Ради моего брошенного любимого

Мне вспомнилось прошлое. Перед регрессией, когда я была смертельно больна, я пришла в храм и молила позволить мне встретиться с Дианой, от получила отказ, с фразой, что Святой некогда возиться с такой простушкой, как я. В этой жизни прошло всего несколько дней, как Диана была коронована, но народ все еще относится к ней, как к Святой. Иными словами, ее жизнь идет по тому же сценарию, как и до моей регрессии. Но, зная будущее, могу сказать, что больше нет женщины, которая ставит простых людей в приоритет. Есть только принцесса Диана, которая правит всеми. Ее внешность может и останется прежней, но образ исчезнет. Святая больше не на стороне простолюдинов. Вместо этого, обретя нынешнее положение, она сконцентрируется на обучении и наставлении высокомерных дворян, которых так ненавидит. Вместо того, чтобы продолжать использовать святую силу на тех, кто повредился телом или разумом, она без сожаления вооружится силой и статусом, которые дал ей муж. Так или иначе, Гелиос похоже решил не жаловаться на мои поспешные извинения, и вместо этого перешел в наступление. — Какого черта ты сделала, чтобы стать маркизой? В документе написано, что вы поженились на следующей день после нашей свадьбы. Это был ожидаемый вопрос. Я искренне улыбнулась. — Вы удивлены, что ваш друг смог так быстро и легко жениться? Но процесс бракосочетания может быть проведен по разным причинам, совсем не обязательно для этого иметь пламенные чувства, как у Ваших Высочеств. Гелиос немедленно переключился в оборонительную позицию. — Похоже, ты читаешь нам нотации. — О, совсем нет. Прошу прощения, если мои слова прозвучали подобным образом. Чтобы избежать агрессии, я быстро поклонилась. В любом случае, я приехала сегодня не обсуждать свою личную жизнь. Чтобы вернуться к разговору, ради которого меня вызвали, я снова подниму тему храма. — Значит ли это, что наследная принцесса хочет пожертвовать храму земли маркиза, хотя Каэлус отказался от своих намерений относительно них? Не прячься за спиной Гелиоса, трусишка Диана, ответь. — Я не хочу отдавать… Он отказался? — переспросила она, широко распахнув глаза. Слова нужно подбирать правильно. А наша героиня не так глупа. — Да. Будем честны, разве Каэлус не подарил эти земли именно Вашему Высочеству? Всему миру известно, что Каэлус в вас души не чает. Бирюзовые глаза Дианы задрожали. Ты критиковала Каэлуса за то, что он отравил Летону, эту злодейку, но теперь тебе жаль? Гелиос тоже промолчал. Эти двое издеваются? — Нет причин для пожертвования храму, в котором нет Святой, не так ли? Мой муж не возражал против возвращения богатств семьи. Если вы не хотите, чтобы Каэлус был связан старыми чувствами, вы должны согласиться с тем, что я делаю. Кажется, мне не собираются отвечать. Ну, а что они могли сказать? Если Каэлус не хочет забывать Диану, она так же должна снисходительно относиться к его поступкам, чтобы очистить прошлое. — Как супруга маркиза я тоже должна сделать вклад в семью. Например… После короткой паузы я намеренно заговорила медленно. — Вернуть в первоначальное состояние имущество, бессмысленно растраченное из-за мимолетных чувств. Глаза Дианы вспыхнули. Нажала ли я на больную точку, сказав «бессмысленно»? Что не так? Если я ошибаюсь, объясни, черт возьми, что для тебя значат чувства Каэлуса, Диана. Пока эти двое молчали, я продолжила. — Я не виню вас за то, что произошло с моим мужем. Конечно, это ложь. — Я просто смотрю на ситуацию в ваших отношениях со стороны. Ваше высочество кронпринц, ваше высочество наследная принцесса, умоляю вас понять мои истинные намерения. Гелиос и Диана не могут отрицать случившееся. Вы ведь понимаете, не так ли? Если вы не хотите, чтобы любовный треугольник сохранился даже после вашей свадьбы, придется согласиться со мной и отдать земли. Желая подвести черту, я хлопнула в ладоши. — На самом деле есть еще одна весомая причина, по которой Каэлус согласился на брак. У меня, как и у Ее Высочества, есть особая способность. — Что ты подразумеваешь под этим? — немедленно ответил Гелиос. О, поглядите-ка. — Я могу видеть будущее, но не полностью. Я не Бог, так что будущее приходит