rêvélisme

Они пересекли вестибюль отеля и поднялись наверх, в привычный полумрак своего номера. Свет уличных фонарей пробивался сквозь плотные шторы, размытыми бликами ложась на пол. Чонгук первым шагнул внутрь и скинул куртку, небрежно перекинув её через спинку стула. В комнате было тихо, но в этой тишине чувствовалось что-то гнетущее. Он не мог понять, что именно его раздражает — усталость, переизбыток эмоций или сама фигура профессора, который сейчас спокойно снимал пальто и закатывал рукава рубашки. — Я в душ, — выдохнул Чонгук, не глядя на него. — Конечно, — Тэхён коротко взглянул на него, и в этом взгляде было что-то изучающее, будто он замечал больше, чем следовало. Чонгук сжал челюсть. Он не знал, что именно его так задевает — этот взгляд или собственная реакция на него. Не давая себе времени на раздумья, он развернулся и ушёл в ванную, прикрыв за собой дверь.

***

Когда Чонгук вышел из душа, горячий пар ещё наполнял ванную, стелясь по зеркалам влажной дымкой. Он лениво вытер волосы полотенцем, но отдельные пряди всё равно прилипли к лбу. Белое худи мягко облегало плечи, а свободные спортивные штаны чуть сползали на бёдрах, добавляя непринуждённости его виду. Выйдя в комнату, он сразу заметил приоткрытую балконную дверь и лёгкий запах табака, смешанный с ночной прохладой. Чонгук нахмурился и шагнул ближе. Тэхён сидел на плетёном стуле, перекинув ногу на ногу. В одной руке он держал бокал вина, в другой – тонкую сигарету, лениво отпуская дым в ночной воздух. — Не знал, что вы курите, — Чонгук прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Тэхён бросил на него короткий взгляд через плечо, чуть приподняв уголок губ. — Иногда. Только когда есть повод. — И какой же повод? — спросил Чонгук, присаживаясь рядом. — Париж, вино, приятная компания, — с лёгкой усмешкой ответил Тэхён, делая ещё одну затяжку. Чонгук лишь молча кивнул, переводя взгляд на огни города. Он чувствовал, что профессор наблюдает за ним, хоть и не оборачивался. Тэхён действительно смотрел. Он не мог не заметить, как мягкие пряди волос Чонгука ложатся на лоб, как расслабленно он сидит рядом, совсем не похожий на того упрямого, стеснительного и временами колючего студента, которого он привык видеть. В этом виде он казался почти уязвимым. — На улице прохладно. Не боишься простыть с мокрой головой? — лениво заметил Тэхён, делая затяжку. Чонгук скептически приподнял бровь, но даже не подумал взять полотенце. — Вы так беспокоитесь обо мне, профессор? — он склонил голову чуть набок, в голосе звучала лёгкая насмешка. Тэхён выдохнул дым, не сводя с него взгляда. — Только о твоей презентации, — ответил он ровно, но по дрожи в уголках его губ было ясно: ему нравилась эта игра. Мужчина быстро отвернулся, снова глядя на улицы Парижа, и тут в тишине раздался звонок. Чонгук нахмурился, вытаскивая телефон из кармана. На экране высветилось знакомое имя. — Простите, я скоро вернусь. Тэхён кивнул и снова перевёл взгляд на город.

