Strategy

Сону поудобнее устраивается на чужой груди и накрывается одеялом до самого подбородка — погода за окном по-прежнему не радует и вряд ли станет лучше в ближайшие две недели. Под боком у Сонхуна, конечно, намного теплее, но все равно есть куда стремиться.  Быть настолько близко с любимым человеком — делить одну кровать и одно одеяло, дышать одним воздухом и чувствовать, как на каждом вдохе чужая грудная клетка поднимается — это поистине невероятно. Сону никогда не считал себя постоянно нуждающимся во внимании человеком, но когда он рядом с Сонхуном вот так, в действительности, непозволительно близко, хочется занимать минимум восемьдесят процентов его мыслей. Все сто, если Сону позволит себе быть жадным. Хорошо, что когда-то человечество придумало вешать телевизоры на стену напротив кровати: с таким наслаждением он ещё никогда не смотрел никаких глупых сериалов или фильмов. Возможно, всё дело в Сонхуне, который добровольно подставил свою грудь, душу и сердце, но уже наполовину спящий мозг Сону слишком плохо соображает, чтобы самостоятельно дойти до таких выводов. Незамысловатый сюжет благополучно проскальзывает мимо, совершенно никак не закрепившись в памяти. Сонхун устраивается поудобнее: прижимается щекой к его макушке и чуть крепче сжимает в ленивых объятиях. Одной возможности чувствовать своей кожей чужую, теплую и настоящую, достаточно, чтобы Сону захотелось остаться в этой комнате, в этой кровати настолько долго, чтобы разрастающаяся в груди дыра перестала ныть каждый раз, когда им с Сонхуном нужно снова жить вдали друг от друга. Внезапное осознание вынуждает громко выдохнуть и обреченно уткнуться лбом в чужое плечо. Сону нехотя откидывает одеяло в сторону, чтобы встать и дойти до закинутой хрен пойми куда сумки: чуть не забыл самое важное. Сонхун удивленно выгибает бровь, наблюдая за его действиями, и Сону мгновенно сожалеет о том, что в этом мире существует вещи, которые мешают им просто вечно валяться вместе на кровати и смотреть сериалы. Мешают наслаждаться друг другом в полной мере без необходимости испытывать вину.   — Я сейчас, — бросает он и выскальзывает из спальни прежде, чем вид немного сонного Сонхуна в комфортной домашней одежде среди мягких одеял и подушек заманит его обратно. Нужно учиться бороться с этим искушением, пока не стало слишком поздно — пока зависимость не въелась в вены смертельной заразой. Пока его не упекли в рехаб, посчитав, что лечить слишком поздно. Проклятая сумка оказывается на самой верхней полке шкафа, до которой, наверное, не дотянется даже Рики, и Сону сокрушенно сдается, так и не попробовав. Приходится тащить с кухни стул, чтобы наконец-то добраться до заветной маленькой коробочки, которую он привёз с собой, заранее всё приготовив.  Хотелось сделать Сонхуну какой-нибудь значимый подарок, одного взгляда на который будет достаточно, чтобы вспоминать Сону и время, которое им удалось провести вместе. Что-нибудь аккуратное и ценное, что-нибудь подходящее Сонхуну: украшение, которое с легкостью получится носить и на работу, и в магазин. Долгие обсуждения с экспертом — они с Рики минимум неделю безостановочно спорили за завтраками и поздними ужинами, коллективно пропуская обеды — привели к мысли, что можно купить и что точно должно понравится Сонхуну. Сону тщательно проверил все модели, которые ему настоятельно порекомендовал Рики, и спустя часы раздумий и разговоров было решено остановиться на небольшом серебряном кулоне в виде двух сцепленных между собой колец.  Что-то на первый взгляд простое и незамысловатое, но по фактам хранящее в себе хороший смысл: их переплетенные между собой судьбы. Убедившись, что кулон и цепочка на месте, Сону закрывает коробочку и кусает нижнюю губу, в мгновение растеряв всю уверенность. Справедливости ради, он сам обрадовался бы любому подарку от Сонхуна: наверное, это может работать и в обратную сторону? Наверное, не стоит лишний раз переживать о том, что не имеет никакого логического смысла и не поддается объяснениям.  Дело не в цене и не в количестве: дело во внимании и искреннем желании сделать любимому человеку приятно.  Спрятав коробку за спину и попытавшись мысленно успокоиться, Сону возвращается в спальню и скромно улыбается явно заскучавшему за минуту его отсутствия Сонхуну. Гаыль, послушно свернувшаяся на краю кровати, заинтересованно поднимает голову и радостно высовывает язык, всегда радующаяся новым людям.  Сону никогда не сходил с ума от собак и всегда отдавал предпочтения кошкам, потому что выходить из дома по несколько раз в день, чтобы погулять со своим мохнатым другом, а потом ещё стоять согнувшись в три погибели и мыть ему лапы? Нет уж, спасибо. Однако Гаыль кажется действительно милой и очень доброй девочкой: Сону уже успел проникнуться к ней настоящей симпатией и смириться с необходимостью выходить с ней на улицу чаще, чем ноль раз в сутки.  