Ты принадлежишь мне

      По динамикам раздался резкий, металлический голос диктора, наполняя пустое помещение общежития гулом:       — Персоналу приготовиться к специальной игре.       Свет в помещениях остался тусклым, создавая тревожную атмосферу. В белом свету, появились несколько фигур розовых солдат. Они двигались молча и слаженно, расхаживая по кроватям игроков. Солдаты аккуратно, в каждую случайную постель подкладывали небольшие карманные ножи, стараясь не оставить следов своего присутствия. Лезвия блеснули в белом свете, прежде чем были спрятаны под одеялами, подушками.       Закончив свою работу, солдаты так же бесшумно ушли. Только тишина осталась свидетельницей их действий.       Прошло несколько минут, и двери общежития снова открылись. На пороге появились уставшие игроки, медленно входя внутрь. Их лица были бледными, покрытыми каплями пота, а глаза потухшими от усталости. Никто не говорил — каждый двигался по инерции, жадно ища свой угол для отдыха.       Жизель подбежала перед Сэми, её руки дрожали, и губы едва шевелилась. Всю дорогу до общежитие, она пыталась поговорить с 380. Её сердце сжималось от чувства вины и страха. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым гулом голосов издалека. — Сэми... я... мне так жаль, — её голос дрожал. Она пыталась найти в глазах подруги хоть каплю тепла, но натолкнулась на холодный, отстранённый взгляд.       Сэми молчала, её лицо оставалось бесстрастным, словно она заранее подготовилась к этому разговору. Наконец, она выдохнула и тихо, но твёрдо произнесла:       — Жизель, не надо. Ты уже всё сказала, и я всё поняла.       Жизель прикусила губу, борясь с комом в горле.       — Сэми...       — Да, ты была не трезвой. — Закатила она глаза.       — Но принимать их или нет, это был твой выбор.       Сэми вскинула брови, на её лице мелькнула горечь.       — Знаешь, Жиззи, — начала Семи, задумчиво.       — Ты особенный человек.       Жизель смутилась.       — Правда?       — Да, правда, — Семи улыбнулась, но её улыбка была грустной. — В тебе было что-то... настоящее. Ты была просто хорошой, ты была человеком от которого веело доверием и поэтому я выбрала тебя. Но эти игры, сделали тебя другим человеком.       Слова 380 были, как ножи, и каждый из них вонзался прямо в сердце Жизель.       — Мы должны держаться вместе, чтобы выжить, понимаешь Семи, давай забудем об этом. Ты действительно мне близка и я хотела бы чтобы так было всегда. — умоляла Жизель, её голос едва не срывался на плач.       Сэми тихо рассмеялась, но в её смехе не было радости.       — Жизель, не смеши меня! Держаться вместе? Давай ты перестанешь употреблять, и мы посмотрим как ты будешь играть дальше.       — Если бы не эти таблетки, то мы все погибли бы на вторых играх! Ты не представляешь, как я веду себя, когда мне страшно. Я впадаю приступ! Это никому не нужно.       — По крайне мере, ты бы не опустилась бы до их уровня.       Жизель от злости сжала кулаки. Она предпочла бы смерть, проиграть?! Да что с ней не так?! — Зель скрестила руки от полного негодования. Эти таблетки спасли ей жизнь, сделали её куда более увереннее чем она сейчас есть. Что Семи не устраиваивало?!       — Как только я заработаю свои 240 миллионов вон, я уйду отсюда. И тебе бы советовала сделать то же самое.       Сэми развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Её шаги были твёрдыми и решительными, как будто она вычеркнула Жизель из своей жизни навсегда       — Сэми... — шептала она, но голос её был полон дрожи. Грудь болезненно сжималась, и дышать стало невозможно. Впервые у неё случился конфликт с человеком, который был близок по духу. А теперь, эта девушка просто взяла и ушла от неё. Жизель охватила одновременно грусть и злость. Все это превратилось в обиду.       — Да откуда ты знаешь, какого мне?! Ты ни разу не была на моем месте и ты не понимаешь как мне сложно! — Вырвалось у неё из уст, некотролируемо. Но в этих словах была правда. Откуда Семи знала какого ей? Она ни разу не представляла, что происходило с Жизель, когда она чувствовала хоть что-то, что напоминала стресс.       Может она и вовсе не была мне другом      — Подумала про себя Зель, но эти мысли, причиняли жуткую боль.              Она решила просто не думать об этом и пойти к Таносу.       Зель осторожно присела рядом с койкой рэпера, её взгляд скользнул по его расслабленному телу. Она чувствовала, как её собственное напряжение немного уходило после ссоры, но в то же время странное чувство тревоги не отпускало. Живот странно спазмировал, а в голове мелькали туманными тенями мысли. Но в тоже время было спокойно на сердце. Может, это было просто отсутствие привычной суеты, а может, из-за того, что рядом с ней был он — Су Бонг. А может, просто потому что не было Намгю.       Она посмотрела на рэпера, как он откинулся на подушку с тяжёлым вздохом, и на мгновение подумала, что этот человек был ей не так уж и чужд. Его взгляд, даже уставший, был полон чего-то тёплого, как будто он ненадолго забыл о жестокости окружающего мира.       — За что ты проголосуешь? — спросила Жизель, пытаясь отвлечь себя от неприятных ощущений в животе и ссоры с Семи.       Неужели месячные пришли? — С неким страхом подумала про себя Жизель. Если это так, они пришли совсем не вовремя.       Танос повернул голову к ней, его глаза сверкнули чуть ли не с искорками любопытства, и он сжался в плечах.       — За игру, — сказал он твёрдо, не замедляя движения, но Жизель заметила, как немного напряглись его руки.       — А если ты умрёшь? — спросила она, и в её голосе звучала не шутка, а искренний интерес.       — Не умру, — ответил Су Бонг, его уверенность не поколебалась. Жизель ухмыльнулась, но это была не издевка, а скорее некая доля признания. Её на какое-то время охватила странная лёгкость, словно сам факт того, что рядом был Су Бонг, снимал с неё тяжесть.       — Ты не будешь уговаривать меня проголосовать за игру? — продолжала она, пытаясь понять, что скрывалась за его словами.       Он лишь покачал головой, его губы вытянулись в лёгкой усмешке.       — Нет. Была бы моя воля, я бы тоже ушёл, но миллиарды не валяются на полу просто так.       Жизель почувствовала, как тепло охватывало её от его слов. Она могла бы возразить, но не хотелось. Этот разговор был каким-то своим, почти уютным, в том мире, где всё вокруг было чужим.       — А если мы все выберемся, что ты будешь делать? — спросил Танос, искренне интересуясь.       Она задумалась. Что бы она сделала, если бы они все выбрались? Мысли были ясными, тёплыми, и даже её боли в животе немного стиралась.       — Я куплю новый дом для нас с мамой, окончу университет… возможно, начну строить свою личную жизнь. — Жизель даже удивилась, как уверенно она это сказала, без всякой фальши. Наверное, из-за пережитого дерьма, она обрела хоть какую-то уверенность в своих силах. И даже голос перестал дрожать, хотя она была не под таблетками.       Танос молчал, его взгляд стал чуть мягче, и он немного наклонил голову. Его голос был почти тихим, но полным заботы:       — И ты забудешь нас всех?       Словно внезапно она почувствовала лёгкую грусть в его голосе, несмотря на его обычно пофигистический взгляд. И снова её привычка нервно теребить край куртки всплыла на поверхность.       — Нет, если ты хочешь видеться со мной, это было бы хорошо. Но я не хочу навязываться к такой личности, как ты, — с лёгкой улыбкой сказала она, но голос её чуть дрогнул.       Танос тепло улыбнулся, его глаза засветились тем самым мягким светом, который она видела раньше.       — My girl, для тебя мой мир всегда открыт, — произнёс он, и в её груди, будто что-то растаяло. Это было не просто утешение, а какое-то искреннее тёплое обещание.       Жизель не смогла удержаться от лёгкой улыбки, в её груди приятно кольнуло.       — Тебе не плевать на меня? — спросила она, не веря в эти слова до конца.       Он посмотрел на неё с такой искренностью, что она почувствовала, как его слова проникли глубоко внутрь.       — Нет, мне не плевать. — Его ответ был тёплым, и в этом было что-то настоящее.       Жизель с улыбкой прикрыла глаза и слегка наклонила голову. Танос наблюдая за этой картиной, засмущался, чувствуя что его присутствие приносила радость этой девушке.       — Это то, что я хотела услышать от тебя.       Внезапно, её охватила сильная тошнота, настолько сильная, что девушка лишь успела обмолвиться о том что ей нужно в уборную, и быстро покинуть Су Бонга. Тот неудомевающее смотрел ей вслед, пока её заметил игрока 333 разговаривающий с какой-то девушкой.       — Даже тут девушку успел подцепить. — Ухмылнулся он.

***

      В женском туалете царил хаос: шорохи, обрывки разговоров, хлопки дверей. После игр сюда всегда стекались измученные, разбитые, словно затравленные звери. Но Жизель ничего этого не замечала. Она ворвалась внутрь, едва не сбив пару девушек, и бросилась к первой попавшейся свободной кабинке. Закрыв дверь на засов, она склонилась над унитазом, и её вырвало так резко, что дыхание перехватило.       Содержимое желудка — вчерашние булочки и молоко — хлестало наружу, оставляя кислый привкус во рту. Даже когда казалось, что её полностью опустошило, спазмы продолжались, будто тело пыталось избавиться от чего-то, чего уже не было. Руки дрожали, живот сводило. Её сознание наполняли пугающие мысли.       Когда всё наконец закончилось, Жизель, шатаясь, села на пол. Её взгляд упал на нижнее бельё. Она сняла штаны и вгляделась, надеясь увидеть хоть малейшие следы крови. Ничего. Чисто.       Может, в этот раз просто болезненные? — Она пыталась успокоить себя. Это уже бывало, но... её никогда так не рвало. Никогда не было этого необъяснимого недомогания.       Глубокий вдох. Тишина внутри. Но мысль, которую она изо всех сил пыталась заглушить, уже закралась в её сознание.       Неожиданно кто-то постучал в дверь кабинки.       — Извините, с вами всё хорошо? — раздался знакомый, слегка дрожащий голос.       Жизель отомкнула дверь и увидела старушку, женщину с номером 149, которую видела в самом начале игр. Её лицо выражало неподдельное беспокойство.       — В-вы меня испугали, внезапно ворвавшись, — сказала она, глядя на Жизель, которая выглядела измождённой, бледной, словно призрак.       — И-извините, — еле выговорила Жизель, поклонившись. — Меня просто... стошнило.       Она пыталась найти объяснение. Может, отравилась? Но если бы это было отравление, то началось бы раньше. Не переносимость молока? Абсурд. Она всегда пила его. Но внутри что-то холодело.       — Несварение? — спросила старушка, пристально вглядываясь в её лицо.       И в этот момент холод разлился по телу Жизель. Словно удар молнии.       — Извините за такой вопрос, — медленно произнесла женщина, — но когда у вас были последние... эти дни?       Словно нож в сердце.       — О-они должны были начаться... — голос Жизель задрожал, как лист на ветру. — Три дня назад.       