***

После короткого разговора Чонгук хотел было вернуться на балкон, но, выйдя из комнаты , заметил, что Тэхён теперь сидит на кровати, опираясь на подушки, с ноутбуком на коленях. Свет экрана отражался в его глазах, придавая взгляду задумчивость. — Всё нормально? — Да, всё в порядке. Смотрите что-то интересное? — спросил Чонгук, присаживаясь рядом, опираясь ладонями о кровать. — Да, — Тэхён чуть повернул ноутбук, показывая экран. — Хочу показать тебе мой проект, с которым я участвовал в конкурсе. Чонгук наклонился ближе. На экране появилось изображение чертежа — сложная архитектурная модель с элементами готики: высокие стрельчатые арки, резные детали фасада, изящные колонны, соединяющие пространство. Всё это создавалось будто для того, чтобы вызывать восторг и трепет, словно перед чем-то монументальным. — Это впечатляет, — признался Чонгук, проводя пальцами по тачпаду, увеличивая один из фрагментов. — Такое чувство, будто можно зайти внутрь. — В этом и была идея, — Тэхён мягко улыбнулся. — Я тогда был немного старше тебя, полон энтузиазма… казалось, что создал что-то уникальное. Чонгук взглянул на него, уловив в голосе лёгкую нотку ностальгии. — И что потом? — Потом я занял второе место, — просто ответил Тэхён, но в его глазах промелькнула тень сожаления. — Ошибки учат лучше, чем победы. Но будет лучше, если ты научишься на моих ошибках, а не на своих. Он посмотрел на Чонгука, и в его взгляде было что-то большее, чем просто желание передать опыт. Парень не всегда это осознавал, но Тэхён внимательно за ним наблюдал, считывал каждую реакцию, будто пытался понять, на каком этапе он находится и что можно направить в нужное русло. — Вы думаете, у меня есть шанс? — Чонгук повернулся к нему, скрестив ноги на кровати. Тэхён не ответил сразу. Он изучающе посмотрел на него — на живой блеск в глазах, на искренний интерес, на то, как он слегка прикусил губу, будто обдумывая следующий вопрос. — У тебя есть потенциал, — наконец сказал он. — И это важнее любого шанса. Чонгук молча кивнул. Он чувствовал, что в этих словах скрыто больше, чем просто поддержка, но пока не знал, как это расшифровать. Парень внимательно рассматривал чертёж, пытаясь разобрать сложные детали, когда Тэхён случайно щёлкнул не туда, и на экране внезапно появились фотографии. Чонгук нахмурился, но вскоре уголки его губ дрогнули в улыбке. На одной из них был молодой Тэхён, стоящий на мосту через Сену с широкой, почти беззаботной улыбкой. Волосы чуть длиннее, чем сейчас, лёгкая небрежность в одежде и взгляд — полный живого огня. — Это не чертёж, — заметил Чонгук, не скрывая улыбку. Тэхён мельком взглянул на экран и уже потянулся переключить обратно, но Чонгук мягко остановил его движение. — Подождите. Можно посмотреть? Тэхён задержался, бросил на него оценивающий взгляд, но в голосе не было строгости, только лёгкое недоумение: — Зачем? — Просто интересно, — Чонгук пожал плечами, но взгляд его был пристальным. Тэхён вздохнул, но всё же откинулся на спинку кровати и коротко кивнул: — Хорошо. Они пролистали ещё несколько снимков. На одном Тэхён стоял у маленького уютного кафе, держа в руках чашку кофе и что-то увлечённо рассказывая фотографу. На другом — уже на площади перед Нотр-Дам, с небольшим сувениром в руках, который он, кажется, только что купил. Чонгук долго смотрел на экран, прежде чем спросить с лёгким удивлением: — Это вы? Такой… радостный? Тэхён усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое. — Уже не так просто улыбаться без причины, — добавил он, прежде чем закрыть фотографии. Чонгук не отрывал взгляда от экрана, но мысли его были совсем не о проектах. "Он был таким… живым." Эти фотографии будто открыли перед ним совершенно другого человека. Не холодного, не строгого, не того, кто привык контролировать каждую деталь. На снимках профессор улыбался так, как парень ни разу не видел в реальности. И от этого внутри вдруг стало странно тепло, но одновременно… неуютно. Неужели с годами исчезает что-то важное? То, что делает человека живым, настоящим? Чонгук не знал, но почему-то ему хотелось спросить. Хотелось узнать, где исчез тот Тэхён. — Что-то не так? — спросил мужчина, заметив его задумчивость. — Нет, просто… — Чонгук выпрямился, отгоняя мысли. — Вам шла эта улыбка. Тэхён удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Следующие полчаса прошли в разговоре о проекте. Тэхён рассказывал, что вдохновило его тогда, что пошло не так, на чём он споткнулся, и как важно не терять себя в процессе. Чонгук слушал, кивая, но усталость постепенно брала своё. Он и не заметил, как веки стали тяжелее, как тепло комнаты и мерный голос Тэхёна убаюкивали. Мужчина почувствовал лёгкий вес на своём плече и, посмотрев в сторону, увидел Чонгука, который задремал рядом. Дыхание его стало ровным, губы чуть приоткрылись, а волосы мягкими прядями упали на лицо. — Такой милый, — тихо прошептал Тэхён, медленно убирая прядь с лица Чонгука, стараясь не разбудить. В уголках его губ скользнула едва заметная улыбка, прежде чем он перевёл взгляд на потускневший экран ноутбука.

***

Чонгук медленно открыл глаза, ощущая тёплое прикосновение рядом. Сон ещё окутывал сознание, и он не сразу понял, что именно его разбудило. Но стоило немного сфокусироваться, как он осознал, что прижимается к чему-то — или, скорее, к кому-то. Тело было тёплым, дыхание размеренным, а под его щекой чувствовалась мягкая ткань. Чонгук моргнул, переваривая это открытие, и едва заметно напрягся, прежде чем медленно поднять голову. Профессор был рядом, ближе, чем это, наверное, было уместно. Поддерживал его вес, пока тот спал, а теперь, судя по всему, тоже только проснулся. Их взгляды встретились, и Чонгук понял, что за ночь он каким-то образом оказался не просто рядом, а почти уткнувшись в него, как в подушку. — Доброе утро, Банни, — раздался мягкий голос Тэхёна, чуть хрипловатый от сна. Чонгук тут же выпрямился, отстранённо осознавая, как сильно стучит сердце. — Что вы тут делаете? — пробормотал он, ощущая, как жар подступает к лицу. Тэхён лениво потянулся, проводя рукой по волосам, которые за ночь слегка взъерошились. — Вообще-то, это моя постель, так что это я у тебя должен спрашивать, — заметил он с лёгкой усмешкой, явно наслаждаясь моментом. Чонгук замер, быстро осматриваясь, словно пытаясь найти оправдание своему положению, но вариантов не было. Он сам уснул рядом, сам прижался… и сам наслаждался теплом другого человека больше, чем следовало. — Простите… — выдавил он наконец, опустив голову, будто надеясь, что так краснеет меньше. — Всё в порядке, — ответил Тэхён спокойно. Он чуть наклонил голову, наблюдая за ним, а затем, с лёгкой улыбкой, добавил: — Мне даже понравилось. Чонгук задумался. В голове крутились мысли: он проснулся, прижавшись к Тэхёну, чувствовал его тепло, слышал его голос — и ему не хотелось отстраняться. Это было… приятно. Непривычно, странно, но приятно. — Мне тоже, — негромко сказал он, не сразу осознавая, что ответил вслух. Он услышал, как дыхание Тэхёна на долю секунды сбилось. Лёгкий заряд напряжения повис в воздухе. Мужчина изучающе смотрел на него, а Чонгук, не двигаясь, уставился в потолок. Несколько секунд они просто молчали, и от этого молчания внутри что-то сжималось. Наконец, Чонгук медленно повернул голову, встречаясь взглядом с профессором. Тэхён смотрел на него внимательно, изучающе, словно оценивая следующую партию в игре, правила которой знал только он. Он не был уверен, зачем делает это, но что-то в выражении лица Чонгука подталкивало проверить его реакцию. Его пальцы мягко скользнули по скуле Чонгука. Парень задержал дыхание. Тёплое, лёгкое прикосновение обожгло кожу сильнее, чем должно было. Почти инстинктивно он прикрыл глаза — на секунду, на миг, позволяя себе задержаться в этом ощущении. А потом понял. Жар медленно разливался внутри, пробираясь к позвоночнику. Он резко выдохнул, словно холодная волна ударила в лицо, и тут же отпрянул, садясь на кровати. Тэхён убрал руку, но взгляд не отвёл. Он смотрел на Чонгука с тем же спокойствием, но внутри вспыхнуло что-то похожее на азарт. — Мне… мне нужно умыться, — пробормотал он. Чонгук торопливо соскочил с кровати, чувствуя, как внизу живота всё ещё тлеет чужое прикосновение. Закрыв за собой дверь, Чонгук тяжело выдохнул и опёрся руками о раковину. В висках стучало, дыхание было сбивчивым, сердце всё ещё билось слишком быстро. Он поднял голову и встретился взглядом с собственным отражением. Щёки пылали, волосы взъерошены, губы едва заметно приоткрыты — словно он только что вырвался из чего-то… слишком личного. — Чёрт… — тихо выдохнул он, сильнее сжимая пальцы на холодном краю раковины. Ему нужно успокоиться. Нужно выкинуть всё это из головы, стереть ощущение чужого прикосновения, забыть этот взгляд, который буквально пронизывал его. Чонгук покачал головой, словно пытался физически избавиться от мыслей, но чем сильнее он старался, тем отчётливее чувствовал на себе тепло чужой ладони. — Какого хрена, — пробормотал он, раздражённо проводя рукой по лицу. Он же не мог… не мог отреагировать на это вот так. Это просто глупая шутка. Подумаешь, прикосновение. Подумаешь, голос. Подумаешь… близость. Это не значит ничего. Не должно значить. Парень резко включил воду, зачерпнул холодную влагу и плеснул себе в лицо. Потом ещё раз. И ещё. Ощущение льда на коже помогало хоть немного прийти в себя, но внутренний жар всё равно не утихал. Он выпрямился и снова посмотрел в зеркало. — Это ничего не значит, — сказал парень, пытаясь убедить самого себя в этом. Но чем больше он пытался отогнать эти мысли, тем сильнее вспоминал ощущение чужих пальцев на своей коже.

