Ты принадлежишь мне

Намгю и Жизель беззаботно кружились в вальсе по среди зала, не замечая никого вокруг. Эти двое постоянно наступали друг-другу на ногу, так как никогда ни с кем не кружились в танце. — Ты первый с кем я танцую вальс. — Радостно воскликнула Жизель. — Ты первая с кем я танцую вальс. — Ответил Намгю, явно не находясь в своём сознании. Это ощущение бесконечной нежности, отсутствие всякой ответственности сводили с ума, по хлеще любых наркотиков, хотя они и были под ними. Ощущение свободы, вот что делала их счастливыми. Намгю чуть замедлил шаг, будто стараясь поймать ритм, но на самом деле хотел продлить этот момент. Он чувствовал, как её пальцы слабо сжимались на его плечах, как её дыхание едва касалось его шеи. Эта близость вызывала странное чувство эйфории. Ему хотелось уйти, но по каким-то неизвестным ему причинам, он не мог отпустить её. — Ты невыносимо легка, — произнёс он, резко улыбнувшись, чтобы спрятать дрожь в голосе. — Похоже, я таскаю перо, а не девушку. Жизель рассмеялась, но не остановилась, продолжая кружиться с ним. Её смех эхом разлетелся по залу, пробивая тишину. Намгю хотел сказать ей, чтобы она прекратила, но слова застряли где-то в горле. — Ты всегда такой серьёзный? — спросила она, глядя ему в глаза, как будто пыталась заглянуть глубже, чем он позволял. Он на мгновение отвёл взгляд, затем резко развернул её, так что она едва не потеряла равновесие. Но он подхватил её, крепко сжав за талию. — Серьёзный? Это ты сейчас обо мне? — усмехнулся он, но его голос звучал напряжённо. — Я просто реалист. Это ты летаешь в облаках. Жизель закатила глаза и притворно надутым голосом ответила: — Возможно, ты прав. Но если не летать, то зачем тогда жить? На этот раз он ничего не ответил. Вместо этого он замер, глядя ей в глаза так долго, что она начала теряться. А потом, будто решив нарушить свою собственную игру, чуть наклонился ближе и, не отводя взгляда, произнёс: — Ты не боишься упасть, Жизель? Она улыбнулась, словно его слова ничего не значили, но он заметил, как её пальцы чуть сильнее вцепились в его руку. — Если упаду, ты поймаешь. Не так ли? Намгю хотел ответить, что не стал бы её ловить, что ей придётся самой разбираться с последствиями, но вместо этого он просто развернул её и закружил ещё быстрее, почти доводя их до падения. — Упадёшь – не жалуйся, — произнёс он холодно, хотя в груди что-то болезненно кольнуло. Ему хотелось верить, что этот танец ничего не значил, что это просто игра. Но каждое её движение, каждый её взгляд разбивали его уверенность. Надежда и доверия. Вот что было в глазах Жизель. В какой-то момент Намгю резко остановился, не выпуская её из своих рук. Жизель удивлённо посмотрела на него, но он лишь сжал её запястье чуть сильнее, чем требовалось. — Ты все ещё думаешь о Таносе? — Момент трезвости внезапно охватил его. — Хэх, кто это? — Усмехнулась Жизель, навсегда забыв того, кого убил её партнёр по танцу. — Что с ними? — Шепнула в ухо своему сыну Гым Джа. — Мам, походу они под чем-то. — Выдохнул Ен Сик — Что это значит? Её сын будто не желая ломать хрупкий мир матери, не охотно стал ерзать, но да как-то ему все таки пришлось объяснить ей, под ударами своей мамы.... Жизель безралично сидела где-то в углу общежитие, держа в руках роллы в фольге и газировку, так и не притронувшись к ним. Все тело дрожало, а это означало, что эффект таблетки постепенно начал проходить, а разум стал постепенно приходить в себя. А это сопровождалось болью в голове. Но все равно память не возвращалась. А это вызывало очередной приступ паники. Точнее Жизель, снова боялась оказаться в этом неконтролируемом состоянии, а это вызывал ещё сильнее стресс. Она не помнила никого здесь кроме Семи и Намгю. Она видела знакомые лица на стороне крестов, но после употребление накроты, она забыла их имена и даже темы на которые они могли общаться. О Господи, что же мне делать? — Спросила себя Жизель. Мне кажется это все из-за таблеток, они только ухудшили моё состояние... — Она взглянула на себя, рассматривая