Металлический привкус

Коридоры дышали тревогой, лампами на потолке вспыхивая и угасая. Они оставляли по себе череду резких теней, будто зрачки здания то расширялись, то сужались, пытаясь рассмотреть происходящее и мешая Чуе сделать то же самое. Свет бил ему в глаза, но исполнитель не сбавлял шаг. Силуэт, с колышущимся подолом плаща в потоке воздуха, мелькал в хаотичных всполохах, а тяжёлый ритм ботинок по бетонному полу глушился нарастающим гулом где-то впереди. Лицо Чуи оставалось бесстрастным, но в глубине очей зарождался ледяной, почти осязаемый гнев. Всё было так неправильно, шум и суета вокруг не новость, только разжигались они чаще перед выездами на конкретную точку на карте и во время предварительных к тому оповещений. Привыкла мафия просчитывать всё наперёд и везде знать чего ждать, но сейчас его люди метались по коридорам, словно преследуемые чем-то невидимым. Слишком часто звучали голоса в рации, а Мори Огай на сей раз почему-то в свой кабинет не звал. Несподручно как-то такое положение, сам приказов и информации не получил, и дать это никому не может, от того чем дальше по зданию продвигался, тем сильнее давило ощущение собственной дефектности. Оно впивалось в кости, пробиралось под кожу, шептало злосчастно на ухо о том что Накахара уже потерял нить, за которую следовало зацепиться, дабы распутать многотонный шерстяной клубок из «было» и «будет». Уже проиграли? Слова пленника звоном отдавались в черепе, как эхо от удара по металлу. Почему она сказала об этом только в тот момент? И в чём они, мать его, проиграли? Стоит ли вообще за это цепляться и прямо сейчас набрать Коё и сказать, что её ребята могут переходить к фазе отрезания рук и ушей? А смысл какой, если на него даже сыворотки с эффектом подавлением нервной системы не действуют? Слушаешь его и думаешь, что всё, он реально пуст и ничего не знает, вот только факты фактами, а чутьё подсказывает другое, мысли текли всё более рвано, как пламя, жадно пожирающее кислород. Чуя остановился, наклонил голову в сторону, прислушиваясь. Звук приглушённый, едва различимый за гулом генераторов, но нарастающий. Сердце от предвестия необратимого заклокотало хлеще. Он тут же попытался оглядеться и понять откуда доносится единственный во всей какофонии пронзительный сигнал, но в следующую секунду свет моргнул особенно ярко — и погас. Темнота окутала пространство плотной завесой, а затем её разрезал какой-то резкий хлопок. Шаг Чуи замедлился, когда свернул за угол и один из подчинённых вынырнул из полумрака, спеша к нему с встревоженным выражением лица. Лампы в другом блоке всё ещё редко мигали, раз в секунд десять в разных его концах, бросая хаотичные вспышки света на стены, словно даже помещение в поддержку шестому чувству Накахары пыталось предупредить их о чём-то важном. — Повреждены кабели и трансформаторы на подстанции, — выдохнул мужчина, едва остановившись, и упёрся ладонями в колени. — Разбираются, но это займёт время. — Плановое отключение, аварийное или... — Вмешательство извне. Чуя сжал челюсть, взгляд стал ещё острее. Сквозь едва заметное напряжение в плечах чувствовалось, что это известие не застало его врасплох — скорее подтвердило составленные версии. — Нашли, кто это сделал? — Нет, по камерам пока чисто, никого подозрительного, — докладывал подчинённый быстро, стараясь не терять ни секунды. — Но мы найдём. Устанавливаем личности всех, кто находился в здании в течение последних четырёх часов. Исполнитель медленно вдохнул, поднял взгляд вверх, исследуя мерцающие радужки. Проблема была не в том, что произошёл своего рода саботаж, а в том, что враг всё ещё мог быть поблизости и замышлять не только дополнительные экспириенсы с электроэнергией, но и нападение. Нападение на босса или ключевых лиц организации, и быть диверсант мог где угодно. Или, что казалось хуже, уже выполнил свою задачу и исчез. Первое предположение более обнадёживающее, ведь пока тот в здании — ещё можно предпринять попытку к задержанию, но если сообщений о вторжении в башню ещё не поступило, а подозрительных личностей по камерам не засекли, значил операция противника всё же полусекретная. Из того вопрос не столько в том, кто это сделал, сколько в том — зачем. Какая цель у всего этого? Диверсия с подстанцией могла быть отвлекающим манёвром, раз в самом здании лишь навели шумиху, но для чего? Пробрался ли кто-то в башню на самом деле или… Резкий голос в рации подтвердил его худшие догадки. — Система вентиляции вскрыта. Кто-то улизнул. Думать долго не пришлось, всё встало на свои места в одно мгновение. Чуя сорвался с места, пересекая коридор быстрыми, резкими шагами. Направился к лифту, но покинул кабину уже спустя пару этажей, бегом взбираясь по лестнице, не желая столкнуться с заклинившим от перепадов напряжения механизмом снова. Не хватало только чтобы это задержало его на пути к центру мониторинга. За системой видеонаблюдения уже следило пар с восемь глаз сотрудников отдела и Чуя, не внимая их приветствий, остановился за первым попавшимся столом, отбирая у паренька, сидящего за ним, мышку, и переключая вкладки наблюдаемых отсеков. Почти сразу на одном из мониторов