уходил в свой кабинет, иногда вместе с Алексом, что жутко бесило Андрея. Единственное, что привлекало внимание отца к собственному чаду это детские истерики и скандалы, но и они в подростковом возрасте дали сбой и срабатывали только на матери, а привычка всё равно осталась… Совсем скоро будет долгожданный совет директоров, который, наконец, определит, кто встанет у руля. Андрей рассчитывал, что выбор падёт на него, он уже готов к выпуску своей первой коллекции и надеялся, что его бизнес-план впечатлит отца. Александр же… За основу своего плана взял наработки Павла. Выскочка и подхалим! Однако у Андрея в рукаве был припасён последний козырь. Договорённость с Александром. Отчаянная сделка, на которую пошёл Саша несколько лет назад. Когда Кира упала на тренировке и попала в больницу… Андрею сорвало крышу. К его собственному удивлению, не из-за переживания за любимую девушку, а от… Счастья. От захлестнувшей его свободы. Он испытывал её только единожды, в студенческие годы, когда отвоевал право поселится в общаге. Там он и познакомился с Ромой, который был на курс младше, но потом что-то сдал экстерном и, по стечению обстоятельств, перескочил в группу Андрея. Они быстро нашли общий язык. Гулянки, девушки и помощь в сдаче сессий с его, Ромкиной, более мозговитой и изворотливой стороны. Вечное пламя ненависти и злобы внутри грудной клетки стало слабеть и преобразовываться в страсть и похоть. Вечно весёлый Малиновский, совершенно без усилий, разряжал атмосферу, распутывал мысли и снимал тяжкую ношу с широких плеч. Рома делал это так же незаметно и ненамеренно, как и Андрей, когда злился и тихо закипал, копя в себе напряжение из-за жизненных обстоятельств и неурядиц. Эта подаренная Малиновским лёгкость закрепила их дружбу на многие годы и спаяла их так тесно, насколько это вообще возможно в их случае. Конечно же, Андрей потянул Романа в свою жизнь и даже убедил свою семью принять его в компанию, а позже и отщипнул ему немного своих акций, чтобы закрепить на месте. Маргарита сначала противилась, но уступила сыну после долгой личной беседы с Малиновским. О чём они говорили, Андрей до сих пор не знает. Главное, что это сработало. Иначе он бы давно загнулся, без единственного верного друга. И вот, опять. Во второй раз в жизни. Свобода действий ударила в голову. Больше не было обязательств, хранения верности в отношениях, которые давно не приносили ему никакой радости. Начиналось всё замечательно. В какой-то момент, он перестал проецировать свою ненависть на подрастающую девушку. Должно быть, сказалась лёгкость, подаренная дружбой с Романом. Всякий раз, как навещал родной дом и родителей Андрей присматривался к блондинке, что стала излучать грацию и холодность, делая её статной и приятно недосягаемой. За время, что он обучался вне родного дома, Марго, уже давно активно занимавшаяся воспитанием и окультуриванием Киры, отдав ту в балетную школу, наконец начала собирать плоды своего труда. Симпатия к девушке зарождалась медленно. По кусочкам. Андрей научился разграничивать образ Киры, откладывая мысль о том, что она тоже Воропаева. Фамилия дело наживное, но лично Андрей не торопился исправлять сложившуюся ситуацию. Всё-таки в университете были девушки незнакомые, лёгкие на подъём и не связанные с его будущим, а значит они не были для него: обременительными. И только постоянные полу-шутки, полу-вздохи матери о сплочении семей и слиянии их в одну, закладывали в его голову установку и