кружок в груди. Семи была права, чем дальше, тем меньше я начинаю контролировать себя. — Жизель взглянула в противоположную сторону, где сидели крестики, там неподалёку отсиживалась одиноко Семи, не обращая внимание ни на кого. Зель перестала держать обиду на неё, поняв, что подруга была права и что больше её, никого не было. Результат прошлого голосование был ничьей. Если, Жизель завтра проголосует за крест, весь этот ужас прекратиться, и все уйдут отсюда живыми. Только вот её окружение кружков, как она заметила, были отбитыми и сумасшедшими людьми. Они сидели и обсуждали смерти, о том что каждое тело приносила деньги и во главе всего стоял Намгю. Он дал им пример. — Если... — Начал старик с номером 100. — Если мы убьём тех кто проголосовал за крест, то мы можем даже не играть в игры, а просто забрать выигрыш, не прилагая никаких усилий. Намгю согласанно кивнул, улыбаясь. Его пряди волос небрежно падали ему на лицо. Он был не менее возбужденым, чем все остальные участники от предстоящего «плана». Черт... — Шокированно смотрела на них Жизель, отчаянно переводя взгляды на них, то на другую сторону. Я должна их всех предупредить...Особенно Семи. — Если они действительно убьют их всех, то Жизель даже не представляла, что с ней будет, сможет ли она уйти с выигрышем на которых была кровь, в частности кровь её подруги. А это означало, что никого честного голосование не будет. Вот она дура! Они сейчас бы все могли уйти по домам... — Извините, я покину вас. — Сказал Намгю заметив как Жизель странно переглядывалась из стороны в сторону. Намгю лениво подсел рядом, приобнимая её за плечи, прижимая к себе. Его движения были непринужденными, но взгляд, который он бросил на её не тронутую еду, выдал внутреннее раздражение. — Что случилось? — начал он, слегка наклоняясь ближе. Его голос звучал почти заботливо, но в нем сквозила лёгкая насмешка. — Ты какая-то более беспокойная, чем раньше. Жизель не ответила, продолжая смотреть вниз. Намгю провёл взглядом по её лицу, замечая тени под глазами, дрожь пальцев, её тихую отстранённость. — Почему не ешь? Здесь и так кормят так себе, а ты даже крошки в рот не положила, — проговорил он издевательски, наигранно сюсюкая, как с упрямым ребёнком. Она молчала. Этот холодный, равнодушный взгляд, который она даже не удосуживалась поднять на него, выводил его из себя. В её глазах он снова был пустым местом, невидимкой. — Ты силы откуда возьмёшь, на дальнейшие игры, если даже нормально не питаешься? — Его голос стал чуть жестче. — Или мне насильно тебя кормить? Намгю наклонился ближе, его голос стал тише, почти интимным, хотя тон сохранял ту самую циничную уверенность, что всегда выводила Жизель из себя. — Не хочу я есть, — глухо ответила она, не глядя на него. Её пальцы продолжали теребить ткань, будто только это спасало её от полного отчаяния. — Съешь, если хочешь, — добавила она тихо, почти безразлично. — Разве ты не беременна? — усмехнулся Намгю, откинувшись на стул. Его взгляд скользнул по её фигуре с демонстративной небрежностью. — Даже если ты хочешь сделать аборт, то это не отменяет того факта, что ты сейчас беременна, а это означает, что ты более уязвима, чем другие. Беременным вроде как надо за двоих есть, чтобы чувствовать себя лучше. Вон, та девка MgCoina, с пузом тут шастает, болезненно выглядит видно, её мужик совсем за ней не смотрит. Так она беременна от него? — Провела взглядом она на игрока 222. — Ха... мужик не смотрит за ней... — Жизель саркастично усмехнулась, поднимая на него взгляд. В её глазах мелькнуло презрение, смешанное с усталостью. На лице Намгю промелькнула тень удивления, но он быстро вернул себе прежнюю маску — насмешливую, уверенную. — Хватит упрямиться, — произнёс он мягче, словно пытаясь надавить на слабое место. — Я за тебя, вообще-то, беспокоюсь. — Если бы, — тихо бросила она, её голос прозвучал как слабый шёпот, но в этих словах было больше силы, чем в любом его доводе. — Что? — переспросил он, нахмурившись. Она резко подняла голову, её глаза были