Металлический привкус

Дверь закрылась, оставляя за собой лишь приглушённый звук удаляющихся шагов. Пса всё-таки пришлось освободить от принудительного удержания, как и товарища. Чуя не сказал ни слова по их уходу, но взгляд задержался на двери дольше, чем следовало, провожая их вместе с Акутагавой. Парня отпустили отсыпаться с категорическим приказом явиться завтра — привести себя в порядок, вывести токсины из организма, пройти осмотр. После такой пьянки глупо было бы этого не сделать. Чуя сунул руки в карманы, коротко хмыкнул себе под нос что-то неразборчивое. Взгляд его хоть и затуманен алкоголем, но по-прежнему цепкий. Раздражённый, усталый — он явно не в настроении. И всё же, с видимой неохотой, повернулся к Джуи. — Будешь меня отчитывать? — с прищуром спросил он, глядя на неё снизу вверх. Она сложила руки на груди, отодвинулась от рабочего стола, слегка склонила голову, будто всерьёз обдумывая его слова. — А мне разве такое дозволено? — Нет, не дозволено. — Ну вот, — театрально вздохнула брюнетка, качая головой, словно действительно немного обидно. — А я уже готовилась сказать, что это был крайне необдуманный поступок… Чуя закатил глаза. — Ты уже это говоришь. — Ох, и я бы хотела сказать… — А ну не паясничай, Джуи, — отрезал он, лениво щурясь, но голос его звучал скорее с уставшей привычкой, нежели с настоящим раздражением. — У меня были на то причины. Она улыбнулась, но в глазах её не было ни веселья, ни насмешки. Надеюсь веская. Проблема была вовсе не в его идиотском поступке, хотя он, безусловно, заслуживал разбирательства. В этом не было ничего нового: Накахара привык бросаться в гущу событий, не задумываясь о последствиях, а потом — с тем же упрямым выражением лица — отмахиваться от увещеваний. Но Джуи сейчас думала не об этом. Она отправила сообщение Каэде ещё днём. Никакого ответа. Ни короткого символа, ни даже намёка на получение. А ведь он всегда отвечал быстро, даже если не мог сказать ничего лишнего. Но сейчас — тишина. Джуи пыталась не зацикливаться. Прошло совсем немного времени, слишком мало, чтобы бить тревогу. И всё же беспокойство с каждой минутой только усиливалось. Каждая встреча с союзником — мельком, в лифте, в коридоре, в холле — словно добавляла невидимый груз на её плечи даже в моменты, когда сказано друг другу было уже всё, но ожидание казалось невыносимым. Наконец подвернулся шанс что-то сделать. Раз в месяц Накото была обязана собирать аптечки для персонала. Рядовая процедура, на которую никто не обращал внимания. Даже техникам в их отдел отправляли стандартную упаковку с медикаментами. А значит, можно было подменить одну из них. Никто никогда не проверяет состав, не читает вкладыши — кроме того, кому действительно стоит это сделать. Каэда же всегда проверял. Такая у них судьба, цепляться за самые незначительные детали. Джуи незаметно сжала пальцы в кармане, а Чуя рядом, лениво опершись плечом о стену, мельком посмотрел на неё, прищурился, и губы его тронула едва заметная усмешка. — Ты, кстати, тоже выглядишь помятой, — проговорил он почти зевая, с небрежностью усаживаясь на край стола. В голосе проскользнула издёвка, но в глазах её не было. Джуи подняла голову. Смотрел пристально, словно пытался разобрать её мысли, вычислить, что скрывается за этой усталостью. Пьяный он или нет, неважно — его проницательность не зависела от алкоголя. — Насыщенный день, — спокойно ответила она. Ожидала услышать что-то вроде «ну тогда плевать» — лёгкое пренебрежение, обычный Накахара. Но вместо этого он вдруг шагнул вперёд, схватил её за предплечье и резко дёрнул на себя. — Ложь, — прошипел он, склонившись ближе. Джуи не дёрнулась, не попыталась вырваться. Она знала, что сопротивляться бесполезно. Да и не было смысла. Мафиози вглядывался в неё, и теперь в его взгляде — только раздражение и приглушённая претензия. Медик замерла, почувствовав, как сильные мужские пальцы сжались, удерживая её на месте. Он не просто хватал — вжимал её в реальность, вынуждая почувствовать присутствие каждой клеткой тела, расчистить мысли, которые заставили хоть на миг забыть про обещание. Казалось, хотел выдавить правду прямо из-под кожи, достать из самых глубин её сознания. На секунду девушка даже подумала применить способность, вытеснить градус из его крови, вернуть ему абсолютную трезвость. Но что бы это изменило? Он заметил бы ещё больше, и замечал сейчас. Как карие глаза понуро опускаются, скрывая что-то важное. Как пальцы механически перебирают кольцо, будто ищут в этом жесте спасение. Как прикусывает губу, подавляя слова, которые не может произнести. — Разве? — её голос звучал спокойно, а уголки губ дрогнули в призрачной усмешке. Чуя прищурился, голос стал низким, почти утробным: — Ты испытываешь моё терпение? — А ты переживаешь за меня? Она хотела, чтобы это прозвучало легко, даже насмешливо. Но внутри всё сжалось от ледяного холода. Конечно, это было не так, просто хотелось увести разговор куда подальше. Чуя же не ответил сразу, сжал пальцы сильнее, и тонкая ткань её рукава жалобно затрещала. — Вопросом на вопрос? Он стоял слишком близко. Глаза — как у хищника, который уже захлопнул капкан, но ещё не решил, когда его затянуть, снова блеснули, отливая в темноту, будто от злости порой меняли цвет. — Мы так не договаривались, — его голос стал резким, почти угрожающим. Знала, что это партия на грани. Он чувствовал что-то, что не мог объяснить, ещё не знал правды — но знал, что она врёт. Джуи сделала единственное, что могла. — Босс запланировал на завтра встречу. Смена темы была резкой, почти грубой. Чуя лишь смотрел, оценивая её реакцию, её интонацию, её дыхание. Оценивая, насколько искренним было это внезапное заявление, но о таком она бы врать не стала. Медленно разжал пальцы, поправляя собственноручно скомканную часть халата. — Вот оно как. Только не переигрывай, — не отошёл и даже мягко порекомендовал он. — Если начнёшь юлить, Мори почувствует это сразу. — А ты? Если спросит о тебе — тоже быть искренней? Она приподняла бровь, будто бросая вызов. Чуя чуть склонил голову набок, усмехнулся, но в этом жесте было больше угрозы, чем лёгкости, отчего Накото задержала дыхание. — Морским воздухом подышать не хочешь? — его голос прозвучал негромко, но этого было достаточно, чтобы ледяной страх пробежал по её позвоночнику. Он проверял, ставил на место. Но что, если дело уже не в этом? Что, если она больше не просто боится разоблачения, а боится именно его? — Звучит не очень заманчиво, — позволила себе лёгкую улыбку. Джуи медленно выдохнула, ощущение его хватки почему-то не исчезло. Будто след от пальцев вжёгся под кожу, оставляя фантомную боль, которой на самом деле не было. Не дала себе поднять руку и растереть то место. Не позволила даже взгляду дрогнуть. Чуя смотрел на неё по-другому. Не просто подозревая. Её ложь — тонкая завеса, которую могло разорвать любое неосторожное движение. Любой нервный жест. Любой неправильный взгляд. Джуи заставила себя удержать его взгляд, прежде чем исполнитель покинул кабинет. Даже когда её шаги гулко раздавались в пустых коридорах, когда холодный воздух из вентиляции касался кожи, она всё ещё ощущала его присутствие. Ровно Чуя не просто смотрел ей в спину, а следовал за ней, невидимый, но неотступный. Перед дверью в кабинет Мори незаметно провела пальцами по предплечью. Не болело. Но всё равно казалось горячим. Контролируй дыхание. Мори мог не заметить последствий их перепалок, но он точно заметит нервные жесты и волнение, а этого допускать нельзя. Когда дверь открылась, она уже была собрана. Полуулыбка — лёгкая, чуть ленивая, ни капли тревоги. Спокойный взгляд, ровная осанка. Впереди ждал разговор, который обещал быть… занятным. Мори Огай сидел за массивным дубовым столом, безмятежно сцепив пальцы в замок. Его поза казалась расслабленной, но в этой расслабленности читалась абсолютная уверенность и безмятежность. Он тот человек, которому не требовалось демонстрировать своё влияние — оно ощущалось в самой обстановке. Книги на полках, безупречно расставленные, словно шахматные фигуры на доске. Старинные часы, тихо и ровно отсчитывающие секунды. Лёгкий, едва уловимый запах табака, пропитавший воздух. Мори не курил часто, но иногда позволял себе эту маленькую слабость — хотя на самом деле это не было слабостью, а скорее инструментом. Несколько затяжек давали ему возможность замедлить ход мыслей, упорядочить их, увидеть картину целиком, прежде чем сделать следующий ход. Огонёк зажигалки гас, оставляя после себя лёгкий шлейф дыма, который быстро рассеивался, как и те мысли, что уже нашли своё место в его разуме. Когда дверь кабинета тихо, почти неслышно, приоткрылась, он не сразу поднял взгляд. Позволил себе ещё пару секунд, словно намеренно создавая паузу, давая другому человеку почувствовать вес его молчания. И только затем перевёл взгляд на вошедшую. Джуи остановилась в дверях, внешне сдержанная, но начальник замечал больше, чем просто её безупречный внешний вид или дежурное выражение лица. Мори улыбнулся чуть заметно — улыбкой, за которой не стояло ни радости, ни тепла, только вежливый намёк на игру, в которую они были втянуты обстоятельствами. Он не нуждался в долгих прошеных речах, чтобы заставить кого-то говорить. — Присаживайся, — сказал он спокойно, жестом указывая на кресло напротив. Вошла неспешно, словно не просто переступала порог кабинета, а входила в тщательно выстроенную интеллектуальную дуэль, где каждое движение должно быть выверено. Чёрные волосы аккуратно собраны, ни единой выбившейся пряди. Медицинский халат — идеально застёгнут, чёрная водолазка под ним, мягкая ткань плотно облегает запястья, прорези на рукавах скрывают пальцы, сжатые в лёгкий, почти незаметный жест сосредоточенности. Она не торопится, поджимает подол юбки, плавно садится в кресло напротив, сохраняя идеальную осанку. Мори отмечает и это. Никакой ненужной суеты, как и в первую их встречу. Профессионализм — не показной, а впитанный в саму суть. Он медленно наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. Движение едва уловимое, смотрит на неё — пристально, с тем же холодным вниманием, что и всегда. Не даёт повода для спешки, позволяя ей самой начать. Тишина затягивается, но