попутно напоминали, что выбора у него нет. У Андрея Жданова не было альтернативного пути с самого начала. Всё было предрешено за него. Поэтому, когда ему сообщили, что Кира в больнице, он вздохнул полной грудью и понял: кислород тоже имеет свойство опьянять. Конечно же, второй мыслью ему стало её жаль, но приехать, чтобы утешить он всё равно не мог. Был с Ромой в командировке. Находился за сотню километров от неё, измождённый ролью прекрасного принца в отношениях, которые обязан был сохранить, слепо доверяясь словам матери, что так нужно для общего дела. Эта, казалось бы, страшная новость дала ему проблеск надежды, что не обязательно гробить свою жизнь. Эгоистично? Ещё как. Однако своя жо… Кхм… Ближе к телу, в общем. Больше не было необходимости вставать на эшафот и появилась возможность уйти в свободное плавание. При всей своей любви к будущей невестке Марго не стала бы заставлять сына брать в жёны покалеченную девушку, не способную следить за домашним очагом и выносить общего наследника. По крайней мере, Андрей на это надеялся. От раннего возвращения Жданов отказался, прикрываясь важностью той бизнес-поездки, но по факту каждый вечер он заливал за воротник, убивая любые шевеления своей скромной совести. Он позволял себе быть эгоистом и свободно дышать, флиртовать с девушками, наслаждаться неопределённостью завтрашнего дня. Ничего серьёзного в такие вечера не намечалось, просто беседы, танцы и выпивка. Всё-таки процесс рыбалки занимателен и без самого улова, но так вечер за вечером, и он поймал свой первый трофей из красной книги. Впервые изменил. Затем его понесло. Нашёл рыбное место. Клёв был замечательный. Вернувшись в Москву, хотел навестить Киру, но оказалось, что пока он упорно праздновал свою свободу, её оперативно перевезли в Германию. И снова Андрей избегал свою ответственность и даже не пытался наладить контакт с девушкой. А как узнал, что все Воропаевы наконец сгруппировались кучкой, всем своим змеиным клубком, так и вовсе отмахивался от любого напоминания матери: позвони… Дальше он не слушал. Отмахивался, как отец и уходил в работу, но всё чаще в свой личный аквариум: мастерскую Милко. Так продолжался целый год, от которого он брал всё! Марго постоянно информировала его о состоянии Киры, давя на психику сына, но Андрей держался за свой лёгкий рыболовный промысел. Пока очередной весёлый вечер не прервала раздражающая трель телефона, он ответил на автомате, не проверив абонента и опешил от голоса с той стороны. Он его не узнал. Звони он ему с незнакомого номера, Андрей ни за что бы не поверил собственным ушам! Обычно надменный голос, звучал в этот раз надломлено и хрупко. Александр. Андрей понял, что нет ничего приятнее на свете, чем слушать голос недруга в полнейшем отчаянии. В чуть ли не молящих нотках. Быстро потеряв интерес к монологу Воропаева, Жданов хотел было повесить трубку, но Саша остановил его занятным предложением: если Андрей обязуется поддерживать Киру дистанционно, в случае избрания Александра президентом, он откажется и передаст кресло Жданову. Алекса не волновало, чем Андрей занимается в Москве пока Киры нет в городе, до тех пор, пока она будет удовлетворена и счастлива. Предложение, от которого Андрей не смог отказаться. Он отыгрывал эту роль «влюблённого идиота» очень хорошо. Знал её на зубок. Конечно же Кира ему поверила, мать была довольна узнать, что он наконец-то набрался смелости, а Александр подтвердил его ложь, что Андрей не мог