острыми, словно кинжалы, которые она метнула в него своим взглядом. — Зачем весь этот спектакль, Намгю? Если бы ты действительно беспокоился обо мне, всё это давно бы прекратилось. Ты же уже собрал достаточно, чтобы покрыть свои долги. Тебя просто охватила жадность. Азарт. Ты даже не думаешь, что сам можешь стать частью этой копилки. — Кто тебе разрешил так со мной разговаривать? — Я старше тебя, не помнишь? — спокойно ответила она, её голос был полон стальной твёрдости. — Стерва, — выдохнул он, глядя на неё с пронзительной злостью. — Намгю, — её голос стал мягче, почти умоляющим. — Мы можем уйти отсюда. Я отдам тебе половину своей суммы, только давай закончим это. — Теперь послушай меня, — перебил он, его голос стал низким, почти шипящим. Он наклонился ближе, так, что их лица оказались почти рядом. — Ты человек абсолютно одинокий. Без друзей, без семьи, без отношений. Твоя мать даже не заботится о тебе. Зачем тебе возвращаться в этот жалкий мир с этими ничтожными 300 миллионами вонами? Пока есть шанс сорвать миллиарды, мы должны использовать его. — Разве тебе не дорога твоя жизнь? — её голос дрогнул, но она продолжала смотреть ему в глаза. — Те, кто не боится смерти, смерть обходить их стороной, так сказал Адмирал Чан. — произнёс он спокойно, словно цитируя истину, вырезанную на камне. — Вот почему мы с тобой ещё живы. Жизель нахмурилась, но ничего не ответила. Его пальцы осторожно скользнули по её волосам, это движение было неожиданно мягким, почти ласковым, и от этого она почувствовала себя ещё более уязвимой. — А что ты будешь делать, если всё-таки умрёшь? — Тогда я заберу тебя с собой, — ответил он с кривой усмешкой. Эти слова прозвучали как угроза, но в них была странная, извращённая искренность. Жизель почувствовала, как по спине пробежал холод. — Время пройдёт, и ты забудешь все что было. — С грустными нотками сказал. — И я навсегда останусь забытым, никому не нужным нариком, понимаешь? Но девушка молчала. В этих словах было какое-то издевательство. — Жизель, мы могли бы быть отличной командой, — продолжил он, его голос стал тише, мягче. — Ты же хочешь учиться, купить дом, начать новую жизнь. Дай мне устроить это для нас. Вместе мы заберём весь призовой фонд. Её губы дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Жизель почувствовала, как его взгляд прожигал её насквозь, заставляя затаить дыхание. Его голос, который несколько мгновений назад был резким и язвительным, теперь звучал почти шёпотом, но в этой тишине его слова отдавались гулким эхом. — Ты ведь тоже хочешь этого, Жизель, — он чуть подался вперёд, его лицо теперь оказалось настолько близко, что она могла чувствовать его дыхание. — Новый старт. Свободу. Всё это возможно. Она хотела возразить, вырваться из этой странной, напряжённой близости, но его глаза не отпускали её. В них больше не было издёвки или холодной уверенности. Они вдруг стали другими. Глубокими. Непонятными. — Намгю, — она произнесла его имя чуть дрожащим голосом, но не отстранилась. Он наклонил голову, его пальцы всё ещё слегка касались её волос, но теперь их движения стали медленнее, почти нежными. — Ты слишком многое усложняешь, — его губы изогнулись в едва заметной улыбке, но в ней уже не было насмешки. — Мы с тобой сильнее, чем ты думаешь. Вместе мы можем всё. Жизель почувствовала, как сердце ускоряла ритм. Он говорил так близко, так тихо, что это звучало почти интимно. Его пальцы с волос опустились на её щёку, едва касаясь кожи. От этого прикосновения по её телу пробежала волна тепла, смешанного с тревогой. Намгю смотрел на Жизель, и его взгляд постепенно становился всё более сосредоточенным, почти изучающим. В его глазах не было ни капли привычного цинизма, только напряжение, скрытое за маской спокойствия. Он медленно наклонился ближе, не произнося ни слова. Когда его пальцы едва заметно скользнули по её плечу, он наклонился вперёд и коротко, почти небрежно, коснулся губами её лба. Это движение не было нежным или романтичным, скорее, оно было выполнено с холодной уверенностью, будто