Hounds

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Месяц назад.

Тёмная комната в поместье Лестрейндж казалась заброшенной, но некоторые вещи напоминали о недавнем присутствии хозяйки. Густая, затхлая пыль висела в воздухе. Лунный свет, пробивавшийся сквозь разбитое окно, дрожал на стенах, очерчивая силуэты теней, будто те были живыми и наблюдали за происходящим. Гермиона стояла посреди этого склепа, стараясь очистить свой разум от ненужных мыслей, сконцентрироваться. Костяшки её пальцев побелели от того, как сильно она сжимала волшебную палочку. «Это сумасшествие. Абсолютный, ебаный бред», — вторил её внутренний голос. Её фигура, затянутая в чёрные одежды Беллатрисы, казалась неестественно тонкой и хрупкой в этом полумраке. Под ногами скрипели осколки — остатки разбитых флаконов, когда-то хранивших зелья, которые теперь высохли, оставив после себя лишь тёмные, липкие подтёки на полу. На стенах висели трофеи. Черепа. Некоторые — с выгравированными рунами, другие — с вкраплениями драгоценных камней в глазницах. Один, самый маленький, лежал на полке, будто в насмешку — детский. Гермиона сжала зубы. «Вот же конченная сука… Не сейчас. Не думай об этом, иначе всё пойдёт к чертям». Она подошла к зеркалу — огромному, в раме из чёрного дерева, покрытой паутиной трещин. Его поверхность была мутной, словно затянутой дымкой, но когда она остановилась перед ним, отражение проступило чётче. Не Беллатриса. Не она сама. А он. Тёмный Лорд смотрел на неё из глубины стекла, его красные глаза горели, как тлеющие угольки. Гермиона медленно подняла руку, коснулась холодного зеркала. — Þat ek sé þik, sem ek em. Þat ek elska þik, sem þú ert. Голос её звучал чужим, низким, почти мужским — голосом Беллатрисы, но слова были её собственными. Древние скандинавские руны вплетались в заклинание, чтобы укрепить связь с его душой. Зеркало вздрогнуло. Трещины поползли по его поверхности, как паутина, и вдруг… ТРРРАХ! Оно разлетелось на тысячи осколков, но не упало. Нет. Каждый кусочек стекла замер в воздухе, дрожа, отражая лица — то настоящее, то Беллатрисы, то его. А потом… Отражение Волдеморта шагнуло вперёд. Не в реальность. Нет. Но его образ стал осязаемым в зеркальном мире, его пальцы упёрлись в невидимую грань, разделявшую их. — Кто ты? — прошелестел мужской голос, и звук его был словно скрежет крыльев мёртвых насекомых. Гермиона не ответила. Вместо этого она вонзила себе кинжал в ладонь. Кровь хлынула, капля за каплей падая на осколки. Стекло вспыхнуло, впитывая жертвенную кровь, необходимую для Арканы. И тогда связь закрепилась. Она почувствовала его в себе — холодное, змеиное присутствие, обвивающее её душу, словно удав. Где бы Повелитель сейчас ни находился, она знала — он почувствовал это. У ритуала Арканы было много побочных эффектов, к которым ещё необходимо привыкнуть. — Это больно? — вдруг спросил Волдеморт. Его голос теперь звучал внутри её черепа. — Вы скоро узнаете, мой Лорд, — ухмыльнулась Гермиона, смело заглядывая в его глаза, радужки которых отчего-то начали окрашиваться в небесную голубизну. Девушка взмахнула палочкой, и комната погрузилась в полную, мёртвую темноту. Но с того момента, как она покинула её, его смех — тихий, шипящий, его взгляд — проницательный и холодный, продолжали её преследовать. Его присутствие стало частью её сознания.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Август 1998 года.

Малфой-мэнор.