ко мне не детально. — Вау… Гелиос смотрел на меня с подозрением, а Диана выглядела удивленной. И, конечно же, есть вопрос, который обязательно должен был прозвучать. — Значит, ты знаешь и наше будущее? Его задал Гелиос. Да. Вот оно. Я уверенно кивнула. — Конечно. Но я не могу рассказать вам прямо сейчас. Если я буду слишком опрометчиво болтать о таком, могу случайно повлиять на будущее других людей. — Хм… Выражения лиц двух людей передо мной были полны недоверия и сожаления одновременно. Поэтому я решила дать небольшую подсказку. — Если у вас есть какие-то сомнения насчет моих способностей, я могу рассказать вам кое-что, чтобы вы убедились в правоте моих слов. — Хорошо, говори. Предсказание, которое я собиралась выдать Гелиосу, относилось к событию до моей регрессии. — Через несколько дней великий вор, взбудораживший всех до самого Желтого моря, будет пойман. Вам нужно лишь подождать. — Отлично, посмотрим, — раздраженно бросил Гелиос. — Почему ты вышла за него замуж? Ты увидела что-то в его будущем? — послышался голос Дианы. Внезапный вопрос, после которого на меня нетерпеливо уставились две пары глаз. Что ж, это было ожидаемо. — Все верно, Ваше Высочество. Я вышла замуж за маркиза, потому что мне пришло видение его ужасного будущего. И я делаю все, чтобы предотвратить это катастрофу. — Ты можешь рассказать, что конкретно ты увидела? — Простите, Ваше Высочество, я не могу рассказать вам об этом, — я покачала головой в ответ на вопрос Гелиоса. Я могла бы рассказать, что в самый прекрасный для них день Каэлус пытался свести счеты с жизнью. Но это слишком болезненное события для него самого. Я не могу рассказать об этом, пока этого не сделает Каэлус. Это вопрос его чести. Гелиос цокнул языком, как будто его терзало стойкое ощущение обмана. — Так ли это? — Вам не нужно беспокоится, я делаю все возможное. Если вдруг случится что-то, требующее вашего внимания, я без промедления расскажу вам. Я огляделась и, понизив голос, продолжила. — Но я бы хотела, чтобы кроме вас никто не знал о моих способностях. Если они станут широко известны, у меня могут быть серьезные проблемы. Это не та сила, о которой может знать весь мир, как было с Вашим Величеством. Я намеренно затянула конец предложения, и Диана многозначительно посмотрела на меня. Ее явно терзали какие-то сокровенные мысли. Верно, ты не единственная здесь особенная. Впрочем, и я тоже. — Что ж, вскоре мы узнаем, реальны ли твои способности. В твоих же интересах, чтобы пророчество сбылось, иначе я заставлю тебя жестоко заплатить за ложь, — раздался холодный голос Гелиоса. — Конечно, ваше высочество. Улыбка скрывалась в глубине моих глаз. Впечатляюще жестокое выражение лица напротив противостояло мне. Я поднялась на ноги и со всей вежливостью поклонилась благородной чете, что в будущем будет управлять этой страной. — В таком случае, разрешите откланяться. Когда мы встретимся вновь, надеюсь, вы будете пребывать в добром здравии. Я ездила во дворец от имени Каэлуса, так что должна была рассказать ему обо всем. Как только я вернулась домой, я тут же сообщила Уроссу, что хочу встретиться с хозяином дома, и вскоре получила разрешение. Дворецкий, проводивший меня до спальни, осторожно постучал в дверь. — Господин, пришла мадам Гестия. — Пусть войдет. Сухой ответ. Я быстро повиновалась. Мой любимый отдыхал на диване, и мне стоило большого труда выровнять дыхание, глядя на эту живописную картину. — Я пришла рассказать вам о своей поездке в Императорский дворец. — Присаживайся. Каэлус слегка приподнялся с дивана и сел, откинувшись на его спинку. Но все равно выглядел так томно и расслабленно, словно вот-вот растечется. Я заметила, что на столе не было кружки. Видимо потому, что она была сделана из глины и, разбив ее, можно было воспользоваться осколками и навредить себе. Меня глубоко впечатлила внимательность слуг. Я встретилась с задумчивым и остекленевшим взглядом. Не думаю, что ты правда готов меня выслушать, но мне все равно нужно рассказать. — Едва ли ситуация отличалась от той, которую вы представляли. Кронпринц действительно подтвердил мой статус и попросил вернуть храму земли. Каэлус равнодушно