Кореец

      Зимние экзамены дались студентам тяжело, особенно тем, кто зубами и когтями держался за место в колледже и, конечно же, за хорошую стипендию, равную среднестатистическому заработку в США. Отсюда вытекает — в «Айон» большая конкуренция, а терять золотое местечко никому не хочется. И если ты уже урвал куш, не расслабляйся: в спину тебе дышат сотни светлых голов, готовых безжалостно отобрать его.       Коренных американцев распирало от злости, ведь колледж шел на большие уступки иностранцам — как в учебе, закрывая глаза на слабое знание языка, так и в социальном обеспечении, выделяя им в первую очередь комнаты в резиденциях и безлимитные транспортные карты. На этом фоне нередко возникали межнациональные конфликты, на которые руководство учебного заведения ставило огромный хер. Казалось, что тем, кто сидел наверху, было в удовольствие наблюдать, как люди готовы уничтожить друг друга ради права находиться здесь, напрочь забыв о морали и ценностях. Поэтому философия миссис Кайли никак не вписывалась в общую атмосферу.       Не успели студенты выдохнуть после зимней сессии, как настали весенние экзамены, а теперь все в ожидании летних — по словам преподавателей, самых сложных из всех. Сдавать предстоит предметы по трем блокам, в зависимости от факультета и специальности; задания предоставляются в электронном виде, и разрешается не более десяти ошибок из ста двенадцати позиций. Сдал — переходишь на курс выше, завалил — отчисление. В «Айон» продвигают только сильнейших. Статус — превыше всего. «Мы обеспечиваем — ты отрабатывай потом и кровью», — так звучал негласный девиз заведения.       Все же не так плохо, если ты американец и погружаешься в учебу с головой, отключив все свои хотелки и развлечения. Или если оплачиваешь обучение и жилье сам — неважно, из собственного кармана или родительского. Главное — платить, а сумма за полугодие выходит заоблачная. Все ради того, чтобы потом, устроившись на работу, сказать работодателю: «Я выпускник колледжа Айон» , — и натянуть ту самую улыбку из рекламы зубной пасты.       На заднем дворе находилась гордость колледжа — «Зеленая поляна». Студенты любили собираться здесь между занятиями. Директор постарался: не каждый колледж мог похвастаться таким уголком природы. Корпус и пристройка стояли у окраины леса Нью-Рошелл, где росли всевозможные деревья, кустарники и травы. Асфальтировать территорию не стали: просто скосили траву под газон, обстригли кусты, посадили цветы, окантовывающие небольшой фонтан в центре. Изюминкой служили каштаны — пушистые, раскидистые, они были разбросаны по поляне, и под каждым стояли деревянные столы.       Под одним из каштанов устроились Адам и его друзья. Разбросав учебники, каждый занимался своим делом. От ветра легкие веточки касались головы Дэвиса, и он изредка ощущал, как листья невесомо задевают волосы.       — Я не вдупляю , — угрюмо кинул ручку Дерек и схватился за голову. — Я тупой спортсмен, оставьте меня в покое.       — Ты даже не спортсмен, — не оборачиваясь, заметила Софи.       — Зато тупой — это да, — усмехнулся Майк и хлопнул девушку по ладони.       — Черт, отбой игре, — капитан переоделся после последней пары в предвкушении сыграть, но планы рассыпались, как карточный домик. Сегодня поле занято бегунами, что было сообщено в общем чате баскетболистов. Мистер Йохан готовил их к предстоящим межрайонным забегам.       — А чо там? — Уит вытянул шею, заглядывая в телефон Адама.       — Йохан, — Адам убрал телефон, сложил руки на столе и подставил лицо лучам солнца. Солнышко любило его с детства, оставляя на теле миллионы поцелуев — так говорила мама, оправдывая его веснушки. В семье этим страдала только мужская половина, маму с сестрой симпатия светил обходила стороной. В идеале убрать их, но остаться без лица — такая себе перспектива. «лазерная шлифовка» звучит отталкивающе.       — Одно радует — после экзаменов наступят каникулы, и я наконец-то увижу бабушку, — договорил Римма Майк и потянулся через стол, чтобы дать подзатыльник Уиту, который, увидев проходящих мимо азиатов, сузил глаза руками и, свободным мизинцем прижав нос к губе, пародировал: — пересядь.       — Тебе надо, ты и пересядь, — Дерек почесал пострадавшее место. — Бесят они меня. Мало того, что кучкуются, так еще и на своем лепечут.       — Дерек!!! Ну хватит!!! — получила теперь и от Софи. Было неловко от поведения друга, а после того как на них стали поглядывать, захотелось провалиться сквозь землю. Брюнетка тихо вздохнула, поймав рукой веточку каштана, которая то и дело шоркалась по ее учебнику по аналитической математике: — Интересно, как там Йен Сен?       — Неинтересно вообще, — пожал плечами Уит. Дэвис с ним солидарен, но не стал комментировать. Он не испытывал ненависти к иностранцам, как многие студенты. Ему и любить их было не за что. Ходят себе, ходят. Если говорить об азиатках, то в японском порно они ему нравились: пышная грудь, белая кожа, мягкий животик, раздражал лишь пищащий голос. А в колледже они другие — какие-то несуразные, смуглые, с кривыми зубами, вместо глаз маленькие щелки — на любителя.       — Мне показалось, что у него шла кровь, — Софи указала пальцем на затылок, показывая друзьям, где она заметила кровь у однокурсника. — Я хотела помочь… — девушка отступила от дерева, задумчиво подперла ладошкой щеку, — но он отказался.       Марис Софи всегда отличалась добротой и искренностью — редкость среди учеников. Она была душой компании. Но парни считали, что она слишком наивна, поэтому не оставляли ее одну с малознакомыми людьми — Софи легко обмануть.       — Он тебя обидел? — напрягся Римма, из-за чего рисунок на шее немного пополз вверх.       — Нет, просто… — она мотнула головой.       — Этот таец тебе нравится что ли? — не выдержал Уит и задал вопрос, который крутился у всех на языках. Марис покрылась красными пятнами и замахала руками.       — Не то чтобы нравится, но он… ммм… довольно милый. — Она мельком взглянула на реакцию друзей и продолжила: — И одинокий, вы разве не замечали, что он постоянно один?       — Вкусы у всех разные, — блондин деловито сложил руки на груди, бровь подпрыгнула вверх от удивления. — Софи, он же гей. Он на тебя даже не посмотрит, у Майка и то больше шансов. — Дерек расхохотался.       — Я не об этом! — Марис надула тонкие губы с розовым блеском. Почему все воспринимают ее слова в извращенной форме?! Ей просто жаль Йен Сена, с виду он неплохой парень, правда, не разговорчивый и словно отрешенный от мира, но его энергетика располагала. Она не могла объяснить притягательность корейца. Он не яркий, не альфа-самец, бьющий себя в грудь и поющий о себе. О нем говорят незаметные добрые поступки, которые Софи стала замечать недавно.       — А о чем? — спросил Майк, косо глядя на друга-имбицила. Он снова убеждался, что у Уита нет ни одной извилины в мозгу.       — Может, попробуем подружиться с ним? Тогда, возможно, другие ребята потеряют интерес к нему, — сказала Марис, разглядывая профиль Адама. Тот даже не шелохнулся. Она намекала, что если Дэвис возьмет парня под свое крыло, то прессинг к Йен Сену прекратится. Капитан команды «Мерч» не из богатой семьи, не наследник бизнеса родителей, но имел лидирующую позицию в системе «Айон». Он спокойный и уравновешенный, но когда злился — лучше бежать. Софи была одной из тех, кто видел его в ярости — их первое знакомство. Девушку буллили из-за большого веса с детства, что продолжилось в колледже, но она не обижалась и старалась сдружиться со всеми. Чтобы новые друзья приняли ее, она мучила себя голодовками, ругалась с родителями, которые постоянно ее доставали, привлекая к столу. Казалось ей, что делают это специально, не желают ей добра. Но она ошибалась. За год приведя тело в форму, Софи ждала, когда снимут клеймо «неудачницы».       Но ничего не изменилось. «Матис, ты как была свиньей, так и осталась. А свинья должна знать свое место, верно, Софииии?» — с попыткой окунуть бедняжку с головой в мужской сортир застал всю картину Адам. Она помнит смутно, старалась забыть, как страшный сон, но не забудет, как он разбивал голову обидчику об унитаз.       — Адам, давай поможем? — Марис смотрела с надеждой на друга и спасителя, но реакция Дэвиса была неоднозначной. Он устремил взгляд на группу иностранцев на лужайке и усмехнулся. — Ну так что?       — Софи, я не волонтер в благотворительном фонде, — парень сорвал листочек с дерева и крутил его в руках. — Это не мое дело, я далеко не пушистый.       — Но ты ведь защитил его! Я видела лицо Гаса, он тебя боится! — девушка сжала листок в кулаке.       — Разовая акция, — паренек лениво встал. — Игры не будет, я домой.       Он не ангел-хранитель неудачников. Ему нужно выучиться и начать помогать маме с финансами. Все остальное не волнует. Он пожалел, что заступился за «япошку».

