Несмотря ни на что, это всё ещё ты [ Subject to Change ]

      Нил рухнул на диван и прямо на колени своего соседа Мэтта Бойда. Мэтт тут же заключил Нила в агрессивные медвежьи объятия, и Нил притворялся, что борется с ним, в течение двух секунд, прежде чем позволил себя сжать до удушья. Мэтт был огромным и ласковым, и у Нила не было никаких шансов против него. Какое-то время они довольствовались этим положением вместе, но в конце концов беспокойство и нервозность Нила заставили Мэтта высвободить руку, и он неохотно отпустил его.              Наконец освободившись, Нил уселся на диване так, что его голова покоилась на противоположном подлокотнике, а ноги лежали на коленях Мэтта. Он потянулся к Мэтту, с жестом хватки, пока Мэтт не отдал пакет чипсов, которыми перекусывал. Мэтт был в основном отвлечен повтором футбольного матча по телевизору, но он послушно задал Нилу обязательный вечерний вопрос:              — Как прошел твой день?              Нил рассеянно смотрел на телевизор, но на самом деле не замечал ничего из того, что происходило на экране. Его мысли были далеко, в миллионный раз прокручивая в голове разговор с Кевином тем днем.              Он ограничился тем, что неопределенно хмыкнул в ответ, вызвав куда более резкую реакцию Мэтта, чем ожидал. Мэтт тут же завозился с пультом от телевизора, и экран потемнел. Он практически сбросил с себя ноги Нила, чтобы повернуться к нему лицом. Он схватил Нила за плечи и окинул его взглядом, ища что-нибудь, что могло бы быть физически не так. Ничего не обнаружив, он решил вызвать подкрепление.              — Элисон! — закричал Мэтт, наклонив голову к лестнице. — С Нилом что-то не так!              — Я такого не говорил, — упрямо возразил Нил. Он повысил голос, чтобы крикнуть едва ли правдоподобно:              — Я в порядке!              Было слишком поздно — старые деревянные полы дома скрипнули, когда Элисон Рейнольдс быстро прошла через свою спальню и спустилась по лестнице в гостиную. Она прожгла Нила взглядом, пригвоздив к месту, когда он двинулся, намереваясь проскользнуть на кухню, в попытках остановить неизбежный допрос. Он не мог избежать тяжести ее пристального взгляда, как и объятий Мэтта.              Элисон и Мэтт оба были старшекурсниками и с радостью взяли Нила под свое крыло, когда он переехал, заняв третью спальню дома. Дом принадлежал Мэтту, и он сдавал две другие комнаты по смехотворно низким ценам. Нил не знал ни одного из них до того, как переехал из Мэриленда в Южную Каролину — он отчаянно откликнулся на объявление «ищу соседа по комнате» в Интернете и надеялся на лучшее. Дела в семье приняли опасный оборот, и Нилу нужно было как можно скорее выбраться, поэтому его не слишком заботило, окажутся ли Мэтт и Элисон маньяками или вообще поладят ли эти трое. Но как выяснилось, Нилу не о чем было беспокоиться.              Они поселили его в переоборудованном подвале и водили в комиссионные магазины за простенькой мебелью по дешевке, ведь Нил приехал с одной только рваной дорожной сумкой, которую успел упаковать перед тем, как сесть на первый поезд из Балтимора. Они настояли на том, чтобы вытащить Нила из дома, чтобы он встретился с остальными их друзьями, потому что оставалось почти три месяца до того, как Нил должен был явиться в кампус для тренировок перед началом семестра. Нил окончил среднюю школу в мае, как и все выпускники, но он уехал, не придя на церемонию. Он добрался до Пальметто в начале июня, и до последней недели августа ему было нечего делать.              Его соседи тоже оказались спортсменами — Мэтт был в футбольной команде колледжа, а Элисон — в хоккейной. Они не хотели, чтобы он был изолирован, пока не встретится со своими товарищами по легкой атлетике и однокурсниками, поэтому Нила познакомили с небольшой, но шумной группой спортсменов, оставшихся неподалеку от кампуса на лето. Сначала он сопротивлялся, чувствуя, что его бросили в пучину общения. Но вся группа с готовностью раскрыла ему объятия. Несмотря на теплый прием, Нил все же чувствовал себя более комфортно и ближе к своим соседям по дому.              Оба они сейчас пристально изучали его с разной степенью обеспокоенности.              — Что случилось? — потребовала ответа Элисон. Она стояла, выставив одно бедро и скрестив руки на груди. — Кто-то устроил тебе дерьмовый день?              — С чего такие предположения? — недоверчиво спросил Нил. — Я ничего такого не говорил.              — Именно, — Мэтт ткнул в него пальцем, как бы «попался». — Ты продолжаешь делиться малейшими, самыми незначительными деталями своего дня — что мне нравится, правда! Это самый яркий момент моего вечера! — но сегодня ты ничего не сказал. Ты, который расскажет мне, что ел на обед, была ли очередь у торгового автомата, и о новом акте вандализма в мужском туалете на третьем этаже корпуса Свободы, и о птице, которую ты видел гадящей во время утренней пробежки, и о появлении подозрительного пятна на полу в Кларк Холл , — ты ничего не сказал. Вообще ничего. А это значит, что что-то не так.              — Правда, все в порядке, — заверил их Нил, успокаивающе вытянув перед собой руки. Когда он увидел, что это их нисколько не убедило, то плюхнулся на диван в знак поражения и попытался удариться лицом о декоративную подушку. — Ладно, лааааадно... Я сделал что-то очень тупое.              — У тебя неприятности?              — Нет, нет, ничего такого, — Нил сделал паузу, а затем немного поболтал ногами, сопротивляясь необходимости произнести это вслух. — Я позвал Кевина на свидание.              — Кевина... Дэя? — спросил Мэтт в то самое время, когда Элисон воскликнула:              — Наконец-то, блядь!              — Ты знала об этом? — требовательно спросил Мэтт, недоверчиво глядя на Элисон.              — Ты что, слепой? — Элисон огрызнулась в ответ с не меньшим недоверием.              — И ты не сказал мне? — Мэтт повернулся к Нилу с преувеличенным чувством предательства.              Нил выглянул из-за края подушки, понимая, что бесполезно пытаться скрыть румянец смущения, от которого горело лицо, как он чувствовал.              Элисон, казалось, помнила, что Нил был слегка расстроен, и сдержала волнение, осторожно спросив:              — Он отказал тебе?              — Ага, — пробормотал Нил. Он поерзал, чтобы выпустить краткий всплеск хаотичной энергии, овладевшей его телом, а затем снова сел. — Ну он, как бы… мягко отказал. Он сказал, что мы можем быть друзьями, что формально даже больше, чем в начале нашего разговора. Просто это заставляет меня чувствовать себя немного глупо, как будто я пропустил шаги или что-то такое. Я сразу перескочил с «партнеров по проекту» на «партнеров», а Кевин тем временем совершенно разумно относится к тому факту, что мы едва знаем друг друга.              — Уфф, — сочувственно поморщился Мэтт. — Френдзона — это тяжко.              — Так, погоди, — покачала головой Элисон и подняла руку. — Некоторым людям просто нужно больше времени, прежде чем они вступят в отношения. По мне, так дружба — это скорее ступенька наверх.              — Не думаю, что это справедливо — обнадеживать его, — нахмурился Мэтт. — Ему будет ебать как больно, если ты ошибаешься.              — То есть ты даже не хочешь, чтобы он пытался? — возразила Элисон. — Тебе не кажется, что он должен бороться за то, чего желает, вместо того, чтобы довольствоваться дружбой? Ты из всех людей должен меня поддержать — сколько раз тебе пришлось приглашать Дэн на свидание, прежде чем она согласилась пойти с тобой? И посмотри на вас двоих сейчас! Милые до тошноты. Этого бы не произошло, если бы ты сдался после первого, второго, пятого раза.              — Пожалуйста, не сравнивай Дэн с Кевином, — сморщил нос Мэтт. — Это оскорбительно. Я лишь хочу сказать, что нет никаких гарантий, что все получится — я не хочу видеть, как он страдает.              Нил наблюдал за препирательствами своих соседей. Оптимизм Элисон был гораздо привлекательнее настороженности Мэтта, если Нил был честен. Он был так благодарен, когда Кевин протянул ему оливковую ветвь после катастрофического приглашения Нила на свидание, что с радостью ухватился за предложение дружбы в тот момент, даже не задумываясь о том, что это значит для него лично. Стоила ли дружба того, если это означало контролировать каждое взаимодействие с Кевином, чтобы случайно не перейти черту? Стоил ли того второй шанс на серьезные отношения, если это подразумевало риск разрушить их дружбу и полностью потерять Кевина? Стоило ли того —отстраниться от Кевина и отказаться от своих чувств, даже если это значило бы потенциальную невозможность увидеть его снова?              