он делал это не ради неё, а чтобы утвердиться в своём собственном присутствии. Поцелуй длился не больше секунды, и он сразу выпрямился, глядя на неё так, будто хотел увидеть её реакцию. — Ты выглядишь, будто готова упасть в обморок, — сказал он с лёгкой усмешкой, чтобы сразу вернуть ситуацию под свой контроль. — Может, теперь ты хотя бы попробуешь съесть что-то? Он пытается получить моё расположение таким способом. — Подумала про себя Жизель. Впервые в жизни, она не поверила в чью-то ласку. Эти игры сделали её недоверчивой и настороженной. И это причиняло ей жуткую боль. Жизель все таки научилась читать людей по их жестам, словам и взглядами. Но какой-то ценой? Её сердце закрылось, став холодным и жёстким, как сталь, а эмоции, которые раньше могли выдать её страх или боль, уступили место сдержанности и расчету. Она больше не было той Жизель до игр, не та девушка что искала в людях доброту, любовь, поддержку. Люди могут пользоваться, убивать, бросать других людей. Парень открыл фольгу и достал оттуда один ролл и запихнул в рот Зель. Той пришлось пережевывать пищу, просто потому что так было легче. — Сегодня ночью...— Начал он. — Мы убьём этих ублюдков. Спрячься где нибудь по надёжнее, чтобы тебя никто не нашёл. В голове была лишь Семи. Она была единственной личностью, которую Жизель запомнила и искренне желала лучшего. Только вот, хотела ли она сама, её подруга, отнестись к ней также? — Разве моя смерть не должна быть в пользу тебе? — Ну сколько раз можно повторять или ты хочешь услышать подтверждение своей ценности? — Я бы предпочла бы умереть. — О, а разве ты тут не выпедривалась со своей матерью, что ты хочешь вернуться к ней? — Я ничего не помню, Намгю, я до сих пор не могу вспомнить свое прошлое, и даже где находится мой дом. Депрессия подкрадывалась к Жизель медленно, словно густая тень, которая наполняла её сознание с каждым новым воспоминанием или, скорее, их отсутствием. Мысли о том, что она ничего не помнила о своей жизни, били по нервам. Дом, мать, даже её собственное имя казались пустыми словами, лишёнными какого-либо содержания. Каждое слово Намгю звучало холодно, как приговор, заставляя её чувствовать себя ещё более бесполезной — Напомню, твоя мама отправила тебя сюда играть в игры за неё, чтобы выплатить её долг, который она сама по своей глупости взяла. — Это понятное дело, но я не помню её внешности, поступков, и даже имени, — голос Жизель сорвался, будто её собственные слова стали для неё ножом. Она осознала, что эти признания не принесут ни утешения, ни понимания. — Даже если я вернусь, вряд ли я смогу найти свой дом. Эта мысль ударила её с такой силой, что грудь сжалась, а воздух стал густым и тягучим. "Дом." Что это? Пустая идея, которой её лишили. Она чувствовала, как пустота внутри разрасталась, превращаясь в зияющую дыру, которая с каждым мгновением тянула её всё глубже. — Ну вот, смотри, — пренебрежимо отозвался Намгю. — Резонная причина остаться и играть в эти игры. Жизель опустила взгляд. Слова Намгю были ей абсолютно безразличны — они были пустыми, как и она сама. Эта равнодушная логика только добавляла тяжести на её сердце. Она чувствовала, как мир становится серым, её мысли вязнут в тоске. Её воспоминания были размыты, как будто они принадлежали не ей, а кому-то другому, и от этого было ещё больнее. — Умрёшь? Так ты сама захотела. Выиграешь? С миллиардами зато выйдешь отсюда. Видишь, тебе в любом случае выгодно. — Стал крутить в руке газировку Намгю. — А ты тут мне мозги ешь, строишь из себя непонятно что. Она пыталась отгородиться, ей так хотелось свернуться в клубок, будто это могло бы защитить её от безысходности, которая наваливалась всё сильнее. Желание исчезнуть стало навязчивой мыслью, особенно когда воспоминания о подруге Семи мелькали в голове, как яркие огоньки, которые тут же поглощала темнота. Жизель чувствовала, как её душа превращалась в лёд — холодный, чужой, неспособный к теплу или радости. Всё, что оставалось, — это подавленность и бесконечное ощущение утраты.