***

Чонгук выдохнул и быстро направился к своей комнате. Он чувствовал, как Тэхён смотрит ему в спину, и от этого хотелось двигаться ещё быстрее. Чёрт, почему он вообще застыл тогда? Теперь выглядел как полный идиот. Пальцы нервно сжались в кулак, но он заставил себя расслабиться. Всё в порядке. Просто неловкий момент. Просто… Он резко затормозил перед дверью в свою комнату, переведя дыхание, и уже собирался открыть её, когда услышал за спиной лёгкий смешок. Чонгук даже не стал оборачиваться, просто юркнул в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Как только он прислонился к ней спиной, телефон в кармане завибрировал. Он достал его, увидел имя Юнги и, закатив глаза, ответил: — Ну как там? — с ходу спросил друг. — Город любви, Эйфелева башня и всё такое? — Всё отлично, — буркнул Чонгук, проходясь рукой по волосам и садясь на кровать. Он всё ещё ощущал жар на лице. — Я гулял вчера вечером. Тут невероятно красиво. — Гулял, значит, наверняка с профессором своим? — спросил Юнги с намёком. — Ага, — рассеянно ответил Чонгук, не заметив подвоха. — Ты уже признался ему в любви под Эйфелевой башней? — с издёвкой добавил Юнги. — Юнги! — возмутился Чонгук, но голос его звучал скорее смущённо, чем сердито. — Ну, прости, не удержался, — рассмеялся тот. — Просто это всё звучит как начало любовного романа. — Это конкурс, а не роман, — строго сказал Чонгук, поднимаясь с кровати и начиная наматывать круги по комнате. Его раздражало, что друг попал в точку. Раздражало собственное состояние. И… Тэхён. Его голос, прикосновение, этот странный момент между ними… Он провёл ладонью по лицу, пытаясь прогнать мысли. — Хорошо, хорошо, — примирительно ответил Мин. — Но, признаюсь, у вас интересная динамика. Чонгук закатил глаза и собирался что-то ответить, но вдруг вспомнил, что забыл кольцо в ванной. Он всегда снимал его, когда умывался, но, похоже, на этот раз оставил на раковине. С тихим ругательством он развернулся и вышел в коридор.Открыв дверь ванной, он замер. Тэхён стоял перед зеркалом, стягивая через голову футболку, и на мгновение ткань скрыла его лицо, оставляя только оголённое тело в мягком свете лампы. Движение было плавным, почти ленивым, но в нём чувствовалась уверенность. Чонгук невольно задержал взгляд. Он знал, что Тэхён в хорошей форме, но сейчас, видя его вот так, не мог не отметить чёткие очертания мышц, плавные линии ключиц, тонкую талию. На рёбрах темнела татуировка: чёрные линии архитектурного рисунка, почти набросок, запечатлевали часть здания — детализированную колонну, что-то узнаваемое, но не сразу. Париж. Это точно было что-то из Парижа. Может, одна из старых церквей или даже Нотр-Дам. Мужчина первым нарушил тишину, лениво взглянув на Чонгука через отражение в зеркале. — Ты всегда так эффектно входишь, или мне просто повезло? Чонгук резко моргнул, осознав, что всё это время пялился, и почувствовал, как жар поднимается к ушам. — Я… кольцо забыл, — пробормотал он, стараясь не смотреть вниз, но взгляд предательски снова метнулся к Тэхёну. Тот кивнул в сторону раковины, усмехнувшись. — Тогда бери. Чонгук бросился к умывальнику, схватил кольцо и в спешке чуть не выронил его, но всё же успел перехватить. — Простите! — выкрикнул он, разом выскользнув за дверь и захлопнув её за собой. Прижавшись спиной к стене, он глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. — Всё в порядке? — раздался голос Юнги из телефона, о котором Чонгук уже успел забыть. — Я уже не уверен, — пробормотал он, сжимая в пальцах холодное кольцо. И тут из ванной донёсся голос Тэхёна: — Если хотел принять душ вместе, мог бы просто сказать. Чонгук задохнулся, чувствуя, как лицо заливает краской. В трубке раздался низкий смешок. — Оу, Чонгук, — голос Юнги был полон нескрываемого веселья. — Так это, может, тебе и правда надо было просто сказать? — Я ненавижу тебя, — выдохнул Чонгук и, не прощаясь, сбросил звонок. В ванной Тэхён лишь усмехнулся, включая воду в душе. — Очаровательно.