— Грейнджер, ты сумасшедшая. Малфой насмехался над ней. «Вот же язва белобрысая». Смысла врать дальше она не видела, но и стыдиться ей было нечего. Она делала то же, что и всегда, — пыталась найти выход. Помочь. Спасти. — Хочешь сейчас обмениваться любезностями? — она скопировала его ухмылку. — Хорошо, давай. Малфой, ты умственно-отсталый ноль без палочки. «Лучшая защита — это нападение. Кушай, хорёк, не подавись». Вопреки всем её ожиданиям, парня это развеселило. В тишине раздался его тихий, почти искренний смех. — Ого! — он наигранно удивился. — Я знал, что ты смелая, но не будь тупой. Глупо так острить, сидя привязанной к стулу, дурёха. Гермиона сглотнула, нахмурившись. Он был прав. Это было не умно. Она подняла голову и заглянула в его глаза. Кроме насмешки она увидела ещё и… ожидание. Ожидание сделки. «Вот же жук…» Девушка склонила голову набок, вопросительно вздёрнув бровь. Драко снова усмехнулся и покачал головой. — Хорошо… — протянул он. — Я тебя слушаю. И не смей меня больше обманывать. — Что? — Что ты можешь предложить мне, Грейнджер, чтобы я тебя отпустил и никому не растрепал твою тайну? Уголки её губ дрогнули. — Надо же… Оказывается, ты не только скользкий, но ещё и очень смышлёный змеёныш. — В такое время живём, — Драко пожал плечами, ухмылка медленно соскользнула с его губ. Лицо его стало серьёзным и холодным. — Нам многое предстоит обсудить…

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

На следующий день.