Забравшись на кровать с ногами и устроившись чуть удобнее, он поднимает глаза на Сонхуна: тот наклоняет голову набок и с ленивым любопытством разглядывает его в ответ. Первое время Сону тушевался под чужим внимательным взглядом, тушевался от чрезмерного количества внимания, к которому его никто не готовил. Но сейчас, немного притеревшись и приноровившись, привыкнув к Сонхуну рядом с собой, Сону лишь сжимает коробку в пальцах чуть крепче, чересчур отчетливо чувствуя на себе чужой интерес.  — У меня для тебя подарок, — осторожно начинает он, почему-то опять приготовившись краснеть. Удивительно, как много стеснения Сону испытывает в последнее время даже с учетом того, что он никогда не был настолько застенчивым человеком. — Мой лучший подарок — это ты, — Сонхун растягивает губы в беззлобной усмешке и протягивает руки вперёд, чтобы притянуть Сону ближе к себе. Возможно, им обоим необходим этот физический контакт после всех разделяющих их километров и часов. — Как банально. — Ладно-ладно, что там у тебя?  К сожалению, максимум времени, который они могут провести вместе — три дня, потому что у Сонхуна по-прежнему есть работа, а у Сону по-прежнему есть учёба. Как бы ни хотелось сделать вид, что все обязанности могут подождать во имя великой любви, к сожалению, во взрослой жизни так никогда не бывает и быть попросту не может. Именно поэтому хочется подарить что-то, что поможет скучать хотя бы чуть-чуть меньше.  Чуть-чуть менее болезненно. Сону протягивает маленькую красную коробочку и двигается чуть ближе, когда Сонхун её забирает и заинтересованно поднимает крышку. По эмоциям на чужом лице тяжело что-то понять — сказывается недостаток времени, проведенного друг с другом в непосредственной близости, дозволенной далеко не каждому, и Сону решает не гадать.  Но слова, кажется, даются Сонхуну сложнее, чем действия, и Сону испуганно вскрикивает, когда его внезапно с ужасной осторожностью опрокидывают спиной на мягкий матрас.  — Спасибо, — с широкой улыбкой шепчет Сонхун и усеивает все его лицо быстрыми поцелуями. Нежными и полными целой корзины невысказанных слов и признаний. Сдавленный смех вырывается сам, когда чужие пальцы прижимают Сону чуть ближе и невольно щекочут прямо под рёбрами. — Ты самый замечательный.  — Тебе нравится? — с надеждой в голосе спрашивает он и отводит взгляд, не сумев выдержать зрительного контакта. Возможно, спустя время, которое им удастся провести вместе, по-настоящему рядом друг с другом, Сону перестанет так делать. Перестанет смущаться от чужого внимания, от чужого взгляда или чужих действий. Но пока он имеет полное право искать спасения в белоснежном потолке. Оставив последний, самый звонкий поцелуй на переносице, Сонхун отстраняется и берет его ладонь в свою. Прижимается мягкими, но вынуждающими медленно сходить с ума губами к костяшкам, скользит ниже — к запястью. Сону неловко поводит плечами и непроизвольно выдыхает, когда Сонхун отпускает его руку из сладкого плена. — Разумеется, — шепчет он в ответ и обнимает ещё крепче, чтобы через секунду отпустить и вернуться к подвеске, благоразумно оставленной в стороне во время жарких благодарностей. Конечно, Сону догадывался, что она будет выглядеть на Сонхуне как украшение за несколько миллионов долларов, ведь человек украшает вещь, а не вещь — человека, но реальность все равно превосходит все ожидания.  Сону жмурится, когда Сонхун еще раз целует его в нос и отстраняется. Щемящая сердце нежнось отзывается в груди болезненным напоминанием о скорой необходимости вновь расставаться.  — Поможешь надеть? Даже самый безвкусный камень на Сонхуне будет выглядеть не хуже бриллианта. Любая стекляшка, не имеющая никакой материальной ценности, на нем запросто превратится в украшение высшего класса. Сону сдавленно улыбается и кивает, пытаясь справиться с лавиной нахлынувших на него так не вовремя чувств. Когда цепочка оказывается надежно зафиксированной, он осторожно проводит подушечками пальцев вдоль неё — прямо по чужой шее — и обнимает плечи Сонхуна, поддавшись порыву. Не хочется думать о том, что уже через два дня он снова будет стоять на вокзале, снова будет переживать и проклинать каждый километр, разделяющий их.  Ну, в конце концов, жили бы они в одном городе — все было бы слишком идеально, верно? Подозрительно просто и совершенно неинтересно: в любой действительно качественной истории должна быть завязка, в любой хорошей игре должен быть затягивающий сюжет с нотками хардкора. Ну, в конце концов, Сону никогда не был против жизни в Сеуле.  Никогда не был против капли сложности в море спокойствия и любви. 

