Металлический привкус

В тишине лаборатории раздавался едва слышный гул вентиляции и редкие щелчки переключателей. За массивным гранитным столом девушка склонилась над микроскопом. Её тёмные волосы небрежно собраны в слегка растрёпанный пучок, несколько прядей выбились, но она этого не замечала. Лабораторный халат подчёркивал строгий профессионализм, а белая маска скрывала нижнюю часть лица Накото, оставляя только сосредоточенный взгляд, устремлённый в окуляр. Сидела так уже долго, почти неподвижно, разве что время от времени меняя угол наклона головы или чуть сдвигая стекло на предметном столике. Её пальцы, покрытые тонкими нитриловыми перчатками, осторожно двигали регулятор фокусировки. Каждое движение было точным, словно от него зависело нечто важное даже на начальном этапе. От лампы падал приглушённый свет, отражаясь от полированных поверхностей приборов, а на соседнем столе покоился ещё один микроскоп — старый, почти музейный, но всё ещё рабочий. Время шло, но девушка не поднимала головы. Взгляд её оставался прикован к невидимому миру под линзами, где, возможно, скрывался ответ, которого от неё ждали. Джуи нахмурилась, пальцы сильнее сжали регулятор. Смотрела в окуляр уже несколько минут, но картина перед глазами не складывалась во что-то осмысленное. Вещество выглядело разрозненным, будто ему не хватало какой-то ключевой части, словно оно не полностью вышло из крови пациента. Задумчиво отстранилась от микроскопа, касаясь кончиками пальцев губ сквозь маску, и посмотрела на записи, которые сделала раньше. Всё было проведено строго по протоколу: сначала отделение клеток крови, затем удаление ненужных компонентов, очищение наркотика до его базовой структуры. Ошибки быть не могло. Но почему тогда состав такой простой, примитивный, словно перед ней не вещество, а его блеклый след? Взгляд карих очей снова пал на пробирку с оставшейся частью образца. Свет лабораторной лампы отражался и на её стекле, играя бликами на вязкой жидкости. Медик лишь глубоко вдохнула и снова приблизилась к микроскопу, переводя фокус на другой участок. Бесполезно. Сколько не смотри — яснее не становится. Думала, что упустила, но в который раз перечитывая собственноручно написанный протокол, осознавала, что ошибок быть не могло. Она делала всё абсолютно так, как нужно. Как было прописано не в одном из учебников и пособий, которые изучала последних пару лет. Не их одних и не эту конкретную тему, но так как соответствовать принятой на себя профессии нужно — заострять внимание нужно абсолютно на каждой строке и детали, выделять любой факт, даже если это не более, чем гипотеза. Не одной способностью богата. В тишине раздался приглушённый стук — это Джуи постучала ногтями по столу, неосознанно проецируя внутреннее напряжение на его поверхности. Ощущение было странным, как если бы перед ней оставили только половину головоломки, скрыв самую важную часть. Что-то здесь было не чисто, а, что именно, она и должна выяснить. Никто не обещал лёгких миссий. В воздухе пахло антисептиком и лёгкой горечью химических реактивов. Нужно бы остановиться и включить вентиляцию, самой выйти проветриться, а то кажется, что даже отводя взгляд от вещества — глаза так и смотрят в одну точку. Но в голове кружились совсем другие мысли. Всё это… было странным. Снова посмотрела на образец, пробежалась по записям. Если вещество действительно должно было быть наркотиком, почему его структура так отличалась от известных ей соединений? Примитивная, да, но в то же время… какая-то чуждая, ускользающая от анализа. Нейротоксины? Это первое, что пришло в голову. В природе существовали вещества, которые не просто воздействовали на организм, но меняли саму суть восприятия. Спорынья… эрготамин… Девушка устало провела указательным пальцем по исписанному листу бумаги. Производные этого вещества могли вызвать галлюцинации, бред, паранойю, но структура здесь была не совсем та. ЛСД? Влияние на сознание, искажение реальности, но слишком простая формула. А если что-то экзотичнее? Дендротоксины — яды некоторых змей, вмешивающиеся в передачу сигналов между нейронами. Они