Я убью тебя, а ты меня? Звучит по-честному

      Поездка до цели была тихой и напряженной. На радио не играла музыка, окна были закрыты, и несмотря на холодную погоду, отопление было выключено.              Потому что Уилл любит находить никому непримечательные, кроме него, маленькие способы наказывать себя. Его жизнь всегда была заполнена болью, так что, что с ним случится, если он получит немного больше?              Уилл смотрит на пустое переднее сиденье, где на него уставился Майкл Уилер с фотографии. Он не знает, зачем взял это фото с собой. Он уже настолько часто смотрел на него, что мог бы узнать этого человека, потеряйся он в толпе клонов. Он думает о притягательности оставить снимок себе после выполнения миссии, не думая, почему.              Он не знает, что мог сделать Майкл, чтобы на него навели такой прицел и послали за ним Уилла.              Послать Уилла значит отчаянно хотеть смерти Майкла.              Уилл не углубляется в это. Его не касается, что натворил Майкл, его работа — зайти, убить, выйти, забрать деньги. Все остальное за пределами его полномочий.              В глубине души он представлял, каково это будет — убить его, покончить с Черным Котом. Человеком, который соблазняет свои цели так же хорошо, как и пытает их. Будет ли Майкл кричать? Будет ли он умолять Уилла отпустить его? Будет ли он нападать, пытаться убить? Догадок сотни, и Уилл не может отрицать, что мысль о сопротивляющемся Майкле немного, да взбудораживает.              Что удивительного? Уилл в этом деле с двенадцати, и после стольких лет вероятность того, что он в здравом уме, крайне мала. Уилл прекрасно осознает свои недостатки и странности. Он не должен ощущать хоть капельку тепла в груди, когда он убивает свои цели, особенно если они — настоящие подонки. Но он ведь это чувствует.              Он вспоминает все случаи, когда избитые и раненые жены или мужья умоляли его «позаботиться» о их жестоких партнерах. Это было в начале его карьеры, и к этому времени он уже научился настолько хорошо имитировать отравление, выдавая за стандартный сердечный приступ.              Он жил в доме цели, прячась на чердаке или в вентиляционной шахте, ожидая момента, когда ни жертва, ни насильник не ожидали, он подсыпал что-то в чай, пиво или в ужин тирана. Обычно жертва не находилась дома, так что, как только яд начинал действовать, он мог тихо выйти из тени и наблюдать, как жизнь покидает свою цель. Чаще всего цель шаталась по комнате, требуя рассказать, что Уилл там делал и кто он такой.              А Уилл, наблюдая, как глаза напротив наполняются ужасом, когда насильник падал на пол, отвечал: — Грим-гребаный-Рипер.              О многом тогда не говорит, что каждый раз, когда его отправляли на такие миссии, он уходил с чувством насыщения. В мире Уилла насильников любого рода следовало устранять, и он тот, кому выпала честь заниматься этим.              Однако эта миссия отличается.              Он не может представить Майкла человеком, которого он хотел бы убить, или того, кто издевался бы над детьми и своим партнером, или кто использовал бы уязвимых людей, каким Уилл был сам однажды. Судя по тому досье, Майкл, наоборот, ненавидит таких агрессоров. Так почему же Уилл чувствует нетерпеливое предвкушение перед встречей с ним? Он не мог дать себе внятного ответа.              Может быть, он взволнован не дракой и не убийством. А встречей с ним лицом к лицу. И лицезрением: реальны ли сплетни? Действительны ли печально известные действия Майкла? Такие ли, как написано в его досье?              Увидит ли он жизнь в глазах Майкла вблизи, даже если ему придется ее отнять после? Темнее ли его веснушки, чем на фотографии? Станут ли его щеки кроваво-красными, когда кровь польется из нанесенных Уиллом ран? Ему интересно, ожидает ли Майкл смерти этой ночью, осознает ли он, что то, что он натворил, понесет за собой такой эффект, что его жизнь оборвется в двадцать пять лет?              Уилл часто думает о всех принятых решениях, которые заставили его оказаться в этом моменте. О решениях, принятых его отцом, которые привели к тому, что он стал убийцей, о решениях его мамы, отправившими ее на остриё ножа. Он вспоминает, как в двенадцать лет бледный седой мужчина с пронзительными голубыми глазами подошел к ним с Джейн и спросил, хотят ли они сбежать из приюта. Джейн молчала, а Уилл ответил «да» за обоих.              