Тело начало трясти. Слова застряли в горле. Старая женщина замерла, её лицо исказилось от понимания.       Жизель почувствовала, как ноги подкашивались. В голове будто что-то кричало, но это было не её сознание. Это было что-то большее, что-то первобытное.       — НЕЕЕЕЕЕТ! — её крик разорвал воздух. Она упала на пол, обхватив голову руками, тяжело дыша, будто пытаясь подавить истерику, но эмоции вырывались наружу, захлёстывая её.       Слёзы хлынули из глаз, горячие, солёные. Она буквально раскачивалась из стороны в сторону, не способная справиться с хаосом в голове. Всё прошлое хлынуло на неё волной: игры, страх, унижения, то, что сделал с ней Намгю.       — Нет... нет... нет... — шептала она, словно в мольбе. Но никто не мог её услышать. Она была одна в этой боли, в этом отчаянии. Её руки хватались за живот, будто инстинктивно пытаясь отторгнуть то, что могло быть внутри.       — Успокойтесь! — 149-я подсела к ней пытаясь взбодрить и привести в чувство, но Зель не слышала.       Жизель сидела на холодном кафельном полу, задыхаясь от рыданий, словно все стены этого места давили на неё. Руки, дрожащие, прижимали живот, будто могли защитить её от жестокой реальности. Она закрыла глаза, будто это помогло бы избежать реальности. Мысли путались, а внутри будто взрывалось что-то острое, тянущее.       Как же я дошла до этого? — думала она. Что мне теперь делать?       Старушка с номером 149 — медленно присела рядом, словно боялась спугнуть испуганного зверька. Её морщинистое лицо излучало доброту, а голос был тёплым, как старый шерстяной плед. Она осторожно положила руку на плечо Жизель, но та дёрнулась от неожиданности.       — Тише, милая, тише, — ласково прошептала она поглаживая её плечо. — Всё будет хорошо. Ты слышишь меня? Всё будет хорошо.       Жизель всхлипнула, пытаясь хоть немного унять дрожь, но ощущение беспомощности не отпускало.       — Я... я не могу, — выдавила она сквозь рыдания. — Это слишком... слишком тяжело...       — Меня зовут Чан Гым Джа, помнишь меня? — Жизель согласовано покачала головой, голос женщины был действительно гипнозом, успокаивающим её, но её снова брала некотролируемая дрожь, будто она снова переживала момент изнасилования.       К ним подошёл игрок с номером 120 — Её лицо выражало смесь недоумения и интереса, как будто вся эта сцена была чем-то, что не вписывалось в её привычное понимание.       — Что-то случилось. Почему она плачет? — спросила она, переглядываясь с Гым Джа       Женщина обернулась к ней и, наклонившись ближе, прошептала почти неслышно:       — Она беременна. Глаза 120 расширились, словно она услышала что-то совершенно невероятное.       — Что? — коротко выдохнула она, но тут же взяла себя в руки.       — Ладно, я разберусь.       Не теряя времени, 120 подошла к Жизель, присела перед ней и, не церемонясь, отвесила ей лёгкую пощёчину.       — Соберись, — сказала она резко, но без жестокости в голосе.        — Ты что думаешь, одна здесь страдаешь? Никто не собирается тянуть тебя на руках. Если ты хочешь выбраться из этого ада, ты должна быть сильной.       Жизель резко дернулась. Эта пощёчина была равноценна всплеском холодной воды в ранее утро. Её взгляд встретился с глазами с этой девушкой, полными строгой уверенности. Что-то в этом взгляде пробудило внутри неё остатки сил, которые она уже считала утраченными. И Зель заметила, вдруг, что перестала избегать взглядов других людей. Это её паразило.       — Я... я не знаю, как, — прошептала Жизель, но её голос уже не дрожал так сильно.       120 ухмыльнулась.       — Ты начнёшь с того, что перестанешь истерить. Идёт? — Она сказала это с теплотой и заботой в голосе.       — Я Чо Хён Джу, а ты? — Пыталась отвлечь от чувств, спросила самый банальный вопрос 120.       Жизель медленно кивнула, вытирая слёзы ладонями.       — Жизель.       — А ты из Кореи? — Спросила Гым Джа, удивляясь такому имени.       В этот момент дверь в уборную открылась, и внутрь вошла ещё одна девушка с номером 222. Она остановилась на пороге, оглядывая всех с явным недоумением.       — Что тут происходит? — спросила она, увидев толпу зевак и в центре знакомых лиц.       Чан Гым Джа поднялась, её движения были медленными и осмотрительными. Она улыбнулась девушке, но затем повернулась к Жизель.       — Это Чжун Хи. — Встала женщина, взяв за плечо молодую мать.       — Видишь? Ты не одна. Она тоже... в таком положении.       Жизель посмотрела на игрока 222, она заметила её живот, говорящий о том что она последнем сроке беременности.       В игру пускают беременных женщин? — Удивилась Жизель, и вроде бы пришла в себя.       — Так все разошлись! — Стала кричать игрок 149.       — Нечего тут стоять и смотреть! После её всех все женщины вокруг вернулись по своим делам, после такой драмы.       — Вот уж дела, меня есть сын, Ен Сик. — Начала Гым Джа, пытаясь разрядить обстановку, обращаясь к Жизель.       — Знаешь, он тоже упрямый, как и ты, любит устраивать сцены. — она улыбнулась, будто стараясь приободрить Жизель.       Хён Джу и Чжун Хи, стоя рядом, вдруг слегка ухмыльнулась, так как знали что все было наоборот.       Жизель улыбнулась. Она посмотрела на всех и её взгляд заострился на 120.       Это ведь та женщина, которая знала как играть в ттакчи.       — Хен Джу... — Обратилась к ней Жизель.       — Во второй игре, когда нужно была играть в ттакчи, вы попросили одного из члена своей команды перевернуть её.       — Вы об этом. — Она улыбнулась. — В детстве, я была хорошим игроком ттакчи, это был мой секретный ход.       — Мы тоже воспользовались вашим методом, я бы хотела поблагодарить вас за это.       120 улыбнулась, как и Жизель, друг другу       — Раз ты беременна, за тобой нужен хороший уход. — Заботливо сказала Гым Джа, но Жизель смутилась, и тут же опешила её.       — Я сделаю аборт, мне не нужен этот ребёнок.       Решительно ответила Зель, зная отца ребёнка, и её состояние, она в принципе, не готова стать матерью. Гым Джа, лишь кивнула, не думая перечить уговаривать оставить.       — Может лучше расскажите, как вы сюда попали? — Перевела тему Жизель.       Постепенно разговор становился менее напряжённым. Чан Гым Джа рассказывала о своём сыне, Жизель поинтересовалась у Хён Джу, о её поле, и та с лёгкостью поделилась историями о своей жизни до трансгендерного перехода.       Они стояли в уборной, словно в своём собственном мире, где время на миг остановилось. И в этой тесноте, окружённые страхами, сомнениями и тёмными мыслями, они находили друг в друге что-то важное — поддержку, понимание и, пусть совсем крошечный, но всё же лучик надежды.       Пока не услышали из динамиков голос, оповестивший страшную новость.       — Игрок 230 выбыл.       

***

      Намгю провожал Жизель взглядом, пока она скрывалась за дверью уборной. Его взгляд, холодный и изучающий, скользил по её напряжённым плечам, словно пытаясь расколоть её сдержанность. Это была не первая игра, которую он вёл, не первый раз, когда он анализировал её движения, слова, взгляды, будто пытался найти в ней ту слабость, ту трещину, которая была видна только ему. Она раздражала его. И одновременно манила.       Он никогда не встречал кого-то столь... странного. Зажатая, неловкая, неуверенная — Жизель выглядела так, будто мир давил на неё своей тяжестью, и это делало её слабой. Она была идеальным зеркалом для Намгю: рядом с ней он чувствовал себя почти Богом. Её безропотность, её молчаливое принятие его агрессии, её страх — всё это дарило ему ощущение всесилия. Она стала его личной иллюзией власти, его наркотиком.       Когда он бил её, он чувствовал, как будто удерживал мир в своих руках. Когда он занимался с ней сексом, это было не о близости, не о страсти, а о чувстве абсолютного контроля. Жизель не сопротивлялась, не жаловалась, не рассказывала никому. Она позволяла ему быть собой — жестоким, сломанным, вечно злящимся. Она дала ему то, чего не мог дать никто другой: возможность ощутить себя значимым.       Сжав в руке нож, Намгю опустил взгляд на лезвие. Он нашёл его в постели — этот маленький кусок металла, оставленный здесь намеренно, как часть игры, словно сама судьба подталкивала его сделать выбор. Насколько он готов зайти ради Жизель? Ради того, чтобы снова почувствовать эту власть, этот вкус доминирования?       Лезвие отражало его лицо, и он видел там что-то, от чего хотелось отвернуться. Чужой взгляд, чужое выражение. Он чувствовал, как в груди нарастает ломка, тревожное беспокойство, и одновременно — тихий голос, манящий его вперёд.       Эти игры были его шансом стать другим человеком, не тем жалким ничтожеством, которое он был раньше. Не тем, кто годами скрывался за спинами более сильных, подлизывался, чтобы выжить, чтобы получить свою дозу. Они позволяли ему стать тем, кем он всегда хотел быть: властным, значимым, сильным.       Он посмотрел на свои руки. Руки, которые когда-то были бесполезными, ничтожными. Теперь они выглядели сильными, почти красивыми, только потому что Жизель заикнулась о них. Это слова тогда так засели в его голове, что он не мог выкинуть эту сцену с мыслей. Казалось, вот оно хоть какое-то признание.       — Красивые руки... — пробормотал он, усмехаясь с горечью. Эти руки ведь причиняли ей боль, удерживали, насиловали. И все равно, она с достоинством признала их. Даря это ощущение важности и ценности. Ведь Намгю хотел уважения. Хотел признания. Хотел, чтобы мужчины принимали его за равного, а женщины кружили вокруг, будто мотыльки у света. Жизель могла дать ему это чувство. Она пусть на мгновения, пусть ненадолго. Но он ненавидел её за это. Потому что она была слишком похожа на него. Терпилой. Она была таким же сломанным человеком, но в отличие от него, она не пыталась это скрыть.       Это сводило его с ума.       Намгю глубоко вздохнул, ощущая, как напряжение разливалась по всему телу. Он хотел доказать себе, что он не такой, как она. Что он сильнее, выше. Но чем больше он думал об этом, тем яснее становилось: всё это было ложью. Он ненавидел себя за слабость, за жалость, которая так и текла по его венам. И Жизель напоминала ему об этом. Её беззащитность злила его, потому что она могла позволить себе быть слабой, могла позволить себе быть настоящей, в то время как он вынужден был носить маску       Он встал с постели, устремив взгляд к двери уборной, за которой скрылась Жизель. В этот момент он понял, что не сможет отпустить её. Она была единственной ниточкой, которая удерживала его на плаву, единственным напоминанием о том, что он ещё существовал.       Намгю стоял у постели Таноса, напряжённо сжимая в кармане нож. Едва заметная дрожь пробегала по его рукам, но на лице застыло ледяное выражение.       — Хэй, Танос, — тихо сказал он, но голос его прозвучал твёрдо.       Танос, лениво подняв голову с подушки, ухмыльнулся.       — Намгю? Ломка началась? Приполз за дозой, как послушная псина? — произнёс он с издёвкой, растягивая слова.       Намгю молча смотрел на него, внутренне закипая от презрения.       — Я пришёл поговорить, пойдём. — выдохнул он, стараясь держать голос ровным.       Танос зевнул, небрежно встав, он стал вместе с Намгю спускаться по лестнице.       — О чём же?       — Про третью игру, — Взгляд Намгю сузился. — Я думал, мы друзья. Думал, что в нашем союзе нет места предательству.       Танос рассмеялся громко, будто слышал отличную шутку.       — Друзья? — с издёвкой переспросил он. — Listen, man, у меня был выбор. Ты — торчок, или женщина с мозгами. Очевидно, я выбрал второе.       Намгю усмехнулся, но в его улыбке не было тепла, только злоба.       — Женщина с мозгами? Звучит как сказка для детей. — Его голос стал холодным, а взгляд ещё жёстче. — Ты же знаешь, братанов не меняют на тёлок, верно?       Танос пожал плечами, словно оправдываясь перед самим собой.        — Знаю, но, блядь, мэн, ты видел Жизель и себя? Если бы я выбрал тебя, то мы бы лишились хоть какого-то шанса на выживание, понимаешь? Но ты жив, только потому что ты жаждал игру, а эта герл так бы и осталась стоять, ожидая своей смерти.       — Просто признайся, — перебил его Намгю, в голосе которого прорезалась горечь, — ты хотел трахнуть её. Вот и всё.       Танос фыркнул, закатив глаза.       — Жизель? Ты серьёзно? Она не из тех сучек, которых хочется трахать.       Слова Таноса резали уши Намгю, словно насмешка над всем, что он чувствовал.       — Заткнись, — прошептал он, сжав зубы. — Ты ответишь за то, что сделал.       — О, да ладно тебе, мэн, — начал Танос, но не успел договорить.       Намгю толкнул его в спину, и Танос, не успев схватиться за что-то, покатился вниз по лестнице. Его тело с глухим звуком ударялось о каждую ступень. Звуки хрустов костей, слышал даже Намгю, пока тело Таноса не рухнула на твёрдый пол.       Рэпер от боли простонал и защипел, пытаясь встать, тело сразу охватывала острая боль, которую он не мог терпеть. Его болезненные крики слышал весь зал, тем самым обращая внимание на себя.       — Ублюдок! — закричал Намгю, подбегая к нему.       Его ноги начали яростно опускаться на тело Таноса. Удары летели в живот, по солнечному сплетению, по лицо, груди, всё, что попадалось под горячую руку. Танос пытался собраться, но единственное что он мог, это плеваться кровью вперемешку с со слюнями. Намгю охватила животная, ослепляющая ярость, в голове мелькали столько образов, что Намгю уже не избивал самого рэпера, а избивал всех тех кому он пытался угодить, которые относились к нему, как у последнему дерьму.       — Ты всегда считал меня ничтожеством! — кричал Намгю, не останавливаясь. — Диллер сделал последний, настолько сильный удар по животу, что Таноса вырвало с кровью прямо на пол. Зал залился кислым запахом смеси молока и булочки, с железным привкусом крови.       — Остановитесь! Господи, остановите его! — крикнула женщина из толпы, но никто не посмел подойти ближе.       — Что там происходит? — Друг Сон Ки Хуна, пытался поднять свою голову, пытаясь разглядеть происходящее.       — Походу, дети опять дерутся. — Спокойно ответил игрок 001.       — Черт, у него нож! — Закричал игрок 388 Дэхо.       Вся команда обеспекоенно встала, пыталясь разглядеть происходящее. Ки Хун уже собрался побежать, как его остановил Ен Иль, говоря взглядом «не вмешиваться»       Танос, напрягая последние силы, схватил Намгю за ногу и попытался сбить его с толку, но это было бесполезно. Намгю, вмиг сообразив, вытащил нож из кармана и, не раздумывая, ударил его.       Намгю бил Таноса снова и снова. Он бил по шее, ключицам, лицу, протыкая щеку и даже глаза, рэперу. Кровь пачкала руки убийце, хлещала на лицо, капала на пол, превращая все в алую реку. Толпа, словно зачарованная, смотрела на всё это в полном ужасе. Они видели как из обычного человека, Гу Намгю из клуба Пентагона превращался в нечто непонятное, в животное, хищника что терзала свою жертву на куски. Мужчины что были сильнее его физически, с ужасом смотрели на искаженное полное ярости и кровожадности лицо.       Когда Танос уже не двигался, Намгю все равно продолжал бить его ножом. В частности по лицу, пока она вовсе не превратилась в непонятное кашевое месиво. Целый голубой глаз Таноса, покатился куда-то неподалеку, к какому-то игроку-мужчине, что увидев это, стал кричать от паники. А после него, волна криков как пошла по цепной реакцией. Намгю был весь в крови своего бывшего друга. Когда он все таки опомнился, он выпрямился, тяжело дыша. Танос мёртв. Танос мёртв. Танос мёртв. Танос мёртв. Танос мёртв.       Намгю наклонился, вытащил крест из безжизненного тела, сжимая его в руке, словно трофей. Затем он медленно поднял голову и обвёл взглядом зал перепуганных лица. Их страх приносил ему странное удовлетворение.       Дверь распахнулась, и в зал ворвались розовые солдаты. Все испуганно стали пятиться назад. Казалось что они пришли, чтобы наказать Намгю, и тот даже испуганно оглядел их, но место этого, они подошли к телу Таноса, и положили его в гроб. А после громкий голос диктора раздался над ними:       — Игрок 230 выбыл.       Тот самый звук — звон монет — заставил всех поднять голову. Купюры начали сыпаться в копилку, вызывая шепот среди участников. Как будто данная картина, говорила и даже намекала, как следует вести себя игрокам, чтобы повысить призовой фонд.       Намгю ухмыльнулся. Он чувствовал, странную силу, какие-то изменение в себе. Парень ощущал себя хищником. Теперь все присутствующие в зале боялись его, признавали, и все благодаря Таносу.