кивнул. — Наследная чета все еще сомневается во мне. Не смотря на то, что я показала кронпринцу ваше письмо, он все равно до последнего отрицал произошедшее. В ответ все еще молчание. Я вдруг подумала, а сможет ли Каэлус смириться со всем этим? Диана никогда не будет с ним — это факт. Я продолжила, желая все-таки поднять ему настроение. — Когда мне велели вернуть земли храму, я ответила, что маркиз отказался от своего намерения подарить их, потому что одаренный ими больше не пользуется. — Не пользуется… Я услышала бормотание Каэлуса, но не остановилась. — Маркиз ясно дал понять, кому в храме были подарены эти земли. Прошу меня простить, я сделала вывод, основываясь на предположениях относительно ваших чувств. — Что она сказала? Какой грустный голос. С каждым новым словом мое сердце болит все сильнее. — Вы знаете. Они оба… — …да. Его вырвавшийся вздох был полон тоски и холода, что царят в его сердце. Мне с трудом удавалось сдерживать эмоции, бурлящие в груди. — Так же я сообщила им о своих способностях. В доказательство я передала кронпринцу информацию о скорой поимке знаменитого вора. — О, тот самый, выносивший ценности из банкетного зала? — впервые за долгое время его голос прозвучал чуть живее. — Все верно. — Замечательно. — И снова сухой тон, в который Каэлус добавил безразличия. — Я услышал тебя. Теперь убирайся. — Да, маркиз. Я попыталась успокоить свое колотящееся сердце и почтительно поклонилась. Вернувшись в свою комнату, я каталась по кровати и болтала ногами, как ребенок. «О боже мой, боже мой, что же делать?» Слышали? Каэлус обратился прямо ко мне! До этого он звал меня только «она»! «Ху-ху, как же приятно!» Это ерунда, это правда полная ерунда, но для меня это такое событие, словно небеса раскололись надвое! Если вы когда-нибудь фанатели по кому-нибудь, то должны меня понять! Даже такие незначительные изменения имею огромное значение. О боже, боже, Каэлус меня заметил! Я терлась лицом о подушку и хихикала, когда раздался стук в дверь. Тут же успокоившись — надеюсь, мое лицо было таким же — я небрежно ответила. — Можете войти. Вошел Уросс. Он пристально поглядел на меня и на мгновение наклонил голову. — У вас очень красное лицо. Началась лихорадка? — Нет, просто здесь очень жарко. — Ох, какое облегчение. Как хорошо, что он быстро все понял. — Я принес письмо для вас, мадам Гестия. — Хм? Письмо для меня? Я никогда ни с кем не вела переписок, так что же происходит? Я быстро вскрыла конверт. — Ох! — Графиня Эриннис послала письмо маркизу, как только услышала новости, — спокойно объяснил Уросс. Результаты моей кропотливой работы в храме, похоже, уже распространились в обществе. Всем должно быть очень любопытно, что же за человек, повергнувший Первосвященника несколькими словами и получивший обратно документы на земли? — Госпожа, вы знакомы с графиней? — Я не встречалась с ней лично, но знаю о ней. Я не особо активно участвовала в светских мероприятиях, так что, Уросс, мне понадобится твоя помощь. На мою просьбу о помощи дворецкий уверенно кивнул. — Для вас, мадам, все что угодно. — Пожалуйста, найди для меня учителя, который хорошо разбирается в этикете и социальных делах. Если мне придется активно участвовать в общественных мероприятиях, нужно очень тщательно подготовиться. — Касательно вопроса этикета, я приставлю горничную Клариссу, она проработала в дворянской семье больше тридцати лет. Если вас интересует светская жизнь, то стоит посетить салон мадам Хармонии, это лучший выбор. Я потушу камин? — Ах, да, хорошо. Большое спасибо, Уросс. После того, как дворецкий ушел, я еще раз внимательно перечитала письмо графини. Содержание было простым: мне жаль, что я так поздно узнала о существовании такой волевой маркизы, поэтому хочу познакомиться и угостить десертами. — Ха… Как же раздражает. Когда я была статистом, мне хватало просто явиться на банкет и любоваться героями издалека, так что учиться манерам было не обязательно. Я насильно вмешалась в сюжет этого мирка, так что теперь придется много работать. Но все хорошо. Это ради Каэлуса. Конечно, придется приложить много усилий, чтобы поставить на колени Гелиоса и Диану, разорвавших его сердце.