могли вызывать гипервозбуждение, а в крайних случаях — психоз. Джуи подалась вперёд, снова уставившись в окуляр. Вещество не давало себя изучить до конца, будто за видимой структурой скрывался ещё один слой, — невидимый, но определённо присутствующий. Батрахотоксин? Яд лягушек-древолазов. Он блокировал натриевые каналы, нарушая работу нервной системы, мог привести к полному хаосу в сознании. Но его здесь быть не могло… Или могло? Медик выдохнула, сжимая пальцами краешек стола. Всё сходилось к одному — перед ней неизвестный биохимический агент. Нечто новое. Нечто, не описанное в тех учебниках. И кто-то уже знал о нём больше, чем она. Нервно постучала по столу, снова и снова всматриваясь в аппарат перед собой. Ничего не менялась. Конечно, а что должно было? Это как смотреть в пустой холодильник, закрывать, а затем снова открывать, надеясь, что там появится съестное. Ну а здесь разрозненные фрагменты вещества упорно отказывающиеся складываться в единую формулу. А что если дело не только в составе, но и в процессе его разрушения? Может, это была не просто смесь токсинов, а реакция между ними, скрытая от её глаз? Нейротоксины могли подавлять друг друга, вступать в конкуренцию за метаболические пути, разрушаться в процессе смешивания. Тогда это объясняло бы примитивность структуры — перед ней были лишь следы, остатки сложного соединения, которое распадалось прямо на предметном стекле. Метаболическая конкуренция? Несовместимость соединений? Или… возможно, ферментативное разрушение? Если вещество разрушалось так быстро, как же тогда появилась возможность доставить его в организм? Ведь в реальных условиях оно должно было разложиться ещё до попадания в кровь. Значит, либо оно стабилизировалось каким-то неизвестным способом, либо в крови уже был другой фактор, запускающий его активацию. Мысли метались, вопросы множились. Что, если кто-то нашёл способ защитить эту смесь до момента её «раскрытия»? Как капсулу с ядом, которая активируется только в нужный момент. Но тогда… кто и зачем? Накото подняла взгляд на пробирку. В ней тихо плескалось вещество, не дававшее ей покоя. Ответы должны были быть здесь, но пока одни лишь вопросы. Брюнетка резко выдохнула и откинулась назад, потирая раскрасневшиеся от напряжения глаза. Шум раздался где-то за спиной — глухой, резкий, словно кто-то вернул её в реальность. Громкие шаги разрезали тишину коридора, гулким эхом отскакивая от стен. Девушка вздрогнула, но не от страха, а скорее от внезапности. Не боялась — Накото было просто любопытно, потому спокойной поднялась и вышла в освещённый проход, ловя взглядом движущиеся в полумраке силуэты. Двое тащили кого-то. Нет, один тащил, а второй едва держался на ногах, оттого его и несли. Джуи молча следила за тем, как они скрылись за дверью, и, движимая интуицией, шагнула следом. То ли от усталости, то ли от вполне ожидаемого отношения в подобном месте — её ничуть не удивило, что пленника привязали к изголовью больничной койки. Ремни врезались в кожу, вены на запястьях набухли. Поняла сразу, что тот парень не был одним из их людей, со своими так вряд ли поступают. Но гораздо больше занимал другой момент. Устремила взгляд на мужчину, который привёл его сюда и в данный момент проверял крепления, словно механик, доводящий свою работу до совершенства, и лишь затем бросил на неё взгляд. — Ты ещё здесь? Славно. Подлатаешь его. Накото чуть прищурилась, переводя взор с исполнителя на проделанную им работу. — Нехило отделали, — пробормотала, но не с осуждением, просто констатируя факт. Медик позволила себе короткий взгляд на руки Накахары — чёрная ткань покрытая плёнкой засохшей крови и пыли. Понятно, кто это сделал. Пленник был «отделан» около часа назад, но, видимо, пока что, не ради настоящей пытки. Тут не было хаотичных ударов — всё сделано методично, с пониманием человеческой анатомии. Грудь лежащего тяжело вздымалась, кровь в некоторых местах уже запеклась, но следы свежих побоев говорили, что даже с учётом профессионального подхода мафиози, особо его не жалели. Грязь и кровь спутались в белых волосах, превращая их в липкую