***

Намгю и Жизель сидели на его кровати, полулежа. Намгю говорил без остановки, голос его был монотонным, но насыщенным какой-то болезненной энергией, словно каждое слово для него было способом хоть на мгновение облегчить душевную боль. Он рассказывал про наркотики, как они работают, как он учился делать экстази и варить соль, как продавал всё это в ночных клубах, зарабатывая грязные деньги. Его слова текли нескончаемым потоком, наполненные деталями, которые могли бы шокировать любого, но Жизель сидела, опустив глаза, её взгляд рассеянно скользил по его ладони, крутящей крест Таноса, словно тот был его единственной опорой. — Ты хорошо знаешь химию? — спросил Намгю, словно ожидая, что это хоть как-то увлечёт её. — Школьную базу знаю, — ответила она сухо, не поднимая глаз. Её голос был бесцветным, как и всё, что она сейчас чувствовала. Он продолжил: — Тогда я мог бы научить тебя варить соль. Мы могли бы с тобой замутить хороший бизнес. Представь, сколько бабла мы могли бы поднять! — Намгю поднял глаза на копилку. — Я бы купил всё, чтобы эти ублюдки, что когда-то не ставили меня ни во что, смотрели с завистью. Его голос дрожал от ненависти и отчаяния, он судорожно цеплялся за эти мечты, словно они были его последним спасением. Его слова звучали как вызов миру, который, казалось, давно его бросил. Жизель чувствовала тяжёлую волнующую пустоту внутри. Её тело сковывало странное напряжение, в груди было тесно, руки дрожали. Это состояние мешало ей сосредоточиться, всё, что говорил Намгю, пролетало мимо её сознания. Его откровения, хоть и звучали прямо у неё в ушах, казались не более чем фоновым шумом. Её мысли утонули в одной навязчивой идее — таблетки. Они словно маячили перед её глазами, маня обещанием облегчения. Намгю приобнял её, его голова коснулась её плеча. Этот жест не был нежным — он скорее походил на попытку удержаться, утонувшему человеку, который хватался за всё, что могло быть хоть сколько-то устойчивым. — Я вырос в такой нищете, ты не представляешь. — Его голос стал глухим, хриплым, как будто ему было трудно говорить. — Воровал с детства, чтобы поесть. А потом пошёл работать закладчиком. Лёгкие деньги, знаешь? Вот только лёгкие деньги всегда тяжело даются. Он горько усмехнулся, но в его глазах не было ничего, кроме пустоты. — Всё просадил. На азартные игры, на женщин, на дерьмо... А моя мать? — Он замолчал, будто этот вопрос всё ещё разрывал его изнутри. — Она потеряла дом. Её забрали в приют для стариков. Он говорил, а Жизель чувствовала, как её собственное тело становилось чужим. Руки дрожали сильнее, перед глазами плыло, сердце билось глухо и неравномерно. Она едва могла сосредоточиться на его словах. У меня кажется ломка, — Подумала она, чувствуя, как волна озноба накатывалось на тело. Она смотрела на Намгю, но видела перед собой лишь размытый силуэт, его лицо теряло чёткость. Взгляд был прикован к кресту, который держал Намгю, размахивая им во время своего монолога. — Если бы не этот MgCoin, я бы не потерял столько денег, — голос Намгю дрогнул, и он резко закрыл лицо руками, словно пытался