Сейчас он жалеет, что не позволил ей ответить за себя. Он все еще переживает, не чувствует ли она обиды за то, что именно он стал причиной всего этого.              Если бы он сказал «нет» в тот день, где бы они были сейчас? Стала бы Джейн флористом, а он художником? Дали бы им шанс на нормальную жизнь? Не оказался бы он в этой дыре на пути в отель, чтобы убить другого человека?              Уилл никогда не узнает, и порой этот вопрос не дает ему покоя по ночам.              Иногда ему интересно, убил бы его отец, если бы он подошел к нему, вместо того чтобы сбежать в лес, выпрыгнув из спального окна. Иногда ему хочется, чтобы в тот день он задержался в доме немного дольше, чтобы просто стоял бы там, пока отец приближался к нему по коридору с оружием в обеих руках.              Интересно, изменил бы Майкл свою жизнь, если бы у него была такая возможность? Стал бы хоть что-то менять Черный кот вернувшись в свое детство?              Может быть, Уилл спросит хотя бы что-то одно из этого. Ведь, как он понял, допрашивать человека, который вот-вот умрет, не несет особых последствий.              Отель, который значился в сообщениях у Уилла, в жизни не особо примечательный. И напоминает многие другие, в которые он заезжал, когда ему поручали следить за какими-нибудь подлыми госслужащими, стремящимися скрыть свои преступления.              Вокруг здания шатались пьяницы, болтая с друг с другом, едва удерживаясь в вертикальном положении. Одно из тех мест, где никто бы не удивился услышав, что кого-то грохнули. Оно немного обветшало, а виноградная лоза, вьющаяся по фасаду здания, становится словно следствием многих годов износа. Одно из окон разбито и заделано дешевым деревом, а пол скрипит под каждым шагом Уилла, когда он входит с капюшоном, скрывающим его лицо. Внутри все так же уродливо, как и снаружи, но Уилл не возражает.              Он не задержится здесь надолго.              На ресепшене оказывается пусто, и Уилл пользуется моментом, перепрыгивая через стойку, направившись к компьютерам. Он не эксперт в технике, но благодаря Джейн хорошо разбирается в системе безопасности. Он проходит через защиту и получает доступ к камерам лифта и третьего этажа. Но, как только он пытается их отключить, видит, что камеры на третьем этаже уже вырубили.              Что странно и должно насторожить, но у него есть работа, и с хорошей оплатой на кону, он не собирается позволять предчувствию отвлекать его. С таким же успехом он мог бы просто попросить, чтобы его приперли к стене и выставили перед ним команду стрелков, или решить просто уйти домой.              Он быстро выключил камеры в комнате возле лифта и стер записи с лобби и парковки, затем спокойно направился вдоль коридора. Его шаги на этот раз бесшумны на ковре, который, вероятно, не мыли уже десятилетие.              Пока Уилл дожидался лифта и нажимал кнопку третьего этажа, на мгновение он задумался о количестве боеприпасов, которое у него с собой.              Два пистолета.              Шесть метательных ножей.              Три кинжала.              Один шприц с цианидом.              Уиллу не нравится ходить налегке.              Он не особо нуждается в оружии на своих миссиях, обычно хватает пары кинжалов для устранения цели. Или одного выстрела из пистолета, если ему бывает лень. Тогда он часто спрашивал себя, зачем он притащил так много, обещая в следующий раз взять только что-нибудь одно, и так снова и снова на следующих миссиях.              Уилл глубоко вздыхает, поправляя черный ремень, который удерживает пистолет под его свободной толстовкой, и возится с тремя метательными ножами, закрепленными на правой ноге, проверив, все ли на месте. Сколько раз он случайно резался в первые дни работы из-за плохого крепления… стыдно вспоминать.              Он стоит и смотрит, как загорается кнопка второго этажа, которая говорит о том, что ему осталось подняться всего на один этаж, прежде чем он закончит и вернется домой. На следующее утро его банковский счет будет пополнен, а после он, может, заглянет в Сектор, чтобы поболтать с Макс, потому что кто-то должен это делать, пока Джейн на задании. Он немного покачивает головой в бит рождественской мелодией, тихо играющей в лифте.              