Металлический привкус

Его тень заполнила пространство лифта, вытесняя воздух и оставляя ощущение сдавленности. Невысокий, подтянутый, в длинном чёрным плаще, струящемся вдоль тела. Казался воплощением тьмы, которая обрела форму. Широкополая шляпа скрывала часть лица, но не могла утаить проницательный, холодный взгляд ярко-голубых глаз, безраздельно сосредоточенных на девушке напротив. Рыжие волосы, словно огонь, контрастировали с мрачностью одежды. Костюм сидел безупречно — тёмный, строгий, подчёркивал сдержанность и готовность к действию. Перчатки, чёрные и гладкие, будто скрывали намерения, словно они на нём для того, чтобы не показать, что за силу исполнитель в себе таит. Но выражение лица было куда более многозначительным. — Со слухом проблемы? Голос бархатистый, грубоватый, с лёгкой хрипотцой. Разил он раздражение, разрезая тишину лифта, и заставив девушку вздрогнуть. Даже не произнося угроз, создавал атмосферу опасности, от которой невозможно было укрыться. На фоне тусклого света лифта выглядел, как герой тёмного романа или... криминальных хроник. Так однозначно больше ему подходит. Загадочный и опасный, притягивающий и отталкивающий одновременно. Словно пытается высосать душу. Эти несколько мгновений, в которые Чуя удерживал её взгляд, казались растянутыми во времени. Словно само пространство вокруг стало плотнее, сжимаясь, отсекая любые попытки уйти, сделать вид, что ничего не произошло. А хотелось. Больно неловко, что желание выйти уже сейчас превозмогает. На любой остановке лифта просто покинуть гнетущее помещение, дождаться, пока здесь наверняка никого не окажется и поехать лишь тогда. Мужская рука двигалась быстро, с отточенной уверенностью. Джуи не сразу поняла, что именно он схватил, пока не почувствовала лёгкое натяжение у горла. Бейдж. Только бейдж. Девушка не пошевелилась, но внутри что-то дрогнуло, и была благодарна, что новоиспечённый, как он выразился, товарищ по службе, остановился на этом. Но даже такой жест, лёгкое касание несли в себе след, пусть и не физический. Будто исполнитель одним движением обозначил её место, дал понять, что контроль в его руках, и он не собирается делиться им в данной ситуации. Это, итак, было понятно, тогда к чему такая дерзость? Или здесь это в порядке вещей, если малейший намек на неучтивость — показывать своё превосходство? Конечно, как и предупреждал Каэда, члени Исполкома — это элита организации, и отношение к ним строится на уважении, страхе и подчинении. Высшее руководство мафии после Мори Огая. Даже простое указание от такого офицера — приказ без обсуждений. Им приписывают почти легендарный статус — особенно таким, как Чуя Накахара, известным своей сверхъестественной мощью. Любое проявление неуважения или непослушания можно сразу рассчитывать как смертный приговор. Члены Исполнительного комитета — это кости и клыки Портовой мафии. Но Джуи ведь не нарочно, да и правил всех не знает. Никто не успел проинструктировать, а ни с Озаки, ни с боссом такого опыта не было. К счастью, конечно, но как судить тогда что верно, а что в корне не соответствует требованиям? Или конкретно у этого исполнителя просто день не задался? Хорошо, не суть, значит нужно быть куда более осмотрительной. Расслабилась ненадолго, как только осталась без присмотра, и всё, навлекла возможную беду. Далеко так не заплывёшь. Стоял Накахара прямо, но в позе не было расслабленности. Скорее — затаённая угроза, намёк на силу, которая может быть высвобождена в любой момент. Как хищник, спокойно наблюдающий за своей добычей и готовый рвануться вперёд, если та сделает неверный шаг. Напряжение в воздухе нарастало, почти осязаемое, давящее. Казалось, если задержать дыхание, можно услышать, как оно вибрирует, натянутое, как тетива лука, готовая выпустить стрелу при малейшей оплошности. У кого как, а у Накото первый рабочий день точно пошёл по одному месту. — Извините, сэр, я не заметила вас, — голос предательски дрогнул на последних словах. Парень цокнул языком, брови его нахмурились, искривляясь гримасе негодования. Да почему вы всё, мать вашу, так реагируете, когда я открываю рот? Девушка нервно сглотнула, стараясь сохранить маску контроля. Поняла, что уловил её волнение и не спешил отводить взгляда, словно смакуя этот момент, взвешивая, стоит ли дать ей возможность выдохнуть... или лучше продолжить игру. Но неизменный, строгий прямой силуэт, словно вытесанный из тьмы, почти не