Hounds

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Малфой-мэнор, глубокая ночь.

Тьма в ритуальном зале была густой, почти осязаемой. Воздух дрожал от древней, извращённой магии, когда Волан-де-Морт стоял в центре сложной пентаграммы, вычерченной смесью серебряной крови единорога и праха. Его змеиные ноздри расширялись от запаха дыма и серы, а длинные пальцы сжимали ритуальный кинжал с рукоятью из кости чёрного гебридского дракона. — Mors non est finis… sed mutatio… — его шипящий и многоголосый голос заставлял дрожать стены. Кожа на его лице начала трескаться, как старая пергаментная бумага, обнажая розоватую, влажную плоть под ней. Он чувствовал, как тёмная магия вплетается в его сущность, восстанавливая то, что было утрачено десятилетия назад. Восстанавливая не только тело, но и утерянный рассудок. Он почти стал человеком. И в этот, самый важный момент, двери с грохотом распахнулись. — Мой лорд! Магия в воздухе взвыла, как раненый зверь. Трещины на лице Волан-де-Морта разошлись шире, но теперь из них сочилась не кровь, а чёрная, вязкая субстанция — нечистая субстанция его старой, змеиной души. Его новый облик исказился, превратившись в нечто среднее между человеком и тем, чем он был раньше. Волдеморт и глазом не моргнул. Тяжёлые двери захлопнулись, а человек, ворвавшийся в зал, вылетел в коридор по лёгкому повиновению его руки. Он даже не взглянул, кто посмел его прервать. И пусть кто-то осмелился, но останавливаться категорически нельзя. Надо сконцентрироваться. Его губы снова зашевелились, но на этот раз беззвучно, продолжая читать заклинание. Тело пронзила ноющая боль, кровь в венах зашипела, словно закипев. А он добавлял себе мучений, разрезая ладони тем самым кинжалом и смешивая свою кровь с кровью единорога. Свечи вспыхнули синим пламенем, отбрасывая мерцающие тени на стены, покрытые древними рунами. А через минуту потухли… В каменном круге, в центре пентаграммы, стоял уже не змееподобный монстр, а высокий мужчина с бледной, почти прозрачной кожей. Его чёрные волосы, ещё влажные от просочившейся «смолы», падали на высокий лоб, а глаза теперь смотрели из-под нормальных век. — Наконец-то, — прошептал Том, рассматривая свои человеческие руки. Пальцы сжимались и разжимались, ощущая давно забытую гибкость суставов. Он поднял голову, вдыхая запах крови и ладана, и улыбнулся. После стольких лет… Двери снова открылись.       «Кто-то явно смерти хочет», — Том покачал головой в разочаровании. — Мой лорд! Катастрофа! Люциус Малфой быстро вошёл в зал, его плащ был разорван, обычно безупречные волосы растрёпаны, а в глазах читалась паника. Он остановился как вкопанный, увидев нового-старого хозяина. — Вы… вы прекрасны, мой лорд, — пробормотал он, машинально падая на колени. — Что привело тебя сюда, Люциус? Говори, — отрезал Повелитель. — Из-за чего ты осмелился прервать мой ритуал? Мой первый момент истинного перерождения. Должно быть это действительно важно. — Мой лорд… — Люциус согнулся ещё ниже, чуть ли не касаясь грудью пола. — Он… Он сбежал! Тишина. — Как, — это не был вопрос. Это был звук, предвещающий смерть. Люциус побледнел, но его взгляд скользнул в сторону, словно он искал кого-то. — Белла! — его голос хрипло резанул по ушам. На лице Тёмного Лорда отразился интерес. Для него это имя звучало теперь по-другому. — Беллатриса? Хочешь сказать, она сама выпустила его? Люциус зажмурился, замотал головой. — Я-я… — начал заикаться он. — Я не знаю, скорее всего… никто другой не мог.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Подземелья, предрассветные часы.