Гермиона сидела у окна своей спальни, когда воздух перед ней с тихим хлопком разорвался. Маленький эльф с огромными, полными страха глазами низко поклонился. — Госпожа… Повелитель требует вашего присутствия, — прошептал он, дрожащими пальцами теребя свою грязную наволочку. — Сейчас? — её голос звучал резко, как всегда говорила настоящая Беллатриса. — Немедленно, госпожа. В главном зале. Эльф исчез с ещё одним хлопком, оставив после себя запах жжёной шерсти, серы и страха. Гермиона медленно поднялась, сжимая кулаки. «Что за…? Почему сейчас?» Главный зал Малфой-мэнора был погружён в полумрак из-за плотно задёрнутых тёмных штор. Лишь голубоватое пламя в высоких канделябрах освещало пространство, отбрасывая причудливые тени на стены. Когда тяжёлые дубовые двери закрылись за ней с глухим стуком, Гермиона замерла. За столом сидел… не Волдеморт. Не то иссохшее, змееподобное существо, кого она привыкла видеть. Перед ней был Том Реддл в расцвете своей молодости — высокий, статный, с чёрными как смоль волосами. Высокие скулы, красивые, почти гипнотические черты и… голубые глаза. Те самые глаза, которые она видела тогда в ожившем отражении. Небесно-голубые, до страха глубокие. — Ближе, душа моя, — произнёс он, и его голос был таким же, каким она слышала его в тот самый злополучный вечер месяц назад, в заброшенной комнате с трофеями Беллы — бархатистым, обволакивающим, но с той же змеиной интонацией. Гермиона сделала шаг вперёд, затем ещё один. Её сердце удивительно бешено колотилось. — Тебе нравится? — он медленно поднялся с кресла, и его движения были удивительно грациозными. — Я забыл, каково это — иметь такое тело. Осязать мир… как человек. Он приблизился, и Гермиона почувствовала запах его кожи — теперь это был не запах пыли и смерти, а тонкий аромат дорогого парфюма с нотками чёрного чая и чего-то неуловимо-металлического, как кровь. — Ты не отвечаешь, — прошептал он, поднимая руку, чтобы коснуться её щеки. Его пальцы были тёплыми. Это было самое пугающее. И в его взгляде было что-то новое. Что-то опасное. — Ты не спросишь, почему я вернул этот облик? — он слегка наклонил голову, изучая её реакцию. Гермиона ухмыльнулась: — Разве Тёмный Лорд должен отчитываться перед своими слугами? Он рассмеялся — тихо, почти по-человечески, как тогда, в библиотеке. — Душа моя, — прошептал он. — Ты не слуга, сама сама это знаешь… — Неужели, мой Повелитель? — девушка дёрнула бровью, нагло, почти насмешливо. — Ты связала наши души. Ты видишь меня. А я… — он медленно провёл большим пальцем по её щеке, очерчивая скулу. — Я вижу тебя. Гермиона сжала челюсти так крепко, что услышала скрежет зубов. «Замолчи. Уйди. Исчезни. Не делай этого», — молила она мысленно, чувствуя, как он впивается в её сознание, словно пиявка. Он всё знал, и от этого становилось некомфортно. Как продолжать играть, когда всё идёт не по твоим правилам? Сейчас он вёл. Искусно. Мастерски. И от осознания этого становилось тошно. От осознания того, что ему это нравится. Его забавляет. Тем временем Том продолжал, понизив голос. — Ты ненавидишь мою змеиную кожу. Ты морщишься, когда я касаюсь тебя. Но теперь… — его губы искривились в полуулыбке. — Тебе некуда деться от меня. Ты же этого хотела, не так ли? Чтобы я стал… привлекательнее. Человечнее. Гермиона не дышала. «Нет. Вообще-то я хотела, чтобы ты сдох». Он был красив. Смертельно красив. И это пугало больше, чем его истинный облик. Это была ловушка, в которую она угодила по собственной тупости. — Зачем ты это сделал? — прошептала она. — Потому что могу. И потому что ты мне приказала. — Ложь. Он замер. Потом резко схватил её за подбородок, заставив смотреть в свои почти прозрачные глаза. — Ты хочешь правду? — его голос шипел, но в нём не было злости. Была жажда. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня… и не отворачивалась. Я вернул этот облик, чтобы сломить тебя. Чтобы сделать своей. Ведь ты не сможешь отвернуться от этого лица, не так ли? Гермиона закрыла глаза. Но он не отпускал. — Ты думаешь, это любовь? — она заставила себя рассмеяться, и смех был похож на хрип. — Ты не умеешь любить. Ты умеешь только уничтожать. Гермиона отпрянула, но он схватил её запястье с неожиданной для такого изящного облика силой. — А ты умеешь? — он притянул её ближе, так что их дыхание смешалось. — Ты связала свою душу с душой монстра. Кто из нас безумен? Она не ответила. Но когда он наклонился, чтобы коснуться её губ, она не отстранилась. Она не могла. Том коснулся её мягко, почти невесомо. Поцелуй был со вкусом смерти. Холодный, как мрамор, но при этом обжигающий. «Нет. Это хуже, чем смерть», — отвечал внутренний голос, словно насмехаясь, зная, что она не сможет это остановить. Таковы «побочки» Арканы. Нельзя своенравничать. Нельзя обращаться к нему не иначе, как «мой Повелитель». Нельзя игнорировать прямые приказы. Нельзя испытывать к нему отвращение. Нельзя отрешаться. А он знал это всё. Знал и умело пользовался.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Вчера.