шевелился. Присутствие его заполняло всё вокруг, если и захочешь двинуться — некуда. Шляпа чуть сдвинулась на лоб, отбрасывала тень, скрывая глаза, но этого было недостаточно, чтобы взгляд не менялся — ледяной, пронзительный, лишённый малейших распознаваемых эмоций. На одно короткое мгновение девушке причудилось, что позабыла, как дышать. Голос подвёл, когда пробормотала те бессмысленное извинение, но даже сказанные вслух слова не развеяли нарастающее напряжение. Лёгкий блеск отражённого света скользнул по ткани его перчаток, когда пальцы снова коснулись панели управления, нажимая кнопку теперь иную. Движения были пугающе размеренными, выверенными, будто вовсе не сомневался, что всё будет так, как он решил. — Не заметила? — повторил парень слова, и звучало это почти насмешливо. Не могла сказать, что именно тревожило больше: его тон, отсутствие явной угрозы или же то, как смотрел на неё — с ленивым интересом, изучая возможную реакцию или выжидая новое оправдание. Не мудрено, ведь прокручивая в голове выроненную фразу снова, Накото подметила, что прозвучала она не просто глупо, а фактически оскорбительно. Пара сантиметров разницы в росте, что удивительно, в его пользу. И шляпа. Просто ужас. Если немного дополнить «извинение», то вполне получится: «Вы просто коротышка, господин исполнитель, так сразу и не рассмотришь». В лифте стало душно. Нервы дрогнули — показалось, или нет, что стены сжались, приближаясь к ним. Воздух стал ещё плотнее, а мафиози слишком близко. Дышать куда сложнее и дело, по всей видимости, не в одной лишь атмосфере зачинающегося конфликта. Чуя однозначно применил способность, пусть и далеко не на всю возможную мощность. Накото от этого неосознанно потянулась к панели управления, но его рука сдвинулась первой. Кнопка выбранного этажа снова погасла, а самого верхнего — зажглась. Сердце стучало уже где-то в горле. Смены в давлении сказывались на организм не благоприятным образом и ещё немного, — а мужчина точно к этому тянет — и в ушах начнёт гудеть. Не то, что слов из себя не выдавишь, а сама свернёшься клубком в этой кабине. — Думаю, ты можешь немного подождать, — его голос прозвучал спокойно, но от этого стало только хуже. Лифт тронулся. — Извините ещё раз, такого больше не повторится. Я говорю правду, у меня просто зрение плохое. Мне правда нужно идти, у меня задание. В лифте стояла тяжёлая, давящая тишина, нарушаемая лишь назойливым гулом механизма. С трудом находила и выпускала из себя слова одно за другим, словно стараясь пробить глухую стену, но голос звучал неестественно, срывался на выгораживания собственного положения. Неуловимый ток пробежал по пальцам, когда сжала кулак, подавляя желание потянуться к очкам, к чему-то привычному, что могло бы стать хоть какой-то опорой в этот момент. А собеседник молчал, лишь слегка склонив голову, вслушивался в нелепые и бездоказательные объяснения, и в то, чего она могла не договаривать. Такая у здешних привычка, цепляться за всё, что видно и невидимо. Свет выхватывал резкие черты его лица, оттеняя взгляд — слишком внимательный и, казалось даже, непринуждённый. Накахара справлялся. Со злостью, с догадками, с чем-то, что бурлило внутри, но не прорывалось наружу. Даже лёгкий кивок — не одобрительный и не осуждающий — был отточен до мельчайшей детали, не позволяя ни единой эмоции просочиться сквозь безупречную маску, которая была дарована ему пережитыми событиями в тени преступного мира. Не прерывал её, не перебивал, не выказывал ни доли сомнения или сочувствия. Чуя, в особенности, несмотря на расписанный многими скудный и импульсивный характер, склонности к бессмысленным и одним лишь разговорам на повышенных тонах, — не имел. Его в принципе болтовня не особо интересовала, уж больно много её вокруг и без того. Разве что, кто за языком вообще не следит или за действия свои не отвечает. Потому и здесь просто слушал. Или, скорее, фиксировал. Но когда Накото дрожащими пальцами извлекла сложенный листок и поспешно развернула, показывая поручение, мафиози наконец зашевелился, выпрямляя спину. Лифт мягко покачнулся, продолжая свой путь вверх, но девушке показалось, что мир вокруг вновь стал зыбким и нестабильным. Исполнитель взглянул на бумагу мельком — лениво, словно это его не интересовало вовсе, а затем коротко, безразлично усмехнулся. — Я бы не советовал тебе таскать с собой приказы босса и так открыто тыкать ими в лицо незнакомцам, — произнёс он с лёгким, но