дозвониться Кире. Когда все Воропаевы вернулись в Россию они разбрелись по своим квартиркам. Крис, наконец, получившая доступ к своему наследству начала свой кругосветный тур. Александр вернулся в министерство начиная свою карьеру чуть ли не с самого начала. Кира же напросилась работать в компанию и Павел дал ей на это добро. Андрей пытался отговорить её через мать, но в этот раз Кира не изменила своего решения и пришлось быть более осмотрительным и реже на работе захаживать в персональный аквариум, рассчитывая на помощь друга в поиске океанариума побольше, и желательно, подальше от Воропаевой. Кира была счастлива вернуться к любимому и ластилась к нему, как кошка. Огонь в её глазах заражал и его, она была такой же тёплой, как и в самом начале их отношений, когда она, наконец, перестала играть роль неприступной крепости и ответила на его ухаживания. Андрею даже показалось, что у них действительно есть будущее, в котором ему будет комфортно, но… Тот период без неё, был самым лучшим и ярким периодом в его жизни. Роман это тоже заметил, хотя никак этого не комментировал. Малиновский стал больше тормошить поникающего от груза на плечах Жданова и таскать его в клубы к красоткам. Прикрывал от журналюг, от невесты, от её вездесущих подружек и всячески шутил, поднимая настрой. Скоро будет долгожданный совет директоров… Он станет полноправным президентом. Ему нужно лишь несколько успешных коллекций, чтобы доказать всем, что он достоин этого места. Что он не просто папин сын! Что он заслужил эту должность. Может, тогда он закрепиться в кресле, прочно прорастёт корнями в Зималетто и удовлетворит самое главное желание своего врага: отпустит Киру. Которая, как всегда: простит, поймёт и будет ждать, пока Жданов нагуляется и вернётся к ней. Что ж, это будет её решением. Для себя Андрей уже всё понял. Ну, или почти всё. Заглянув в каморку, он увидел, что помощница усердно печатала что-то двумя руками, наплевав на ортез. Жданов такой самоотдаче новой сотрудницы поразился, он сам и на работу, возможно, не вышел бы в таком состоянии: «Я инвалид, у меня лапка болит!» — Здравствуйте, Катенька. — Нежно начал он, Вишневская, не поднимая взгляда, кивнула. — Виделись вроде, Андрей Павлович. Как прошла ваша поездка в Техноколор? — Жданов осмотрел каморку, в поисках посторонних. Может их слышал тот, кто не должен был? Нет. Они были вдвоём и по телефону она ни с кем не разговаривала. — Нормально. Перекинулись парочкой фраз и разошл… — Щёлкающий звук прекратился, глаза девушки поднялись, она смотрела на него снизу вверх с непониманием. Очки съехали на самый кончик носа, и она смотрела на него поверх линз. Подобный взгляд был ему слишком хорошо знаком, и он напряг. Напомнил о детстве и строгих выговорах раздосадованной матери, поэтому Андрей не смог договорить. — Вы не воспользовались такой замечательной возможностью? — Катерина взяла личный органайзер начальника и проверила расписание. — Тут написано, что ваша прошлая встреча переносилась, а будущая намечается нескоро… Неужели, у Щербакова были другие планы? — А, чёрт! Я об этом не подумал. — Почесав затылок пожаловался Андрей. — Совсем из башки вылетело! Может удастся договориться о встрече пораньше? — Испытующе спрашивает начальник, пытаясь понять, на что ещё способна такая сообразительная девушка. — Это было бы очень кстати. — Возможно. Незначительные просьбы располагают к себе людей и в будущем они охотнее идут на уступки. — Жданов удивлённо склонил