массу. Она склонила голову чуть набок, оценивая состояние, а Чуя исчез, обойдя Накото по дуге и растворившись за приоткрытой дверью. Девушка не стала провожать того взглядом, её внимание уже переключилось на пленника. Парень выглядел скверно. Половина рёбер сломана, внутреннее кровотечение — первоочередная задача. Если его привели сюда, значит, он им нужен. Этот факт только закрепился в её голове, когда стянула с парня изорванную, пропитанную алым одежду и небрежно бросила куда-то в сторону. Она не торопилась. Руки двигались уверенно, без дрожи. Активировав способность, осторожно коснулась его груди, ощущая под пальцами покорёженные кости. Повреждения серьёзные, но не критичные. Хорошо, где именно определилась, осталось главное. Мигом отправилась в складское помещение и открыла тумбу со стерильным инструментом, не задерживаясь надолго и возвращаясь к пациенту. Вскрыла бумажный пакет, доставая скальпель. Осторожно полоснула кожу лезвием, и убрала его в сторону. Тепло медленно разлилось по ладоням, растекаясь тонкими нитями энергии. Кости начали срастаться — процесс почти незаметный, но она чувствовала его так же ясно, как неравномерное дыхание пленника. Запекшаяся кровь растворялась, стекалась обратно, восстанавливая повреждённые ткани. Прошло около получаса. Джуи выдохнула, отводя руки. Осталась лишь косметика — следы побоев, разбитая губа, гематомы. Восстановить их было проще, минут десять — и он выглядел вполне сносно, хоть каждый из таких следов приходилось вскрывать и обрабатывать отдельно. Пальцы убрали прилипшие пряди волос с лица. — Готово, — пробормотала себе под нос. Она закрыла за собой дверь палаты и коротко выдохнула. Работа закончена, пациент жив — теперь можно вернуться в лабораторию и продолжить разбор той наркотической головоломки. Или покончить с ней на сегодня? Тоже неплохая идея. На свежую голову бы, да ясным взглядом на это посмотреть, и может что получится. Коридор встретил её привычной тишиной, нарушаемой мерным гудением ламп. Она шла уверенно, уже представляя, как разберёт этот хаос, уберёт образцы в безопасное место и, наконец, приведёт лабораторию в порядок. Но, толкнув дверь, сразу заметила его. Чуя. Стоял прямо над исследовательским столом, склонившись, и рассматривая пробирки, отчего Джуи застыла в дверном проёме, удивлённо моргнув. Мысли на секунду смешались, прежде чем снова обрели чёткость. — Вы... — начала было она, но тут же осеклась, машинально оглядывая лабораторию. Он же не додумался, будучи раненым, трогать это? Парень лишь ухмыльнулся, не торопясь объяснять, что он здесь делает. В любом случае это была бы именно её ошибка, оставлять всё в таком состоянии просто стоять на поверхности, в открытом доступе. Брюнетка шагнула вперёд, чуть нахмурившись. — Я бы на вашем месте не стала подходить к материалу так близко и без маски, — в её голосе прозвучала смесь удивления и лёгкого раздражения. — А уж тем более не стала бы к этому прикасаться. Взгляд метнулся к его рукам. Пустые. Хорошо. — Не знаю, как оно передаётся, — добавила медик, чуть склонив голову набок. — Но даже дышать рядом с этим может быть опасно. Она снова посмотрела на него, в этот раз чуть пристальнее. — У вас есть травмы, сэр? — спокойно поинтересовалась брюнетка, подходя немного ближе. Накахара даже не посмотрел на неё, продолжая разглядывать лабораторию. — Я, кажется, просил, — жёстко бросил он. Скорее, от усталости, чем от реального недовольства. Девушка тут же выпрямилась, продвигаясь дальше и ничуть не смутившись его тоном. Да, возможно, снова допустила ошибку в поведении с начальством, но судя по тому, насколько оба морально, а кто и физически, побиты сегодняшним днём, — никто на этом внимания заострять не будет. — Извините, Чуя, — ровно произнесла Джуи, привычно удерживая нейтральный взгляд. — Если у вас есть ранения, я могла бы их осмотреть. Не дождавшись возражений, медик собрала все записи в одну аккуратную стопку, отложив на край стола, и занялась пробирками, методично раскладывая их по местам на держателе. — Только незначительные ссадины на руках. Сами заживут, — отозвался Чуя