явным сарказмом. И не глядя на обыденный тон, слова хлестнули её сильнее пощёчины. Господи, что я творю?! Джуи сжала листок, торопливо отдёрнув руку, осознав свою ошибку слишком поздно. В груди неприятно сжалось. Внезапно стало жарко — или, может, наоборот, страх холодком прошёл по спине, но от этого жар бросило в лицо. Девушка сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки. Не могла позволить показать на раскрасневшемся лице испуг. Не сейчас. Не перед ним. Хоть зазорного и странного в этом ничего нет, учитывая статус стоящего напротив человека, но это как минимум непрезентабельно, выставлять себя забивающейся в угол недотёпой перед третьей встретившейся ей на пути ключевой персоной мафии. С предыдущими пронесло, а здесь, видимо, выдохлась и вообще больно глубоко позволила себе дышать. И это не скинешь на усталость от попыток держаться на плаву, так не один день ещё жить, прятаться и сталкиваться. Привыкать нужно, а не сутулится и глаза отводить. Лифт продолжал подниматься, и с каждым этажом ощущение ловушки только усиливалось. — Вы ведь не незнакомец, верно? Я не знала, что вам нельзя этого показывать, — голос звучал ровно, но внутри всё замирало от осознания, с кем говорила так смело. — Так ты уже знаешь обо мне? — голос Чуи прозвучал лениво, с едва заметной тенью интереса. Конечно, знает. Каждый в организации знал. Даже сегодня, перед своим недолгим сном, прокручивала в голове полученную ранее информацию, но ведь выкрутится теперь нужно. Чуя Накахара. Один из руководителей Исполнительного комитета Портовой мафии. Легенда криминалитета. О нём и с ним говорили с уважением, часто с опаской. Если с боссом все общались с неимоверной учтивостью и покорностью, со страхом, что соверши ошибку — и завтра твою родню пустят на корм рыбам, то с Накахарой страх был иным. Ведь ждать завтра не нужно, он может превратить тебя в кожаный мешок с раздробленными костями сиюминутно. Его репутация мастера боевых искусств шла впереди него, а слухи о способности, подминающей под себя законы гравитации, обрастали жуткими подробностями. Слышала, как однажды он раздавил человека, не оставив и шанса на спасение, и теперь, стоя в этой тесной кабине, ощущала, насколько реальными могли быть эти рассказы, когда эту самую кабину сомкнёт как жестяную банку из-под колы. Девушка нервно сглотнула, взгляд метнулся к панели управления, словно ища спасения среди тускло светящихся кнопок. — Вы ведь были вчера в кабинете босса, конечно, я вас видела, — осторожно ответила она, тщательно подбирая слова. Лишние подробности сейчас могли сыграть против неё. Накото понимала, что не должна была упоминать тот разговор. Видела, как мафиози тогда вышел из кабинета, раздражённый, хмурый. И теперь, вместо того чтобы уйти по своим делам, — Накахара снова перед ней. — Вы ведь тоже спускались на нижные этажи, — пробормотала она, бросая короткий взгляд в его сторону. — Почему передумали? Чуя усмехнулся, чуть склонив голову, отчего тень от шляпы на секунду сдвинулась, открывая сверкающие глаза, ставшие особо выразительными от мимолётно вспыхнувших ярким белым светом боковых ламп лифта. — Захотелось прокатиться. Накото передёрнуло. От этого беззаботного тона только напряжение накаляется, хотя исполнителю всё по боку. Лифт мягко остановился, издав короткий звуковой сигнал. Но никто не вышел. Парень смотрел на панель управления, словно раздумывая и взвешивая какое-то решение. Ощущение складывалось такое, будто он тычет пальцем на тот этаж, который ещё не выбирал. И догадки, в очередной раз, подтвердились, когда без лишних эмоций Чуя снова нажал кнопку, заставляя механизм дрогнуть и продолжать движение теперь вниз. Девушка заметила это. Всё заметила. То, как его пальцы бездумно перебирали кнопки, будто он сам не знал, чего хочет. Как он с каждым мигом всё пристальнее всматривался в неё, неосознанно хмурясь. Мафиози действительно сам ещё не осмыслил, зачем затеял это. Придираться было не к чему, слов, вопросов, которые хотелось бы задать тоже не находилось. Чуя даже не видел её лица, когда только вошла. Да и не обратил бы внимания, если бы зашёл кто-то другой. Тут бы могло подстёгивать к подобному нападению что-то более откровенно неуважительное, нежели отсутствие поклона. Наступи Накото ему на ботинок, к примеру, или посмотри косо. Тогда бы предъявил точно, но и не задерживал бы ни её, ни себя, дел, итак, по горло. Чуя, который когда-то в подростковом