голову. Рин снисходительно и легко рассмеялась, потирая по привычке руки и морщась от боли. — Я это о его помощи сегодня. Хотя, что ещё лучше: вас теперь объединяет тайна. Щербакова следует отблагодарить, как следует. Даёте добро? — Жданов кивнул. — Не знаете случайно, какие у него предпочтения? Алкоголь? Сигары? Я попрошу Фёдора доставить ему нашу благодарность в ближайшие сроки, а потом свяжусь и попробую назначить новую дату, у вас есть предпочтения или мне выбрать самостоятельно? — Улыбнувшись во всю ширь, Андрей покачал головой. — Главное, чтобы не с самого утра, а в остальном оставлю выбор за тобой. Алкоголь он больше уважает, а вот что конкретно пьёт, не помню, хотя он меня сегодня и угощал. Может, Рома знает. Он такие вещи запоминает. — Поняла. — Закончив с определением ближайших планов, Вишневская присмотрелась к цветам в руках шефа. — Цветы? Мне отнести их Кире Юрьевне? — Катя поднялась с места и протянула к ним руку, но Жданов букет отодвинул. — Нет, это для вас. — Катя опустила руку, странно посмотрела на шефа, скользнула взглядом по своей одежде и опять по цветам. — Зачем? — Скорее, «за что», за помощь. Я за утро уже наслушался от Киры… — Андрей протянул букет. — Берите. — Я не… Всё же, думаю стоит передать их вашей невесте… — С лёгким нажимом напомнила Катя. — Это её порадует. — Катя, заберите цветы! — Жданов тряхнул рукой и несколько декоративных листочков упало на пол, Вишневская поморщилась. — У меня уже рука затекла, ей-богу! — Я не люблю цветы, к тому же тут и так дышать нечем, а они слишком сладкие, для… — Андрей положил букет на столешницу и забрал органайзер. — Распоряжайся ими, как захочешь. Можешь даже выбросить, но Кире ни слова. — Андрей вернулся в свой кабинет, но оттуда прокричал: — Заканчивайте с работой, Катенька, половина народа уже разошлась. — Как скажете. — Вишневская с отвращением посмотрела на пол, склонилась, собрала оброненные с букета веточки и листики и выкинула их в урну. «Он тут ещё и мусорит», подумала она, поднимаясь с пола и оповещая начальника: — Сейчас, только закончу несколько строк. Катя и так и так готовилась к тому, чтобы уходить, время близилось к завершению рабочего дня, а перерабатывать за просто так, она не собиралась. Это раньше Вишневская могла сглупить подобным образом: прийти на целый час раньше, уйти на 2 часа позже. Больше никогда. Никто этого не ценит. Вот дома поработать ещё можно, в комфорте и за вознаграждение. Не из корыстных целей срубить деньжат, она сейчас вообще не бедствует и работать ей нравится, просто деньги — это эквивалент энергии. Сколько потратил энергии, столько тебе и возместили, потому что спасибо говорят только на первых порах и всего несколько раз, а потом и того не будет. Поэтому нужно экономить силы, чтобы не выгореть на старте, надо потихоньку набирать обороты, а не лететь с обрыва головой вперёд в надежде на то, что там камни мягкие. Это марафон, а не челночный бег, тут важно распределить энергию на весь трэк, а не на короткий его отрезок. Допечатав текст и сохранив всё на флешку, Катя блокирует компьютер, собирает свои вещи и нацепив шляпу подбирает букет. Минуту думает, куда его пристроить и выходит из кабинета. — До свидания, Андрей Павлович. — Бросила она, не оглядываясь на шефа и скрываясь за дверьми. Жданов проводил её взглядом и откупорил бутылочку для небольшой «дегустации» перед уходом. Не успел он сделать и глотка, как ему на стационарный телефон поступил вызов от отца.