увидел открытую дверь в пыточной «смертников» на нулевом, в которую совсем недавно перевели особо бездарных. Опять возвращаться, в прямом смысле слетая со ступеней, попутно матеря охранников с распоряжением не шастать и заняться делом. Два шага, три — и вот перед ним пустой стул, цепи, которые ещё недавно сковывали запястья и лодыжки пленника, валялись на полу, отброшенные в сторону. Они не были сломаны, не было даже малейших следов насильного воздействия или остатков плоти на металле, которая оставалась всегда, если человек прямо-таки вырывал руку из оков. Ему помогли. Ярость волной ударила в грудь. Всё, что происходило в последние часы, теперь складывалось в единый, раздражающе очевидный образ. Пальцы Накахары сжали рацию так сильно, что пластик хрустнул, предупреждая о риске сломаться. Грудь резко вздымалась от сбившегося дыхания, и он с невероятным усилием сдерживал себя, чтобы не заорать в динамик. — Чтобы муха из здания без моего ведома не вылетела! — его голос был низким, но звенящим от злости. — Заблокировать все входы и выходы. Немедленно. Кому это было адресовано? Всем и каждому, кто слышал его голос, и под «мухами» Накахара имел в виду не залётных или мимо проходящих, а непосредственно своих. По рации донеслось поспешное «Есть!» — и короткие обрывки переговоров между людьми, принимающими приказ к исполнению. Чуя медленно выдохнул сквозь зубы. Может уже опоздал, но не настолько, чтобы его нельзя было догнать или вычислить. Не важно, кто это сделал, но он заплатит дорого. Крыса среди соратников. Точно среди них. Этот человек находился здесь не первый день, но и не проверенное годами совместной практики должностное лицо — иначе бы действовало осторожнее, не подставляясь так откровенно. Тогда кто? Парень, что только что отчитывался по рации? Или, может, тот бородатый, который сопровождал его почти на каждой вылазке, как готовый храбро подставиться под удар вместо исполнителя? А может, тот, кто бегал за кофе, когда все допоздна засиживались за работой или на тренировках? Кто-то, кто смотрел прямо в глаза, кивал в ответ на приказы и держал за спиной пистолет, выданный самим же Чуей. Злость пульсировала в висках, но он не позволял ей застилать разум. Сейчас главное — действовать, негодовать по поводу того, что доверять в преступном мире некому можно сутками напролёт, но не измениться здесь ничего. И никто, конечно, ведь корень невзгод всегда — человек. Двигался быстро, шаги гулко отдавались цокотом низкой платформы от стен. Нужно подняться наверх, собрать всех, отвесить директивы и выяснить, кому пришла бы в голову хоть мимолётная мысль предать. Парни, как на подбор, выстроились в холле здания. Дюжина взглядов, наполненных напряжённым ожиданием, устремилась в его сторону. Они держались ровно, но по жестам, по еле заметным движениям пальцев и взглядам, которые периодически скользили то друг на друга, то на лакированные туфли, то на исполнителя было понятно — нервничали. Один за другим они коротко отчитывались. Трансформаторы смогут починить только через два часа, не меньше, процесс ускорить физически невозможно, что-то наебнули, по всей видимости, удалённо, а остальное наебнулось от замыкания и цепочки возгорания тех самых наебнувшихся связных элементов. Одна группа прочёсывает территорию вокруг здания — пленник не мог уйти далеко не от одной лишь системы безопасности, он был истощён и едва держался на ногах после пыток, хоть его и успевали латать в лазарете. Ещё несколько человек просматривали камеры: в реальном времени и в записях, пытаясь найти хоть один след или намёк на того, кто помог пленнику выбраться. Чуя слушал, не перебивая, но взгляд медленно скользил по лицам каждого. В напряжённой тишине каждый вдох и движение казались громче, чем были на самом деле. Кто-то держал руки в карманах, кто-то неосознанно сжал кулаки, кто-то переступал с ноги на ногу. Кто из них? Кто стоял сейчас перед ним, зная обо всём, что происходит и разворачивается со свежими силами прямо в стенах организации, где-то под коркой надменно расхваливая себя за проделанную работу? Остынь, парень. Может, предателя здесь и не было. Нельзя позволить себе паранойю и рушить работу команды в пользу собственных, пока не имеющих почвы, подозрений. Каждое неверное слово сейчас могло подорвать доверие, выставить на передний план предварительно необъективные умозаключения, затуманить Накахаре путь к решению текущего положения, и, что страшнее, запугать тех, кто действительно выкладывался ради общего дела. Это была не слабость и не смирение с неизбежным, а стратегия — удержать контроль, не дав ситуации окончательно развалиться. Чуя на секунду опустил голову вниз, успокоил дыхание, подавляя раздражение, и смягчил выражение стальных очей. Он больше не выглядывал врага среди своих, теперь смотрел иначе — внушая неподдельную уверенность, давая понять, что они всё ещё держат ситуацию в своих руках. Он ведь был их лидером и в трудные моменты такая толпа должна видеть его именно таким, а не срывающимся от любого дуновения ветра диким животным. — Двигаемся, парни, — голос прозвучал твёрдо, без намёка на сомнение. — Не дайте какому-то