спустя пару секунд, лениво разминая пальцы. Затем сел неподалёку, прямо на прежнее место Накото, устроился поудобнее, наблюдая за её действиями. Та не посмотрела в его сторону, лишь коротко кивнула, продолжая работу и заканчивая с группированием образцов. — Тогда это минутное дело, уверяю вас. Исполнитель ничего не ответил. Вместо этого молча стянул чёрную перчатку с одной руки, отставив ткань на поверхность и открывая сбитые костяшки, испещрённые тонкими порезами. Допустим, настаивает — чего крутить носом. И девушка на это кинула быстрый взгляд. Комментариев не последовало, лишь голову слегка склонила набок. — Пока расскажи мне, что смогла за сегодня узнать. Голос его звучал буднично, но она знала: за этой непринуждённостью всегда что-то есть. И непривычно ко всему прочему. Вроде должен и тон быть другой, и сама его манера. И неудобно так получилось в лифте. В общем, куча причин, чтобы оправдать о себе слухи и включить язвительную и резкую натуру, но он как-то не спешил. Или не все слухи соответствуют реальности. Девушка едва заметно поникла, прокручивая вопрос мафиози снова. Чёткого ответа у неё не было, и это непременно напрягало. Весь вечер, проведённый в лаборатории, не дал ничего стоящего. Пустая трата времени. Ещё подумает, что штаны здесь просиживала. Накото глубоко вдохнула, стараясь не выдать негодование, и подошла ближе. Тёплый свет ламп подчёркивал царапины на руке. Взяла её в свою, мягко развернула и принялась обрабатывать небольшие разодранные раны. Чуя не вырывался, не раздражался — просто смотрел на каждое действие. Понимал, что брюнетка делала это машинально. Пальцы двигались уверенно, привычно, но в этих механических жестах всё равно читалась доля сосредоточенности. Наблюдал, как Накото аккуратно касается повреждённой кожи — словно достаточно было одного лёгкого движения, чтобы раны испарились, будто их и не было. — Честно говоря… К сожалению, ничего конкретного, — всё же призналась она, опуская его руку и тут же, без спросу, беря вторую, самостоятельно стягивая с неё ткань. Движения оставались такими же точными, но в голосе слышалась явная неудовлетворённости. Неприятно признавать, что чего-то не знаешь. Или не можешь разобраться, как не старайся. А это ещё и задание, которое, волей-неволей, хотела сдать чуть ли не сегодня. Мол, смотрите как умею. Думала, что тщательный анализ поможет, а получила одну только почву для рассуждений. — Вы наверняка наслышаны о странности этого вещества… Подобного я раньше не встречала, — продолжила она, склонив голову вниз, прокручивала в уме всё, что уже успела изучить. Чуя не перебивал. — Это скорее смесь наркотика и яда, — продолжила Накото, осторожно касаясь сбитых костяшек. Кожа здесь была грубее, раны затянутся быстро. — Но я надеюсь, что смогу предоставить больше информации после пары дополнительных исследований, практических, в том числе. Она перевела взгляд на стол, где всё ещё стояли пробирки с образцами, а затем снова посмотрела на мужскую руку. — Всему должно найтись объяснение. Последняя фраза прозвучала твёрже, чем остальные, словно пыталась убедить не только его, но и себя. Заглянула в его глаза. Ярко-голубые, с примесью…коричневого? При таком освещении один глаз казался темнее. Глубже. Не сразу поняла, сколько времени уже смотрит. Её пальцы всё ещё обхватывали ладонь Накахары, хотя работа была давно закончена, а сам он не двигался. Так же, как и в прошлую встречу, сохранял полную эмоциональную дистанцию. Никаких лишних жестов, никаких намёков. Только выжидательное молчание. Конечно. Нужно было думать раньше, прежде чем допустить ошибку. Осознание пришло с опозданием, и едва она дёрнулась, чтобы отступить, но его пальцы сомкнулись на её запястье. Рывок — не грубый, но точный. Джуи даже не успела сделать шага назад, как мафиози потянул её обратно, не давая избежать контакта. — Сейчас, наверное, более благоприятная атмосфера для разговора. Как насчёт ответить на мой вопрос? Движения не были вызывающими и контекста никакого не имели. Её просто вернули в прежнее положение, но сейчас чётко намекая на то, что отпустят только