— Ничего обсуждать я с тобой не буду, — упрямо заявила она, отворачивая лицо. Малфой медленно, словно подкрадываясь, подошёл к ней и присел на корточки, ища взглядом её лицо, скрытое за чёрными пышными кудрями. — Я тоже не в восторге, Грейнджер, — вдруг произнёс он тихо, тон был почти успокаивающим. Гермиона дёрнула головой, но полностью не повернулась. Тогда Драко продолжил: — Ты же была в подземельях… Вот скажи мне, какому адекватному человеку понравится то, что они делают? — его взгляд потемнел и забегал по полу, между бровями пролегла глубокая морщинка. — Не люди, а звери… Последнюю фразу он добавил шёпотом, и тогда Гермиона полностью повернула голову, встречаясь с ним взглядами. Этого было достаточно, чтобы понять — враги станут союзниками. Временно. — Сейчас я отвяжу тебя, но пообещай, что не накинешься… И не начнёшь швыряться в меня проклятиями, — медленно произнёс Малфой, поднося к верёвкам волшебную палочку. Гермиона нахмурилась. — По…обещать? — Да, Грейнджер. Я знаю, простое человеческое слово сейчас мало что значит… Но иногда этого достаточно. Или ты, блять, ждёшь, что я наложу на тебя Непреложный обет? — Х-хорошо, — девушка запнулась, задумываясь. «Да плевать на его манеры и речь. Вспомни, кто он на самом деле. Всеки ему сразу, как только отвяжет!» Верёвки мягко соскользнули после заклинания и упали на ковёр. «Ну же, давай. Сначала можно съездить по роже, потом достать палочку и стереть память этому глупому щенку…» Просто человеческое слово… Твою мать! Гермиона поднялась, растирая запястья, и начала осматриваться. Шагнула к кровати и присела на край, бросив взгляд в окно, на усеянное звёздами небо. — Чёрт, — выругался Драко, привлекая к себе внимание. — Это очень непривычно — говорить с тёткой… вот так, — из его груди вырвался нервный смешок. Гермиона проигнорировала его, помолчала с минуту, а потом сказала: — Спрашивай. И не трать моё время. Ухмылка сразу исчезла с его лица. Драко подошёл к стулу, развернул его и сел лицом к спинке, опираясь на неё локтями. Он снова склонил голову набок и, с любопытством продолжая рассматривать её, озвучил свой первый вопрос: — Где она? — Не скажу. — М-да уж, Грейнджер… Так мы с тобой никакой диалог не построим, ты понимаешь? — он поцокал языком, словно правда расстроился. — Спроси о чём-то другом, — она подняла брови и посмотрела на него, как на последнего кретина. «В смысле «как»?» — Хорошо… Сегодня утром. Ты помешала мне уложить Уизли? Гермиона ухмыльнулась и молча кивнула. — Ты знала, что он там будет? — Нет. Честно признаться, я думала, что они все уже давно мертвы, — она опустила голову. В её взгляде проскользнуло что-то странное. Что-то, явно не соответствующее образу Беллатрисы Лестрейндж. Настоящая тоска и боль. — Его отец… Как ты узнала, что он пленник этого идиота? Гермиона заживала нижнюю губу, словно раздумывая, отвечать или нет. — Я и не знала, — в итоге пожала она плечами. — Я просто спустилась осмотреться. Я узнала о гончих только на вчерашнем собрании, и мне стало интересно, чем они занимаются. — Ну и как? — Паршиво. А ещё там жутко воняет, — она немного раздражённо закатила глаза. — Но как только я увидела Артура, сразу узнала. Если тебе станет от этого легче — я бы помогла этому человеку не зависимо от того, кем он являлся. Я не Беллатриса. Я не получаю удовольствие от пыток, Малфой. Драко посмотрел на неё немного задумчиво. — Ещё вопросы? — язвительно протянула Гермиона, и он кивнул. — Основной твой план… В чём он заключается? — Давай, Малфой… Ты не так глуп, как кажешься. Угадай. — Я догадываюсь, но… Хочу услышать подтверждение своим мыслям. Потому что я не могу поверить, что ты настолько безрассудна. Гермиона грустно усмехнулась и опустила свой взгляд. Она явно что-то вспомнила. Что-то, что заставило все её положительные эмоции исчезнуть. — Я закончу то, что начал Гарри, — решительно ответила она и подняла голову. — Я здесь, чтобы убить Волдеморта. Драко сжал пальцами спинку стула и внимательно начал рассматривать женщину перед собой. Что-то ему подсказывало, что это только начало.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Несколько недель спустя.