***

Виктория уже давно собралась и ждала Киру, но та в последний момент получила звонок от Маргариты Рудольфовны и в срочном порядке уехала к ней. Клочкова так расстроилась, что просидела за своим рабочим столом ещё какое-то время, вычитывая расписание Киры на ближайшие несколько недель. Безысходность накатила на неё огромной волной, отнимая последние силы. Сроки выплат за аренду и коммунальные услуги подходят, а у неё при себе копейки, по прежним меркам. «Эх, не надо было совершать той роковой ошибки, ох, не надо было! Так бы хоть не сидела у разбитого корыта. Хорошо, что подаренную машину не отобрал! Хватило совести», думала Виктория, заглядывая в кошелёк и прикидывая, насколько сильно ей нужно заправить свой автомобиль и хватит ли ей бензина до дома. В коридоре послышались шаги, и Вика обрадовалась, предположив, что это Кира что-то забыла и можно будет попросить немного денег взаймы. Она хотела и раньше это сделать, но сдержалась и не стала упоминать такой «шкурный вопрос», пока подруга страдает по своему барану и его новым воротам. Однако, её надежды не оправдались. Это оказалась Катя с букетом в руках. Скептически осмотрев цветы, Вика опустилась обратно на стул, зря только поднималась. — А. Это опять ты? — Вишневская пожала плечами, мол: а кем мне ещё быть? — Чего остановилась? Иди куда шла. — Откуда тебе знать куда я иду? — С улыбкой обратилась к ней Рин и облокотилась бедром о край стола. — Может я уже пришла туда, куда мне нужно? — Сомневаюсь. Туалет дальше по коридору. — С вызовом сказала брюнетка. — А рядом с моим столом «сходить» нельзя. — Ты подумала о моём предложении? — Катерина проигнорировала остроты девушки, на что Вика удивлённо вздёрнула бровь. — Я о дружбе. — Ты меня не потянешь. — Со смешком констатировала она. Рин приподняла брови, но улыбнулась и протянула букет. — Это тебе. — Клочкова с сомнением взяла цветы и пренебрежительно осмотрела их. — Где ты этот веник раздобыла? — Она положила их на стол. — А что, уже представляешь какая у этого «веника» провозоспособность? — Вишневская сдержанно улыбнулась и подмигнула. — Ты что, намекнула, что я ведьма? — Догадалась брюнетка, скрестив руки на груди. — Зачем тогда дружбу предлагаешь, если хамишь? — Игнорируя твоё первоначальное высказывание на счёт букета, разве же это хамство? Дружеская подначка. Ты сама задаёшь тон повествования, я копирую. Полагаю, тебе так привычнее, а мне не сложно. — Ладно. С чего вдруг ты решила, что мне нужен этот вен… Букет. — Вика потрогала хрустящую обёртку, скривив губы, но глаза светились счастьем. — Решила поднять настроение. Скажем так, эти цветы тебе от Андрея Палыча, за неправильное высказывание с утра. Его личные извинения. — Тут Виктория прислушалась повнимательнее. Она немного напряглась, плечи опустились, но она быстро пришла в себя и выровнялась. — Тебе незаслуженно досталось, ну, не то, чтобы совсем «незаслуженно», откровенно говоря. Всё же не стоило красить ногти и привлекать к этому внимание. Он мог этого просто не заметить и пройти мимо. Кстати, мило, что ты решила заступиться за меня. — Я заступилась за тебя? Всё было не так! Делать мне больше нечего… — Пробурчала она, скрестив руки ещё крепче прижимая их к телу. — Ляпнула, с дуру. — Как скажешь. — Рин подняла руки в капитуляции, но осталась при своём мнении. Зачем ещё ей привлекать к себе внимание? — В любом случае, я хотела сказать… Это не давало мне покоя: его слова были несоразмерны проступку. Говорить о том, что кто-то не против твоей смерти… Это гадко. — Возможно, у него есть на то право… — Поведя плечом сказала Виктория и немного отвернулась, чтобы Вишневская не рассмотрела болезненное выражение на её лице. — Нет. — Твёрдо сказала Катерина и коснулась хрупкого плечика Клочковой, разворачивая её к себе и смотря в глаза. — Никто не имеет такого права. Это непозволительно с точки зрения морали, закона и рабочей