возрасте рвал и метал за любой подозрительный чих в его сторону — точно бы покосился на взрослого Чую. Тогда, будучи лидером банды, «королём Овец» и просто чересчур горячим и неспокойным дитём, всёк бы за просто так. Тот возраст назывался сознательным, но, оглядываясь назад, исполнитель не мог назвать его таким даже отдаленно. Даже сейчас в свои двадцать два, когда не стал бы задумываться о немедленной атаке, не стал всматриваться и выискивать дерзость, состоявшимся и целостным себя не считает. Если бы не знакомый запах, тоже не стал бы заводиться. Первое, что всплыло в его голове. Шоколад. Слишком сладкий, насыщенный, неправильный в этой тесной, холодной кабине. Он бил в нос, мешался с запахом металла и едва уловимым ароматом его собственных сигарет. Он раздражал. Чуя пытался не думать об этом, но с каждой секундой ловил себя на том, что снова выбирает случайный этаж, снова заставляет лифт двигаться, хотя ещё даже не приехали на предыдущий. Ещё немного. Непонятно, для кого и для чего он вообще это делает. Как долго собрался тянуть с этим. А, может, просто не хочет покидать здание и таки перейти к своему не самому любимому занятию. Девушка резко вдохнула, но удержала эмоции под контролем. Она снова нажала кнопку −1 этажа, но, едва её палец коснулся панели, Чуя тут же отключил команду, вскидывая бровь и одаряя осуждающим взглядом. Челюсти медика невольно сжались. — Хоть бы правила объяснили, а то я даже не знаю, какую игру вы сейчас ведёте, — бросила она, пытаясь сохранить спокойствие, но чувствовала, как внутри всё начинает кипеть. Да уж, глубоко припрятанной, но от того не незаметной, язвительности её выражения не было лишено. Накахара склонил голову вбок, уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке, откладывая размышления о предстоящей миссии немного на потом. — А ты в какую хочешь сыграть? Чего? — Что ты здесь делаешь? Сердце неприятно кольнуло. В лифте или в мафии? Откуда такие неоднозначные вопросы? Объяснила ведь — дали указания, отправляюсь на исполнение. Или в другом заподозрил? С чего бы, кроме невнятной речи и неловкого положения, придраться не к чему. Ну не может этот человек настолько за всё цепляться и подозревать даже тех, кто просто существует вокруг. Нет, в его голосе не было угрозы, не было намёка на опасность. А появись хоть одна реальная улика, то и след Накото бы уже затерялся. Но что-то в его взгляде заставляло Джуи нервничать. Невзначай разбирал её на слои, что-то проверял, а она не могла понять — что именно. Вероятно, Чую смутило или вызвало негодование то, что реакция коллеги оказалась не напуганной или растерянной, а больше дёрганной и нетерпеливой. В стиле «выпустите меня отсюда». Ведь так оно и было. И не с оттенком нежелания быть тотально повреждённой, задавленной. С конкретным роем мыслей о «хоть бы не казаться подозрительной» и «я страшусь, что ты залезешь в мои планы, а не сломаешь мне пару рёбер». — Мне действительно пора заниматься делом, — резко выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Дайте мне попасть на нужный этаж. Голос оставался ровным, но в каждом слове сквозило напряжение. Уже не могла полностью взять себя в руки. Да и прознав, что за не совсем формальные ответы, наказания не следует, дала себя чуть больше свободы. В очередной раз. Хоть бы не обернулось в конечном итоге во вред такое своевольство. В лифте снова повисла тишина. Чуя смотрел на неё с тем же ленивым, почти безразличным выражением лица, но теперь в этом чувствовалось что-то большее. Уловил таки этот Накото переход из откровенно колючего состояния до решительного, но корить не стал. Говорить о том что они не на равных словами необходимости нет, достаточно и того, что в отличие от медика Чуя не расклеивался на глазах с каждым этажом. — Надо же, какое рвение, — протянул он, не скрывая насмешки. — С чего вдруг? Он играл. Открыто пытался вывести её на эмоции. Накото знала это, как и знала, что не должна поддаваться. — Я уже растолковала своё положение боссу, — ровно ответила она, скрестив руки на животе и вцепляясь пальцами в предплечья. — Или это дополнительная часть «собеседования» в мафии? Девушка не ожидала, что эти слова так на него подействуют. Чёрт, вылетело, а не подумала, как это звучит. Вроде и смысл пыталась вложить иной, мол, если это правда необходимо, то повторю информацию для вас, просто обстановка неподходящая. А вышло как обычно. Чуть ли не открытым текстом «ещё перед вами мне распинаться». Взгляд Чуи мгновенно изменился. Никакого прежнего озорства. Никакой ленивой усмешки. Чистая строгость. О как. Взыскать с новой сотрудницы он сегодня тоже в настроении. Уже в настроении. — Ну, во-первых, я больше люблю слышать из первых уст, — голос стал чуть ниже и резче. — А во-вторых, не слишком ли рано ты перешла на столь смелый тон? — всё же решил очертить края, раз не понимает. Девушка сжала губы, удерживая себя от ответа. Исполнитель всё так же изучал её взглядом, а она чувствовала, как каждая секунда этой игры становится всё более невыносимой. Чем больше слов, тем больше и поводов натравить на себя правую руку босса. Это уж точно ни в какие рамки не лезет, спасибо за напоминание, Накахара Чуя. Но не собиралась быть пешкой в его руках уж точно. Теперь Джуи знала — от него однозначно нужно держаться на расстоянии. Стараться не беседовать уж точно. Предостережения шпиона не были пустыми. Его навыки, реакция, взгляд — всё сигнализировало об возможной расплате за крайне неподобающее поведение. Угроза не внешняя, а внутренняя, и она наверняка была неотъемлемой частью его характера. Не вспышкой агрессии, не случайной прихотью, а чем-то глубоко укоренившимся, чем-то, что делало Чую настолько опасным. Чуя Накахара жил ради процветания и благополучия Портовой Мафии. Это стало его главным приоритетом, о чём и свидетельствовала крепкая, неописуемая никакими словами, связь с Мори Огаем. И если первый хоть на мгновение заподозрит её в чём-то, — не оставит это просто так. Будет копать, разбираться и добиваться ответов. И дай бог после сегодняшней стычки он забудет об этом и не предаст значения. Дай бог ему сегодня попадётся на пути ещё не одна Джуи Накото и выбесит настолько сильно, чтобы перекрыть её выходку. Пальцы невольно сжались в кулак, но она тут же разжала их, скрыв жест в складках одежды. Спокойно. Нужно просто оставаться спокойной. Это тоже увидел? Каждую деталь заметил? Как напряжённо Накото выпрямилась, как её дыхание стало чуть глубже, как взгляд на долю секунды метнулся в сторону двери, прежде чем снова вернуться к нему. И Чуя усмехнулся. — Что, испугалась? — лениво протянул он, словно просто забавлялся происходящим. Девушка удержала себя от резкого ответа, лишь плавно выдохнула. — Я просто хочу закончить свои дела, сэр, — ровно произнесла, глядя ему прямо в глаза. Она старалась подавить волнение, но под его чутким наблюдением это уже не давало своих плодов. Стояла напротив, держась прямо, но пальцы нервно теребили край рукава, выдавая внутреннее напряжение. Рыжеволосый стоял рядом, его взгляд тяжёлый, будто уже прошёл весь путь, за исключением одного последнего шага, и всё, что происходило вокруг, его почти не интересовало. Может, этого и добивался, сейчас он вполне похож на человека, который стремиться заткнуть за пояс одним своим присутствием. Естественно, о чём ещё тут можно было думать. Исполком гордиться тем, кем он является. Да, этот момент был другим. Когда Джуи заговорила, карие глаза встретили взор его небесных — ровный, без лишних эмоций, но с неуловимым любопытством. «Я просто хочу закончить свои дела», — голос прозвучал слишком спокойно для того, чтобы скрыть лёгкую дрожь, которую он заметил давным-давно и скрывать то её уже нет резона. Видел волнение, даже если девушка старалась его подавить. И, несмотря на все усилия сохранить самообладание — глаза не могли сделать невидимым то, что творилось внутри. Чувствовала, как его взгляд словно проникает сквозь, сканируя каждое движение и слово. И вот, ощущая внутреннюю бурю, Накото быстро подалась вперёд, почти автоматически пытаясь снизить накал ситуации. Первое, что сейчас нужно сделать и нужно было ещё минут пять назад. — Извините, сэр, я не хотела вам грубить... просто я немного на взводе. Она выдохнула, но голос, невзирая на усилия, звучал несколько повержено. Да, для начала нужно извиниться нормально. Это сегодня, итак, звучало не единожды, но нужно, хоть и смятение, которое пыталась проглотить, будто застряло в горле. Продолжала, не поднимая взгляд: — Я здесь впервые, почти ничего не знаю... Просто делаю то, что мне велено. Впредь не позволю себе таких ошибок. Джуи отдала поклон, не низкий, — чего бы не позволила дистанция между ними, — но достаточно убедительный, чтобы оправдать себя. Словно это поможет ей избавиться от чувства неловкости. Но чем больше говорила, тем яснее ощущала, как слова расходятся