он не прерывает её. Мори не просто анализирует — он оценивает. Каждую паузу. Каждое колебание голоса. Каждое едва заметное изменение в выражении. Джуи не даёт себе проявить лишнего. — Вы предоставили в документе весьма занимательное предположение, — наконец произносит он, чуть склонив голову набок. — По вашему мнению, вирус не синтезируется искусственно? Она делает едва заметный вдох перед ответом. — Да, сэр, — отвечает чётко, но без нажима. — Я предполагаю, что это натуральное вещество. Вернее… Она делает небольшую остановку, подбирая слова. — Оно вполне может происходить от человека. Взгляд Мори чуть сужается. — Продолжайте. — Поскольку мы не обнаружили ни одного склада с вирусом, нет явного источника распространения, — говорит Накото, не меняя тона, но ощущая, как напрягается воздух в кабинете. — Есть вероятность, что оно мобильно и восполняемо. На несколько секунд наступает тишина. Только размеренный тик старинных часов заполняет пространство. Мори улыбается едва заметно — улыбкой, пропитанной лишь пониманием. — Интересно, — произносит он, вновь сцепляя пальцы в замок. — Очень интересно. В воздухе повисает обещание продолжения разговора. Комната была втянута в молчание, но такое тяжёлое, словно готовое к разрыву. Мори сидел в кресле, не двигаясь, его взгляд был сосредоточен, почти гипнотически привязан к словам Джуи. Мужчина знал, что они стояли на грани открытия чего-то, что могло изменить всё. Он продолжал слушать, не перебивая, с тем спокойствием, которое скрывало кипящую в нём бурю догадок и домыслов на эту неизведанную тему. — Склад, где они хранят вирус, должен быть — это очевидно, — начала Джуи. — Если вирус в их распоряжении, то даже в условиях их лаборатории, чтобы поддерживать активность и целостность препарата, требуется огромное количество условий. Холодильные установки, способные обеспечить низкие температуры, — это минимум. Это не просто вопрос хранения, это вопрос жизни или смерти для самого вируса. Конечно, это огромное количество ресурсов, такое производство и хранение обязаны иметь большую территорию в запасе. Мори слегка наклонил голову, выражая интерес, но не спешил вмешиваться. Он видел, как она плавно переходила от факта к факту, словно мастер стратегических расчётов, где каждая деталь имела значение. — Для хранения вирусов идеально подходит криоконсервация. Ликвидный азот при температуре -196°С или морозильники при -80°С — вот оптимальные условия. Но с учётом того, что многие лаборатории используют криопротекторы, такие как глицерин или диметилсульфоксид, вирус не разрушится при разморозке. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Но, проверив все известные лаборатории с таким оборудованием, мы не нашли ни единого следа их присутствия. Вернее… следы были, но застать торговцев до побега не удавалось. В её голосе не было паники, но натуга была очевидной. Она уже знала, куда всё это ведёт, и её анализ был безупречен. — Из вариантов ещё лиофилизация — сублимационная сушка при низких температурах, а остальные способы совсем не подходят. Мори, сидящий с лёгким выражением задумчивости на лице, медленно повернул голову, его взгляд был сосредоточен на Джуи. Он не спешил, давая ей время собраться с мыслями, но его пристальный взгляд, как всегда, оставался проницательным и острым. Мужчина откинулся в кресле, укладывая руки на подлокотник, и когда он наконец заговорил, его голос прозвучал непривычно низко. — Насколько я понимаю, самое опасное в этом вирусе — это его воздействие на мозг, эмоции и реакции. Но почему тогда разрушается тело? — он приподнял одну бровь, явно не удовлетворённый поверхностным объяснением. Джуи чуть сжала губы, её уверенность никуда не исчезла, хотя разум уже разрывался между фактами и инстинктивным ощущением, что разговор зайдёт дальше, чем она ожидала. В глазах мелькнул холодный огонёк, прежде чем она начала отвечать. Знала, что эти слова должны быть точными, как выстрел из пистолета, иначе они не будут услышаны. — В двух словах: мгновенная гиперактивность иммунной системы. Это то, что приводит к кровоизлияниям в органах и тканях. Она запускает самоуничтожение клеток, как в случае с бешенством, — её голос был спокоен, но в нём ощущалась тяжесть слова. — Тело буквально разлагается изнутри. В разрушенных сосудах кровь не может доставить кислород, начинается некроз тканей. Метаболизм нарушается, организм быстро истощается и погибает. Генная нестабильность также играет свою роль, что может привести к мутациям и разложению. Мори слушал внимательно, его глаза всё так же не отрывались от неё, но теперь в них читалась не только сосредоточенность, но и нечто более глубокое, как будто он искал что-то за её словами. Возможные последствия, возможные решения проблемы или самые страшные возможные жертвы. Он слегка наклонил голову, не двигаясь, словно оценивал каждое произнесённое ею слово. — Понимаю. То есть всё это напоминает наркотическое воздействие на организм? — его голос был тихим, но твёрдым. — Мы не ошибались, когда приняли вирус за наркотик в самом начале, верно? Джуи кивнула, её лицо не выражало