спрятаться от всего мира, который давно перестал давать ему хоть какой-то шанс. Его плечи едва заметно вздрогнули, но он быстро взял себя в руки, продолжая говорить. — Ты не представляешь, сколько мне пришлось усилий, чтобы достать эти деньги... чтобы вложиться в эту грёбаную аферу. Он опустил руки и провёл ими по волосам, запустив пальцы в беспорядочно взлохмаченные пряди. Линия его челюсти была напряжена, а глаза – затуманены. В них не было привычного высокомерия или бравады. Теперь это были глаза человека, который балансирует на краю пропасти, цепляясь за последнюю ниточку. — Я же ведь взял в долг у одного человека… у которого слишком много связей. Они сказали, что если я не верну деньги… — Он резко замолчал, как будто пытался найти нужные слова. — продолжил безралично он, в своем саркастично тоне. — Они обещали продать меня на органы. Жизель тихо положила ладонь на его руку, в котором он держал крест. Её жест был простым, почти незаметным, но он, казалось, остановил время для Намгю. Он медленно поднял взгляд, его глаза встретились с ней. В этих глазах было всё: страх, загнанность, боль, которую он прятал за маской сарказма и цинизма, и... надежда. Глубокая, почти отчаянная надежда, будто в ней, в этом едва ощутимом прикосновении, он видел выход, видение спасения, которого он так долго искал. — Теперь ты смотришь в людям глаза? — Усмехнулся он, но Намгю не оторвать взгляд от этого безраличного, лишенной всякой эмоции лица девушки. — Мм? — Взгляд Намгю прожигал её, требовал ответа, какого-то подтверждения, что он не один. Жизель, чувствуя тяжесть его слов, чуть сильнее сжала его руку, молча. Ей было плевать на Намгю, ей хотелось этих таблеток, чтобы не чувствовать себя так плохо. — Тогда по таблеточке? — Пыталась она сделать вид, будто была заинтересованна в Намгю. Гю судорожно открыл крест и достал две таблетки, один для себя и для неё. Жизель взяла одну и не дождавшись парня, сразу же проглотила её. На лице появилась напряженная улыбка, и Намгю тоже положил в себе рот, жуя, он пристально наблюдал за Жизель, как будто ищя какую-то поддержку в её действиях. Но Жизель лишь, улеглась обратно на койку, смотря верх. — Какая же ты все таки наркошлюха. — Он лёг вместе с ней. — Я видел много женщин в клубе, которые были готовы продать себя в секс рабство, ради очередного грамма кокаина. Жалкое зрелище. Он поднял свою голову, чтобы посмотреть на Жизель. Та даже не обращала внимание на него и у Намгю появились сомнение насчёт того что Жизель вообще была вовлечена разговор с ним. — Все люди с аутизмом так себя ведут? — Намгю, я слушаю тебя. — Пыталась отвязаться от него Зель. Этот ответ устроил дилера. Таблетки начали давать свой эффект. Все тело начало эйфорически дрожать, меняя ей настроение и состояние. Жизель уже улетала в Страну Чудес, но вдруг рука Намгю, коснулась её груди, медленно, украдко опускаясь по животу, ниже пупка, а вовсе до лобка. Его ладонь бесстыдно оказалась между ногами Жизель, начиная нежно, круговыми движениями поглаживать промежность. Но девушка убрала его руки, сказав лишь: — Не сейчас, Намгю.