***

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полупрозрачные шторы, выхватывали из полумрака номера разбросанные чертежи и мерцающий экран ноутбука. Чонгук, стиснув зубы, в пятый раз перечитывал свои заметки, стараясь не смотреть на Тэхёна. Профессор полулежал у изголовья, его пальцы медленно выстукивали ритм на коленях. Аромат его одеколона — древесный, с горьковатой ноткой бергамота — все еще витал в номере, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе. — Начни с ощущений, — Тэхён откинул чёлку, и его взгляд скользнул по напряжённой спине студента. — Не вдавайся в технические детали, пока не зацепишь их эмоции. Чонгук кивнул, сглотнув комок в горле. Он встал, стараясь не задеть разложенные на полу эскизы, и начал расхаживать по комнате. Голос звучал ровно, пока профессор не поднял ладонь, прерывая речь. — Стой, — мужчина приподнялся на локте, футболка слегка задралась, обнажая полоску кожи на талии. — Ты говоришь о памяти, застывшей в камне, но сам произносишь слова, как заученные формулы, — уголки его губ дрогнули, выдавая сдерживаемую улыбку. — Представь, что объясняешь это не комитету, а... другу. Студент замер, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Он потянулся за стаканом воды, чтобы скрыть дрожь в руке. Лёд звенел о стекло, когда Тэхён внезапно встал и подошёл вплотную. — Вот здесь, — его палец коснулся распечатки с изображением арки, — ты должен заставить их увидеть не просто изгиб, а историю. Как шрамы на коже. — Голос профессора снизился, став почти шёпотом. — Несовершенства делают её живой. Чонгук отступил на шаг, споткнувшись о край ковра. Мужчина рассмеялся — низкий, бархатный звук, от которого у студента перехватило дыхание. — Ладно, хватит мучить тебя, сделаем перерыв. — Профессор потянулся к пачке сигарет на тумбочке, его босые ступни бесшумно скользили по полу. — Вечером пойдём в ресторан. Тебе нужно отдышаться перед завтрашним днём. — Но я... — Чонгук машинально поправил челку, закусив губу. — Иногда чтобы найти нужные слова, нужно просто потеряться в уличном шуме. — Тэхён распахнул балконную дверь, и легкий ветерок ворвался в комнату, развевая его чёрные волосы. — А ещё там подают шоколадное суфле, которое заставит тебя забыть о стрессе. Когда стеклянная дверь закрылась, Чонгук упал на подушки, подавив стон. Через полупрозрачную занавеску он видел, как профессор, облокотившись на перила, выпускал дым в небо. Солнце золотило его расслабленную позу, подчёркивая контуры тела под тонкой тканью футболки. — Знаешь, — Тэхён бросил через плечо, не оборачиваясь, — если будешь продолжать пялиться, я подумаю, что ты завидуешь моей сигарете. Чонгук швырнул в балконную дверь свёрнутый в трубку чертёж. Тэхён лишь покачал головой, но его плечи слегка задрожали от сдерживаемого смеха. Внизу, на мостовой, зазвонил велосипедный звонок, сливаясь с отдалённым гулом города, который будто подыгрывал их немой игре.