этики. Начальство, так вообще, не может говорить чего-то подобного. — А если это личное? — Потерев плечо ниже Катиной горячей ладони, доверительно спрашивает Вика. — Если я это заслужила? Только, возможно, не от него, но… — Как бы то ни было, ему нельзя такое говорить. Тем более, если это что-то личное. — Рин отпустила плечо и подняла со стола степлер, задумчиво рассматривая его. На самом деле за этим действием скрывалась функция разрядки обстановки. — Честно, не думала, что тебя это вообще заденет, но… — «Задело. При чём очень сильно», додумала Катя. Она положила степлер на место и перевела взгляд на собравшуюся с силами девушку, которая больше не выглядела уязвимо. — Правильно. Так держать. Я понимаю. Быть под защитой стервозного образа лучше, чем быть открытой для… — Хватит. — Прервала Клочкова поднимаясь со стула. — Ты хочешь расположить меня к себе таким образом? — Вика подняла букет и потрясла им. — Не знаю зачем тебе это нужно, но стратегия не та. — Задирая голову, говорит она, Рин снисходительно смеётся, складывая руки на груди, но поморщившись от боли расправляет их обратно. — Не та стратегия? Просвети тогда, что тебя больше порадует. — Вика раскрыла рот с явным намерением сказать что-то резкое, но не говорит ни слова и задумчиво бегает глазами по пространству, вероятно, о чём-то вспоминая. — Ладно, хочешь дружить? Я согласна, — Она протягивает ладонь для рукопожатия. Не обращая внимания на взметнувшиеся от удивления брови, Катя протянула руку и ответила на жест. — но знай, мои друзья помогают мне финансово. Займёшь денег? — Я в долг не даю. — Виктория отпускает ладонь и подняв сумку с пола, говорит: — Ну, я так и думала… — Клочкова выключает компьютер и поворачивается, чтобы обойти стол. — Говорила же, не потянешь. — Так сколько тебе? — Слышит она из-за спины и оборачивается на Вишневскую, которая стоит с лопатником наперевес и ждёт пока Вика назовёт ей свою сумму. — Ты же не даёшь в долг. — Рин пожала плечами. — А я не в долг, я просто так. Никогда не раздаю те суммы, которые жалко. — На немой вопрос Виктории, она поясняет: — Люди не любят быть обязанными и начинают избегать, так что я сразу обозначу, что возвращения денег не жду. Можешь потом не прятаться. — В благотворительницы подалась? — Скептично спросила Вика. — Ты права, я поддерживаю несколько фондов, но думаю ты сейчас не об этом. Сарказм, да? Считай, это мой первый вклад в нашу дружбу. — Ты хотела сказать первый взнос? — От этой формулировки скорчилась не только Катя, но и сама Клочкова. — Звучит премерзко. — Призналась Вишневская. — Ощущение тоже не из приятных. Я это так, больше в шутку попросила. — Качнув головой на кожаный бумажник, сказала Вика. — В каждой шутке, есть доля правды. — Пожав плечами ответила Катя. — Не тяни, скажи сколько тебе нужно. Мне, знаешь ли, некомфортно левой рукой пользоваться. — Пять, а лучше десять тыщ… Знаю, это много, если будет меньше не страшно, я просто не успела у Киры… — Пока она пыталась оправдаться и придумать отговорку, Вишневская, не поведя и бровью, подсчитала нужную сумму и положила её на стол, пряча бумажник в кожаную сумку. — Спасибо. А чего у тебя кошелёк мужской? — Это не мой. Нашла. Возможно, Малиновский посеял. — Виктория забавно выпучила глаза, а Катя рассмеялась. — Шучу. Это мой. Такие просто удобнее. И качественнее. Сколько лет пользуюсь, а всё сносу нет. — Смешно. — Вика взяла купюры со стола и стала пересчитывать. — Тут же… — Недостаточно? Я просто привыкла к европейским ценам… — Нет, я не об этом. Это слишком много. Я вообще не рассчитывала… А ты точно секретарша? Вроде в одно время устроились, а у тебя… — Так, давай без этого, Вик. Я тебе помогла, это главное. Как раз сегодня разменивала, некоторую сумму, вот и с собой оказались. А в остальном, сколько ещё денег в моём кармане и распоряжении тебе знать не обязательно. С Кирой же не сравниваешь наверное? — А