нарку обвести нас всех вокруг пальца. Отряд воспрянул. Кто-то кивнул, кто-то проверил оружие, кто-то уже рванул выполнять задачу. Они снова были в деле. Чуя стоял, наблюдая за тем, как люди принимают приказы — чётко, без колебаний, без тени нерешительности в глазах. Они двигались легко, будто всё происходящее не вызывало у них ни капли внутреннего протеста. Послушные, как натренированные псы, готовые исполнить любую команду без лишних вопросов. Это часто радовало его, скорее заставляло впасть в самолюбование, ведь на то он так и усердствовал, чтобы люди за ним шли, но чувство собственного достоинства сейчас смешивалось с бешенством. Знал, что кто-то из них врёт. Прячется за преданностью, за рабочей рутиной, за привычными движениями. Не впервые, нет. В его жизни таких ситуаций было слишком много, и в каждой — кто-то улыбался ему в лицо, держа нож за спиной, не только в переносном значении. Он давно должен был привыкнуть, но этого не случилось. Каждый раз что-то внутри сжималось, свежуя старые раны и оставляя после себя новые шрамы, беспощадно наслаивая их друг на друга. Когда ж это закончится?

***

Тишина в помещении казалась почти давящей, лишь мерный гул за стенами напоминал, что время не стоит на месте. Накото сидела, опустив голову, перебирала в мыслях всё, что произошло за последнее время. Разговор с Чуей, тревога, мелькнувшая в его глазах, беготня людей, напряжённые приказы. Всё это казалось далеким и одновременно близким, как эхо грома после вспышки молнии. Телефон завибрировал в кармане. Номер не определён. Девушка нахмурилась, прикрывая аппарат рукой, словно это могло скрыть звонок от лишних глаз, которых поблизости сейчас и не наблюдалось. Вообще телефонные звонки её всегда вводили в ступор, что уж говорить, когда звонит бог весть кто, даже догадок никаких не появилось. Может, звонит кто-то, с кем ещё не успела познакомиться лично? В любом случае, не спокойно на душе, внутренний голос настойчиво шептал, что лучше просто сбросить, не отвечать, но пальцы уже сами нажали на приём. Сердце пропустило удар не успел аппарат полностью прислониться к уху. Собеседник не тратил слов на приветствия или ввод в курс дела, выпалив приглушённым и слишком знакомым голосом: — Ты запомнила код, который я оставил? Пора, Джуи. Она замерла, не сразу осознав смысл сказанных слов. Где-то вдалеке послышался шум, глухие шаги отдавались в коридоре, но никто сюда не направлялся. Пока что. — Ты… ты уверен? — голос её дрогнул, но совсем немного. Джуи знала, что он бы не позвонил просто так, не будь Каэда уверен и не рассмотри все удобные ходы под разной перспективой перед подобной, пусть и не досконально, но организованной деятельностью. Всё равно не могла поверить, что этот момент настал, к такому попросту невозможно подготовиться. — Более чем, — Каэда секундно притих, но не дал паузе пробудить в Накото опасенья. — Слушай внимательно. После этого разговора ломай мобильник. Никто не сможет прослушать нас, но сам факт звонка… Ты понимаешь. Не оставляй улик. К горлу подкатил ком. Рука бессознательно сжалась вокруг телефона. Она пыталась дышать ровно, но в груди зарождался хаос. Теперь это было по-настоящему, не в теории, не в гипотетических планах и разговорах за кухонным столом тёмной ночью. Без подготовки самой Джуи точно. Каэда, может, и подготовился, может, видит всю ситуацию немного иначе и со всеми возможными вытекающими. Он знает людей здесь лучше, ходил по этим коридорам чаще, видел реакции охраны на него и успел заработать хоть и не целый багаж с предположительными ответами, если кто поймает на полпути, то маленькую тележку с безоговорочно рабочими отмазками, вроде «что-то с камерами на этаже» или «в отсеке сработала ложная сигнализация, нужно проверить механизм на осечки». Даже в момент неразберихи в башне у него уйма вариантов, к тому же перемещения его не вызовут острого внимания, а Джуи должна была придумать на ходу в момент самого настоящего сигнала к действию и попытки его выполнения. Вызов оборвался. В коридоре кто-то крикнул, затем снова раздался звук удаляющихся шагов. Девушка закрыла глаза, прислушиваясь к шуму. Ладно, сейчас мысли охраны заняты другим, не так ли? К тому же, исполнитель сам сказал подниматься в апартаменты, её никто не заметит, если она сделает это прямо сейчас. Поймают — скажет, что следовала указаниям Чуи, у подчинённых не должно возникнуть подозрений касательно этого. Нормально всё будет. Страх, конечно, неподдельный. Медик ещё несколько секунд сидела, прижимая телефон к уху, словно надеясь, что услышит продолжение, хоть что-то ещё, но короткие гудки начали давить на сознание. Пальцы задрожали и девушка сжала устройство сильнее, затем резким движением вырвала заднюю крышку, карта памяти полетела на пол, следом сим-карта. Сам выпотрошенный аппарат отправился туда же. Она подняла небольшой каблук и с силой надавила. Глухой хруст раздался в тёмном помещении лаборатории. Она даже не посмотрела в его сторону — просто оттолкнула ногой куда-то в темноту под стол. Сломанный телефон с глухим шорохом скользнул по полу и с негромким стуком ударился о стену. Как только справиться с