тогда, когда закончится «допрос». Чуя не сжимал её руку слишком крепко — просто удерживал, легко, непринуждённо. Но и этого было достаточно, чтобы дать понять: он, в принципе, никуда не торопится, а хочешь уйти? Так выкладывай скорее. И грубой силы Накахара применять намерен не был, просто потому, что знал — она и сама не собиралась убегать. Это всё лишь чистый профессиональный интерес. — Думаю, как только получу всё необходимое для исследования над... — Почему именно мафия? — перебил Чуя, голос был ровным, но в нём скользнуло едва заметное неодобрение. — Ты ведь не так проста, признайся. Твоё поведение даже сейчас слишком спокойное. Будто ты знаешь, как и когда нужно себя правильно вести. Да что ж ты прицепился? Она коротко вздохнула, но взгляд остался безмятежным. — Я лишь веду себя подобающе. — Брось, — он чуть прищурился, подаваясь вперёд. — Это не то, что я хочу слышать. Накото вскинула бровь, ловя его испытующий взгляд, и вдруг вспомнила, как совсем недавно он применил этот же трюк в их странной игре в лифте. Наверное, исполнителя искренне забавляет ставить людей в неловкое и заведомо проигрышное положение. — А что вы хотите услышать? — Правду. — Повторюсь, правда состоит в том, что я лишь выполняю свою работу, — без заминки ответила она. — Это не первый мой опыт в такой сфере — в подполье, среди подозрительных личностей. Чуя усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли лёгкости или удовлетворения от ответа. — Только разница в том, что здесь отлететь можно в мгновение ока, Джуи. Чуя замолчал, давая ей шанс опровергнуть его слова, но она лишь смотрела в ясные очи, не выражая ни страха, ни колебаний. «Отлететь» можно где угодно и когда угодно, и для этого не обязательно увиливать от беседы с членом Исполкома. Ни один человек от смерти не застрахован. — И ты решила добровольно на это пойти, — Накахара покачал головой, словно сомневаясь. — Здесь слишком мало женщин, не кажется это странным? А кандидатов на твою должность и подавно. Парень пристально изучал лицо собеседницы, пытаясь разгадать скрытый смысл её мотивов и слов. — Я не верю. Накото до этого не двигалась, но в какой-то момент всё же решилась. Плавно, без лишней суеты, наклонилась к нему немного ближе. — Вы видите во мне врага? Или хотите видеть его, Чуя? Он не сразу ответил. Её голос был спокоен, но в нём слышался вызов, завуалированный под вежливость. Мафиози знал этот тон. Слишком уверенный для человека, которому нечего скрывать. Впрямь даже задумался. Возможно, он действительно просто ищет причину ненавидеть? Нет… не ненавидеть, но сомневаться и держать на мушке точно. Может, ему проще поверить, что за её хладнокровием и сдержанностью скрывается ложь, чем признать, что кто-то может быть таким — без веских причин и потенциальных угрозы. Для него, для семьи. — Если враг в тебе, я его непременно отыщу. Она мягко усмехнулась, покачав головой. — Видите? Это ведь не ответ на мой вопрос. Не хотите отвечать? Накахара хмыкнул, челюсть заиграла и подбородок качнулся в сторону. Вот же девчонка. — Не помню, чтобы ты ответила на мой. Брюнетка посмотрела прямо ему в глаза, всё ещё размышляя, стоит ли говорить. — Всё слишком просто, — наконец произнесла она, голос звучал почти безэмоционально. — Я лишь пытаюсь выбраться из ямы, в которой ничего не значу и ничего не могу. Чуя не шелохнулся. — И заставить тех, кто считает меня ни на что не способной и беспомощной — подумать дважды, прежде чем говорить о каких-либо выводах. Возможно, даже пожалеть. В этом была доля правды. Вырванной из контекста. С сотней недомолвок. Скрывающей самую суть. Никакой конкретики, речь могла идти и ком и о чём угодно, в этом мире миллионы людей, пытающихся что-то доказать окружающим, но, возможно, этого будет достаточно, чтобы хоть немного его успокоить. Даже если он примет это на свой счёт — ложью не было и подобные выражения ему слышать не впервой, чтобы держать в голове. Ошиблась. Чуя не спешил отвечать. Просто смотрел. Десять секунд. Долгих. Тягучих. Время будто сжалось, замкнув их в этом напряжённом пространстве — двое людей, два взгляда, и воздух