ни малейшего волнения, но в душе она почувствовала, как растёт давление, словно напряжение в проводах перед электрическим разрядом. — Да, частично верно. Этот вирус вызывает выброс дофамина, как наркотики. Заражённые чувствуют эйфорию, как при употреблении амфетаминов или опиоидов. Но вот в чём загвоздка: когда уровень вируса в крови снижается, мозг начинает требовать ещё дозы, чтобы поддерживать прежнее состояние. Это приводит к невероятному голоду и жажде — так же, как у больных диабетом или людей в состоянии кетоацидоза. Вирус буквально сжигает все ресурсы организма, разрушая клетки и истощая запасы энергии — глюкозу, жиры, фосфор, кальций. Кости теряют твёрдость, а заражённые начинают ощущать слабость и разрушение своего тела. Это не ломка, а буквально разлом. Огай, казалось, не заметил изменений в её голосе, но его глаза оставались на Накото, словно они пытались прощупать, прояснить каждый её скрытый мотив. Он знал, что она не просто информирует его — она сражается. И сражается умело. И откуда у этого ребёнка столько сил? — Есть ли ещё что-то, что вас тревожит? — спросил он, его голос стал чуть холоднее, но всё так же не изменился. Джуи сделала глубокий вдох, чувствуя, как каждый момент этого разговора приближает её к неизбежному. Её мысли, как сгустки тумана, окутывали всё вокруг, и теперь ей нужно было решить, что она скажет, а что оставит себе. Она уже догадывалась, что этот разговор не завершится так просто. — Да, есть один факт, который меня тревожит, — её голос стал чуть тише, но напряжение в нём усилилось. — Вирус мутирует. Приспособляется к своей среде обитания, к организму. Недавно поступил заражённый, тело которого продержалось долго без повреждений, будто вирус не смог воздействовать на него так сильно. Возможно, дозировка была низкой, либо он каким-то образом смог выстоять физически и эмоционально, но это не отменяет одного — его уровень агрессии был зашкаливающим. Мори, похоже, не спешил с ответом. Его взгляд был неумолимо фиксирован на ней, как если бы он искал что-то большее, чем просто факт. Он не выглядел удивлённым или обеспокоенным — он просто наблюдал. Джуи почувствовала, как паника внутри растёт, но она не отвела взгляд. Наверное, убедила себя, что это не из-за того, кто перед ней сидит, а из-за непривычно долгого нахождения в компании кого-либо. Одно дело сидеть в одной комнате. Другое же — постоянно поддерживать диалог. Мори взял перстень, лежащий на столе, и начал медленно играть им между пальцами, не спеша. Его глаза не отрывались от собеседницы ни на миг, не давая спуску, она осознавала прекрасно, что её слова могут иметь не только последствия для научных исследований, но и для собственного положения. — Вы проделали большую работу, леди Накото, — сказал Мори, его голос звучал почти нейтрально, но не без скрытой тонкой угрозы, хотя это скорее было его стандартом в любой беседе. — Это моя работа, сэр, — спокойно ответила Джуи и слегка склонила голову. Мори усмехнулся, но его глаза оставались пустыми, как мёртвые аметистовые жеоды. Он не был доволен её ответами из-за такой критической темы, но и не был готов разрывать этот разговор. Он знал, что Джуи не просто подчинённая. В плюс, ко всему, собственные догадки не давали избавиться от подозрений и размышлений о том, как долго она останется в роли пешки. — Надеюсь, скоро мы приблизимся к разгадке. А к тому времени, никто не забудет, кто его настоящий союзник, — произнёс он, не повышая голоса, но от этих слов внутри Джуи что-то неприятно сжалось. — Верно, леди Накото? Впервые за весь разговор, за предыдущие стычки, ей показалось, что этот человек знает гораздо больше, чем она готова была признать. Джуи ощущала, как накал в воздухе становилось почти ощутимым, а её мысли пытались найти хоть какое-то объяснение тому, что происходило. Вся ситуация казалась нелогичной, будто крошечные детали складывались в гораздо более сложную картину, чем она могла бы себе представить. Мори продолжал сидеть в кресле неподвижно, полностью поглощённый молчанием, и его сдержанность казалась ей… излишней. На что он намекает? Что он, чёрт возьми, имеет в виду? Что она сделала не так? Какие вопросы вызвала своим поведением? Какие подозрения? Что он уже знает? В любом из предположений, она ожидала других действий — более решительных, быстрых, точных. Он был опытен, а его хладнокровие оставляло ощущение, что он выжидал, не спеша развернуть события. Почему? Ведь угроза была очевидной, вирус развивался, люди исчезали, и вся эта ситуация становилась всё более опасной. Но ничего не происходило. Время двигалось, но не в том направлении, в котором должно было двигаться. Всё оставалось на месте, будто не существовало угрозы. Это её нервировало. Не находя ответа, она продолжала наблюдать за Мори. Его рука была неподвижна, но её взгляд цепко следил за его мизинцем, который невзначай постукивал по столу. Ритмичное движение, едва заметное, но такое… настойчивое. Сознательное или нет? Она не была уверена. Это могло быть случайностью, но её интуиция подсказывала, что он не делал случайно абсолютно ничего. В