задачей нужно будет вернуться и хорошенько за собой прибраться, то, что его не видно, не означало, что факт расправы над ним невозможно вычислить. Глубокий вдох и холодный воздух обжёг горло. Пальцы дрогнули, сжались в кулак, словно пытаясь удержать нервное напряжение внутри. Ногти вонзились в кожу, возвращая медику долю трезвости и напоминая болью, что медлить нельзя. Она развернулась и быстрым шагом направилась к выходу, стараясь не терять темпа, но и не проскочить мимо глаз охраны слишком дёргано. Коридоры не были пустынны, но сейчас все были заняты, каждый погружён в своё дело, только один мужчина, пробегающий мимо, остановился возле Накото. — Суми, — запыхавшись, повернул он к себе брюнетку за плечи. — Я... — недоумевающе запнулась она, пытаясь понять что это означает — перепутали ли её с кем-то или это какое-то кодовое обращение, или... Тревога витала в воздухе, её можно было почти физически ощутить под жмурящимися внимательными глазами охранника. Заранее она уже прокручивала в голове возможные оправдания, разрабатывала пути отступления, словно на ходу рисовала карту спасения. Что сказать? Куда свернуть? Как вообще выкрутиться, если вдруг что-то пойдёт не так? Вот, уже пошло, а стоит как вкопанная. Паника пыталась подползти ближе, имея на это все шансы. — Суми живой, спрашиваю? Господь всемогущий, так он о пострадавшем? — Ах, да, состояние стабильное, он... Подчинённый лишь кивнул, не дожидаясь продолжения, и ринулся вперёд. У Джуи как гора с плеч свалилась, когда его спина скрылась за поворотом. Да уж, дойти до лифта сложнее, чем казалось в голове, но больше не от реальной угрозы, а от того, что мысли путались с каждым шагом сильнее, пульс набатом отдавался в ушах, заглушая звуки окружающего мира и не позволяя адекватно оценить обстановку. Лифты работали не все, только те, что были подключены к системе генераторов и к Накото понемногу начало доходить, почему именно сегодня операция имеет вполне сносные перспективы. В здании полнейший беспорядок — кое-где не работают камеры, в некоторых отделах двери заперлись наглухо, создавая ловушки для тех, кто находился внутри. Джуи едва сдержала дрожь в руках, когда двери лифта, наконец, отварились. Из кабины вышло несколько человек — двое переговаривались между собой, третий молча сверял что-то в планшете. Не прислушивалась к словам, просто шагнула внутрь и нажала на нужный этаж, даже отвести взгляда от панели не могла. Двери сомкнулись. Пространство кабины стало узким и гулким. Нужно успокоиться, нужно просто прекратить грызть собственный мозг и представлять, как её ловят сразу на выходе, ведут на улицу или обратно к подвалам, долго истязают и доводят до состояния недавно обработанного Тео. Нужно прекратить представлять, как не успевает она открыть рот и выпалить оправдание, как тот же Накахара волочит её по полу, загребая ею же солидный красный ковёр под блики сверкающих разноцветных витражей. Накото нервно перебирала кольцо на пальце, даже не замечая этого, и только осеклась, а эти же пальцы сами собой потянулись к губам. Засохшие корочки кожи на них поддались, оставляя едва заметные укусы, местами проступили алые капли. Резко опустила руку, сжала пальцы, снова разжала. Стоит ли оно того? Действительно ли такой риск оправдан? Джуи спрашивала себя об этом снова и снова, хотя уже знала ответ. Да. Это необходимо. Каэда бы не стал подставлять её. Он всё продумал. Если «пора», значит, лучше момента бы не представилось. Напарник наверняка просмотрел камеры, отключил нужные системы, оценил обстановку. Он знал, что делал и они обязаны верить друг другу. Лифт дёрнулся, замедля свой ход. Двери разошлись, впуская приглушённый свет коридора. Она двигалась быстро, но осторожно, стараясь не создавать лишнего шума. В коридоре ни души — по крайней мере, в поле её зрения. Сердце глухо стукнуло под рёбрами, тишина давила на уши, а редкие всполохи тусклого аварийного света лишь усиливали тревогу. Пальцы в очередной раз нервно сжались в кулак, ногти чуть вонзились в ладонь. Каэда однако заранее подготовил её, дал планировку, обозначил ориентиры. Всё должно быть просто, ведь проще, чем следовать расписанным накануне инструкциям ничего нет, но каждый шаг отдавался в голове приглушённым эхом сомнений. Хотелось развернуться, ринутся обратно, будто за спиной кто-то незримо наступал на пятки, ощущение преследования пронзало до самых костей. Глупости. Здесь никого нет. В этом коридоре не горело ни одной лампочки, только едва заметные датчики мерцали на защищённых дверях, обозначая их высокий статус и не безосновательный уровень защиты. Все они выглядели одинаково — тёмные, массивные, литые из металла. Она искала конкретную: коричневая, будто дубовая, с серебряной окантовкой, слабо поблёскивающей в полутьме. Дыхание задержалось, когда взгляд наконец выхватил нужную дверь. Точно она, теперь главное не ошибиться с кодом. Пальцы быстро пробежались по клавишам панели, код был заучен наизусть ещё с тех пор, как получила его во время успешного хода с починкой хроматографа, — носить с собой такую деталь было бы вершиной абсурда, итак, предостаточно нелепых способов закопать себя