Глава 5. Долговые обязательства
31 января 2025 г., 17:55
Все утро Лада рылась в сундуке, в поисках подходящего наряда. Ей и раньше по нраву были плотные красивые ткани, выгодно подчеркивающие талию, благо родители дочерей хорошо обеспечивали, но отныне хотелось быть еще краше. Мало ли кого по пути к старой жрице встретишь, да и к Тате не мешало заглянуть...
Выудив из-под вороха одежд яркое алое полотно платья, чей подол был расшит в мотивах хвоста жар-птицы, девушка довольно причмокнула. Верх менее вычурный, белый, благодаря чему юбка в глаза бросалась. Идеально, ведь?
— Лада, я принесла ленты для косы, — услышала она голос матери.
Софья переступила порог комнаты, где раньше проживали обе близняшки. Это был первый раз, когда она посетила спальню после смерти Вереи. На лице женщины читалась глубокая боль, что не давала ей покоя. Поджав губы, она достала из кармана накрахмаленного передника гребень и заставила себя сесть на постель Лады.
— Очень красивое платье, дочка! Позволь, я заплету косы.
Лада села рядом, поправляя рукава, пока мама расчесывала ее светлые волосы. Девушка понимала, что это лишь предлог для разговора о Драгане, но Софья не спешила начинать.
— Сегодня довольно прохладно было ночью, — отстраненно заметила мать.
— Правда? — удивилась Лада, которая впервые за последний месяц спала, как убитая. — Я, наверное, закуталась в одеяло, и не заметила...
Женщина вздохнула тяжело, не зная, с чего начать разговор помягче, но дочь ее огорошила сама, решив озвучить свои сомнения:
— Ты, ведь, ждала, что Драган придет просить руку Вереи и теперь злишься?
— Что за глупости? — возмутилась Софья, вплетая в косу алые ленты. — Я видела, конечно, что Верея влюблена, но за Драганом подобного не замечала, – она помолчала несколько мгновений. — Я лишь хотела тебе напомнить, что девушка должна чистоту свою до свадьбы сохранить. Вас вчера на собрании деревни не было, слухи могут поползти, доченька. Негоже так!
Лада раскраснелась. Прошлый день на берегу озера в голове всплыл, подкинув воспоминания, как горячо целует кузнец, и ей вдруг подумалось, что мама права. Они ни о чем не думали, забыв о существовании других людей, однако, ежели и придет им в голову черту эту переступить, вряд ли вспомнится чуждое мнение.
— И хозяйка ты, Лада, никудышная, — не стала лгать мать. — Я все жалела тебя, позволяя заниматься стадом. Думала, что успеешь еще за домом поухаживать, но если свадьба не за горами, может, пора учиться? Я хлеб замесила, не хочешь помочь мне с обедом?
— Матушка, я должна сегодня навестить жрицу, — взмолилась девушка. — Конечно, ты права. Мне давно стоило подумать о будущем, но возможно я смогу на кухне помочь тебе завтра?
— Хорошо, — согласилась Софья, заплетая вторую косу. — Только прошу, не наделай ошибок, которые после исправить сложно будет. Бывало в нашей деревне так, что ложе влюбленные до свадьбы делили, а семьей так и не стали.
— Это ж у кого так получилось?
— У торговки нашей, Варвары. Жених был, родители обо всем договорились, а он по грибы ушел, да и пропал. То ли заблудился, то ли звери задрали, кто знает теперь? Больше Варвару замуж никто не звал, ибо знали, что они на сеновале с женихом обжималися, она сына родила внебрачного. И ему теперь жизни нет...
Лада загрустила. Как-то раньше мама не рассказывала подобные истории, видимо, не было причин. О том, какой в их деревне народ был языкатый, девушка знала не понаслышке. Ее саму сколько странной затворницей дразнили, а уж как Сирин ненавидят и говорить нечего. Только вот... их с Драганом чувства сильнее этого сброда, так? Да и Боги милостивы, разве посмеют отобрать только приобретенное? Скорее Лада в лапах смерти окажется, нежели кузнец. Однако, матушка беспокоится о ней, разливая в груди тепло, как в детстве, когда им с сестрой сказки читала...
— Спасибо, — искренне поблагодарила Лада. — Я буду осторожна, матушка.
Мельком взглянув в зеркало, девушка осталась довольна косами, что идеально к платью подходили, поцеловала мать в щеку, да за двери выпорхнула.
Софья вслед дочери посмотрела, печально головой покачав. Будет она осторожна, как же, вон, как взгляды у обоих загораются, все вокруг кипит. Раньше проще было, когда любовь уже в браке росла, а сейчас бардак кругом, все молодежь торопится куда-то...