Люциус Малфой висел в воздухе, скованный невидимыми цепями. Его рот был открыт в беззвучном крике — Повелитель лишил его голоса первым же заклинанием. Он хотел насладиться звуком, но позже. Сначала — тишина. — Круцио. Тело Люциуса задёргалось, как марионетка в руках безумного кукловода. Его кости хрустели, суставы выворачивались, но крик так и не вырывался наружу. — Ты думал, я не замечу твою ложь? Ты думал, что я стал сентиментальным? Том провёл пальцем по его щеке, оставляя кровавую царапину. Новый взмах палочки — и Люциус наконец закричал. Крик был долгим, мучительным, раздирающим тишину каменных стен. Где-то неподалёку стояла Нарцисса и наблюдала из тени, пока её сердце норовило выпрыгнуть из грудной клетки. Она молчала. Она всегда молчала. Но Тёмный Лорд даже не взглянул в её сторону. Вместо этого он наклонился к Люциусу и прошептал: — Ты хотел, чтобы я наказал её? Ты хотел, чтобы я увидел её провал?! — Она была там, я клянусь! — Люциус продолжал лихорадочно искать глазами кого-то. — Это её провал, мой лорд! Тишина повисла густым, вязким покрывалом. Новые мускулы на лице Реддла напряглись в странной гримасе — где-то между улыбкой и оскалом, предвещая долгие муки. Крики в подземельях Малфой-мэнора никогда не были редкостью. Но сегодня они звучали особенно… музыкально. Иногда Том даже блаженно прикрывал глаза, словно наслаждаясь ими. — П-пожалуйста… мой лорд… Убейте меня… Люциус хрипел, вися на невидимых весах. Его левая рука была вывернута неестественным образом, а на груди дымилась свежая клеймённая метка — буква «Л». «Л» значит «Лжец». — Ты знаешь, что самое прекрасное в новом теле? — Том прошёлся пальцами по инструментам на стене. — Оно так остро чувствует боль… и так же остро хочет причинять её. Он выбрал тонкий серебряный стилет. — Я мог бы просто убить тебя. Но после стольких лет в уродливом теле… я хочу насладиться этим. Первый удар пришёлся в бедро. Люциус завизжал. — Ты думал, я поверю в это? Я чувствую её! Она никогда не предаст меня. Второй удар — в плечо. — Ты думал, я глуп? Третий удар — между ребер. — Она никогда! — ещё. — Никогда! — и ещё. — Не предаст меня! Ты осмелился навести на неё подозрения, чтобы спасти свою шкуру! Кровь брызнула на новую кожу Тома. Он засмеялся — звонко, по-юношески. Мужчина наклонился к уху жертвы. — Я не могу… — голос Тома неестественно задрожал. — Не могу тронуть её. Хочу, но не могу. Стилет медленно вошёл в живот, намеренно не задевая жизненно важных органов. — Больше никогда не смей врать мне, Люциус, — он вытащил окровавленный клинок, игнорируя громкий выкрик. Тьма сомкнулась над Малфоем-старшим, заглушая его вопли. Когда через три часа домовые эльфы нашли своего хозяина, он был ещё жив. Но в его глазах поселилось безумие. А в углу одной из камер дрожала Нарцисса Малфой. Теперь её всхлипы казались оглушительными в мертвецкой тишине.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Тем же вечером.

Том, не выдержав, пригласил к себе «Беллатрису». Как же ему не терпелось увидеть её реакцию на его изменения. И каково же было его разочарование, когда она не превзошла его ожиданий, а даже наоборот… На мгновение он перестал дышать, когда в главный зал вошла высокая фигура. Её чёрные кудри были слегка растрёпаны, а в глазах читалось… Что? Страх? Вызов? Равнодушие? Том видел сквозь маску — видел карие глаза, которые преследовали его в видениях. Он чувствовал её присутствие в своей голове, как тонкий, но обжигающий лёд. Тому холоду, с каким она его встретила, позавидовали бы стены тех подземелий. Не выдержав почти болезненного притяжения, он позволил себе эту слабость. Эту ошибку. Причинить ей дискомфорт своими прикосновениями… И испытать такой же — как бы не больший. Она не ответила на его поцелуй. «Но и не оттолкнула», — внутренний голос шипел, ободряя и подначивая. «Дьявол!» Руки нового тела сжимались в кулаки, когда он смотрел, с какой непринуждённостью она покидает этот зал, отвесив напоследок лёгкий поклон. И тут Повелитель задумался… Пальцы машинально взлетели к губам. Жжёт. Потом он посмотрел на ладонь, развернув её тыльной стороной, и пошевелил пальцами. Как приятно было чувствовать суставы, кости, мышцы… «Как приятно будет ими пользоваться…» Да, определённо. Несмотря на то, как эта девушка обожгла его без всяких заклятий, первое, что он почувствовал это — как было приятно… Это был первый поцелуй, который вызвал не только жажду власти, но и что-то… иное. Что на это повлияло — его новый облик, ритуал, которым Гермиона связала их души или совсем другая невиданная сила — он не знал. Знал только что этот поцелуй стал той самой точкой невозврата, укрепившей их связь, подпитавшей его одержимость. С этого момента она принадлежала ему, даже если её тело и разум кричали «Нет!».