***

Тени на стенах вытянулись, сливаясь с небом за окном. Чонгук провёл день, переписывая тезисы, подгоняя каждую фразу под небольшие замечания Тэхёна. Даже душ не смыл липкое ощущение неуверенности — вода лишь ненадолго заглушила назойливый голос в голове, твердивший о завтрашнем провале. Он рылся в чемодане, выбросив на кровать три свитера и два джемпера. Пальцы наткнулись на чёрную водолазку из тонкой шерсти. "Слишком мрачно", — мелькнуло в голове, но альтернативой был разве что костюм для завтрашней презентации. Натянув облегающие чёрные брюки, он поймал своё отражение в зеркале: стройный силуэт, резкая линия плеч, бледность кожи, контрастирующая с угольной тканью. Парень вдруг застыл перед зеркалом, поправляя водолазку. В отражении мелькнуло движение — Тэхён прислонился к дверному косяку, наблюдая, как парень поправляет одежду. Свет от торшера очерчивал контур его фигуры, подчёркивая то, о чём профессор предпочитал молчать: как узкие брюки обрисовывают стройные бёдра, как ворот водолазки подчёркивает хрупкость ключиц — будто скелет изящной птицы, готовой взлететь при первом громком звуке. Чонгук поднял взгляд — и на мгновение потерял дар речи. Тэхён был одет в чёрную рубашку, сидящую идеально, будто сшитую по меркам, подчёркивающую плавные линии тела. Брюки выглядели безупречно — лаконичные, строгие, но при этом притягивающие взгляд. Даже волосы он уложил чуть аккуратнее обычного, и этот едва уловимый штрих почему-то зацепил Чонгука сильнее всего. Он выглядел... слишком хорошо. — Мы... — Чонгук запнулся, отводя глаза от внезапно притягательного отражения профессора. — Выглядим как пара готических статуй с собора Нотр-Дам, — Тэхён провёл пальцами по своим зачёсанным назад волосам, будто проверяя безупречность линий. — Хотя... — Он внезапно приблизился, смахнув невидимую пылинку с плеча Чонгука, — чёрный тебя красит. Делает взгляд... опасным. Его пальцы задержались на ткани, случайно коснувшись шеи. Чонгук отпрянул, будто обжёгшись, задев локтем вазу на тумбочке. Профессор рассмеялся — звук, похожий на шорох бархата по стеклу. — Расслабься. Сегодня мы просто два человека, — он намеренно сделал паузу, наслаждаясь смущением парня, — которые случайно оделись в один цвет. — Пойдём. Надевая лёгкую чёрную куртку, Чонгук украдкой скользнул взглядом по Тэхёну. Профессор, стоя у зеркала, закатывал рукава рубашки, обнажая тонкие запястья с выступающими венами. Ткань облегала его торс с дразнящей точностью, подчёркивая каждую мышцу, будто выточенную из мрамора. "Чёртов перфекционизм даже в гардеробе", — мелькнуло в голове, но тут же сменилось другим наблюдением: на фоне позолоты интерьера Тэхён казался живым контрастом — резким, монохромным, намеренно не вписывающимся в роскошь. Когда они двинулись к лестнице, Чонгук почувствовал, как взгляд Тэхёна будто прилип к его затылку. Он замедлил шаг, давая профессору догнать. Тот подошёл так близко, что их плечи почти соприкоснулись. — Если бы я верил в знаки, — Тэхён говорил тихо, словно дразня, — то решил бы, что мы оба в чёрном — не совпадение. Чонгук замедлил шаг, позволив уголку губ дрогнуть в умышленно лёгкой усмешке: — О чём это вы? Он ускорился, оставив профессора на пару ступеней ниже, но тот лишь рассмеялся — низко, с ленивой игрой в голосе: — Просто хочу перестать притворяться, будто случайно выбрал этот цвет. Чонгук приподнял бровь, делая вид, что рассматривает узор на перилах: — Значит, вы специально? Как профессор, должны знать — подражание искренняя форма лести. Тэхён прищурился, словно оценивая его смелость: — Осторожнее. Такие намёки могут заставить меня поверить, что тебе нравится наша одинаковость. У выхода профессор придержал дверь, его взгляд скользнул по силуэту Чонгука. — Чёрный определённо твой цвет, — голос Тэхёна прозвучал прямо за спиной, нарушая дистанцию, которую Чонгук пытался сохранить. — Спасибо, — он прошёл мимо, нарочито замедляя шаг, чтобы ветер донёс его ответ: — А вы в нём выглядите так, будто планируете ограбить банк... или украсть чьё-то сердце. Профессор догнал его за два шага, пальцы едва коснулись его локтя: — Второе звучит амбициозно. Но я предпочитаю брать то, что само падает в руки. — Удачи с падающими трофеями, — Чонгук улыбнулся, уголки губ приподнялись с лёгкой дерзостью, прежде чем он повернулся и взмахнул рукой, останавливая такси. Тэхён фыркнул, но его взгляд смягчился — прищур глаз чуть расслабился, а уголки губ дрогнули, будто он, против воли, позволил себе на секунду искренне развлечься. Он наблюдал за каждым движением Чонгука: за резким взмахом руки, за тем, как ветер подхватил прядь его чёрных волн, прежде чем такси притормозило у обочины. — Садитесь, — Чонгук жестом указал на открытую дверь, и Тэхён, не говоря ни слова, сел в салон , его пальцы на миг задержались на дверце, словно проверяя, не исчезнет ли всё это — смех, дождь, наэлектризованный взгляд — как только машина тронется. Их плечи едва коснулись друг друга, когда дверь захлопнулась.