с тем, что действительно чувствовала. Страх был почти незаметен, зато вина и стыд, как тяжёлый камень, лежали в груди. Несмотря на её старания, знала, что внимательный и пытливый взгляд мафиози уже всё подметил. В компании таких людей как Чуя и Мори создаётся чёткое впечатление того, что ты беспросветно туп и предсказуем. Таких Накото не любила. Да никто не любил. Только разницу между своими исключительными способностями к волнению, разматыванию подозрений во что-то глобальное и реальностью — Джуи пока отличать умела. И вовремя остановить поток беспочвенных переживаний, стремящихся во все стороны чуть ли не с активностью рулона туалетной бумаги закреплённой на вентиляторе — тоже способна. Лифт едва заметно покачивался, когда Накахара отступил и опёрся плечом на стену. Не подал виду, но мысли о том, что брюнетка что-то скрывает, теперь были для него ясны, как никогда. Нервозность, которую так искусно пыталась заглушить девушка, не прошла мимо его внимания. В позе, в словах, в том, как она намеревалась ввести его в заблуждение — всё это для него как открытая книга. Слишком многое в этой жизни уже наблюдал и упустил из наблюдения, чтобы наступать на те же грабли. Чуя вновь посмотрел на неё, откидывая голову назад. Решил перевести разговор на что-то менее напряжённое, сдерживая своё любопытство для более подходящего момента, а то торчать они здесь будут до завтра. — Накото, верно? — его голос был тихим, почти успокаивающим, не вяжущимся с общим образом. Она, вероятно, ожидала что-то другое, но ответила, сохраняя нейтральный тон. — Можете называть меня Джуи, — карие глаза встретились с его взглядом, и на мгновение Чуя уловил в них искреннее удивление. — Пожалуйста, — добавила она, надеясь, что это впишется и оставит от нежелательного продолжения конфликта. Накахара всё-таки отошёл от темы, но... Много вопросов. Не тех, которые должны быть к новому сотруднику. Обычно это: какая у него будет конкретная должность, какова специфика способностей, чем полезен и прочее-прочее. Исключительно в сторону выгоды и роли в организации. И далеко не на перво месте стояли: кто такой и какие мотивы, что может звучать странно. Главное, чтобы ты работал и не крысятничал, а дальше разберутся. А тут интерес к самой личности. Не сказал ничего лишнего, но его мысли вертелись вокруг. Молча нажал на кнопки первого и минус первого этажей, и их сдержанное молчание вновь заполнило пространство лифта. — Чуя, — произнёс парень, и голос его стал резким, когда добавил: — Больше не называй меня «сэр». Не представляешь, как это раздражает. Хах… Но, всё-таки, не по-фамильно. Что не так с таким уж точно менее официозным обращением? Странно всё это, иль сама напутала, Бог его знает. Просто странно, что столь высокопоставленный член организации, а не рядовой оруженосец, не распространяется о статусе и не орёт с ухмылкой во весь голос: «Я есть Накахара Чуя, отпетый ублюдок, верный прихвостень босса Портовой мафии, и, пожалуй... Сам Бог.» Ведь судьбы вершил он исправно. Образ. Сама навязала его себе или кто другой, но просто Чую повстречать не ожидала. Наверное, странного в этом ничего нет, стоит себя утешить, выдохнуть и довольствоваться тем, что свеженькая тесьма её бейджа не затянулась на шее подобно удавке. А то, что от и до всё сквозило дикостью лишь мешает сохранять перед этим человеком лицо. Как не крути, в тот момент Джуи почувствовала несказанное облегчение. Она уже знала его имя, потому было важно, чтобы этот разговор просто как можно быстрее завершился. Чувство напряжения, которое прятала, словно могла хоть это сделать незаметно, — теперь немного рассеялось. Важно было не выдавать лишнего, не дать ему подумать, что она хоть чем-то сдалась или правда настолько сильно держалась до этого момента. — Дай-ка свой мобильник, — спокойно, но требовательно произнёс парень, протягивая ладонь. Запрос прозвучал буднично, но в этом и таилась его настораживающая непринуждённость. Мобильник? Зачем? Она знала, что вся информация, если бы он действительно захотел, была бы у него и так. Все контакты, личные данные — исполнитель мог достать их без её согласия. Тогда к чему этот спектакль? Проверка? Угроза? Она не торопилась. Каждое движение приходилось контролировать, чтобы не проявить ни капли недоверчивости, хотя внутри всё сжалось. В конце концов, неплохо сохраняя внешнюю невозмутимость, девушка медленно вытащила из кармана халата телефон — старую