***

Когда их время вместе подходит к концу, несправедливо быстро и незаметно, Сонхун, как самый святой и очаровательный человек на свете, держит его за руку от начала и до самого конца: в машине, ловко справляясь с вождением одной левой; на входе, пока сумку проверяют на наличие чего-нибудь взрывающегося; в зале ожидания все полтора часа, которые им приходится прождать в компании шумных подростков и жалующихся пенсионеров; на перроне, пока поезд с громким скрипом останавливается, предсказывая их расставание.  Сону прикусывает губу, чтобы сдержать рвущиеся наружу слёзы. Три дня прошли настолько быстро, что в моменте появилось желание просто сдать билет и позволить себе ещё немного быть счастливым. Забыть про учебу и обязанности, просто разрешить себе хотя бы немного расслабиться и окончательно забыться в Сонхуне. К сожалению, здравомыслие победило и тут: именно поэтому Сону молча собрал сумку и приготовился следующие полгода думать только о том, как и когда они вновь увидятся. Как и когда вновь смогут обняться. Вновь смогут переплести пальцы в комфортной тишине чужой квартиры, иногда разбавляемой лаем Гаыль на проезжающие машины или скачущие по стенам тени. Когда они вновь смогут вместе тратить непозволительно много времени в продуктовых магазинах, слоняясь из ряда в ряд бок о бок, проверяя каждое авокадо на спелость и бросая смущенные улыбки, пока никто не видит. Как и когда смогут вместе мыть посуду, пока Сону жует найденный апельсин и настойчиво игнорирует свою роль — протирать чистые тарелки от воды, а Сонхун тщательно все отмывает и каждые пару минут ласково брызгает в него теплой водой. Как и когда снова смогут вместе выйти на прогулку с Гаыль: первый раз совсем рано утром, пока на улицах еще пусто и можно позволить себе бесстыдно разделить быстрый поцелуй; чуть позже, днем, когда можно болтать о терзающих голову переживаниях или новом любимом сериале, или попросту слушать чужой голос, с удовольствием внимая каждому слову; и в последний раз, после захода солнца, когда в темноте уже готовящегося ко сну Сеула Сону сможет прижаться к боку Сонхуна непозволительно близко и забраться своей рукой в чужой карман, чтобы ловко переплести их пальцы. Как жаль, что никто больше не понимает, насколько это важно и как сильно необходимо. Как жаль, что в конечном итоге все закачивается вот так: вокзалом и очередным поездом. Очередным расставанием. В конце концов, Сону успел соскучиться по Рики, который по-прежнему требует ежедневных отчетов о том, что его никто не убил и не сдал на органы в ближайшей подворотне. Чужое беспокойство не помогает от слова совсем, даже если Сону безмерно ценит старание. — Звони мне почаще, ладно? — обхватив красные от холода щёки Сону своими ладонями, просит Сонхун. По его голосу и бегающим зрачкам понятно, что непросто им обоим. — И скидывай фотографии каждый день. По два раза. Я скучаю без твоей очаровательной улыбки рядом.  Сону молча кладет лоб на чужое плечо и судорожно выдыхает. Не хочется плакать на виду у целого вокзала людей, на виду у Сонхуна, но сдерживать эмоции становится всё труднее и труднее.  