***

                                     Madeleine Peyroux – Dance Me to the End of Love Такси тихо остановилось у ресторана. Место находилось на спокойной улице, немного в стороне от шум͏ных туристи͏чески͏х путей. Высокие окна с витражными узорами мягко светились изнутри, создавая приятную атмосферу. На вывеске аккуратными золотыми буквами было выведено название, а у входа висели лампы ͏в стиле ар͏-деко которые бросали͏ тёплый свет на мокру͏ю дорогу. Тэхен открыл дверь, позволяя Чонгуку пройти первым. Внутри царила сдержанная элегантность: приглушённый свет ламп, деревянные панели, высокие полки с вином и ненавязчивый звук джаза, доносящийся из колоно͏к. В воздухе кружились легкие͏ ароматы пряност͏ей, смешанн͏ые с за͏п͏ахом дерева и доро͏гого спиртного. Хостес, изящная женщина в чёрном платье, приветливо улыбнулась и проводила их к столику у окна. Чонгук быстро огляделся, замечая что пуб͏лика ͏здесь в основном местная — никаких толп туристов, шума или суеты. — Довольно атмосферное место, — заметил он, скидывая куртку и садясь напротив Тэхёна. — Рад, что тебе нравится, — кивнул профессор. Они сделали заказ: Тэхён выбрал пасту с белыми грибами и трюфелем, а Чонгук — стейк с розмарином. К этому официант предложил вино, и, после коротких уговоров со стороны Тэхёна, Чонгук всё же согласился. — Не будь таким серьёзным, — усмехнулся профессор, когда Чонгук задумчиво рассматривал бокал. — Расслабься, иногда можно позволить себе просто насладиться моментом. — Я просто не часто пью, — пробормотал он, делая глоток. Вино оказалось насыщенным, с лёгкими нотками фруктов. — Тем лучше, значит, вкус раскроется ярче, — заметил Тэхён, наблюдая за его реакцией. Когда на столе появились блюда и бутылка вина, разговор стал более непринуждённым. Тэхён лениво прокручивал бокал в руке, размышляя, что Чонгук выглядит расслабленнее, чем обычно. Возможно, дело было в уютной атмосфере, а может, в вине, которое понемногу снимало напряжение. В этом мягком свете он выглядел иначе — теплее, ближе. Тэхён не мог не заметить, как тот иногда кусал губу, словно сдерживая слова, или как взгляд его задерживался на чём-то дольше обычного. — Как ты вообще оказался в архитектуре? — спросил он, наконец, поддаваясь интересу. — Меня всегда привлекали старые здания, — ответил Чонгук, улыбнувшись воспоминаниям. — В детстве я часто сидел на крыльце бабушкиного дома и представлял, как мог бы его восстановить. — Значит, ты всегда хотел этим заниматься? — Да, — кивнул Чонгук. — А вы? — Меня в это подтолкнули обстоятельства, — признался Тэхён. — Но со временем я понял, что нашёл своё место. Разговор плавно перетекал от тем искусства к личным историям. Чонгук не сразу заметил, как расслабился под действием вина. Он не часто позволял себе подобные вечера — лёгкие, непринуждённые, где можно просто говорить и слушать, не задумываясь о правильности формулировок. В какой-то момент Тэхён откинулся на стул, вытягивая ноги, и его ботинок случайно задел лодыжку Чонгука. Парень замер на долю секунды, ощущая мимолётное прикосновение. Взглянул на профессора, но тот, казалось, даже не обратил на это внимания — только сделал очередной глоток вина, глядя на него с ленивым интересом. Чонгук вернул взгляд к бокалу, но внезапно ощутил, как язык машинально прошёлся по губе, слизывая остатки вина. Он поднял глаза и столкнулся с пристальным взглядом Тэхёна. Профессор заметил этот жест. Как Чонгук чуть приоткрыл губы, задержавшись на долю секунды, как его язык лениво скользнул по нижней губе, оставляя влажный след. В тусклом свете он выглядел по-другому — более мягким, менее сдержанным. Тэхён неосознанно наклонился ближе, чувствуя странное тепло, разлившееся по телу. Он не сказал ничего, только слегка прищурился, улыбка на его губах стала чуть глубже, взгляд скользнул по лицу Чонгука, задержавшись на губах дольше, чем следовало. — Вкусное? — вдруг спросил он, уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Вполне, — спокойно ответил Чонгук, хотя в груди что-то странно ёкнуло. Он почувствовал, как ему стало жарко. Возможно, из-за вина, а может, из-за чего-то другого. Тэхён здесь был другим. В Париже, в этом мягком свете фонарей и под тихий гул вечернего города, он казался более… открытым. Расслабленным. Почти счастливым. Чонгук заметил это ещё раньше — в том, как тот улыбался, заказывая вино, в лёгкости его движений, в мимолётных касаниях, которые, казалось, не были случайными. И всё же что-то в этом во всём было слишком опасным. Пальцы сами собой скользнули по краю бокала, и он понял, что пора уходить. — Может прогуляемся? — спросил он, откладывая салфетку. Тэхён кивнул, будто угадав его мысли, и, не торопясь, поставил пустой бокал на стол. Расплатившись, они вышли из ресторана. Прохладный воздух ударил в лицо, сбивая лёгкое головокружение, оставшееся от тёплого помещения. — Да вы были правы, — сказал Чонгук, оглядываясь на огни, мерцающие вдоль Сены. — Париж ночью действительно особенный. — Это одно из немногих мест, где ночью чувствуешь себя живым, — ответил Тэхён, убирая руки в карманы. Они шли молча, неторопливо. Тэхён украдкой посмотрел на Чонгука — тот был немного сосредоточен, взгляд его скользил по огням города, но губы оставались чуть приоткрытыми, будто он всё ещё чувствовал вкус вина. В груди что-то странно сжалось. — О чём думаешь? — негромко спросил Тэхён. Чонгук слегка улыбнулся. — О том, что ночь действительно делает некоторые вещи более... яркими. Тэхён не ответил, только едва заметно кивнул, пряча усмешку.