этом было что-то странное, неуловимое. Её мысли снова вернулись к его словам, они не отпускали, крутясь в голове, как зловещие шестерёнки в часах. Он произнёс эти слова с такой лёгкостью, с такой невозмутимостью, но для неё они звучали как предупреждение. Портовая Мафия? Или же речь шла именно о ней? Она не могла точно сказать. Но не было сомнений: Мори знал больше, чем показывал. Знал что-то важное. И это что-то, казалось, было связано с её личной ситуацией. Она пыталась отогнать эти мысли, не давая себе в них утонуть. Но был ли он осведомлён о её сделке с Чуей? Возможно и был в курсе, возможно, нет. Однако что-то в его взгляде, в его почти незаметной улыбке, заставляло усомниться в том, что она что-то пропустила. Мори был экспертом в манипуляциях, и его внимание к деталям не могло не оставаться для неё тревожным. Вдруг, как молния, пронзила её разум мысль, которая заставила её сердце чуть-чуть ускориться. Может быть, Мори и не спешит с действиями, потому что он не хочет, чтобы эта проблема исчезла? Он не стремится к немедленным решениям, потому что проблема — вирус, исчезнувшие люди — вполне может быть использована. Для него это не просто угроза, это возможность. Возможность, которая пока слишком ценна, чтобы её уничтожить. Если он тянет время, значит, это ему выгодно. И если он не даёт команду на немедленные действия, значит, в этой ситуации есть нечто большее, что-то, о чём она, в силу своих интеллектуальных способностей, даже не готова поверить. И в этом затаённом молчании между ними она вдруг почувствовала, что время начинает работать против. Если Мори знал больше, чем она думала? Если он взаправду осведомлён о её ролях и сделках? Возможно, именно сейчас, в этом моменте, время для неё уже иссякло. Но что он хочет от неё? Почему не действует? Может быть, её время уже действительно заканчивается.

***

Йокогама, полночь. Дождь лениво стекал по крышам и разбитым окнам заброшенного склада, превращая потрескавшийся бетон в блестящую от влаги мириаду теней. Сквозь прорехи в кровле пробивался тусклый свет фонарей, отбрасывая на ржавые балки длинные, зловещие силуэты. Воздух был пропитан запахом сырости, железа и чего-то ещё — неуловимо тревожного. Чуя Накахара стоял в темноте, опершись спиной о холодную металлическую колонну. Рыжие волосы слегка растрепал ночной ветер, а с плеч стекали капли дождя. Выражение лица было бесстрастным, но в глубине его голубых глаз полыхала гроза. Не теряя времени, он покинул укромное место, скрываясь в отблесках узких улочек. Ночной город жил своей привычной жизнью: неоновые вывески отражались в лужах, где-то вдалеке слышался гул машин и обрывки пьяных голосов. Но ему нужно было только одно. И спустя пару минут он это нашёл. Под тусклым светом одинокого уличного фонаря, прикрывшись мокрым воротником, сидел мужчина. Темная униформа, сжатые в кулаки дрожащие руки, не в нервном треморе, в каких-то странных тиках; взгляд, затравленный, но все еще цепляющийся за мысль о спасении или, что было более свойственным для этих мест, плотном косяке. Охранник видимо, тот самый. Чуя шагнул вперед, ботинки почти бесшумно скользнули по мокрому асфальту. — Огоньку не найдётся? — голос его был ровным, но в нем звучало нечто такое, от чего у мужчины перед ним сжались плечи. Охранник дернулся, словно от удара, и его глаза расширились от шока. — Ты… Это ж ты! — он сглотнул, сжал губы, пытаясь сохранить лицо. Чуя скрестил руки на груди, склонил голову чуть набок, пристально разглядывая человека перед собой. — Ты знаешь, почему я здесь? В ответ — только короткий нервный смешок. — Говнюк не соврал… Ему не нужно было спрашивать, кто именно, уже понял всё. И в эту ночь Йокогама вновь станeт свидетелем того, как Портовая Мафия требует расплаты за ошибки. Небо хмурилось, затягивая город свинцовыми облаками. Тишина разбитого склада, казалось, впитывала в себя каждый звук — шорох капель дождя по крыше, отдаленный гул машин за пределами промзоны, слабый скрип металлоконструкций, качающихся от ветра. Здесь, среди ржавчины и бетона, пахло сыростью, машинным маслом и надвигающейся смертью. Чуя стоял неподвижно, как статуя, скрестив руки на груди. Его взгляд был пристальным, ледяным, пронизывающим насквозь. Он не торопился, смакуя страх, который почти осязаемо струился от мужчины. Тот был загнан в угол — физически и морально. В его глазах плескалась смесь ужаса и обреченности, но что-то в этом взгляде Чую неимоверно бесило. Слишком смиренный. Слишком спокойный. — Это ведь был ты? — голос Накахары прозвучал почти мягко, но с долей опасности. — Ты ранил моего бойца? Охранник сглотнул. Не стал оправдываться, не стал врать. Он прекрасно знал, что бесполезно. Дыхание было тяжелым, дрожащим, но он выдавил из себя слабую, почти виноватую усмешку: — Я знал, что ты меня найдёшь, управляющий гравитацией. Чуя даже не успел осознать, что именно его разозлило. Самоуверенность? Нежданная покорность? Или то, как этот ублюдок позволил себе произнести эти слова с каким-то чертовым благоговением? Треск. Его кулак с силой врезался в челюсть работника, отбросив того в