поглубже. Одна за другой цифры подсвечивались на небольшом тусклом дисплее, но вместо ожидаемого щелчка замка раздался короткий резкий сигнал ошибки. Накото замерла. Живот болезненно сжало в узел, а голова тут же завертелась по сторонам. Ошибка? Какого чёрта? Паника вспыхнула мгновенно, но тут же уступила место отчаянному анализу. Где могла её допустить? Глаза лихорадочно пробежались по набору цифр. Раз, и ещё раз. Осенило. Одна пропущенная цифра, всего одна, но достаточно, чтобы не пустить её дальше, поспешила и рука дрогнула, хоть была уверенна на сто процентов, что вбивает всё правильно. Глубокий вдох. Медленно. Второй заход. На этот раз печатала осторожнее, контролируя каждое нажатие. Последняя цифра и заветный короткий звуковой сигнал с сопровождающим глухим щелчком механизма. На панели замигал зелёный индикатор, дверь разблокирована и приоткрыта, можно выдохнуть с облегчением. Тугой ком в горле чуть ослабил хватку, но расслабляться полностью было нельзя, и времени на страх тоже не осталось. Дверь поддалась со слабым лязгом створок. Внутри пусто, что очень редко, но огромным удивлением не стало, будь хоть одна живая душа на этом этаже можно было бы смело вычёркивать не только идею сунуться туда, но и Джуи Накото из списка живых. Приглушённый свет настольной лампы с жёлтым оттенком ложился ровными полосами на чёрные лакированные столы. Здесь всё было идеально организовано, стерильно почти как у неё в отделе. Ни пылинки, ни следа спешки или переполоха. Высокие металлические стеллажи у стен были забиты папками с одинаковыми корешками, подписанными ровным, сухим почерком. Полки с жёсткими дисками и флешками — каждая метка на них чётко соответствовала номенклатуре. Года, проекты, операции, чёткие категории, продуманные так, чтобы без системы здесь не нашёлся даже опытный сотрудник, не говоря уже о посторонних, потому что понятно здесь всё только посвящённым, а по факту перед глазами наборы шифров и не везде даже видимых глазу пометок, чем мафия профессионально баловалась. Она знала, что ищет старые забытые записи, те, что могли бы оказаться никому не нужными в их время, но всё ещё были здесь просто на случай «а вдруг». Каэда не знал, где именно их хранили, мог лишь предполагать, поскольку лично никогда здесь не был, не имел ни возможности, ни предлога для посещения внутрянки финансов, а если решиться и взломать такую систему, создав себе повод для внедрения — разбираться стал бы весь отдел, и вероятность того, что отправили бы именно его, равна одному проценту, а то и нулю, с учётом недолгого сотрудничества. С деньгами в организации всё схвачено. Но если в этой системе была слабина, она скрывалась в том, что даже «ненужную» устаревшую документацию редко уничтожали сразу. Такие вещи не прятали на виду, но и не утилизировали без крайней необходимости. Накото скользнула вдоль стеллажей, взглядом выхватывая отметки, сверяя похожие друг на друга даты, где на разных ярусах выбиты либо коды с перестановкой чисел по типу 12.25.32, либо с цифровыми заменами K7-Z16-R2, либо вовсе не разборчивые точки. Откуда начинать? Старые счета, отчёты о грузах, переводы, зашифрованные платежи через десятки фиктивных компаний… Всё это могло храниться не в основном архиве, а где-то сбоку, среди списанных отчётов, которые никто не собирался поднимать. Конечно, всё выглядело слишком упорядоченно, уж на то оно одно из главных хранилищ, пускай и не самый ценный из имеющихся на счету Порта. Вот только в любой, на первый взгляд, идеальной системе всегда есть угол, в который не заглядывают. Её пальцы осторожно скользнули по рёбрам папок, выуживая нужные даты, но ничего, кроме привычных бухгалтерских документов, не попадалось. Всё слишком чисто и правильно, но почти машинально она провела рукой по нижней полке, и в какой-то момент пальцы наткнулись на нечто чужеродное среди безупречно организованных реестров. Тонкая линия пыли на краю стеллажа подсказала: этот предмет двигали не так давно, но и нечасто. Она вытянула коробку, скрытую в тени массивных отчётов. Небольшая, потертая, без явных маркировок. Сердце застучало быстрее. Это напоминало что-то… как в старых романах, где разгадка тайны прячется в забытых бумагах. Как строки из «Имени розы» Умберто Эко — когда за тайнами монастыря скрывалось больше, чем просто книги. Или как архивные документы, случайно найденные в подвалах заброшенных зданий, которые внезапно меняют всё. Да уж, так заведено, что если видишь подобное, тут же с опаской предполагаешь, будто именно это цель твоего визита, и хоть не веришь в Бога, но всем Богам молишься, чтоб так и оно и оказалось. Джуи открыла коробку. Внутри — тонкая стопка бумаг, жёлтые уголки выцвели от времени; на первой странице — цифры, перечеркнутые красной полосой, под ними инициалы, словно подпись, но без имени и хоть одной различимой буквы в ней. Но это тоже не просто старая запись. Они не хранят это на виду, уже факт. Это был лишь первый шаг в той огромной паутине информации, которую предстояло размотать. Обычно в документах есть хоть малейшие опознавательные знаки, те же сведения о заказчиках и поставщиках, наименование самого