***

      С режимом Дэвис был на «Вы». Просыпаться утром и вовремя приходить на занятия — не его конёк. Получал за это замечания от мамы и учителей. Это издевательство — начинать пары так рано, будто сверхспособностью мозга лучше впитывать информацию. Мозг спит.       Сейчас он опаздывал на урок спорта. Кто придумал ставить его первым в расписании? Душевой в раздевалке было мало, и два-три человека его использовали, а остальные весь день сидели в душной аудитории, вдыхая запахи пота. В памяти всплыло лицо сестры, возмущенной, что он бросает грязные вещи к ее чистым. Мелкая фурия вечно недовольна.       Пробежав длинный коридор левого крыла «Айон», Дэвис поморгал от резкого блика у портрета на стене холла возле спортивного зала. Он остановился и подошел поближе.       — Что это? — фотография размером сорок на шестьдесят в золотой раме кричала: «Вот наша гордость!»       Оттуда смотрели ярко-зеленые слегка прищуренные глаза. Его облик поражал с первого взгляда, завораживал каждой деталью. Лицо, словно вылепленное искусным скульптором, притягивало внимание выразительными чертами и необычными пропорциями. Нос был прямым, с легким изгибом — придававшим благородную аристократичность. Под носом густая линия рта с легкой усмешкой, будто он постоянно шутил над миром или собой. Скулы четко вырисовывали овал, сочетая мужественность и утонченность. На лице отпечаток триумфальной победы. Самая отличительная черта среди портретов спортсменов «Айон» — огненно-рыжие волосы. Никто не остался равнодушным.       Адам отметил мелкую деталь: гладкий стикер в виде сердца, аккуратно наклеенный на шею фотографии. Хотел бы содрать его, портит картину, но подумал, что это может ранить чувства девушки, оставившей послание. Безответная любовь? Фанатик?       Парень мысленно отшлепал себя по затылку — незачем отвлекаться на ерунду. Кто-то тайный поклонник — но трус и не осмелится раскрыться. Попробовать судьбу стоит.       Дэвис открыл дверь в раздевалку, стягивая галстук и рубашку. Из-за стикера он потерял время и пропустил разминку. Им Йен Сен вздрогнул и прикрыл грудь футболкой, словно девчонка, застигнутая врасплох. Кореец думал, что переоденется один, но появился капитан и поверг его в смущение. Уши всегда выдавали.       Дэвис сделал вид, что не заметил странную реакцию парня и молча обнажился. «Что у тебя там, третий размер груди? Проколотые соски? Стоишь как вкопанный.»       Каких только тел не видел Ад, щуплое тельце Йен Сена его не удивило. Анатомия у всех одинакова. Понять, в чем причина его замкнутости, не мог. Йен стоял, прикрываясь, а Дэвис выбежал из раздевалки — хотелось поиграть и избежать странной компании.