***

— До отбоя осталось двадцать минут. Холодный, механический голос, доносящийся из динамиков, эхом разлетелся по комнате. Вязкая тишина в общежитии на мгновение вздрогнула и замерла. Все будто замерли, считая секунды до наступления темноты — той самой темноты, в которой никто интуитивно не чувствовал себя в безопасности. Жизель сидела на койке Намгю, вперив взгляд в одну из девушек на другом конце помещения. Это была Сэми. Её волосы мерцали в тусклом свете ламп, а взгляд был сосредоточен на чём-то далёком, будто она мысленно уже была за пределами этого места. Жизель чувствовала странный, почти болезненный импульс — ей нужно было поговорить с ней. Рассказать. Предупредить. Сегодня ночью игроки-крестики окажутся трупами. Вскоре Жизель поднялась с койки, её движения были медленными, все таки она приходила себя после наркотиков. Она бросила ещё один взгляд на Сэми, стараясь запомнить каждую деталь её лица. — Ты куда собралась? — Грубый голос Намгю вывел её из состояния транса. Его пальцы обхватили её запястье, останавливая на месте. Жизель обернулась к нему с холодным, безразличным выражением. — В туалет, — коротко ответила она, вырывая свою руку из его хватки. Намгю прищурился и улыбнулся так, что у Жизель внутри всё похолодело. — Я тоже пойду с тобой. — Зачем ты пойдёшь со мной в женский туалет? — её голос оставался ровным, но она чувствовала, как внутри что-то сжималось. — Почему бы и нет? — Его взгляд был нечистым, похабным. Это была не просто улыбка — это было откровенное приглашение к чему-то грязному. Жизель вспомнила всю грязь что он вытворял с ней, и её одолела тошнота. Её губы сжались, она старалась не показывать раздражения. — Я не хочу. Я иду в туалет по-реальному, — отрезала она, посмотрев прямо в его глаза. — Ну давай. — Он прикусил губу, умоляющее смотря на неё. — Все равно всю работу, сделаю Я. — Нет. — Твёрдо и холодно ответила Жизель и просто пошла дальше. — Все вы женщины одинаковые, — пробормотал он обиженно, отходя обратно к своей постели. Его слова звучали с презрением, но Жизель больше не обращала на него внимания. Она направилась к двери туалета. На её лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри кипело от отвращения. Она снова бросила взгляд на Сэми, которая заметила её. Жизель тихо кивнула в её сторону и жестом указала на туалет. 380 посмотрела на неё в ответ и едва заметно кивнула. Намгю наблюдал за этой сценой, скрываясь в полутени под шатким светом лампы. Его глаза не отрывались от Жизель, которая быстро прошла через общий зал, очень быстро переглянувшись с этой стервой Семи Она всегда пыталась настроить Жизель, против него, всегда пыталась навязать свое уебанское поведение Зель. Громкий голос, саркастичный тон,— всё в ней раздражало Намгю до боли в зубах. Она казалась ему неестественной, слишком уверенной в себе в этом хаосе. Он прищурился, следя за тем, как дверь туалета закрылась за Сэми. Что-то в этом показалось ему почти издевательским. Конечно, Жизель не заметила бы этого — она была слишком мягкой, слишком доверчивой. Её уязвимость была очевидна. Жизель была слишком чистой для всего этого. А Сэми — сука которую он убьёт в первую очередь. Он крепче сжал в кармане нож, пальцы рефлекторно пробежались по холодной рукоятке. Она была слишком дерзкой. Слишком уверенной в том, что может быть рядом с Жизель, в то время как никто, никто не имел на это права. Сэми умела вести себя так, словно всё, что происходило вокруг, её не волновало. Конечно, Жизель доверяла ей. Она доверяла всем, кто хоть немного дарил ей тепло. Но Сэми... Она только делала вид, что заботится. Намгю нахмурился, чувствуя, как где-то в груди поднимается горячая волна раздражения. Он не стал бы так терять время. Если бы Жизель больше доверяла ему, он бы смог уберечь её от таких, как Сэми. Намгю быстро опустил взгляд, стараясь сохранить спокойствие. Ему не нужна