Она напоминает, как Джейн пыталась поднять ему настроение, когда он страдал от чувства вины после своей первой миссии.              «Двое убийц заходят в бар. Выходит только один!              ...Прости, это не смешно, да? Я поработаю над своими убийственными шутками позже!»              Уилл позволяет себе небольшую улыбку при мысли о ней, решив, что как только она позвонит, он обязательно поделится подробностями сегодняшней ночи.              Когда лифт издает звук, кнопка с цифрой «три» загорается желтым и открываются двери.              В коридоре тихо, темно и захламлено. Яркие желтые огни никак не помогают спрятать от глаз пятна и сколы на стенах. Майкл не похож на человека, который в здравом уме захотел бы проводить здесь время. Хотя, может, это ему по душе, учитывая количество отбросов общества перед отелем, с которыми можно было бы разобраться.              Он неспешно шагает по коридору, его рука лежит на ремне под толстовкой, крепко сжимая пистолет. Он настороженно прислушивается в попытке найти возможных свидетелей, прежде чем подходит к нужной двери.              Номер 337.              На дверной ручке висит табличка: «Не беспокоить».              Уилл надеется, что не застанет Майкла за… чем-то чего не должен видеть, игнорируя предательски краснеющие щеки при этой мысли.              Он прижимается ухом к двери, стараясь не попасть в поле зрения глазка, но не слышит ничего, кроме собственного дыхания.              Сейчас около одиннадцати вечера, возможно, Майкл спит. Может, Уилл заглянет, немного понаблюдает, а потом тихо задушит его подушкой или пустит пулю в лоб. Он качает головой, берет за ручку и осторожно приоткрывает дверь. Тот факт, что она не заперта должен настораживать еще больше, но Уилл Бейерс не из тех, кому есть дело до мелочей.              Свет в номере включен, позволяя ему разглядеть сразу каждый уголок. Здесь пусто.              — Хм-м, — произносит Уилл, заходя в комнату и внимательно осматриваясь. Кровать аккуратно застелена, занавески задернуты, стул задвинут прямо перед столом. Кажется будто в номере только что убирались, и все осталось нетронутым, кроме включенного тусклого света от желтой лампы на прикроватной тумбочке.              Может, Майкл ждет его, если, конечно, резкий скрип двери хоть что-то говорит.              Уилл резко разворачивается, едва успевая увернуться от удара, который приходит в его сторону. Он хватается за один из своих кинжалов. Нападавший немного пошатывается, но быстро поднимается, поворачиваясь к Уиллу.              Майкл собственный персоной.              — Черный кот, — медленно произносит Уилл, расслабляя стойку и готовясь к драке, которая не заставит себя долго ждать.              Как же волнующе.

***

      Майкл поднимает взгляд, его волосы практически скрыли темно-карие глаза, пронзающие лицо Уилла. Он вздыхает отчего его волосы взметаются вверх, открывая вид на почти дикое выражение его лица. Майкл смотрит на него несколько секунд, затем снова бросается вперед, нанося удар, от которого Уилл успевает увернуться. Присев он отправляет ответный рывок в ребра Майкла. Тот не издает ни звука, что впечатляет, а переворачивается, и перепрыгивая через спину Уилла, приземляется на пол, и мгновенно пинает левой ногой по его лодыжкам. Уилл отскакивает назад, когда Майкл снова взмывает по воздуху.              Комната наполняется звуками ударов и толчков, когда сталкиваются холодное оружие и кулаки со звуками врезающегося в стены Уилла или грохотом падения Майкла. Противореча себе, Уилл ощущает искру в груди от этого насилия.              Движения Майкла хаотичны, резки, будто он придумывает их на ходу. У него нет определенного стиля боя, как у остальных киллеров. Он импульсивен, нестабилен, совершенно непредсказуем. Уиллу едва удается понять, какие удары Майкл нанесет следующими.              Это захватывает, как глоток свежего воздуха, и Уилл едва сдерживает волнение, когда метает еще один нож в сторону Майкла.              В движениях этого парня полно кувырков, поворотов и прыжков, но он всегда оказывается грациозно приземленным на ноги. Прямо как кот.              