Хорошо, что поезд стоит больше часа — есть достаточно времени на прощание. Конечно, чем дольше они тут обнимаются — тем больнее будет расставаться, но Сону просто не может заставить себя отпустить и отойти. Отвернуться, зайти в вагон, занять своё место и благополучно успокоиться. Все оказывается намного, намного хуже уже на первом шаге, поэтому Сону сжимает Сонхуна в объятиях чуть крепче.  Наверное, если они будут стоять вот так часов восемь, им удастся срастись в одно целое, и Сону не придется никуда ехать. Можно будет со спокойно душой поселиться под чужой кожей, в чужом сердце, в чужих мыслях и крутиться на чужом на языке минимум двадцать часов в сутках.  — Передавай Рики привет, — напоминает Сонхун и выдавливает из себя самую красивую, но совершенно несчастную улыбку. Сону шмыгает носом и, не сдержавшись, улыбается в ответ. — И если будешь плакать — я завтра куплю билет на самолет и заставлю тебя спать со мной в одноместной кровати.  — Только попробуй, — фыркает Сону и несильно бьет его ладонью по груди. Оставляет голодные до физического контакта пальцы прямо там — раскрытыми над чужим ласково отзывающимся в ответ сердцем. — Узнаю, что отлыниваешь от работы — и никаких тебе фотографий, ясно? — Ну, нет, — жалобно скулит Сонхун. — Мы так не договаривались. Сону смахивает влагу с глаз быстрее, чем слеза успевает оставить на щеке солёную дорожку, и целует Сонхуна. В моменте становится совершенно все равно, как много глаз на них смотрит, как много осуждающих взглядов они собирают на себе просто тем, что любят. Просто тем, что не хотят прощаться. Просто тем, что скучают по друг другу.   Сону отстраняется, пока в нём не успевает зародиться настырное желание привязать себя к Сонхуну чем-нибудь очень крепким. Тянет за лямку сумки в безмолвной просьбе отдать: слова застревают в горле настолько прочным комом, что не получается даже фыркать и возмущаться.  Одно неверное слово — и он позорно расплачется и проведет ужасно долгие часы обратной дороги с красным лицом и подрагивающей нижней губой.  — Спасибо, что появился в моей жизни, — тихо благодарит Сонхун и смотрит так жалобно, словно после того, как поезд уедет, он сядет на холодную платформу и будет ждать Сону верным Хатико. Будет возвращаться изо дня в день, несмотря на любую погоду, будет жалобно скулить, выискивая среди прохожих знакомое лицо. — Я люблю тебя, Сону-я. Иди, пока я не сделал что-то глупое, ладно? Ножом прямо по сердцу. Мимо сердца — по легким, чтобы стало тяжело дышать. По ребрам, чтобы свело от неистового желания собственными руками изменить несправедливую судьбу.  Больно настолько, что хочется просто сесть на корточки, закрыть лицо руками и начать громко плакать. Сонхун выпускает его из объятий и отдаёт тяжелую сумку, чтобы затем в последний раз поцеловать в лоб и сделать шаг назад.  Сону с трудом сдерживает в себе желание сделать два вперёд. Ответ на чужое признание застревает в горле, так и не найдя выход, так и не оставшись на губах последними прощальными словами. Вцепившись в лямку сумки так, словно она может остановить его от чего-то необдуманного, Сону одними губами шепчет три заветных слова и отворачивается прежде, чем Сонхун заметит непрошеные слезы.  Прежде, чем случится что-то непоправимое и совершенно точно необдуманное.  Сеул прощается с ним колючим ветром и ужасным морозом.  Сонхун прощается с ним теплыми губами и полными любви словами.