договора и его цели. Инициалов и прочего нет, но есть... Количество, вес и стоимость. Вероятно, количество проданных детей, что и подтверждал вес от пятнадцати килограмм до двадцати шести. Сделка. Старее, чем догадывалась, но не настолько, чтобы её можно было счесть неактуальной. Больно расшифровывать дату, разгадывать какая «товар» постигла участь и строить теории о том, как именно их отбирали, отправляя в белоснежный ад. Где остальные торговые учёты и... Хочет ли она их найти? К тому же, если более новых сделок нет — это даже греет душу. Брюнетка медленно провела пальцами по шероховатой поверхности бумаги, чувствуя её возраст и значимость. Запомнить всё сейчас невозможно: адреса, суммы, загадки выведенных на документе вензелей — буквы и цифры сливались в единый узор перед глазами, пока сердце гулко отбивало рваный ритм в груди. Времени нет. Резким движением Джуи сложила лист, стараясь не оставить заломов, запихнула его под одежду, ощущая, как прохладная бумага тесно прилегла к коже. Ткань рубашки была достаточно плотной и о том что может просвечивать, не беспокоилась, но её приталенный крой усложнял задачу: стоило двинуться не так, и чужеродный предмет выдаст себя, нарисовав неестественные линии на силуэте. После поспешной, но вполне качественной уборки за собой, Джуи выдохнула, выпрямилась и поправила одежду, незаметно разглаживая пальцами место, где теперь покоилась улика. Хорошо не дёрнул чёрт облапать коробку сверху, а лишь края самой её крышки, где пыль и без того собиралась минимально, да и, если этот тайник отходов криминальной жизнедеятельности кому-нибудь понадобиться в ближайшие пол года — маловероятно, что подметят чье-либо вмешательство, так-то больше ни единый элемент в бухгалтерии не сдвинут. А пока никто не смотрит пора выйти так же незаметно, как сюда проникла. Мысль о том что сюда придётся вернуться, кольнула, но в этот раз не вызвала страха. Наоборот, если получилось один раз — получится и снова, главное, чтобы сейчас завершение такой маленькой операции прошло гладко, и чтобы никто не заметил, как Накото неуютно в собственной коже. Как изменился её ритм дыхания, как напряжённо двигаются плечи, как камнем застыли рёбра, чтоб не дай бог обнаружили ворованное. Ни звука. Тишь такая же плотная и густая, как прежде. Ни шагов, ни голосов из коридоров. Ей повезло. Осторожно, без единого хлопка, она закрыла дверь и, выдохнув, направилась к лифту, возвращалась так же быстро, как прошмыгнула. Самое ужасное уже позади, но башня как-никак не опустела, потому главное держать лицо и создавать вид, словно у неё была вполне обоснованная причина находиться. Стоило выйти из-за угла, как шаг замедлился, а сердце резко сжалось. Лифт перед ней отварился и снова не был пустым. Двое мужчин в строгих костюмах заняли место у задней стенки, казалось бы, полностью погружённые в свои разговоры. Но это было неважно. Потому что прямо перед ней стоял также и Чуя. Разница между ним и этими людьми была разительной. Мафиози выглядел натянутым, полурасслабленная поза — обманчивая, в глазах читалось нечто большее, чем обычное раздражение. Взор голубых очей скользнул снизу вверх, голова чуть склонилась набок, точно снова оценивал и взвешивал каждое движение. Что-то заподозрил? Двое мужчин, пропуская медика в кабину, предательски покинули тесное пространство на этом же этаже, расходясь в разные стороны. Хорошо, конечно, что они раньше не подоспели, но лучше бы здесь и остались, неудобное положение Джуи куда выгоднее благоприятно сложившегося положения Накахары. — Что ты здесь делаешь? — голос прозвучал немного хрипло, скрывая тяжесть. На миг перед глазами её всё качнулось, паника поднималась волной, холодной и липкой, но девушка задавила её прежде, чем та проросла в движениях. Спиной к нему не повернуться, хоть желание присутствовало. Сделать вид, будто не заметила, не просто нерентабельно, а чревато. Притвориться, что сознание потеряла, лишь бы не отвечать, — тоже не прокатит, — в любой другой ситуации как вариант, вот только станет видно документ и прощупать его легко. Не смей выдавать слабину. Лицо тут же смягчилось, глаза чуть расширены, в голосе появилось лёгкое раздражение, словно и правда только что обегала половину здания в поисках. — Искала тебя, — коротко ответила она, убирая со лба прилипшие волосы. Будто действительно не могла его найти, а всё это не более чем случайность, как подходяще оказалась именно здесь. Ложь должна быть логичной, правдоподобной; взгляд — усталым, чуть разочарованным, словно зла на него за то, что пришлось так долго бродить; смотреть в глаза и надеяться, что он цокнет языком, выругается и махнёт на неё рукой. Вообще пусть лучше пошлёт подальше и скажет, что нет сейчас времени. Чуя как раз спускался от босса, мысли были заняты последним докладом. Всё слишком… неправильно, нагружено. Вопросы с восстановлением электропитания, подозрения о соучастниках, беглец, который не должен был и не мог, как казалось, провалиться сквозь землю. Слишком много странных совпадений, и каждое из них — словно осколок нового пазла, который безуспешно собирал воедино, отходил подальше и понимал, что выходит