Уилл продолжает нападать, внимательно наблюдая за взглядом Майкла. Он холодный, бесстрастный, но глаза все выдают — в них пылает свет, замеченный Уиллом только, когда он оказывается ближе. Находясь лицом к лицу с Майклом, он видит насколько кипит жизнь за его глазами, слышит биение его сердца. И вдруг, впервые за тринадцать лет работы, он отвлекается.              Майкл наконец-то наносит свой первый удар с начала их схватки. Они замолкают на мгновение, оба с пораженным лицом. Маска Майкла треснула на секунду, и Уилл успел заметить, что тот не ожидал своего же удара. Уилл забылся, упустил знание того, сколько у него опыта и навыков в отличие от Майкла. Веселью конец, пора выполнять свою работу. Он наносит ложный удар справа по щеке Майкла, прежде чем молниеносно направить кулак в левый бок. Майкл вписывается в стену рядом с дверью с легким «ух».              Не теряя времени, Уилл хватает его за воротник с ножом в руке и с силой тянет к приоткрытой двери. Дверь захлопывается с грохотом, когда Майкл врезается в дерево. Они борются некоторое время, сталкиваясь у двери, пока Уилл снова не швыряет Майкла в нее.              Майкл сжимает его запястье и, похоже, собирается что-то сказать, как вдруг…              — Эй? — хрипит голос с другой стороны двери и затем раздается осторожный стук. — Я слышал шум. Просто хотел провер... все ли в порядке. — Голос невнятный, и Уилл почти ощущает запах спиртного через дверь.              Майкл и Уилл разделяют один напряженный взгляд и тяжелое дыхание, но остаются молчать. Затем Майкл почти бесстыдно ухмыляется, вновь резко вталкивая свое тело об дверь, его глаза при этом закатываются, и он…              Он стонет.              Глаза Уилла расширяются.              Что за…              — Черт, черт. Жестче. Пожалуйста, детка! — пронзительно лепечет Майкл, снова врезаясь в дверь, увлекая за собой Уилла.              На его лице не сходит ехидная улыбка, он продолжает стонать, глядя на Уилла полузакрытыми глазами. И Уилл никак не может поверить, что каждое принятое решение в его жизни привели к моменту, когда он изображает секс с киллером у двери отеля, чтобы скрыть тот факт, что они только что пытались друг друга поубивать.              Уилл думает, что лучше бы просто умер здесь и сейчас. Пусть Майкл убьет его в этом отеле, а его активы перейдут в распоряжение Джейн и Макс. Он согласен и на еще один приступ диссоциации, в надежде, что, пока он снова начнет соображать, они уже вернутся к попыткам убийств.              — Уилл! — стонет Майкл, снова падая спиной на дверь и прижимая Уилла к себе так, что нож оказывается прямо у его шеи.              Уилл в полном шоке, он никогда не слышал, чтобы его цель стонала его имя. Про такое явно не писали в пособии. Уилл отчаянно пытается игнорировать, как соблазнительно звучит его имя, произнесенное голосом Майкла. Его вид, прижатого к двери и с вытянутой шеей, только усугубляет ситуацию, как и острие ножа Уилла, наконец задевшее его кожу.              Оно оставило ему только царапину, но кровь все равно пошла, и он знает, что Майкл заметил это, потому что их груди прижаты друг к другу, и Уилл улавливает, как резко сбивается его дыхание.              — Ох, блять, — веки Майкла подрагивают, а его дыхание становится сбивчивым, таким невозможно притворяться, как и претворить его движения и толчки бедрами.              Майкл снова впечатывает себя в дверь, нож при этом надавливается чуть сильнее, снова царапая, и стоны, которые вырываются у Майкла, не могут быть фальшивыми. Просто ну что за херня?              — Боже, Уилл. Сделай это снова, пожалуйста, — умоляет он. Уилл не совсем уверен, что такой дикий взгляд у Майкла не притворный, но он решает, что ему нравится, как Майкл умоляет. Уилл не задумывается о причинах, его тело берет управление за него. Он прижимается сильнее к Майклу, крепче надавливая ножом, и Майкл кажется, вот-вот снова закричит, но Уилл выпускает его воротник, освобождает руку, чтобы прикрыть ему рот. Майкл выдыхает и медленно моргает, как кошка.              — За… Завались! — шикает Уилл, потому что Майкл не только привлек к ним внимание, но и простонал его настоящее имя. Как он узнал его?              Майкл заглушено стонет, его взгляд плавно скользит по лицу Уилла, останавливаясь на губах.              — Эй… — тот же грубый голос снова оживает в коридоре. — Скажешь, когда твои полчаса с ней закончатся, я хочу быть следующим.              