***

      — О боже! — Воскликнула 149-я увидев лужи крови в зале.       Нос ударил резкий запах кислятины и крови.       Жизель что есть мочи побежали в центр событий, где уже обнаружила Су Бонга лежащим в гробу, с абсолютно изуродованным лицом. Стоило ей это увидеть, как тут же её взяла некотролируемая дрожь. В горле пересохло, от одного вида трупа.       Что...что это... — Жизель застыла, она не плакала, и не боялась. У неё случился ступор. Как тогда, на похоронах отца. Девушка не понимала, насколько эта ситуация, была травматична для неё.       Его лицо...Если бы не фиолетовые волосы, то Жизель вообще бы его не узнала. Девушка потеряла дар речи и вообще способность говорить. Её глаза лишь наблюдали за тем, как машина отвозила гроб, куда-то в неизвестность. Неужели этот кусок мясо, когда-то являлся его союзником, другом?       — Таноса больше нет, Жиззи. — Голос заде заставил её обернуться. Жизель безразлично оглядела Намгю, который был полностью в крови и с ножом в руках. С ухмылкой, он произнёс:       — Теперь я здесь позабочусь о тебе. — Его голос, глаза, руки дрожали. Жизель увидев это, просто тупо смотрела на него.       — У него нож... — Тихо сказала 120.       — Но откуда?       Внезапно, Чжун Хи достала из кармана нож и показала остальным.       — Я нашла это в постели. — Сказала она. Все беспокойно переглянулись с друг-другом.       Хен Джу вышла вперёд.       — Игра становится опасной, вы найдите безопасное место, а я позабочусь о том чтобы Жизель не навредили. — И после она стремительно бежала к ней. — Зачем ты это сделал. — Внутри пустота, абсолютное равнодушие.       — Потому что Танос ублюдок. — Протёр он свой нос от отстатков крови, рукавом куртки. Несмотря на то что Намгю держался ровно, его голос слегка дрожал.       К Жизель подошла 120 и силой подняла её. После те двое быстро убежали в другую сторону, по дальше от Намгю.       Диллер просто спокойно ушёл в уборную смывать себя кровь Таноса.

***

      — Она вообще ни на что не реагирует, это нормально? — Послышался голос Гым Джа, игрока 149.       Жизель сидела в постели, смотря в одну точку, крепко обхватив себя руками. Грудь сдавливало, дыхание было прерывистым, будто она не могла вдохнуть достаточно воздуха. Картина изуродованного трупа Таноса снова и снова всплывала перед глазами. Лужа крови, каша на лице, пустой взгляд. Она видела это слишком близко, и эта картина намертво запечатлелась в её сознании. Но почему она ничего не чувствовала? Ни слез, ни грусти?       — Думаю, её лучше оставить одной, мам. — Ответил Ен Сик, игрока 007 и их голоса стали постепенно отдаляться.       А Жизель, все сильнее погружалась в свои мысли. Она пыталась найти объяснение произошедшего. Танос был не идеальным, да, иногда грубым, даже жестоким на словах, но он был частью её шаткого ощущения стабильности. А теперь его нет. Намгю...Зачем он убил своего друга? Этот ответ не давал ей покоя. Но...       Каждый раз, когда тень Намгю мелькала на горизонте, Жизель сжималась в комок, боясь встретиться с ним взглядом.       Намгю нашёл себе новую команду. Команду из тех ублюдков, что изначально убивала всех подряд, отчаинных людей что поддерживали эти игры, нажимая на кружок.       Жизель, стиснула колени до боли в пальцах. Гул в голове не давал ей сосредоточиться, а мысли перескакивали от одной к другой, не давая ответа ни на один из вопросов.       Мысли перетекали одну за другой, в том числе её жизнь до игр. Пытаясь вспомнить события до, она поняла что не может ничего вспомнить. Она напрягала память, пытаясь ухватиться за что-то, но чем сильнее старалась, тем больше забывала. Где их дом? Он вообще был у них? В каком городе они жили? Это Сеул или... какое-то село? Казалось, мир, который она знала, разваливался на части. Она также вдруг осознала, что не может вспомнить лицо своей матери. Ни цвет волос, глаз, улыбки, телосложения.       Её вдруг начало трясти, брать паника. Сначала едва заметно, мелкой дрожью в руках, но потом вибрация прошла по всему телу. Казалось, холод заполз в каждую клетку, а дыхание становилось всё тяжелее. Грудь очередной раз сдавило, как будто что-то невидимое не давало ей вдохнуть.       Я схожу с ума, — это была единственная мысль, которая кружила в голове Жизель, пока слёзы безудержно катились по её лицу. Паника накрывала её волнами, каждая сильнее предыдущей. Она чувствовала, как её сердце сжимается от ужаса. Всё, что происходило вокруг, стало бессмысленным.       А меня точно зовут Жизель? Это моё имя? А у меня есть родители? Или я сирота? Где я жила? У меня был дом? Или я просто придумала всё это? — мысли обрушивались на неё, как лавина, захватывая каждую частичку её сознания.       Дрожащими руками Жизель вцепилась в волосы, будто это могло удержать её в реальности. Но ничего не помогало. Она больше не знала, кто она. Паника подталкивала её вперёд, к массивной металлической двери, которая казалась единственным выходом из этого кошмара. Её шаги эхом отдавались в мёртвой тишине зала. Никто не двигался, все наблюдали за ней с тревогой, со страхом, будто она здесь была той самой сумасшедшей.       