была лишняя кровь, хотя он мог бы убить её прямо сейчас, на глазах у всех как было с Таносом. Но не сейчас. Не до отбоя. Жизель вошла в туалет, закрыв за собой дверь. Её руки дрожали, но она быстро успокоила себя, глубоко вдохнув. Через несколько мгновений дверь снова открылась, и в помещение вошла Сэми. Зель нервно теребила рукав своей куртки, от волнения. Её дыхание было неровным, глаза бегали по углам, словно она искала спасения в этих тусклых стенах. Сэми стояла напротив, скрестив руки на груди. Её лицо было напряжённым, но во взгляде теплился интерес — она ждала, что Жизель скажет. — Что случилось? — не выдержила та и спросила, осторожно глядя на Жизель. Жизель посмотрела на подругу, чувствуя, как в горле встал ком. Внутри неё бушевала буря — страх, тревога и беспомощность. Но она знала: сказать правду важнее всего. — Семи сегодня ночью, они затевают нападение на вас, крестов, пожалуйста, спрячься. 380-я подняла бровь, не произнеся ни слова. Это молчание будто подталкивало Жизель вспомнить их ссору. Вспомнить негативный момент из жизни и наконец разобраться с ними. — Я... — голос Жизель дрогнул. Она сглотнула, делая паузу, чтобы справиться с волнением. — Я не знаю, как это сказать. — Я ужасный человек, — наконец выдохнула Жизель, с трудом удерживая слёзы. — Я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это полное право. — Злилась, — тихо поправила Сэми. Её голос был жёстким, но без враждебности. — Уже не так сильно. Но давай, продолжай. Жизель закрыла глаза, будто пытаясь спрятаться от её взгляда. Она глубоко вдохнула, руки сжались в кулаки. — Да я использовала наркотики. На этих двух играх. И ты отдалилась от меня из-за этого. — Её голос дрогнул, как треснувшее стекло. — Это была моя слабость. Моя попытка справиться. Эти игры... они будто вытягивают душу. Каждая минута — как пытка. И я... Я не знаю, как ещё было выжить. Это не оправдание, я понимаю. Но... я просто не могла быть такой сильной, как ты. Сэми наклонилась чуть ближе, её взгляд стал мягче, но она всё ещё молчала, давая Жизель возможность высказаться. — Я ненавижу себя за это. За то, что подвела тебя. — Голос Ким начал ломаться, и она потёрла лицо руками, пытаясь сдержать слёзы. — Жизель, когда ты была под таблетками, это было ужасно, ты становилась каким-то другим человеком и это пугало меня, — сказала она мягко, но твёрдо. — Я видела в тебе человека, который может быть сильным. Который может бороться. А наркотики... они не делают тебя сильнее. Они только разрушают. Жизель кивнула, вытирая слёзы. Это было правдой, она потеряла временно свою память и она не знала что делать. — Я знаю, — прошептала она. — Но Сэми, я не хочу кормить тебя обещаниями, в последний раз, я сама взяла таблетку из креста, у меня появилась ломка. Девушка не хотела обманывать Сэми, учитывая что она в последний раз, само по собственной воле приняла таблетку. Но ей надо было сказать это, чтобы не разбить сердце Семи ещё сильнее. — Я просто хочу уйти отсюда. — Добавила отчаянно Жизель. 380 молчала несколько мгновений, глядя прямо в её глаза. Затем она положила руку на плечо Жизель. — Все нормально. Губы Жизель задрожали, и она кивнула, чувствуя, как камень вины, который она несла все эти дни, начал растворяться. — Я тоже должна понимать тебя. Не то чтобы я поддерживаю твою новую зависимость. Я о твоём приступе, аутизме и прочее. — сказала Сэми, её голос снова стал серьёзным. — Ты должна понимать, что ты как человек с особенностями, будешь к этому более чувствительна, чем другие. А это значит, тебе будет сложнее с этим бороться. Жизель опустила взгляд, соглашаясь с ней. — Сейчас, для нас главное, не сдаваться. Мы должны выжить. Вместе. — Твёрдо произнесла 380. Жизель посмотрела на неё с решимостью, впервые за долгое время почувствовав себя немного легче. В эту минуту тишина между ними была насыщена пониманием и примирением.