***

      Окончание занятий радовало: еще один тяжелый день позади. Все разбредались по домам. Кто-то гулять, кто-то спать, кто-то готовиться к сессиям.       — Ну серьезно, где она застряла? — Дерек сидел на корточках возле забора колледжа. Ребята собрались потусить у Дэвиса дома. Все жили в резиденциях: Дерек — спортсмен, Майк и Софи — лучшие студенты. Сменить обстановку предложил Уит, не особо интересуясь мнением хозяина.       — Не удивлюсь, если она сейчас кому-то помогает, — Майк кинул рюкзак Дереку на колени.       — Кому? — Адам смотрел на центральные двери «Айон» в ожидании знакомой фигуры.       — Да кто ж ее знает, она может найти кого угодно, — пожал плечами Майк.       — Может помогать даже тем, кто не нуждается, — Уит поднял голову: небо серо, и скоро польет как из ведра — прелести погоды Нью-Рошелл.       — Наша мать Тереза. Ада казалось подозрительным, что подруги до сих пор нет. Обычно она не задерживалась так надолго.       Дерек с любопытством потянулся к руке Дэвиса и заметил розовый… фантик?       — Что это? — спросил он, указывая на руку.       — Сегодня нашел в кабинке, херота какая-то, — отмахнулся Ад, все еще выглядывая в поисках Софи.       — Любовная записка? — не унимался друг.       — Типа, — Ад сжал бумажку.       — А от кого? — глаза Уита заблестели. По Адаму сохли почти все девушки колледжа. Записки видел впервые.       — От твоей мамы, — слащаво улыбнулся Дэвис. — Скоро будешь звать меня «папочка».       — Серьезно, интересно, я ее знаю? — выпрямился парень, вернув рюкзак Майку.              — Покажи. — Ад пихнул записку в грудь, чтобы друг отстал. Дерек засуетился и тут же захватил ее.       — Я пошел за Софи, — не выдержал Адам. Что-то внутри сжималось, тревожилось. Скоро произойдет что-то важное. Он не любил это чувство.       — Печешься о ней, как курица о цыпленке, — покачал головой Уит вслед другу.       — А сам-то? — Майк выразительно заиграл бровями.       — «Спасибо»… и все? Это любовная записка? — расстроился Дерек. Ожидал мемуар в адрес друга, а не это. На открытке было написано корявым почерком — «спасибо».

***

      Адам бешено бегал по коридорам, заглядывая в аудитории ища Софи.       «Никого.»       «И здесь никого.»       «Тут тоже никого.»       «Пусто.»       «Черт бы тебя побрал, Матис Софи, куда ты делась?»

***

      — Ну наконец-то, где была? — Дерек шуточно ткнул ее пальцем в живот.       — Роберту помогала с записями. А где Адам? — Софи держалась за лямки рюкзака, непонимающе глядя то на одного, то на другого. — А чего вздыхаем?

***

      Дэвис мысленно убил и закопал всех обидчиков. Если хоть один волосок на теле Софи пострадает — никому не жить. Вены на шее и лице парня вырисовывались синим.       — Где же ты?       С этажа доносились приглушенные звуки музыки. Адам пошел за источником.       В конце коридора за углом была танцевальная студия. Дверь чуть приоткрыта, из нее доносились мелодичные ноты востока. Они очаровывают с первых аккордов. Манят и завораживают. Ласкают уши и вызывают мурашки.       Дэвис замер, боясь заглянуть в просвет и увидеть то, чего видеть нельзя. Он знал, что это учебное заведение и он ничего запретного не делает, но что-то внутри подсказывало — опасно.       К плавной мелодии добавился ритм барабанов и что-то еще. Дэвис не знал всех тонкостей. Каждый инструмент издавал неповторимый звук и гармонию.       Звучание дарило красоту, способствовало исцелению тела и души. Звон помимо музыки усилился, будто звенели мелкие монетки. Шик-шик-шик.       «А вдруг она там?»       Сам себе лгал Адам. Он знал, что Софи здесь нет. Знал, кого может увидеть. Но не в силах удержаться, заглянул в щель.