***

Когда они вернулись в номер, Тэхён снял пальто, небрежно перекинул его через спинку стула, а затем потянулся к верхней пуговице рубашки. Чонгук невольно следил за его движениями — за тем, как длинные пальцы медленно ослабляют застёжку, открывая полоску кожи на шее. Он заставил себя отвернуться, но в висках всё равно отдавало напряжением. — Выпьем ещё по бокалу? — Тэхён уже достал бутылку из мини-бара, бросив этот вопрос как будто между делом. Чонгук сжал челюсть, собираясь отказаться, но стоило ему поднять взгляд и встретиться с тёплыми, спокойными глазами Тэхёна, как слова застряли в горле. Он не давил, не настаивал, но от его взгляда становилось так же тесно, как и в пустом номере. Парень тяжело выдохнул. — Ладно. На балконе воздух был прохладным, свежим, и тишина улицы внизу только подчёркивала близость момента. Тэхён сел за столик, налил им обоим вина, передал бокал Чонгуку, а затем достал сигареты. — Ты же не против? Чонгук покачал головой и сел рядом. Он смотрел, как Тэхён закуривает, легко прищуриваясь, а затем делает глубокую затяжку. Тлеющий огонёк сигареты вспыхнул в полутьме. — Воздух здесь другой, — сказал мужчина, глядя на город. — Лёгкий, с привкусом времени. Чонгук перевёл взгляд на него. Сигарета в длинных пальцах, дым, медленно растворяющийся в воздухе, мягкий свет фонарей, ложащийся на расслабленный профиль. Тэхён выглядел так, будто вписывался в этот город идеально. — Вы действительно любите этот город, да? Тэхён улыбнулся уголком губ и слегка повернул голову к нему. — Люблю. Он всегда напоминает мне, как важно иногда останавливаться и просто жить. Глаза. Тэхён смотрел прямо, чуть прищуренно, будто оценивая парня — его реакцию, его мысли. Чонгук сглотнул. Воздух и правда казался другим. Лёгким, как сказал Тэхён, но ещё и вязким, тянущимся между ними невидимой нитью. Чонгук сделал глоток вина, чтобы сбить это чувство, но оно только разлилось жаром в груди. Тэхён снова затянулся, потом выдохнул дым в сторону и внезапно усмехнулся. — Ты весь вечер напряжён. Чонгук сжал бокал крепче. — Я в порядке. Чонгук сделал ещё глоток, но в этот раз взгляд Тэхёна оказался слишком настойчивым, слишком...просто слишком. Внутри вспыхнуло странное чувство, и, не успев среагировать, юноша пролил вино. Тёплая алая струйка скользнула с его подбородка на шею, оставляя влажный след. Он моргнул, понимая, что только что сделал, и тихо выругался. — Ты… испачкался, — сказал Тэхён, его голос стал ниже, почти бархатным. Чонгук встал, чтобы пойти за салфеткой, но в следующий момент Тэхён мягко коснулся его запястья, останавливая. Прикосновение было лёгким, но от него внутри что-то сжалось. — Не двигайся, — сказал он, и в его голосе было что-то такое, от чего у Чонгука дрогнуло сердце. Тэхён поставил бокал на столик, затем плавно наклонился ближе, и прежде чем парень успел осознать, что происходит, он почувствовал тёплое прикосновение к своей коже. Мужчина медленно провёл языком по его подбородку, стирая капли вина, а затем спустился ниже — к шее, чуть задержавшись у самого основания. Тёплое дыхание, влажное скольжение языка, осторожность, с которой он это делал, — всё это превратилось в электрический разряд, пронзивший тело. Чонгук резко вдохнул, его пальцы сжались на плече мужчины. — Что вы… — попытался сказать он, но не договорил. Мужчина поднял голову и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и в следующее мгновение их губы соприкоснулись. Поцелуй был медленным, осторожным, словно Тэхён давал Чонгуку время осознать происходящее, прочувствовать каждую секунду. Его губы мягко касались, пробуя, проверяя границы, дразня и в то же время давая возможность отступить. Но Чонгук не двигался назад. Он лишь глубже втянул воздух, будто от этого зависело его самообладание, а затем дрогнул, едва заметно, почти неощутимо, но этого было достаточно. Тэхён чуть сильнее наклонился, углубляя поцелуй, кончиками пальцев скользнул по его талии, ощущая под тонкой тканью тепло кожи. Чонгук судорожно вдохнул, его пальцы на мгновение сжали плечи мужчины, и тот вдруг осознал, насколько сильно хочет быть ближе. Тэхён чувствовал его дыхание, горячее и прерывистое, ощущал, как дрожит напряжение между ними, готовое вспыхнуть, если дать ему волю. И именно это осознание вдруг пронзило его холодом. Резко, словно ледяной укол в разгорячённую кожу. Он замер, едва успел отстраниться, нарушая контакт, и по-прежнему тяжело дыша, глухо выдохнул: — Прости… Я не должен был этого делать. Голос хрипел, выдавая скрытое внутри смятение. Он сам не понимал, что с ним происходит, почему этот момент захватил его настолько сильно, что все мысли спутались. Но Чонгук смотрел на него молча. В глазах не было ни тени осуждения — только что-то, от чего внутри всё снова перевернулось. А затем он двинулся вперёд. Резко, решительно, без намёка на сомнение. Тэхён не успел ни сделать шаг назад, ни придумать ещё одну отговорку — Чонгук снова поцеловал его. Настойчиво, жадно, глубже, чем прежде, и Тэхён вдруг почувствовал, как последние крупицы его стойкости только что растворились. Его пальцы бессознательно сжались на чужой талии, а губы раскрылись навстречу, поддаваясь этому новому, более властному ритму. Чонгук требовал, брал, словно боялся, что если остановится, то снова услышит холодное «прости». Но в следующий миг их тела соприкоснулись теснее, и Тэхён почувствовал, как Чонгук выдохнул ему в губы — глухо, почти жалобно. Он ощутил, насколько напряжён тот, как едва заметно дрожат его пальцы, сжимающиеся на плечах, и этого было достаточно, чтобы его собственное дыхание сорвалось. Он попытался снова отстраниться, но на этот раз не сразу. Какое-то мгновение ещё оставался слишком близко, глядя в эти тёмные, затуманенные глаза, а потом выдохнул, борясь с остатками самообладания: — Ты уверен, что понимаешь, что делаешь? — прошептал он, но голос дрогнул, выдавая его собственные сомнения. — А вы? — парировал Чонгук, его лицо оставалось слишком близко. На секунду Тэхён подумал, что ему стоит отступить, пока всё не зашло ещё дальше. Но Чонгук прижался плотнее. Тело откликнулось мгновенно. Мужчина почувствовал жар, пробежавший по позвоночнику, когда их движения синхронно замкнулись в медленном, тягучем ритме. Он провёл ладонями по спине Чонгука, чуть сильнее надавил, заставляя его следовать за этим движением, и в ответ тот едва