какая-то каша. Исполнитель смотрел на неё с лёгким прищуром, не до конца смекая суть её отговорки и последующего обращения. Он не был тем, кто сразу доверяет словам, особенно когда они так неестественно вовремя. Забеганная, взъерошенная, очки до смешного сильно вдавила в переносицу. Так резко и удачно появилась, и заговорила быстро. В целом, быстрая, а скорость в действиях и общем поведении не была коньком Накото. Чуя нахмурил брови, едва заметно наклонив голову набок. — И с кем же он шептался? — уточнил парень лениво. Взгляд девушки скользнул в сторону, будто пытаясь вспомнить. Медленно сглотнула, колебалась, стоит ли вообще говорить. — С одним из тех, кто приволок его в лазарет, — прозвучало почти неуверенно, но нарочно, с тщательно сыгранная неуверенностью. — Я… не могу сказать точно, но название, что-то на подобии Кобу… Коту… Чуя не пошевелился, но она заметила, как на миг сильнее сузились его глаза. — Котобуки? Накото выдержала короткую паузу, ровно такую, чтобы выглядело, будто перебирает в голове варианты. — Да, вроде оно. Я плохо слышала. Здесь в Йокогаме действительно есть район Котобуки, известный как пристанище подённых рабочих и людей с низким достатком. Место, называемое доя-гай — «квартал дешёвых гостиниц», долгое время служит убежищем для тех, кто оказался на грани выживания, потеряв работу или крышу над головой. Там можно найти скромное жильё, не требовавшее ни документов, ни поручителей, что делало район последней надеждой для многих, оказавшихся в сложной жизненной ситуации. Джуи правда слышала что-то такое, мельком, но вдруг это ложная наводка? Сейчас она могла либо помочь ему выйти на след, либо сбить его с него окончательно. Но разве это не война, не её ли она и ведёт? На войне, как говориться, все методы хороши. И даже если в том районе никого не найдут — разве плохо проверить и вычеркнуть из списка возможное пристанище противника? Глаза напротив скептически изучали её, как заточенный клинок, режущий любую ложь на тонкие лоскуты. Накахара видел то, что не заметил бы никто из окружающих. Скованность, напряжённые плечи, слишком резкие, выверенные движения. Куда делась свойственная тебе сдержанность? Раньше Накото была спокойна, сосредоточенна — настоящая ледяная маска. Сейчас же этот лёд дал трещину, и сквозь неё пробивалось что-то слишком живое и подозрительное, а живость для него в этом образе не могла не вызвать диссонанса. Это уже разок сегодня произошло, но невозможно так быстро раскрываться и из-за одного случая начать показывать всю себя. Да и... Меня искала? Что, блядь? Мафиози размял плечи, и бросил взгляд на экран мобильника. Снова проебалась. Если бы это было так, Джуи бы просто набрала или передала сообщение через кого-нибудь, на кой ей лично искать с ним встречи, заводить разговор, когда это в корне не заведено в их недолгом общении? Она стояла перед ним, явно неловкая, с такой неорганичной ей растерянностью, будто не знала, куда себя деть. Паника, страх? Нет уж. Она всегда слишком хорошо контролировала даже мелочи. Слишком ровно держался взгляд, слишком ровно вздымалась её грудь. Это что-то другое и Накото умело это «что-то» воспроизводит. — Тот парень из лазарета в припадке разбил мой телефон, — сказала быстро заранее подготовленную фразу, какими Чуя сейчас считал абсолютно всё, что лилось из её уст. — Я не могла иначе с тобой связаться. Не раздумывая, рыжеволосый резко дёрнул её за запястье и девушка рефлекторно двинулась назад, почувствовала, как бумага, спрятанная под рубашкой, угрожающе прижалась к телу, слегка загнулась, впиваясь уголком в кожу. Только не смотри вниз. Мозг, итак, работал на пределе. Лифт двигался вниз, мягко, но с едва уловимыми толчками, и в этой замкнутой коробке напряжение, казалось, залезало прямо под кожу вместе с чёртовой бумажкой. Чуя стоял напротив неё, стиснув зубы, впившись яркими, голубыми глазами в одну точку где-то на лице собеседницы. — Давай начнём с того, что ты знала, — мужской голос опустился ещё сильнее, внутри кипела ярость. Накото чуть прижалась к стенке кабины, но запретила себе выглядеть испуганной в попытках не отводить лица. — Я слышала, но не была уверена, что это так важно, мало ли о чём болтают пациенты. — Не была уверена? — Чуя коротко фыркнул, но в его голосе не было насмешки, неподдельная злость. — А сейчас, блядь, ты уверена, на все сто процентов? Лифт дёрнулся, лампочка блеснула, словно подчёркивая его слова, но они не обратили на это внимания, лишь на мгновение медик подумала о том, что будь неплохо, если бы Накахара разразился гравитацией и избавил их падением лифта от всего этого кошмара. — Почему ты не сказала раньше? — не повысил голос, но от этой низкой, глухой интонации стало хуже, чем если бы накричал. — Потому что… — сделала брюнетка короткую паузу, пытаясь подобрать слова, но он перебил: — Потому что решила сама давать определение тому, что мне важно знать, а что нет? Какая ещё деталь внезапно всплывёт в разговоре? О чём ты ещё молчишь, Джуи? А может именно ты и помогла ему сбежать? — с каждым вопросом Чуя наклонялся всё ниже, почти обжигая кожу на щеке девушки горячим дыханием. Она крепче