***

Полгода спустя. 

7:01 PM Ni_Ki: ужасно хён 7:01 PM Ni_Ki: я серьезно 7:01 PM Ni_Ki: не совершай этой ошибки

7:03 PM Kimunoo: 

почему я вообще решил спросить твоего мнения

7:04 PM Ni_Ki: ??? 7:04 PM Ni_Ki: очевидно почему 7:04 PM Ni_Ki: вернись и посмотри что ты выбрал сам 7:05 PM Ni_Ki:  если я приду к тебе в гости и увижу эти тарелки я собственноручно убежусь в том что каждая из них умрет болезненной смертью

7:06 PM Kimunoo:

вау

7:06 PM Kimunoo:

именно поэтому ты НЕ придешь к нам домой

7:07 PM Ni_Ki: да ладно тебе 7:07 PM Ni_Ki: Сонхун хен любит меня больше чем тебя 7:07 PM Ni_Ki: я жду не дождусь посмотреть как живут столичные мажоры

7:09 PM Kimunoo:

…

7:09 PM Kimunoo:

не сомневаюсь

7:09 PM Kimunoo:

ладно, возвращаясь к действительно важному

7:09 PM Kimunoo:

*изображение*

7:09 PM Kimunoo:

что насчет этих стаканов? вроде подходят под все остальное

7:10 PM Ni_Ki:  полотенца на заднем фоне круче

7:13 PM Kimunoo:

я уже взял те, что с клубникой 

7:13 PM Ni_Ki:  каждая из них 7:13 PM Ni_Ki: умрет болезненной смертью

7:15 PM Kimunoo:

грубо

7:15 PM Kimunoo:

Сонхун-хён сказал, что это лучшее, что он видел за свою жизнь 

7:15 PM Ni_Ki: если бы ты плюнул на ладошку и подсунул ему под нос он бы сказал точно так же  7:16 PM Ni_Ki: у судьи есть фаворит это нечестно

7:20 PM Kimunoo:

с чего ты вообще взял

7:21 PM Ni_Ki: передавай хену привет 7:21 PM Ni_Ki: и что я глубоко обижен его нежеланием выбросить эти уродские полотенца куда-нибудь на свалку

7:22 PM Kimunoo:

он просто в восторге от этих полотенец

7:23 PM Ni_Ki: он в восторге потому что ты переехал к нему 7:23 PM Ni_Ki: поверь 7:23 PM Ni_Ki: полотенца тут ни при чем

7:26 PM Kimunoo: 

и снова грубо

7:26 PM Kimunoo:

ладно

7:26 PM Kimunoo:

теперь нужно выбрать новый коврик в ванную

7:27 PM Ni_Ki: я вас всех ненавижу