сторону. Мужчина рухнул на пол, сплюнул кровь, но улыбка не исчезла. — Спрута видел? — резко спросил Чуя, даже не давая противнику подняться. — Спрута не видел никто, парень, — прохрипел охранник, все еще улыбаясь. — Но он есть? — Можешь не сомневаться. Голос его прозвучал неожиданно твердо, а затем он снова усмехнулся, показывая окровавленные зубы. Бормотал что-то себе под нос, непонятные слова, звучащие как обрывки мыслей. Для него это все, похоже, было не более чем потехой, развлечением. Чуя не любил таких людей. Они были непредсказуемыми. Этот склад давно был отмечен в документах как зона повышенной активности. Здесь недавно произошел сильный сбой в электросетях, в небе над районом наблюдали аномальные грозы, а некоторые жители слышали странные низкочастотные звуки, доносящиеся будто из самой земли. — Кто твой куратор? С кем ты встречался лично? — Чуя не изменил позы, но в голосе появилось что-то более угрожающее. Охранник поднял на него взгляд, блуждающий, нечеловеческий: — Ты ведь уже наслышан о старине Коди? Чуя нахмурился. Конечно, имя было ему знакомо, о человеке таком наслышан, но не таким образом, как ему хотелось бы. — Ты следовал его приказу? — спросил рыжеволосый холодно. Охранник кивнул. Его руки дрожали, но выражение лица оставалось вызывающим. — К чему эти расспросы? — Я погляжу, тебе жить вообще надоело, ублюдок? — голос Чуи опустился до опасного шепота. — Вам все равно уже не выкрутиться. Еще немного… совсем немного, и этот город станет одной пульсирующей язвой. И ты будешь таким же. Все, кто тебе дорог… вместе с тем мальцом. Тонкие пальцы Накахары сжались в кулак, а воздух в помещении на мгновение будто стал тяжелее. — Зачем вам это? Чего вы добиваетесь? Зачем это безумие? Охранник склонил голову к плечу, будто задумавшись. — Безумие? Ох, парень, вся наша жизнь безумие. Бессмысленный хаос. Чуя стиснул зубы. — Ты больной, как и вся твоя шайка. — Хах… — его противник усмехнулся, не скрывая удовольствия. — Думаешь, ты не такой же? Думаешь, что та алая порча — единственное, чего стоит бояться? Чуя вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — Или… — охранник чуть наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. — Ты боишься чего-то иного? Боишься, что однажды это безумие поглотит и тебя? Боишься, что он… он может раскрыть в тебе то, что ты сам от себя прячешь? Гулкое звяканье эхом разнеслось по складу. Разбитое стекло. Накахара с хрустом сжал кулак, стряхивая капли крови с костяшек. Напротив, прислонившись к железному контейнеру, сидел его противник, весь в осколках, вылетевших из оставшийся позади окон. Несмотря на разбитую губу, несмотря на то, что кровь стекала с трещины на скуле, он не прекратил скалиться. Чуя тяжело выдохнул. Ёбанная тварь. Гулкое эхо шагов разносилось по опустевшему помещению, смешиваясь с приглушённым шумом ночного города за плотными стенами. В воздухе стоял запах ржавчины, пыли и свежей крови. Где-то вдалеке капала вода, но этот звук терялся на фоне прерывистого дыхания раненого мужчины, лежащего на треснувшем под ним полу. Он провёл рукой по разбитой губе, вытирая красные дорожки, и усмехнулся: — Давай, Накахара Чуя, не тормози, — его голос дрожал от боли, но в нём звучал какой-то болезненный азарт. — Или Портовая Мафия уже не та? Чуя не ответил. Он шагнул вперёд, и воздух вокруг него стал густым, тяжёлым, пропитанным гнетущей силой. Гравитация подчинилась ему, сжалась в невидимый, но ощутимый пресс. Пол под ногами дал едва заметную новую трещину. — Кто твои заказчики? — голос его был ровным, но в этом спокойствии скрывался ураган. Противник рассмеялся — звонко, истерично, словно его не держали цепи смертельной угрозы, а приглашали на спектакль. — А если не скажу? — Он раскинул руки, в театральном жесте, провоцируя исполнителя. — Убьёшь меня? Давай! Давно хотел узнать, каково это — быть раздавленным в лепёшку! Чуя прищурился. — Не волнуйся, я позабочусь, чтобы ты это прочувствовал. Он даже не успел закончить фразу, как противник сорвался с места. Его движения были резкими, хаотичными, но пугающе быстрыми. Мышцы напряглись, передавая кинетическую энергию от стоп к плечам, от плечей к кулакам. В один миг он был здесь — в следующий уже исчезал из поля зрения. Черт… быстрый. Так вот как они свергли Аку. Чуя уловил только смазанный силуэт перед тем, как удар влетел ему в рёбра. Он отступил, но противник уже подскочил с другой стороны, сверкая глазами, полными дикого восторга. — Медленно, медленно, Накахара! Где же твоя легендарная мощь?! Неужто я зря надеялся на нашу встречу! — Он закрутился в пируэте, и его кулак устремился прямо в висок Чуи. Но вместо удара в следующую секунду он почувствовал, как его собственное тело поддаётся неведомой силе. Гравитация изменилась. Рваный треск. Ботинок Чуи впечатался ему в грудь, отбрасывая назад. Мужчина перевернулся через себя, врезавшись спиной в металлическую балку. Противник захлёбывался кашлем, сплёвывая тёмную кровь на потрескавшийся бетон. Он всё ещё ухмылялся, несмотря на ломящую боль, несмотря на то, что его тело медленно погружалось в неумолимую