модель, служившую лишь для рабочих звонков — и она была приобретена после смены жилища, когда разбежались с друзьями. Чтобы, упаси Господь, никто не нашёл способа вычислить сигнал из общего дома. Ей бы и в голову не пришло тащить в это здание что-то связанное с её настоящей жизнью, со связями, которые лучше было оставить, зарыв в герметичном чемодане глубоко под землёй. Всё, что могло оказаться в памяти устройства, было лишь частью легенды, удобной оболочкой, созданной заранее. Даже контакты и история совершённых звонков — лишь перечень из подполья. И всё же, когда аппарат оказался у неё в руке, мысли неумолимо полезли наружу. А вдруг что-то ускользнуло? Малейшая деталь, незначительная оплошность, которая могла бы выдать? Чуя не стал тянуть время. Перехватил телефон быстрым движением, будто не забирал, а отнимал. Девушка не успела ничего сказать или осознать, что именно задумал собеседник, как в следующую секунду раздался хруст. Его пальцы сжались с такой силой, что пластик и металл выгнулись, корпус лопнул, выпуская наружу искорёженные детали. Телефон рассыпался на куски у него в руке, а обломки с лёгким звоном упали на пол. Дыхание девушки сбилось. Ресницы дрогнули, но не моргнула. Страх подкрался исподтишка. На устройство её было плевать. Но эта часть образа — демонстрация возможностей. Невзначай. Это не было предупреждением. Это был факт, наглядный и не требующий пояснений. Не самое ошеломительное на этот день, но вполне читаемое. — Даже не сделала вид, что он не при тебе. Похвально, — голос парня прозвучал почти одобрительно. — В любом случае, больше он тебе не пригодится. Накото не ответила. Не к чему было, лишь слегка попятилась, снова поджимая руки к телу. — Думаю, завтра приготовления будут закончены, поэтому телефон тебе тоже будет предоставлен новый, — продолжил он обыденно. — Занесу сам или оставлю в выделенных для тебя апартаментах. Он выровнялся в спине, разминая шею. Расправил плечи, становясь ближе, и теперь фактически стоял плечом к плечу с девушкой. Её силуэт, казалось, терялся в его тени, но Джуи не сделала ни шага назад или в сторону. Только сжала пальцы в кулак, утихомиривая напряжение, что уже скользило по позвоночнику, оставляя прохладные, неприятные ощущения. Дверь лифта открылась с тихим сигналом. Парень задержался, бросив на неё взгляд, не требующий ответного. Атмосфера в замкнутом пространстве тянулась под неярким светом ламп, коим он и должен был быть, если бы исполнитель не собрался спроецировать своё недовольство на несчастной кабине. Чувствовала на себе его взор, как чувствуют лезвие, поднесённое к горлу. Движений, слов, предлогов — ничего больше не требовалось. Мгновение — и он вышел, не оглядываясь. Двери сомкнулись, оставляя Накото наедине с собой. В воздухе ещё витала едва уловимая тревожность, чужая уверенность, подчёркнутая хрупкостью собственного положения. Вдохнула глубже, стараясь удержать ровное дыхание, а пальцы медленно разжались. То ли ещё будет.

***

Осенний воздух был пронизан свежестью, не приносящей облегчения. Напротив, холод словно впитывался в кожу, пробирался под одежду, но не мог потушить огонь внутри. Может, заигрался из желания отвлечься? Чуя шагнул за порог, оставляя позади тепло здания. Сумерки уже окутали улицы мягкой серой дымкой. Фонари ещё не зажглись, а заходящее солнце окрашивало горизонт в выцветшие оттенки ржавчины. Ветер пробежался по асфальту, подняв сухие листья, закружившиеся в воздухе, словно в насмешку. Молча направился к машине, ступая ровно, без спешки. Никаких выпадов, никаких признаков раздражения — только идеально отточенное самообладание. Хоть внутри всё и было иначе. Гнев стучал в висках, вибрировал в каждом напряжённом мышечном волокне. Он был глубже, чем раздражение — густой, давящий, как тёмный осенний шторм, готовый сорваться с неба, но удерживаемый каким-то тонким, едва видимым контролем. Чёртова неизвестность. Она медленно, но уверенно точила нервы. И нет, дело не в столкновениях с подчинёнными. Виной всему очередная наводка, очередной бесполезный круг по следам в новом деле, которые, как только до них дотрагиваешься — рассыпаются в прах. Кто-то знает кого-то, кто слышал что-то — и снова ничего. Чуя ненавидел это. Ненавидел ощущение беспомощности, ненавидел пустоту там, где должны быть ответы. Всегда доводил начатое до конца. Всегда. Но теперь… теперь застрял в этом проклятом лабиринте, и с каждым днём стены становились