Малфой выходил с Хантером на вылазки чуть ли не каждый день. Но найти кого-то им так и не удалось. Розье был в ярости. Ему не хватало. Крови, криков, страха своих жертв. Того, чем он буквально питался каждый день. Он сходил с ума от безделья, и его ярость начала переходить на Драко. А после того дня, когда Гермиона освободила мистера Уизли, Хантер словно с цепи сорвался. Девушку всё это время Драко тоже не видел. Она будто исчезла, испарилась, оставив холодные стены усадьбы. Он знал, что она проводит время с Волдемортом, и это вызывало у него отвращение и странное беспокойство. Малфой же остальное своё свободное время посвятил тренировкам. Тренировочный зал находился в подземельях Малфой-мэнора. Он был вечно наполнен звуками ударов, хриплыми командами и смехом гончих псов. Драко отрабатывал удары с кинжалом, когда за спиной раздался знакомый голос, но на этот раз в нём было больше яда, чем обычно. — Ну что, Малфой, твоя мамаша опять упала в обморок при виде крови? — Хантер Розье прислонился к стене, скрестив руки. Его серо-голубые глаза блестели от удовольствия. — Или она до сих пор не может зайти в подвал, где пытали её мужа? Лезвие в руке Драко дрогнуло. Вчерашняя картина вновь всплыла перед глазами. Нарциссу позвали в подземелье, и она увидела ту самую камеру, где не так давно Люциус подвергся пыткам Тёмного Лорда. — Закрой рот, Розье, или я тебе его вырву. — Ой, тронул за живое? — Хантер усмехнулся, подойдя ближе. — Нарцисса Малфой — слабая, жалкая женщина. Она даже не смогла защитить своего мужа, когда его ломали. А теперь прячется в своих покоях, как испуганная мышь. Прямо как ты. Воздух вокруг Драко сгустился. Его голос зазвучал опасно тихо. — Я предупредил. — Предупредил? — Хантер фальшиво сжал руки у груди. — Ой, как страшно! Сынок мамочкиной дочки собирается меня ударить? «Тварь! Ещё слово о семье, и я тебя прикончу». — …давай, попробуй, ублюдок! И этого вполне хватило. Удар пришёлся неожиданно. Драко врезал ему в челюсть так, что Хантер отлетел к стене, едва удержавшись на ногах. — Ты… — Розье провёл рукой по губам, смахивая кровь. — Ах ты сукин сын… Они сошлись в яростной схватке. Драко не использовал магию — только кулаки, локти, колени. Каждый удар был пропитан месяцами подавленной ярости. Хантер, однако, не собирался играть по правилам. — Круцио! Красный луч ударил Драко в грудь, и он рухнул на колени, сжав зубы, чтобы не закричать. Боль была невыносимой, жгучей. — Вот так-то лучше, — Хантер пнул его ногой в живот. — Ты думаешь, ты что-то значишь? Ты никто. Твой отец — жалкий калека, твоя мать — трусливая шлюха, а ты… Драко поймал его взгляд и улыбнулся сквозь боль. — А я — тот, кто перережет тебе глотку. Малфой вынул охотничий нож из ножен. Хантер занёс палочку для следующего заклинания, но вдруг… — Инсендио! — прозвучал знакомый голос вдалеке. Огненный вихрь взметнулся между ними, заставив Розье отпрыгнуть. В дверях стояла Беллатриса, её палочка направлена прямо на Хантера. Её глаза горели всё тем же безумием. — Очень зря, щенок, ты это начал, — её голос звучал ледяной яростью. Хантер медленно опустил палочку, но его глаза многообещающе сверкнули. — Это не конец, Малфой, — выплюнул он напоследок, уходя, чтобы зализать раны. Когда он ушёл, Драко поднялся, всё ещё сжимая кулаки. Он чувствовал, как его трясет от пережитой боли и адреналина. — Зачем ты вмешалась? — Потому что он бы убил тебя, придурок, — ответила Гермиона. — Мне плевать. — Но не мне. Мне ты ещё нужен живым. Их взгляды встретились, и в этот момент Драко понял. Она только что спасла ему жизнь. И она сделала это не просто так. Взгляд «Беллатрисы» был пропитан странной решимостью. Она подошла к парню почти вплотную и вперила безумный взгляд в его лицо, с точностью копируя поведение тётки. Её губы растянулись в улыбке, больше напоминающей неприятный оскал, и она зашипела. — На пару слов, племянничек.