чего без отчества? Мне показалось ты всегда всех чётко по имени-отчеству… — Так рабочее время окончено. Да и вроде не в средневековье живём, чтобы о господах только с благоговением говорить. — Рин посмотрела на наручные часы и сказала: — Признаться, не ожидала, тебя застать. Чего ты так задержалась? — Вникала в профессию. — Клочкова спрятала деньги в свой красный кошелёк. Этой суммы было достаточно, чтобы всё оплатить и даже ещё останется. — Да и потом, Кира убежала и все планы на вечер порушились. Вот и решила разобраться, что да как. — Понятно. И как успехи? — Катерина подала Вике букет и жестом руки предложила пойти к лифтам, она кивнула и пошла следом. — У меня вот, честное слово, цифры перед глазами до сих пор мелькают! — Клочкова легко рассмеялась. — Вот уж не завидую! Никогда не любила считать…

***

К лифтам они добрались за непринуждённой беседой делясь опытом первых дней. Малиновский приехал на этаж и, выйдя из кабинки, смерил девушек взглядом. — О, куда путь держите озорницы-красавицы? — С каким-то восточным акцентом спросил он, пританцовывая на месте. — У вас, наверное, в глазах двоится, Роман Дмитриевич, тут только одна красавица. — Не задумываясь поправляет его Вишневская и Клочкова ещё больше растягивается в улыбке. — Не соглашусь. — С хитрым прищуром отвечает он. — Завидный букетик. Уже ухажёр появился, Виктория? Или бывший муж извинения отсылает? — Клочкова скривилась и нахмурилась. Рома жестами быстро закрыл рот на замок и выбросил ключик. Он узнал цветы, лично занимался оформлением зала. — Понял-принял. Лишние вопросы задаю. — Есть такое. — Фыркнула Вика и прошла мимо него, вызывая лифт. — Жданов у себя? — Тем временем поинтересовался вице-президент у секретаря президента. — Есть такая вероятность. Приходил недавно, меня отпустил. Уходил ли сам, не видела. — Надо же. Весь день в Техноколоре провёл и даже не отзвонился! — Громче, чем оно того требует, возмутился он. — Кать, ты идёшь? — Спросила Клочкова придерживая изнутри створки лифта. — Ты поезжай, мне надо один вопрос уладить. — Долго уговаривать её не пришлось и двери сразу закрылись, обрывая принюхивающуюся к цветам Вику на полуслове. — Хорош… — Что за вопрос, Катенька? — Полюбопытствовал Рома, когда они остались одни. — Андрей Павлович сказал, что вы знаете какой алкоголь предпочитает Анатолий Щербаков. Его нужно отблагодарить за помощь. — А, ну, так бы сразу, а то такая мистика… Уже было напрягся. Я, конечно, могу уточнить у Лерочки, его секретарши, но насколько помню пьёт он только коньячный ликёр. Щербаков та ещё сластёна. Гранд Марнье Кордон Руж предпочитает больше прочего. Вам записать? — Я запомнила. До завтра, Роман Дмитриевич. — Вишневская хотела было обойти вице-президента и удалиться с административного этажа, но Роман сделал шаг в сторону преграждая путь. — И всё же… Откуда цветочки? — С улыбкой спросил мужчина, склоняя голову вбок. — Прошу, Катя, удовлетворите моё любопытство. — А больше вам ничего не удовлетворить? — С издёвкой спросила Вишневская, сделав шаг в сторону с таким же результатом. Малиновский опять перекрыл путь отхода. — Вы меня не пропустите, я так понимаю. — Рома кивнул. — Отвечу только, если объясните почему вам это важно. — У меня есть очень нехорошее предчувствие, пытаюсь в нём разобраться. — Обтекаемо ответил он. — Андрей Павлович их принёс. — Максимально коротко и без пояснений ответила Катя и воспользовавшись заминкой Романа, обошла его. — А зачем? — Обернувшись к девушке уточнил он, Катя пожала плечами и нажала на кнопку. — Спросите у него. — Уже из кабины предложила Катерина. Оставшись в одиночестве, Роман прокрутился на пятках в сторону кабинета Жданова и сказал: — Андрюха, ну что ты за человек? Когда нужно не дарит цветы, когда не нужно, как армянин 8 марта! — Малиновский стремительно направился к другу, чтобы выяснить что же стоит за таким недальновидным жестом.