слышно выдохнул. — Тэ… — сорвался голос Чонгука, когда тот прикусил кожу у его шеи, чуть сильнее, чем следовало бы. Парень втянул воздух, его пальцы на секунду сжались на шее Тэхёна. Он отстранился, хватая ртом воздух, их взгляды встретились — тёмные, горящие, напряжённые. На какую-то долю секунды повисла тишина, в которой билось слишком много несказанного. А потом Чонгук снова наклонился, прерывая её. Парень резко подтолкнул мужчину, прижав его спиной к холодной стене. Их бёдра вновь столкнулись — на этот раз жёстче, почти болезненно, — и с губ Тэхёна сорвался сдавленный стон. Парень не стал ждать, впился зубами в его шею, чуть ниже линии челюсти, заставив того запрокинуть голову. Горячее дыхание смешалось с влажным звуком кожи под губами, а пальцы Чонгука вцепились в запястья Тэхёна, прижимая их к стене. Они дышали в унисон — прерывисто, с хрипотцой. Чонгук ослабил хватку, позволив Тэхёну вырвать руки, и тот сразу же схватил его за талию, притягивая ещё ближе. Рубашка Тэхёна съехала, обнажив ключицу, и Чонгук провёл языком по солёной коже, чувствуя, как под ней учащённо бьётся пульс. В ответ Тэхён дёрнул его за волосы, заставив поднять голову, и вновь впился губами в его рот, грубо, без намёка на осторожность. — Чёрт, Банни… — Тэхён дышал прерывисто, но голос его звучал низко и насыщенно. Их движения стали резче, быстрее. Каждый толчок заставлял тела напрягаться, дыхание сбивалось, смешиваясь с хриплыми стонами. Тэхён ощутил, как пальцы Чонгука впиваются ему в бёдра, оставляя красные отметины. Воздух между ними стал горячим и липким от пота. Чонгук сдался первым. Его тело резко дёрнулось, спина выгнулась дугой, а из горла вырвался прерывистый стон. Он схватил Тэхёна за плечи, пальцы вжались в кожу, пока волны спазмов прокатывались по его мышцам. Тэхён, стиснув зубы, резко потянул Чонгука к себе, и через пару секунд его собственное тело напряглось, голова запрокинулась назад от внезапного рывка удовольствия. Несколько секунд в комнате слышались лишь частые, сбивчивые вдохи. Чонгук тяжело привалился к Тэхёну, чувствуя, как тот тоже всё ещё приходит в себя. Кожа горела, пульс стучал в ушах, а сердце всё никак не замедлялось. — Боже… — выдохнул Чонгук, его голос звучал хрипло, уставшие пальцы прошлись по талии Тэхёна, будто он пытался убедиться, что тот никуда не исчез. Мужчина чуть усмехнулся, но не двинулся, просто остался рядом, позволяя себе ещё немного побыть в этой тёплой, оглушающей близости. — Думаю, теперь ты точно понимаешь, что делаешь, — пробормотал он, закрывая глаза. Чонгук не ответил сразу, но когда заговорил, в его голосе звучала лёгкая улыбка: — Сложно не понимать после такого. Чонгук глубоко выдохнул, когда Тэхён наконец отстранился. В голове всё ещё путались мысли, сердце билось слишком быстро. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь прийти в себя. — Я… пойду в душ, — пробормотал он, делая шаг назад. Тэхён ничего не ответил, только посмотрел на него чуть прищуренными глазами, а затем кивнул, позволяя ему уйти. Горячая вода обжигала кожу, но Чонгук даже не пытался регулировать температуру. Он провёл ладонями по лицу, затем по волосам, размывая остатки напряжения, но ощущение Тэхёна на своей коже всё ещё не проходило. Он выдохнул, выключая воду, и потянулся за полотенцем. Когда он вышел из душа, то успел натянуть только штаны, когда дверь вдруг распахнулась, заставляя его резко обернуться. Тэхён зашёл в ванную, взгляд его на секунду скользнул по торсу Чонгука, а затем замер. Чонгук увидел, как он чуть прикусил губу, но быстро взял себя в руки. Чонгук нахмурился, скрывая лёгкое смущение, и потянулся за футболкой. — Вы не могли подождать ещё немного? Мужчина медленно поднял взгляд на его лицо, и в уголках его губ заиграла ленивая усмешка. — Мне так захотелось. Парень собирался ответить что-то колкое, но в этот момент Тэхён начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, не спеша, будто нарочно. Чонгук быстро отвернулся, натягивая футболку через голову, и выскользнул из ванной, прежде чем Тэхён успел продолжить. Он сел на кровать, машинально сжав пальцы на простынях. Всё происходящее выбивало его из привычного ритма. Что теперь? Что он вообще делает? Зачем сидит здесь, зачем ждёт, когда Тэхён выйдет? Он мог бы просто вернуться в свою комнату, но почему-то даже не рассматривал этот вариант. Время тянулось мучительно долго. Когда дверь ванной снова открылась, Чонгук резко поднял голову — и дыхание на секунду сбилось. Тэхён вышел, расслабленный, только в штанах, его волосы всё ещё были влажными, а мягкий свет лампы подчёркивал изгибы тела. Чонгук невольно задержал взгляд на его коже, на плавном переходе от ключиц к плечам, на том, как низко сидели штаны, обнажая резкую линию косых мышц… Он резко моргнул, отводя глаза, но было слишком поздно. Тэхён заметил его взгляд и усмехнулся, приближаясь. — Я подумал, что ты хотел детальнее рассмотреть мою татуировку, — сказал он негромко, проводя пальцами по узорам на рёбрах. Чонгук сглотнул. — Вовсе нет, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Тэхён усмехнулся шире, но больше ничего не сказал, только подошёл к кровати и лёг на неё, потянув одеяло. — Долго ещё будешь сидеть? Ложись уже. Чонгук почувствовал, как у него напряглись плечи. — Мне некомфортно, — сказал он. Тэхён приподнял бровь. — Я не заставляю тебя, Банни. Ты можешь уйти в свою комнату. — Нет, — резко отозвался юноша и тут же смутился от собственной резкости. — Просто… мне неловко, — уже тише добавил он. Тэхён тихо рассмеялся, но не стал больше ничего говорить, только откинул одеяло, приглашая его лечь. Чонгук помедлил, но всё же поддался, осторожно устраиваясь рядом. Он уставился в потолок, не зная, что теперь делать. — Всё в порядке? — негромко спросил Тэхён. Чонгук выдохнул. — Просто… непривычно. Что нам теперь делать? — Думаю, сейчас нам стоит просто поспать, — пробормотал Тэхён, хмыкнув. — Не порти момент. Подумаем над этим потом. Прежде чем парень успел что-то ответить, Тэхён придвинулся ближе и легко коснулся его губ в коротком поцелуе, затем обнял его, будто так и должно быть. Чонгук на секунду застыл, но потом медленно расслабился, прижимаясь чуть ближе. — Спокойной ночи, Банни, — тихо сказал Тэхён. Чонгук закрыл глаза, чувствуя тепло его кожи, и, прежде чем провалиться в сон, слегка сжал пальцами его руку.