сжала пальцы за спиной. — Ты хоть понимаешь, в чём обвиняешь меня? Чуя скрипнул зубами, провёл рукой по лицу, убирая спадающую прядь огненных волос, начинающих раздражать не менее, чем вызывающая все те вопросы подчинённая. — А ты, Джуи, понимаешь, что происходит за пределами ебучей коморки, в которой ты отсиживаешься? — промолчала. — Я предупреждал тебя? Я вцепился бы в твою шею в одно мгновенье, если бы сейчас мне хоть шёпотом кто-то подтвердил что ты врёшь и в наглую замыливаешь мне глаза. — Именно поэтому и не говорила того, в чём не уверенна. Чуя, ты меня конечно прости, но у тебя какие-то двойные стандарты. Рация на поясе исполнителя снова ожила, выдав помехи, а затем и голос: — Чуя-сан, срочно к третьему сектору. Появились новые сведения. Он сорвал её с крепления, бросил короткое «понял» и резко выдохнул. — Двойные стандарты, говоришь? Может, я придумываю? Ох, наверное, ты права, — ответно постановочно протянул мафиози, прикрывая пальцами губы, но за секунду отбросил комедию. — Что у тебя под одеждой? В другой ситуации это прозвучало бы пошло и не к месту, но оба понимали что к чему. Заметил таки. — Что ты имеешь в виду? — она сделала голос удивлённым, чуть вызывающим, но не оставляя роли наивной идиотки. — Что ты там прячешь? — Где? Я не понимаю, о чём ты. — С меня довольно, — Чуя выдохнул резко, почти оскалившись, и откинул голову назад. — Достало, блядь. Меня ни на минуту не покидает чувство, что ты водишь меня за нос. Почему ты всегда оказываешься там, где не должна? Почему ты либо абсолютно тихая, серая, как дешёвая декорация, либо вызываешь сотню вопросов за один раз? Нос его поморщился, очи пристально следили за ней. Шагнул ближе настолько, что Накото почувствовала лёгкий запах табака вперемешку с чем-то древесным, давно впитавшимся в ткань его плаща, сколько не отстирывай. Чуя смотрел в карие глаза долго, внимательно, и они отвечали ему тем же. Затаив дыхание, девушка суетливо ломала пальцы за спиной, что только приглушённый хруст и доносился, но лицо не дёргалось ни на миг, не выдавало ни капли нервозности, будто на самом деле ей и нечего больше скрывать. — Подними руки. Да уж, если он решил проверить, то рано или поздно сделает это, как не отпирайся и сколько не пытайся от этого ускользнуть. Да и куда бежать, из душной, прогревшейся от их присутствия кабины, сейчас ни сюда, ни отсюда не смел выйти даже кислород. Была не была. — Пожалуйста, вперёд, — безмятежно сказала брюнетка и медленно подняла руки. Мафиози сдвинулся, отступив всего на шаг, но не прикоснулся. На мгновение самому показалось, что этот день уже настолько его доконал, что готов просто доебаться к любому, кто попадётся под горячую руку, а эта девчонка, как на зло, будто нарочно всегда хотела под неё попасть. Не как сейчас, или в прошлый раз, будь он неладен, а нарваться конкретно, так чтобы её не собрали после такой стычки. Ещё совсем недавно он аккуратно натирал эти тонкие дрожащие пальцы, вскинутые вверх, а сейчас хочет грубо сжать и услышать их хруст. Последний хруст, мать их. Нахмурился, но убрал руки за спину. Лифт продолжил спуск, замедляя ход. Безусловно обратил внимание, хотел узнать что же там такое. Понимал, что есть к чему придраться, а Накото так уверенно отдаёт то, что попросили, что взаправду можно было бы тщательно всё проверить. Время ли, место, так плевать, такое рьяное желание добиться ответов, хоть здесь не допустить ошибку и разобраться как только заметил неладное. Но оставляет. Может это очередной промах, может именно поэтому люди и позволяют себе такие саботажи, как сегодня. Да, это его слабость, он ещё не научился как следует ею управлять, не обрёл достаточно хладнокровия, чтобы отпустить все лишние мысли, взвешивания «за» и «против». Мог бы просто позволить себе вбить её сейчас в металлическую стену и не ждать никаких оправданий? А то. — Не сейчас, — заговорил Накахара себе под нос, отодвинулся от Джуи, незначительно, но всё же увеличивая дистанцию. Лифт резко остановился. Глухой шорох механизма подвёл черту перипетии и через секунду двери отворились. Перед открытой кабиной их уже ждал чей-то силуэт. Мужчина стоял терпеливо, слегка склонив голову набок, словно погружён в собственные думы. Длинные светлые волосы собраны в аккуратную косу, но несколько прядей всё же выбились вперёд, прикрывая один глаз. Взгляд спокойный, чуть уставший, но цепкий, со скрытой внимательностью. Белый плащ небрежно наброшен на плечо, в правой его руке шляпа с элегантной кожаной окантовкой, а пальцы скрыты белоснежной перчаткой. Мужчина не подгонял, казалось, будто невозмутимо ждёт, хоть и давно. Окинул их взглядом медленным, изучающим, явно уловив накал в воздухе, но спрашивать не стал. Вместо этого только тяжело вздохнул и качнул головой. — Отложите свою занимательную беседу на потом, молодые люди. Нам пора выезжать. Чуя задержал взгляд на девушке ещё на пару секунд, словно решая, что же с ней делать, но вскоре, пробурчав что-то несвязное, шагнул вслед за прибывшим. Так или иначе, любое действие сейчас лишь более актуальный способ растратить силы и раздразнить себе нервы, к чему и без того в критической близости.