Она заколотила по двери. Стук кулаков становился всё сильнее, пока кожа на костяшках не разорвалась. Тонкие струйки крови оставляли следы на холодной поверхности двери, но боль была ничтожна по сравнению с тем, что происходило внутри неё.       — Выпустите меня! Прошу, откройте! — её голос сорвался на крик. — Я не могу здесь оставаться! Я не могу больше!       Её тело сотрясалось от напряжение и бесконечного стресса. Мир вокруг становился всё более чуждым, нереальным, а Жизель чувствовала как все больше отдалялась от неё.       Родители... Как они выглядили? Почему я не могу вспомнить их лиц? Где наш дом? В каком городе я жила? Почему я ничего не помню?!       С каждым мгновением эти вопросы разрушали её изнутри. Жизель осела на пол, обхватив голову руками. Её дыхание стало прерывистым и неровным. Она раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какую-то опору, хоть что-то, что могло бы вернуть её к реальности.       Люди вокруг молча наблюдали за ней, не осмеливаясь подойти. Никто не хотел разделять её боль, никто не хотел брать на себя её отчаяние.       — Я... я не могу больше... Я просто хочу домой... — шептала она, а слёзы стекали на холодный металл под её ногами.       Её разум был затуманен. Она больше не знала, кто она, где она и зачем она здесь. Всё, что она чувствовала, — это пустоту и страх.       — Прекращай же эту сцену. — резко бросил Намгю, подходя ближе, грубо хватая её за руку, заставляя обернуться.       — Ты хочешь, чтобы все вокруг решили, что ты окончательно рехнулась? — Его голос был низким, почти шёпотом.       — Или, может, тебе нравится, когда на тебя смотрят как на сумасшедшую?       — Оставь меня! Ты всё разрушил! — выкрикнула она, вырываясь.       — Я только и вижу как ты ноешь, прекрати и возьми себя в руки. — Он схватил её за плечи, встряхнув. Его голос был низким, почти шёпотом, чтобы никто вокруг не услышал.       — Ты думаешь, у меня есть желание защищать ещё хоть какую-то женщину, по мимо тебя?       Она всхлипнула, но постепенно замерла.       — Ты просто... ублюдок...Мне от тебя ничего не нужно. — прошептала она, глядя ему прямо в глаза.       — Хватит истерик. У нас есть дела. — Его голос был холодным, но в глазах мелькнула тень усталости.       Его хватка ослабла, но ненадолго. Он резко потащил её в сторону коридора, вдали от чужих глаз и слухов. Они остановились возле уборной. Намгю отпустил её, но его взгляд оставался напряжённым, как будто он пытался решить, что делать дальше.       — Знаешь, я была совсем другим человеком, когда пришла сюда, — начала Жизель после долгой паузы, опустив взгляд на дрожащие руки. — Я даже перестала заикаться. Эти таблетки, Су Бонг, Семи... всё это заставило меня думать, что я наконец выросла. А потом всё это вернулось. Я снова ничего не понимаю.       Внезапно Жизель замолчала, будто её мысли оборвались, а потом резко промолвила:       — Ты убил его, — тихо произнесла Жизель, смотря на свои руки.       — Я осталась абсолютно одна, так ещё беременная от тебя.       Намгю равнодушно повёл взглядом вниз.       — Я не собираюсь становится отцом.       — Я тоже! Я не собираюсь рожать, тем более рожать от тебя! Ты мучил меня! Из-за тебя я вообще не понимаю что происходит! Я не знаю как реагировать на все вещи что происходят здесь, я не понимаю зачем ты убил Су Бонга, почему его смерть не вызвало у меня ничего, или каждый раз когда я думаю о нем, начинаю сомневаться в том что был настоящим, я не понимаю, это нормально что ты тогда избил меня в туалете или все это лишь мой кошмар?! Я не понимаю вас людей! Я не понимаю свою боль, свои эмоции.       Она замолчала, но затем продолжила, будто выплёвывая накопившуюся боль:       — Семи сказала что у меня возможно аутизм. Я не хочу признавать это, но сейчас, я понимаю, что все может быть действительно правдой. И ты, пользовался тем что у меня были подобные проблемы.       — Я не отрицаю этого. — Холодно ответил Намгю.       — Твои странности привлекают таких людей как я. Ещё с самого начала я заметил, что уверенностью ты не отличаешься, послушная, легковнушаемая и чересчур доверчивая. Я понял, что у тебя есть какие-то проблемы с социализацией, и пользовался ими, ради удовлетворения своих потребностей. Всю боль какую я причинял тебе, было лишь развлечением для меня.       Он шагнул ближе, прижимая её к стене. Его голос стал ниже, но в нём звучали искренность и отчаяние:       — Ты не можешь выжить, если будешь стараться делать все правильно. Мир полностью в этой грязи. Я в ней поуши. Но ты нет, Жизель. Ты позволяешь людям обманывать тебя, слушаешь и веришь в каждое их слово, ты такая наивная, чистая от всех этих грязных помыслов, что меня охватывает зависть. — Голос 124 дрожал наделяя их искренностью. Руки парня тряслись доставая из креста одну таблетку.       —Позволь нам всем сыграть ещё одну игру. Я хочу уйти отсюда с миллиардами, только потому что больше не вижу иного смысла в своём существовании. Прошу, одна игра и на это все.       В этот раз он протянул синюю таблетку Жизель.       Её дыхание замедлилось, стоило ей увидеть этот волшебный наркотик, что избавлял её от всех мучений. Разум отказывался искать иного решение, как будто решил, что проще просто ничего не чувствовать, чем пытаться справиться с этим миром. Она была здесь, но одновременно её не было.       В голове крутилась слова Семи, об употреблении. Но Жизель снова охватывала обида. Откуда Семи знала как она себя чувствует? Что ей как человеком с аутизмом приходится сталкиваться. Либо она уже была полностью под контролем наркотиков, либо её сердце ожесточилась от всех этих смертей и убийств. Возможно, эта жестокое одиночество управляла её сознанием.       Намгю положил себе в рот таблетку, а после взявшись за воротник куртки, протянул к себе Жизель, слившись с ней поцелуем.       Жизель почувствовала, как жар охватывал её, в том же уровне, как и страх. Намгю был сильнее, по сравнению с ней, а она была хрупкой девушкой, что была прижата к холодной стене. Каждое прикосновение Намгю, по её телу, приносил сильный дискомфорт. Ей стали так противны чужие прикосновение, как раз таки из-за него, после того как он изнасиловал её. Но эти таблетки, сглаживали ситуацию. Она забывала о своих обидах, конфликтах, плохих моментов, которые хотелось бы просто забыть.       Губы парня целовали её по шее, так нежно, без всяких грубостей, пока его руки спустились к её штанам, снимая их. Зель просто хотела, чтобы таблетки поскорее заработали, чтобы этот момент был менее противным для неё.

***

      Зал был наполнен напряжением. Все участники стояли на своих местах, их взгляды прикованы к экрану, где мерцал вопрос о продолжении игры.       Намгю улыбался, каждый кто находился рядом с ним, пропитывались страхом. Ведь этот парень на глазах у всех убил своего друга. А это льстило. Минсу был больше всех перепуган. Намгю положил свои руки ему на плечо и что-то угрожающее нашептывал, что у парня волосы дыбом встали.       — Минсу, я знаю, ты умный парень. Ты не из тех, кто делает глупости. Ты ведь понимаешь, что круг — это единственный верный выбор?       Тот боялся даже ответить. Его взгляд упал на Семи, которая напряжённо наблюдала за ними. Намгю заметил, что наконец эта сучка перестала лезть в его дела.       Минсу стиснул кулаки, стараясь не дрожать. Он едва мог смотреть на Намгю после того, как стал свидетелем его жестокой расправы над Таносом.       — Но... — Минсу попытался возразить, но голос сорвался, как будто воздух перехватило в груди.       Намгю наклонился ближе, его глаза впились в Минсу.       — Если ты проголосуешь за крест... ты пожалеешь об этом. Вы все пожалеете.       Он посмеялся, как за ним как цепная реакция засмеялась его новые союзники, в лице 100 и 226.       Персонал с маской квадратом наконец объявил:       — Начинается голосование. Решение каждого из вас определит будущее игры. Если большее количество игроков выберет крест, игра будет завершена. Если выберете круг — продолжим. Голосование начнётся с игрока 456.       Все взгляды обратились к 456. Сон Ки Хун, нервно сглотнул, его руки дрожали, пока он медленно подошел к панели. Он незамедлительно нажал на крест.       Голосование продолжилось. Игроки подходили к панели один за другим, их лица выражали смесь страха, надежды и отчаяния. Когда очередь дошла до Минсу, он замер на месте. Его взгляд метался от панели к Намгю, который стоял в углу и смотрел на него с холодным, почти пугающим спокойствием.       Подавленный страхом, Минсу подошел к панели, его руки дрожали. Он закрыл глаза и, набравшись смелости, он нажал на круг. Знак отобразился на экране, и он поспешил отойти, не осмеливаясь посмотреть на Намгю.       Людей оставалась все меньше и меньше. Жизель заметила господина Ен Иля, который кинул на неё короткий взгляд, но Жизель была слишком гиперактивно, чтобы хоть в чем соображать. В этот раз у неё была доза побольше, и фактически, Зель творила всякую чушь.       Когда очередь дошла до Жизель, её лицо светилось радостью. Она даже не думала. Подойдя к панели, она подняла ногу, и с лёгким, почти игривым движением пяткой нажала на круг. Знак на её груди сменился с креста на круг. Она отошла, сияя, как будто только что выиграла в лотерею.       Намгю тут же оказался рядом. Его руки нежно обняли её, притягивая к себе.       — Хорошая девочка, — его голос был мягким, почти шепотом. Он поцеловал её в лоб, проводя рукой по её волосам.       — Ты умница. Я всегда знал, что могу на тебя положиться.       Жизель застыла на мгновение. Она не обнимала Намгю, просто позволила повисеть его в объятиях. Даже под наркотиками, истинное сознание Зель чувствовала этот дискомфорт по отношению к нему.       — Ничья. — Объявил персонал.       — Завтра, мы продолжим голосование.