хватку изменяющегося гравитационного поля. — Вот… вот так… — прошептал он срывающимся голосом, глядя на Чую воспалёнными, почти безумными глазами. — Вот это кайф… Чуя склонился ниже, вцепившись в его воротник. Холодные голубые глаза встретились с взглядом одержимого, и в этой тишине звуки капающей воды показались громче грома. Был он под веществом или нет — неясно. До этого твёрдо стоял на своём, вроде не творил ничего из ряда вон выходящего, хотя и проявлял чрезмерную уверенность в себе. Но это ведь может делать каждый, не так ли? Чуя сам периодически нарочно вёл себя так на поле боя, разве в этом есть какая-то странность? — Говори. Мужчина прищурился, слегка склонил голову, ухмылка на его губах только расширилась. — А если не скажу? — прошептал он хрипло, с явной насмешкой. — Дашь мне ещё раз это почувствовать? Чуя медленно вдохнул. — Ты уже мёртв. Просто ещё этого не понял. Он сжал кулак, и давление вокруг них стало почти осязаемым. Воздух загустел, бетон под ногами покрывался всё новыми трещинами. Охранник судорожно втянул воздух, но не отвёл взгляда. Как с ним сейчас поступить? Нужно бы вытащить из него всё, до крупицы, даже если он знает лишь верхушку айсберга, но из таких людей нельзя вырвать достоверной информации. Они всегда водят за нос, забавы ради, а этот ещё и, по всей видимости, получает удовольствие от происходящего здесь. С людьми, которые боятся физической боли у Чуи бы сложился полноценный разговор, но с этим… — В моём мире такие ошибки недопустимы, — голос Чуи был ровным, но в нём звенел металл. — Особенно когда они стоят жизни моих родных. Противник фыркнул. — Тебе не кажется это ироничным? Чуя не стал спорить. Он просто сильнее сжал пальцы на его воротнике и одним движением приподнял его над землёй. Мужчина захрипел, но продолжал хохотать, даже когда его ноги беспомощно дёргались в воздухе. — За небрежность цена высока, — продолжил Чуя хладнокровно. — И я прослежу, чтобы справедливость восторжествовала. Секунда — и его рука разжалась, тело полетело в сторону. Мужчина тяжело упал, судорожно хватая ртом воздух. Чуя медленно отвернулся. Он знал: тот, кто осмелился ранить членов мафии — должен заплатить в полной мере. И сегодня он обеспечит это лично. Шаги гулко отдавались в пустынных коридорах заброшенного склада. Каждый его шаг был уверенностью, каждое движение — неотвратимостью, будто сама гравитация притягивала его к месту расплаты. Чуя шагнул ближе. Мужчина вскрикнул, когда пространство вокруг него стало медленно сжиматься, словно невидимая рука опустилась на него, впечатывая в поверхность. Чуя смотрел на него сверху вниз, и в его взгляде не было ни гнева, ни удовлетворения. Только холодная, расчётливая уверенность. — У тебя был шанс, — сказал он тихо. — Ты его упустил. Мгновения растянулись, будто мир затаил дыхание, ожидая неизбежного исхода. Гравитация медленно, но неумолимо сжимала пространство вокруг тела охранника, заставляя бетон под ним скрипеть, а воздух – становиться вязким, тяжелым, словно сам страх наполнял его до краёв. Накахара не двигался. Его взгляд был пустым, почти равнодушным – в этой расплате не было личной ненависти, только неоспоримый закон их мира. В мафии такое не прощают. Никогда. А он и не просил прощения, лишь пытался сопротивляться. Жалкие попытки — едва заметные движения, напряжённые мышцы, судорожные вдохи. Но сопротивляться этой силе было бессмысленно, так же как пытаться бороться с собственной обречённостью. — Хочешь что-то сказать напоследок? — голос Чуи прозвучал спокойно, почти безразлично. Охранник приоткрыл рот, но только захрипел. Его руки дрожали, взгляд метался в поисках того, чего не существовало. Чуя не любил убивать вот так — без вызова, без боя, без настоящего сопротивления. Этот эспер может и пытался как-то драться, проявить себя, но это было… скучно. Безжизненно. Но сегодня дело — в восстановлении баланса. Наконец, всё стихло. Чуя медленно обошёл поверженного мужчину, убедившись, что работа завершена безукоризненно. Он действовал методично, без ненужных эмоций, без жестокости ради жестокости. Просто ещё одно имя, вычеркнутое из списка. Дождь за окном продолжал барабанить по крыше склада, проникая сквозь отсутствующие элементы кровли, смывая кровь с потрескавшейся земли. Его звук заглушал остатки страха, делая темноту ещё глубже, а воздух – чище. Чуя прислушался к своим ощущениям. Ни сожаления, ни радости. Только холодное удовлетворение от выполненной работы. Этот склад, этот холодный бетон, этот приглушённый шум капель – всё это стало свидетелем ещё одного урока для окружающих. Работа всегда отнимала время, но он знал, как правильно расставлять приоритеты. Закончив оставшиеся дела, он прошёлся по списку приказов от босса. Всё шло своим чередом. Но одна деталь выбивалась из общей картины. На месте сбора кто-то оставил улику. Небольшую. На первый взгляд даже ничем не примечательную. Но Чуя поднял её, задержав взгляд на странной находке. Что-то подсказывало ему, что эта мелочь окажется куда важнее, чем кажется. Усталость, желание просто свалиться в постель и проспать добрых часов