между ними, ставший густым, почти осязаемым. И он засмеялся. Резко. Громко. Почти в лицо. Да что там «почти», так и есть. Глухой, рваный смешок, прорезавший тишину, вместе с его выдохом колыхнув прядь волос у лица медика. Как вспышка, отчего Джуи не сразу и поняла, что произошло. Смех звучал не весело — скорее, грубо, даже немного желчно. Как если бы он услышал нечто настолько нелепое, что даже злиться на это не было смысла. Что это за реакция? Он действительно считает это смешным? Он не понимает. Не знает. Не имеет ни малейшего представления, через что ей пришлось пройти. И всё же ему этого хватило, чтобы выкинуть её в категорию очередных наивных девочек, которые пытаются показаться сильными? Грудь сжалось так сильно, что на секунду стало трудно дышать. Неприятно. Крайне неприятно. Хочется свалить из лаборатории сейчас же и больше никогда и ни о чём с ним не говорить. Даже мельком его шевелюру в коридоре не видеть. Спокойствие. Джуи напряглась, выпрямилась в спине, глубоко вдохнула, сжимая пальцы, впиваясь тонкими ногтями в кожу ладошек, в попытке болью заглушить кашу в голове от его насмешки. Спокойствие. Он просто не понимает. Это не задело её. Не задело. Но челюсти сжались крепче, чем обычно. Столько страданий. Столько лет борьбы. И вот она здесь, делает всё, что может, вырывается из той грязи, в которую её пытались втоптать. И он смеётся. Так, будто её мечта — это нелепый анекдот. Нечего ожидать от незнакомца. А как он должен был отреагировать? Да никак. Лучше бы просто проигнорировал. Чуя усмехнулся, но в глазах вспыхнул странный огонёк — будто ему действительно интересно, до какой грани её можно довести. — Месть, значит, Джуи? Голос ровный, но в нём есть что-то хищное. — Ну и кому ты собралась мстить? Джуи молчала. Ей нужно было сразу остановиться. Не говорить ничего. Она мысленно прокляла себя за тот момент, когда решила открыть ему хоть каплю правды. Ради того, чтобы отстал или не задавался догадками. Чтобы не дёргал больше, получив желаемое. Но глупо. Бесполезно. Он не понимает. И да, даже если бы понял… всё равно бы смеялся. — Это тебя уже никак не касается. — О, наконец-то отбросила эти идиотские формальности, — усмехнулся рыжеволосый, ни капли не удивившись. — Так мне нравится гораздо больше. Накото не ответила. Просто отступила в сторону, скрывая раздражение за машинальными движениями, собирая оставшиеся расходники со стола. Глупо было надеяться, что он отступит. Этот человек никогда не отступал, наверное, он даже не знал такого понятия и что такой вариант вообще есть. Даже сейчас просто пытается довести до точки кипения. А сам-то? Вот если сейчас попробовать его взбесить? Он же точно не будет вести себя как девчонка, а можно ещё и отхватить. Тяжёлый звук ладони о поверхность стола. Девушка вздрогнула, но не потому, что испугалась — скорее, потому что не ожидала. Мужская рука оказалась рядом, близко, перекрывая ей часть пространства. Навис над ней, склонив голову чуть вбок, изучая реакцию. Голубые глаза холодно блестели в тусклом свете лаборатории. Он не трогал её. Не касался. Но его пристальный взгляд ощущался сильнее любого давления, пусть способность сейчас не использовал. Слава богу. Ловил каждое едва заметное подрагивание её подбородка. Замечал, как мелко вздрагивают ресницы, как она не расслабляет челюсть, сдерживая в себе резкий ответ. — Слушай, — его голос стал ниже, чуть тише, и от этого только опаснее. — Мне нет дела до твоих планов, какими бы грандиозными они ни были в твоём крошечном мире. Накото сжала пальцы на стеклянной пробирке, но не позволила себе поднять взгляд. — Я знаю, что это такое, — исполнитель склонился чуть ниже, почти шепча. — И это может убить тебя гораздо раньше, чем ты достигнешь своей цели. Пауза. Ему не нужно было угрожать громко. Чуя сделал вдох и продолжил беспристрастным, холодным голосом: — Но спешу предупредить: если это хоть каким-то боком связано с мафией, навредит ей или влезет в поток наших дел — я лично ускорю процесс твоего уничтожения. Тишина. Знала, что он не блефует. Но вопрос был в другом — достаточно ли ему лжи на сегодня?