Но Нил помнил, что сказал Кевин: все или ничего — это глупость. И он правда чувствовал, что в этом что-то есть. Золотая середина, где они могли бы ценить друг друга по-человечески, ничего не усложняя. Он знал, что ему нравится Кевин, и он хотел сохранить его в своей жизни, даже если в ином качестве, чем он ожидал. Казалось неправильным игнорировать связь, которую он чувствовал с Кевином, только потому, что это не сработало так, как ему хотелось. Только потому, что уровень этой связи воспринимался ими по-разному.              Нилу было не чуждо то, как «несовместимость» может разрушить отношения. Как неразделенные чувства могут испортить все, что невозможно спасти. Как больно чувствовать, что человека заботит только то, что Нил может дать. Это делало отношения пустыми и транзакционными. Как если Нилу нечего предложить в романтическом или сексуальном плане, то его тут же заменят на того, кто способен это дать. Казалось, что Нил не был достаточно ощутимо многогранным, чтобы оправдать то, что его держат рядом потому что он мог быть самим собой. Что его ценность заключалась в преимуществах, которые он мог дать другим людям, а не в том, кем он был. Нил не хотел, чтобы Кевин чувствовал к нему то же самое.              Потому что, конечно, Кевин был тем еще мудаком. Но он также был умным, страстным, талантливым и непреклонным. И красивым. Ему нравился хоккей, Queen, Аврил Лавин (хотя он бы умер, прежде чем признался в этом), спортивные автобиографии, документальные фильмы о Второй мировой, подкасты о теориях заговора и все, что было красного цвета, и сушеные ананасы (которые лично Нил находил отвратительными).              Кевин представлял для Нила полноценную личность, а он только едва поверхностно его узнал. Все, что Нилу нравилось в Кевине, можно было оценить независимо от того, были ли у них романтические отношения или нет. Нил знал, что он будет вечно жалеть об этом, если установит между ними дистанцию. Если это означало пожертвовать своими чувствами к Кевину, то так тому и быть.              — Я могу быть с ним друзьями, — заговорил Нил, перебив спор своих соседей. — На самом деле, это не так уж важно.              Нил был немного удивлен тем, насколько подразумевал это. Словно в голове щелкнул переключатель, и он решил, что больше не будет испытывать чувств к Кевину. Это было просто. С одной стороны, он чувствовал, что поступил очень практично и зрело, пытаясь исправить свои эмоциональные потрясения. Полный разворот на 180 градусов в одно мгновение. Нил понимал, что это были безответные чувства, и следующим логичным шагом станет пережить это. Так он и сделал. С другой стороны, он не думал, что отказ от влюбленности должен ощущаться как бросание багажа на обочине и полный уход.              Конечно, его чувства не могли просто взять и исчезнуть? Но он должен был признать, что они не казались такими давящими, взрывными и непосредственными, как днем. Нил был немного сбит с толку тем, как быстро смог сжать и разделить на части свою всепоглощающую влюбленность. У него не было времени на размышления, когда Элисон издала сдавленный стон протеста.              — Это правда то, чего ты хочешь? — умоляюще спросила Элисон. Она придвинулась, чтобы сесть на край журнального столика, очень серьезно оценивая Нила с более близкого расстояния.              — Ну я, я не уверен...              — Ты заслуживаешь лучшего, чем тратить время на дружбу, которая может стать всем, чего ты хочешь, если только ты дашь ей еще один шанс, — прервала его Элисон.              — Он заслуживает того, чтобы кто-то чувствовал к нему то же, что и он к другому человеку, — проворчал Мэтт.              — Ты был по уши влюблен в Кевина весь семестр, — продолжила Элисон, игнорируя комментарий Мэтта. — Я думаю, ты правда пожалеешь об этом, если решишь не использовать эту возможность. Побудь немного эгоистом, — добивайся того, чего хочешь! Кевина трудно расколоть, но он опомнится.              — Но будет норм, если он не станет, — настаивал Нил, пытаясь сформулировать все сложные мысли, роившиеся у него в голове. Он уже смирился с тем, что Кевин хотел только дружить. Но разве это так просто — двигаться дальше? Казалось, Элисон было труднее принять это, чем Нилу, и она практически ненавидела Кевина.              — Нил, поверь мне, — сказала Элисон, положив идеально ухоженную руку себе на грудь, — Кевин изменит свое мнение по этому поводу. Влюбляться — это просто часть человеческой природы, и я полна решимости убедиться, что Кевин влюбится в тебя.              — Я вот уверен, что манипуляции — так себе способ обеспечить длительные, счастливые, здоровые отношения, — вздохнул Мэтт.              — Заткнись, я знаю, о чем говорю, — Элисон с раздражением стукнула Мэтта по колену. — Весь фокус в близости.              — Я не... понимаю, — Нил покачал головой, сбитый с толку.              — Люди влюбляются в тех, кто рядом, — терпеливо объяснила Элисон. — Людей, которых они знают. Конечно, иногда люди случайно встречаются, и это любовь с первого взгляда или еще какая-то подобная херня. Но Кевин не совсем из тех парней, с кем «приятно познакомиться». Большинство из тех, кто его встречают, хотят врезать ему по лицу, ну правда.              — Ну какой крутой парень, чувак, — хихикнул Мэтт, и Нил толкнул его в плечо. — Ты в самом деле шаришь, кого выбирать.              — Суть в том, — продолжила Элисон, щелкнув пальцами, снова привлекая к себе внимание, — что Кевин с большей вероятностью обратит внимание на чувства тех, кто в его непосредственном окружении. Будь рядом с ним, узнавай его, укрепляй его доверие — и это сделает тебя основным наиболее вероятным партнером, чтобы встречаться, когда он наконец вытащит голову из задницы.              — Ну, может и так, — нерешительно согласился Нил. Ему пришло в голову, что, возможно, его чувства к Кевину не совсем исчезли или испарились, но, вероятно, это был защитный механизм. Может, он отталкивал их, чтобы защитить себя от боли. И, может, он снова их обретет, если все сложится с Кевином, и он будет знать, что безопасно позволить этим чувствам снова воспрянуть.              — О, Боже, мне только что пришла блестящая идея, — воскликнула Элисон, протягивая руку и схватив Нила за руку. — Рене могла бы убедить Эндрю помочь.              — Как помочь? — спросил Нил, отчаянно пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. Внезапное упоминание Эндрю вызвало тупую волну неуверенности и ревности. Если Кевин с большей вероятностью станет встречаться с кем-то близким, с кем-то, кому он доверяет, — Эндрю имел огромное преимущество перед Нилом в этом отношении.              — Он знает все, что нужно знать о Кевине, так? — энергично уточнила Элисон. — Он может дать тебе несколько советов по поводу свиданий, чтобы подтолкнуть Кевина к началу отношений. Вы могли бы сразу приступить к делу.              — Но с чего бы ему это делать? — осторожно спросил Нил. — Я знаю, что Эндрю и Кевин все еще близки после разрыва — что, если у Эндрю все еще есть к нему чувства? Если я пойду к Эндрю и он расстроится или почувствует угрозу, он расскажет Кевину, и это разрушит все мои шансы сохранить дружбу.              — Этого не произойдет, — поклялась Элисон с ухмылкой. — Эндрю встречается с Рене. Уже несколько месяцев. Они никогда не говорили об этом публично и не афишируют это, но ходит много слухов, и они никогда ничего не отрицали. Нам в хоккейной команде это заметнее, ведь мы гораздо больше общаемся друг с другом, но мы даем им право на личную жизнь. В любом случае — Эндрю будет все равно, если ты попытаешься завести отношения с Кевином.              Нил знал, что должен отклонить предложение Элисон. Он знал, что должен просто сосредоточиться на своей дружбе с Кевином, не добавляя никаких скрытых мотивов. Но он также начинал чувствовать это ужасное «а что, если», и это становилось все труднее игнорировать.              — Ладно, стоит попробовать.