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Несколько недель спустя.

— На пару слов, племянничек. Иногда Драко не мог понять, кто именно стоял перед ним — Гермиона Грейнджер или его тётка. Настолько идеально она её копировала. — А ты отлично вжилась в эту роль, — он даже не скрывал искреннее одобрение в голосе. Они вышли на ту самую лестницу, что вела в подвалы, и остановились. Драко услышал голоса наверху и схватил её, закрыв рот ладонью и отодвинув к стене. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Его взгляд наполнился волнением, и парень даже не заметил, как сильно придавил женщину к стене. Он прислушался. — Да, говорят его поймали в тот же вечер, — прозвучал мужской голос. Драко узнал в нём одного из прихвостней Хантера. — А Малфой тут при чём? — спросил его собеседник. — Так он сбежал из-за него. Представляешь? Каким образом он избежал своей смерти — для нас всех загадка. Он что, сука, такой везучий? Голоса отдалились и скрылись в соседнем коридоре. Гермиона посмотрела на Драко. Его пальцы на её плечах сильно сжались, грудь поднималась от тяжёлого дыхания, между бровей пролегла глубокая складка, губы искривились, а взгляд бегал по полу. Он был напуган и зол. — О ком они говорили? Кто сбежал? — женский голос вернул его из размышлений. — Чёрт их знает. Какой-то особенный пленник, — Драко встряхнул головой и поднял на неё взгляд. — Стоп… Я думал, ты знаешь. — С чего мне знать о пленниках? Её удивление казалось реальным. — Ну как… Все говорят, что знали об этом только Повелитель, мой отец и ты. Тебя и Люциуса поставили же к нему на допрос. Гермиона нахмурилась, но ничего не ответила. Она молчала, потому что осознала, о ком идёт речь. — Ладно, о чём ты хотела поговорить? — вздремнул Драко, решив опустить эту тему. — Не здесь.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Поздний вечер.

Личные покои Беллатрисы в Малфой-мэноре.