***
В доме старшей жрицы было темно. Окна зашторены, свеча лишь одна горела у изголовья, словно сам свет старуху раздражал. Сирин хлопотала рядом, едва кивнув пришедшей Ладе. После разговора о Милоне, отношения девушек были натянутыми, как свежие струны на балалайке. — Пришла? — глухо отозвалась жрица, потянув слабые пальцы в сторону Лады. — Сядь... Молодая жрица послушно уселась подле кровати, протянув руку в ответ. Сухие пальцы слабо сжали тонкие пальчики девушки. Лада забеспокоилась, обычно старушка была довольно резвой, а в последнее время окончательно сдавала. Как ей можно помочь? — Лада, видения отнимают слишком много сил, особенно если исходят от мертвых, — призналась старшая жрица. – Я говорила тебе, что путь жрицы труден и полон потерь и опасностей, привыкай, — она тяжело кашлянула. — Таков наш конец! — Да, что вы, вам еще не время... — залепетала девушка. — Полно тебе, я отлежусь, мой час близок, но не настолько, — хмыкнула старушка. — Ты сердишься на люд, я это вижу, только должна предупредить тебя, будешь скандалить с ними, плохо будет... Лада мысленно боролась с собой, желание рассказать о видении с Волотом было непреодолимым, но исходя из последних событий девушка больше не доверяла старшей жрице. Как бы после она первой ее на кинжал жертвенный не кинула, чтобы смурной народ успокоить. — Молчишь? — сухая рука опустилась на грубое одеяло. — Значит, права я, ты толпою недовольна? — Да кто ж ей доволен нынче? — проворчала Лада. — Как звери... — Девочка моя, запомни, работа жрицы не только Богам служить, но и до жителей деревни доносить их волю, в житие как можно меньше вмешиваясь. Это их мир, мы лишь проводники! Коль не туман проклятый, едва ли нужно было скандалы эти выслушивать. Страшный конец грядет! Не ропчи, ласонька, при них. По самому больному ударят, не выдержишь. — А вас начнут камнями закидывать, мне в стороне стоять? — разозлилась девушка. — Им же просто козел отпущения нужен, а кто, не важно. Лишь бы было на ком зло сорвать! — Не посмеют же, сама знаешь. Последняя ниточка к Богам я, Озар да Волот. А вот тебя не пожалеют, и я тебе не защита. Будь мудрее. Иди, Озар ждет тебя в комнате, надобно служение на капище провести, а я в немочи... Лада поплелась до комнаты ее внука. Значит, видела тоже сцену эту? А поделиться побоялась? Иль не положено? В основном, ведь, всегда говорит загадками. Может и ей самой не стоит рассказывать, что привиделось? Обучать-то ее старшая жрица не торопится, только и ходят к поляне молитвенной, да на капище. — Чего нос повесила? — встретил ее Озар хитрой улыбкой. — Как на каторгу какую к Богам собираешься. — Неправда, я просто переживаю за старшую жрицу, — задумчиво произнесла Лада, не поднимая глаз на волхва. — Как ты это все наблюдаешь с таким безразличием? — Как ни крути, а человек в мир один приходит, и уходит один. Все твои привязанности для Богов - пустой звук. Нужно быть готовым к одиночеству, иначе... худо будет, плакать умаешься. Замолкла Лада, потому как и возразить было нечего, хоть и противно слушать. Просят люди защиты, а ответа нет. Высшим самим несладко, а тут жалкие людишки хотят добра да подарков. Подождав, пока волхв обуется, поднявшись с подушек, девушка следом пошла на улицу. Шагал Озар бесшумно, как лесной кот. Казалось, что и ног от земли не отнимал. Не торопилась она больше его отвлекать пустыми разговорами, наблюдая за гибкой спиной, обтянутой черной тканью, да вышивкой по краю одеяния. Пока чистили старые кости от мха, травы, да перьев птичьих, молодая жрица так ни слова и не сказала. Задумчиво ковыряла землю ногтями, выгребая мусор, да пыль сметая подолом весьма недурного платья. Озар забеспокоился. Резко сказал что ль? Девчонка с каждым днем все смурее становилась, а волхву нравилась ее теплая улыбка. Не натянутая, как у девиц из деревни, и не жеманная, как у тех, кто к нему потешиться ходит. — Неужто обидел тебя? — спросил он, злясь на себя, что столько значения этому уделяет. Подругу сердечную ему нельзя иметь, ведь, как женщина Лада ему безразлична, хоть и хороша собой. Хватает и за сестру с Ягой волнений! — Не обидел, Озар, — вздохнула девушка, — страшно, что мне кажется, что ты прав. Твоя бабушка еще тогда, когда Верею хоронили сказывала, что надобно радоваться об окончании земного пути, а я все сил найти не могу, да еще и новые привязанности обретаю. — Хм... — волхв не стал озвучивать догадки, что о кузнеце она молвит, слишком часто они в последнее время вместе ходят. — Есть еще кое-что, что нужно помнить: коли в твоей жизни кто важный появился, стало быть Богам ведомо. Только выше высших никого не ставь, быстро напомнят о долге. Ну, теперь помолимся? Лада кивнула, обдумывая слова волхва, да пошли они к поляне. Обед уж скоро, а ей еще нужно к Тате. Сил нет, как важно спросить, знала ли самая дорогая подруга сестры о любви ее с карими глазами...