пятнадцать. Лифт поднимался почти бесшумно, плавно скользя вверх, и Чуя воспользовался этим моментом, чтобы сложить в голове все данные за сегодня. Он не любил оставлять незавершённые мысли, а сегодняшняя ночь, насыщенная событиями, требовала чёткого анализа и полного завершения. Составить отчёт, передать улику, проверить сводки от подчинённых. Двери мягко разошлись в стороны, открывая перед ним коридор. Шаги эхом отдавались в приглушённой тишине, но вскоре их нарушил лёгкий стук — кто-то быстрым шагом двигался навстречу, сверяясь с чем-то на экране планшета. Увидев Чую, паренёк резко остановился, молча поклонился, не тратя слов на ненужные повторные приветствия. Затем, так же быстро, продолжил движение, осматривая исправность оборудования. — Эй, подожди. Брюнет тут же развернулся, делая шаг в его сторону. — Я могу быть вам полезен? Чуя вытащил из кармана зажигалку, щёлкнул крышкой, но не спешил зажигать сигарету. — Хотел сказать спасибо. — Его голос был ровным, без привычной колкости, а в уставших веках будто уже копился свинец. — Ты мне очень помог в тот день. Техник, на мгновение задержав палец на экране, убрал планшет за спину и снова поклонился. Однако на этот раз на его лице мелькнула улыбка. Уверенная и делающая отметку про собственную значимость. — Ну что вы, Чуя-сан. Это моя главная задача — докладывать о подозрительном поведении персонала — я ваши глаза и уши. Чуя коротко кивнул, распахивая дверь кабинета, и жестом дал понять, что техник может быть свободен. Тот быстро продолжил свой путь, скрываясь в тенях коридора. Из-за другого угла тут же показалась Джуи. Она только закончила беседу с боссом и не ожидала столкнуться с исполнителем снова — взгляд голубых глаз, встретившийся с шоколадным, изнеможённым от долгой нелёгкой беседы. Её внимание тут же зацепилось за плащ Чуи, который он небрежно держал на плече. Ткань была испачкана — грязь, кровь… трудно сказать, что именно. Но едва взгляд двинулся дальше, как она заметила и другие пятна, свежие, не до конца высохшие. Он перехватил её, но ничего не сказал — лишь чуть склонил голову, затем неторопливо указал ладонью на приоткрытую дверь. Джуи, не задавая вопросов, подчинилась молчаливому приказу. Медленно, но без колебаний ступила навстречу. Кабинет разительно отличался от типичных рабочих пространств глав мафиозных подразделений, где хаос бумаг и постоянные звонки создают напряжённую атмосферу. Здесь же царил идеальный порядок, доведённый до предельного минимализма. Всё выглядело продуманным: каждый предмет занимал своё место, словно по строгому геометрическому ритму. Массивный стол не был завален документами, а лишь скромно украшен несколькими канцелярскими принадлежностями и современным монитором. Вместо громоздких шкафов с папками — симметрично расставленные стеллажи, наполненные книгами и редкими элементами декора. Освещение мягкое, приглушённое, без резких белых ламп, как в операционном зале. Плотные тёмные шторы на окнах не давали уличному свету нарушить царящую здесь сдержанность. Серый, чёрный, глубокий коричневый — кабинет словно дышал строгим стилем, подчёркивая характер его владельца. Чуя не пригласил её за стол, не желая нагнетать и без того нелёгкую атмосферу. Он лишь вальяжным движением указал на диван, а сам направился вглубь кабинета. Джуи наблюдала, как он снял шляпу, аккуратно повесил её на вешалку, затем достал из тумбы бумажный пакет и смахнул плащ в него. — Ты ранен? — её голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала. — Нет. Кровь не моя. Чуя ослабил галстук, затем без лишних движений расстегнул тёмную жилетку и так же убрал её в пакет. Следом туда отправились портупеи. Когда же он взялся за пуговицы рубашки, Джуи невольно отвела взгляд и нервно сглотнула. Хотя чего она там не видела? Сколько раз он приходил в лазарет за медицинской помощью, и ничего, всё было нормально. Тогда почему сейчас? Чуя, конечно, заметил её реакцию, но только ухмыльнулся, не сказав ни слова. Накинул свежую белоснежную рубашку, быстро застегнул манжеты, а затем подошёл ближе, легко плюхнувшись на диван рядом с ней. — Я нашёл это в одном местечке. На его раскрытой ладони покоилась небольшая стеклянная ампула с мутной жидкостью. Джуи осторожно взяла её, покрутила в пальцах, внимательно разглядывая содержимое на свету и вчитываясь в компоненты на наклейке. — Хм… Дроперидол, — Накото задумчиво нахмурилась. — Это нейролептик с сильным седативным эффектом. Может вызвать потерю сознания. Используется в основном в медицине для краткосрочного подавления активности… Слова повисли в воздухе. Мысли в её голове лихорадочно перескакивали с одной догадки на другую, выстраивая картину, которая с каждой секундой обретала пугающую ясность. Она подняла взгляд на Накахару. — Мы можем узнать, кто… Возможно заказывал партию этого препарата? Его в Японии даже достать не так легко. Чуя задумчиво потёр подбородок, лениво откинувшись на спинку дивана и внимательно всматриваясь в лицо медика. — Конечно. Это такая важная штука? Джуи медленно вдохнула, сжимая ампулу в ладони. — Да, Чуя. Мне кажется, всё сходится.