всё выше, а пространства меж ними — не продохнуть. Сука... Он стиснул зубы, почти неосознанно, пока тёплый металл ключей не ощутился на ладони. Всё выходит из-под контроля. Накахара знал это, ощущал на подсознательном уровне. Держать себя в узде становилось всё сложнее. Особенно когда гибнут люди. Его люди. Снова. Пустота внутри заполнялась от того раскалённой сталью и не остывала. Скорее, наоборот — она распалялась. Кислорода всё меньше. Мысли всё плотнее. И как бы он ни заставлял себя оставаться холодным, как бы ни подавлял гнев, ему всё сложно было дышать. Больно не только осознавать, что уже произошло. Принимать тот факт, что как поступать с этим ты не знаешь. Предотвратить что-либо ты не способен. А конца этому не видно. Не сразу заметил, что стрелка спидометра перевалила за сто десять. Слишком сильно ушёл в мысли. Выводит из себя. Проклятая оплошность, даже такая мелочь, как превышение скорости, действовала на нервы. Знал, что сам виноват, но осознание не приносило облегчения. Напротив, только подливало масла в огонь. А теперь ещё и этот. В зеркале заднего вида замигали проблесковые маячки. Чёртов патрульный. Только доебись ко мне сейчас. Мысль вспыхнула резко как спичка. Обожгла. Он слишком хорошо знал себя. Хватит одной искры, толики надменности во взгляде, чтобы верный пёс Портовой мафии слетел с цепи. Было бы так просто. Рывок — и он выволакивает копа из машины, бьёт так, чтобы тот осел на асфальт с хриплым выдохом, не успев даже осознать, что произошло. Удар — ещё один, чтобы кости хрустнули, чтобы боль заставила его пожалеть, что вообще решил выйти на смену. Чуя даже представил, как кровь капает с костяшек пальцев и тёплая, чужая жизнь оказывается у него под руками. Легко. Слишком легко. Но нельзя. Собственное тело его предавало — мышцы напрягались, дыхание сбивалось едва заметно. Гнев рвался наружу, но мафиози прижимал его обратно, глубже, заставляя раствориться в холодном, отточенном управлением над эмоциями, порой неподвластными даже их владельцу. Он справляется. Расслабить пальцы. Выдохнуть. Опустить стекло. Сделать вид, что внутри него нет этой жгучей ярости, зверя, которого сам боится выпускать на свободу. Всё под контролем. Шаги приближались. Медленные, размеренные. Водительское окно озарилось холодным голубым светом мигалки, отбрасывая на приборную панель тени. Сделал глубокий вдох. Отцепил пальцы от руля. На лице — ни следа раздражения. Только безупречное, чистое отчуждение. Как всегда. Чуя медленно выдохнул, перекладывая документы из одной руки в другую. Остатки злобы всё ещё сидели глубоко внутри, свербя под кожей, но внешне оставался совершенно непоколебимым. Хорошо научился держать себя в руках, даже когда внутри всё клокотало. Сотрудник дорожной службы приблизился, стуча костяшками по стеклу. Исполнитель, опуская стекло, старался выглядеть максимально расслабленно. В конце концов, этот человек просто выполнял свою работу — он не враг и не мишень, просто очередной прохожий в его жизни. — Добрый вечер, ваши документы, пожалуйста. Молча передал удостоверение, позволяя патрульному изучить его. Сам тем временем едва заметно разогнул плечи, переводя дыхание в более равномерное. Всё должно быть образцовым — ни намёка на проблемы, ни тени сомнений. Патрульный бегло пробежался глазами по документу, затем окинул взглядом самого Чую, задерживаясь на секунду и прикидывая кто перед ним. Накахара не моргнул, не отвёл глаз, лишь слегка приподнял уголки губ в вежливой, почти расслабленной улыбке. — Не заметил, как съехал на дорогу с ограничением скорости. Извините, шеф, со мной такое редко случается. Слова были сказаны ровным тоном, честным, без лишних эмоций — ни оправданий или попыток отшутиться, просто констатация факта. Патрульный лишь понимающе кивнул, вернул документы и, прежде чем отойти, на мгновение остановился. — Всё в порядке, парень. Будь осторожен на дороге, передают сильный туман. Рыжеволосый благодарно кивнул, отправляя права обратно в бардачок. Когда мужчина отошёл на прежнее место, Чуя на секунду сжал руль, стараясь не проявить к нему ненадобной грубости. Хотелось, но всё прошло гладко. Без сучка, без задоринки. Нечего портить своё драгоценное имущество. Медленно втянул воздух, плавно нажал на газ, двигаясь дальше по дороге. Снова пронесло. Но внутри, под тщательно выстроенной маской спокойствия, гнев продолжал тлеть, будто угли в костре, который никто не потрудился затушить.