Он чувствует, как широко расплывается улыбка на лице Майкла под своей рукой, на что Уилл устало закатывает глаза. Майкл в ответ шевелит бровями, и Уиллу приходится отпустить его рот, но прежде чем тот снова начнет стонать, он хватает Майкла за руки и швыряет через всю комнату. Майкл приземляется на кровать с визгом и, подпрыгнув спиной на матрасе, перекатывается на пол другой стороны, скрываясь из виду.              Уилл распахивает дверь, все еще держа нож в руке, и предстает перед мужчиной, стоящим на пороге. Перед мразью.              Он подумал, что Майкл — проститутка, и вместо того, чтобы сделать правильный поступок и пресечь, захотел тоже “ее” снять.              Уилл подходит к мужчине, направляя нож прямо на него. Тот с трудом делает шаг назад, по-прежнему прислушиваясь к чувству самосохранения в пьяном состоянии.              — Если ты снова постучишь, я тебя распотрошу, как рыбу, — взбесился Уилл, — если расскажешь кому-то, что видел или слышал, я тебя найду, отрежу твои коленные чашечки и буду носить их как гребанные серьги. Это понятно?              Мужчина замирает с широко раскрытым ртом и глазами, полными ужаса, а затем молча кивает.              — Отлично, вали отсюда нахрен! — И не дожидаясь ответа захлопывает дверь. Он ждет, пока не услышит отдаляющие шаги, прежде чем вернуться к кровати, куда упал Майкл. Он обходит каркас и видит сбежавшего, который сидит между кроватью и стеной. Карие глаза уставились в него, загораясь блеском, и если бы Уилла не послали сюда за его смертью, он бы счел это милым.              — Вау, — запыхавшись говорит Майкл. — Это было так горячо.              Уилл молчит и, вместо того чтобы ответить, хватает Майкла за плечи и снова прижимает к стене, приставив нож обратно к шее.              — Что? — продолжает Майкл. — Ты против, чтобы он меня трахал? Не думал, что ты будешь таким ревнивым так скоро.              Уилл игнорирует это, впечатывая Майкла в стену с такой силой, что кажется, будто он с ней сейчас сольется. Это только больше возбуждает Черного кота.              — Я должен убить тебя сегодня, Майкл. — Шепот Уилла наверняка затерялся бы, если бы не их отсутствующее расстояние друг от друга.              Майкл фыркает. — Друзья зовут меня Майк.              — Вот почему я называю тебя Майкл.              Майкл закатывает глаза, театрально бьется головой о стену и жалобно стонет. — Ну-у! Неужели ты не можешь просто исполнить последнее желание умирающего?              Уилл вздыхает. — Ладно. Я должен убить тебя сегодня, Майк.              Майк выглядит довольным его уступком, дополняя этот вид радостью в глазах. — Тогда... Я бы согласился, что ты меня поймал, если бы не мой пистолет у твоей груди. — Нож у его горла, и то, что он прижат к стене, похоже, не смогли стереть с него самодовольную улыбку. Либо Майк всегда был немного сумасшедшим, либо эта работа окончательно свела его с ума.              Это в итоге отрезвляет адреналин Уилла, он смотрит вниз на маленький пистолет, зажатый чуть ниже его шеи, и сдерживает нервный смешок. Он узнал оружие. Редкая, но действительно мощная штучка. Если из него выстрелить, пуля взорвется с необратимыми повреждениями.              — И кстати, — продолжает Майкл, — поосторожнее со своими угрозами с ножами незнакомцам, некоторые по такому тащатся.              Уиллу хотелось бы услышать это до всей их секс-сценки.              Вопреки здравому смыслу, он подыгрывает: — Ну, нас уж точно нельзя назвать незнакомцами.              Майк наклоняется так близко, насколько позволяет нож, и почти безумно, но все же невероятно завораживающе улыбается. — Тогда ты должен знать, как сильно меня заводит холодное оружие возле моей кожи.              Уилл решает, что вопросы важнее любых соблазнительных игр, и тот вопрос, который все время прокручивался в его голове, сейчас не дает покоя.              — Как ты узнал, что я пришел за тобой, Майк? — Он ослабляет давление на ноже и делает шаг назад. Майк поднимает пушку вверх, плавно и спокойно, прежде чем его левая рука медленно лезет в задний карман.              Он достает фотографию. Уилл узнает себя на маленьком клочке бумаги.              Майк отвечает тихо, но серьезно: — Потому что меня послали сюда, чтобы тоже тебя убить.              Фотография Майка горит в кармане джинс Уилла.