Гермиона провела Драко через потайную дверь, скрытую за гобеленом с изображением герба семьи Блэк. Её рука — в шёлковой перчатке, всё ещё сохранявшей форму длинных пальцев Беллатрисы — дрожала, когда она накладывала сложные защитные чары на вход. — Здесь нас не услышат, — прошептала она, проходя глубже в комнату. Её голос звучал тихо, без присущей тётке хрипотцы. — Очень вовремя, — иронично заметил Малфой, осматривая её. Гермиона вопросительно дёрнула бровью и повернула голову, наткнувшись на зеркало. Чёрные кудри Беллатрисы растворились, уступив место её каштановым локонам. Но в глазах осталась та же безумная искра. Драко прислонился к резной дубовой колонне, скрестив руки. — Ты рискуешь, Грейнджер. Ты даже не чувствуешь, как перестаёт действовать оборотное. Твой контроль ослабевает. — Я знаю риски лучше тебя, — она резко повернулась, и в этот момент свет канделябров выхватил глубокие синяки под её глазами. — Но сегодня мне нужна твоя помощь. — Даже не представляю, чем я мог бы тебе помочь… Мне страшно находиться с тобой в одной комнате. — Ритуал Арканы. Расскажи всё, что знаешь о нём. Комната замерла. Даже пламя свечей перестало колыхаться, будто испугавшись произнесённых слов. Драко побледнел. — Ну же, Малфой. Я уверена, что ты знаешь гораздо больше… — Ты не могла… — он её перебил, в его взгляде просочилось недоверие. — Ты действительно совершила обряд Кровавой Связи? Я думал… Мерлин, чем ты думала?! Гермиона молча подошла к старинному ларцу с рунами и открыла его дрожащими пальцами. Внутри на бархатной подушечке лежал кристалл, в котором пульсировала алая субстанция. Она получила его в ту самую ночь ритуала. Это был фокус души. — Это… часть его души? — Драко отшатнулся. — Нет. Это часть моей. И его. Смешанная, — она провела пальцем по поверхности, и кристалл вспыхнул. — Он видит меня настоящую, Малфой. Каждую ночь он приходит в мои сны. И я… я начинаю чувствовать его мысли. За последние пару недель со мной произошло столько странностей… И я думаю, что это из-за этого ритуала. Драко схватил её за запястье. — Ты понимаешь, что это безумие? Ритуал Арканы не просто связывает души — он их переплетает! Через месяц ты не будешь знать, где заканчиваешься ты и начинается он! Ты потеряешь себя! Гермиона вырвалась. — Я знаю риски, — повторила она, стиснув зубы. Она резко дёрнула шнурок на шее, обнажив странный символ, выжженный на ключице — две змеи, пожирающие друг друга. Это было не клеймо, а магическое кровоизлияние, знак неразрывной связи. Драко замер. — Этот знак… — Драко машинально потянулся пальцами к её шее. — Это метка Арканы? — Побочный эффект… один «из». — Чёрт. — Поэтому ты должен рассказать мне всё, — Гермиона впилась в него взглядом. — Что будет происходить дальше? Почему последние три дня я просыпаюсь со вкусом крови во рту? Почему я начала понимать парселтанг? Драко тяжело опустился в кресло и выложил то, что знал. На одном дыхании. — Ритуал имеет три стадии. Первая — ты описала. Вторая… — он сглотнул. — Ты начнёшь перенимать его способности, становясь его частью. Но и он получит доступ к твоим воспоминаниям. Гермиона схватилась за спинку кресла. — Третья? — Слияние. Либо ты станешь им, либо он станет тобой. Это называется «Танец двух Змей». Но… ещё ни у кого до этого не доходило. Один из «связующих» всегда умирал раньше. Слишком много боли. Слишком много взаимной ненависти. Тишина повисла между ними, нарушаемая только треском свечей. Где-то в глубине поместья раздался душераздирающий крик, но ни один из них не вздрогнул. — Есть ли способ разорвать связь? — наконец спросила Гермиона. Драко поднял на неё глаза. — Только один. Физическая смерть одного из участников. То, ради чего ты сама всё это устроила. — Смерть, — ответила Гермиона сама себе, просто чтобы подтвердить мысли вслух. Её пальцы, подёргиваясь, начали перебирать и крутить волшебную палочку. — Тогда помоги мне убить его, — она произнесла это так же просто, как когда-то просила передать перо на уроке зельеварения. Драко разразился горьким смехом. — Ты с ума сошла! Даже если бы это было возможно… — Это возможно, — Гермиона открыла потайное отделение ларца и достала тонкий кинжал. — Он сделан из клыка Василиска. Нужно найти оставшиеся крестражи. Драко вскочил. — Это… Где ты достала его? — Да. Твой отец хранил его в Секретуме. Я нашла его в первую же ночь. Я знала, что у него есть что-то охуенно важное. — И ты думаешь, что вот так легко сможешь отыскать все части его души? — Нет, — Гермиона перебила его. — Но ты мне в этом поможешь. Она протянула кинжал. Драко не шевелился. — Почему я? Вот так просто мне доверишься? Почему ты, блядь, не обратилась к кому-то другому? — Да. Если дашь своё честное слово. Малфой поднял взгляд, всматриваясь в бледное исхудалое лицо. — Да, безусловно, ты — трусливый, жалкий, никчёмный… — Гермиона запнулась, наткнувшись на осуждающий взгляд, и продолжила, изменив тон. — Но я всё равно доверяю тебе. Потому что верю в то, что люди меняются. Потому что вижу, что ты тоже этого хочешь. И… — её голос дрогнул. — Потому что если ты не сделаешь этого, через месяц не будет ни меня, ни его. Будет что-то третье. И это будет хуже, чем всё, что ты можешь представить. Ты поймёшь, что… За окном ударила молния, осветив комнату на мгновение. В этой вспышке Драко увидел — её глаза теперь имели вертикальные зрачки, как у змеи. — Что ты уже начала превращаться, — прошептал он. Гермиона кивнула, и в этом движении было что-то неестественное, слишком плавное. — У нас мало времени, Драко. Поможешь мне? Он посмотрел на кинжал, затем на её глаза — ещё наполовину человеческие, но уже меняющиеся. И протянул руку. — Что нужно сделать? Гермиона улыбнулась, и в этот момент Драко увидел в этой улыбке что-то от Волан-де-Морта. Холодную, хищную решимость. — Во-первых, узнать о любых других способах разорвать нашу связь. Во-вторых… отыскать оставшиеся крестражи. И ещё… Нам нужно найти способ отделить его от Нагайны. Где-то в коридоре раздались шаги. Оба замерли. Шаги прошли мимо. Драко глубоко вдохнул. — Когда планируешь начать? — Скоро. Ещё нужно придумать что-то с этим ублюдком Хантером и его Гончими… — О, этого можешь оставить мне. Я с ним давно хотел разобраться. Гермиона ухмыльнулась и кивнула ему, а Драко развернулся, чтобы уйти. Девушка вдруг схватила его за рукав. — И Драко… если что-то пойдет не так… ты знаешь, что делать. — Я знаю, — он не дал ей договорить. — Я сделаю что должен. «Убить тебя? Ты думаешь, я смогу? », — пронеслось у него в голове. Она отпустила его, и в этот момент их пальцы ненадолго соприкоснулись. В этом прикосновении было что-то большее, чем просто договор. Надежда? Медленно, на цыпочках, он выскользнул из её комнаты. Постояв с минуту за гобеленом и убедившись, что никого поблизости нет, он покинул коридор.

╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲╱╳╲

Коридоры Малфой-мэнора,

сразу после тренировки.

Хантер Розье вертел в руках клинок, его губы всё ещё были растянуты в зловещей ухмылке. «Ещё немного — и я бы отправил эту мразь на тот свет», — думал он, с наслаждением вспоминая, как бледнел Драко, когда в него один за другим прилетали лучи заклинаний. — «А злопамятная тварь всё испортила». Он плюнул на каменный пол и уже собирался отправиться в подвалы — проверить пленников, чтобы выместить злость, — когда в коридоре перед ним появились двое его подчинённых, Гончих Псов: Варрик Блэкторн и Рейнальд Скорн. Один высокий громила с лицом, украшенным шрамами вдоль и поперёк, а другой худощавый и зализанный аристократишка. Они шёпотом о чём-то спорили, но замолчали, увидев его. — Что-то случилось? — Хантер нахмурился, заметив их тревожные взгляды. — Пленник сбежал, — прошипел Варрик, озираясь. — Тот самый. Хантер замер. — Как? Какого хуя?! — Мы не знаем, — Рейнальд нервно сжал кулаки. — Он был в камере, закованный в мантикорные цепи. А потом… его просто не стало. — Кто был к нему приставлен? Карло и Рейнальд переглянулись. — Люциус Малфой. Хантер засмеялся — резко, беззвучно. — Ну конечно. Старый козёл слишком мягок для настоящей службы Тёмному Лорду. — Но… он клянётся, что не выпускал его, — пробормотал Рейнальд. — Говорит, что это… — Что? — Что это Беллатриса. Хантер почувствовал, как в его жилах закипает ярость. «Опять она. Опять эта сука лезет не в своё дело». — Где Люциус сейчас? — В главном зале. Он требует аудиенции у Лорда. Хантер усмехнулся. — Глупец. Повелитель не станет слушать оправдания. Он его, блядь, прикончит. Он уже собирался двинуться к главному залу, чтобы насладиться зрелищем унижения Люциуса, когда краем глаза заметил движение в дальнем конце коридора. Двое. Сумасшедшая сука и белобрысый урод. Они шли близко друг к другу, почти касаясь плечами, и их шаги были подозрительно тихими. Хантер прижался к стене, скрывшись в тени, и жестом приказал своим людям молчать. «Что за хуйня?» Беллатриса оглянулась, будто почувствовала его взгляд, затем что-то шепнула Драко. Тот кивнул, и они свернули за угол — в сторону её личных покоев. Хантер медленно выдохнул. — Интересно… — прошептал он. — Что? — Блэкторн наклонился ближе. — Племяш и тётка. Вместе. Рейнальд хмыкнул: — Может, просто… ну… — Нет, — Хантер перебил его. — Она ненавидит их. Особенно его. Одно дело не дать убить племянника, другое — гулять с ним рука об руку. Тут что-то не так. Что-то, блядь, очень крупное. Он повернулся к своим людям, глаза сверкали холодным расчётом. — Рейнальд — следуй за Люциусом. Узнай, что он говорит Лорду. Варрик — иди к казармам, собери ещё троих Гончих. Тихо. — А ты? Хантер улыбнулся, но промолчал, позже растворяясь в тени, направляясь к её покоям. «Если ты играешь в опасные игры, Лестрейндж… я сделаю так, чтобы ты проиграла. Готовься, будет очень больно».