***

— Я понял, папочка. — Лебезил перед отцом Андрей, сидя на своём столе и приветственно махая Роме рукой. — Договорились. Хорошо. — Он повесил трубку и поднялся с места, уходя за стол. — Представляешь, как вы меня сегодня выручили? Только скандала мне сейчас не хватало. Ты в Курске? — Игнорируя внеочередной раз, когда Жданов оговаривается, Рома кивнул. — Принимал непосредственное участие. — Малиновский усаживается на освободившуюся столешницу. — Твоя секретарша, конечно, сообразительная, но ты сильно рискуешь. — Андрей сел в кресло напротив. — Ларина дура редкостная! Решила большое, светлое чувство изобразить. Она ведь актриса великая кукольного театра, ей только повод дай! — Продолжал бахвалиться Жданов. — Слушай, твои девицы — это другая тема. Меня ещё никто так в угол не зажимал. Хотя, я в этом спорте не новичок. Но ты новые приключения себе на голову ищешь? — Не понял. Ты о чём? — Лютики-цветочки, у меня в садочке! — Встав рядом с комнатным растением, намекает Рома. — Красиво излагаешь. Загадочно. А попроще? — Ты зачем подруге своей невесты цветы даришь? Она же сдаст тебя с потрохами! — Из-за листьев фикуса оповестил он своего друга. Андрей посмотрел на Малиновского несколько ошарашенно. — Они что уже и подружиться успели? — Тут уж сам Роман удивился. — Алё, Жданов! — Рома пощёлкал пальцами перед своим лицом. — Кира с Викой давно дружат. — А при чём здесь Клочкова? Я Кла… Кате цветы дарил. — С усилием исправил себя Андрей. С запоминанием имён у него всегда были проблемы. — Кате? Ты, наверное, что-то путаешь, потому что я только что провожал наших сотрудниц и букет был у Викуси. — Ну, видимо она их передарила. Цветы её как-то неестественно смутили, я сказал, чтобы она распоряжалась ими как захочет лишь бы Кира об этом не узнала. — Махнув рукой рассудил Жданов. — Странно. Цветы все любят. Не суть. — Отмахнулся Рома и продолжил свою мысль. — Тогда мне, наверное, необязательно тебе напоминать, что с Викой у тебя ничего быть не должно. — Андрей резко поднялся с места. — Романыч, за идиота меня не держи! Я не маленький мальчик, как-нибудь разберусь… — Всё-то у тебя на этом твоём «как-нибудь» держится. Удивительно, как до своих лет дожил. Тебе напомнить, что ты мне сам рассказывал? — Андрей отмахнулся и подошёл к панорамному окну. — Тот случай не важен. Думаю, это даже ей понятно. — Ты так в этом уверен? Не воспримет ли она своё трудоустройство в компании, как-то иначе? Сам же говорил, что ей нужен только кошелёк, а у тебя… — Рома хлопнул Андрея по плечу, сдавливая его. — друг мой, кошелёк больше моего. — И не только кошелёк. — Подмигнул Жданов и отодвинул чужую руку. — Но-но! Рост не считается. — Топнув каблучком пошутил уже сам Роман. — Так какие планы? Клуб? Или к Кире поедешь? — Нет, на сегодня достаточно. Ларина меня совсем измотала. — Малиновский подивился на друга, повернул его к двери и подтолкнул. — Да ладно! Ну-ка рассказывай. Во всех подробностях! — Мужчины покинули кабинет.