12. I’m having a crisis of fashion [ У меня кризис стиля ]
5 февраля 2025 г., 21:10
Пятница, 19 октября
Кевин не терял времени, привыкнув к своим фальшивым отношениям с Нилом уже на следующий день. Он был чуть ли не совершенно другим человеком, что, мягко говоря, раздражало. Нил подозревал, это потому, что Кевин притворялся — это было для других людей, не для него. Определенно не для Нила. Он наблюдал это достаточно раз, чтобы узнать тот образ, который Кевин принимал, общаясь с репортерами или фанатами. Это ужасно сбивало с толку — все, что делал Кевин, казалось одновременно интимным и безличным. Это был совсем не тот Кевин, которого знал Нил, и, возможно, это к лучшему. Так было намного легче не влюбиться в Кевина снова, ведь это кто-то совершенно другой — не он.
Как бы то ни было, внезапные признаки физической привязанности каждый раз заставали Нила врасплох. Ладонь на талии, пальцы переплетенные с его собственными, рука, убирающая кудри Нила с его глаз, легкий поцелуй, прижатый к щеке. Кевин при каждой возможности тянул Нила к себе на колени и просто обнимал его, пока они болтали. Обычно Нил не возражал бы против этого так сильно — он был известен своей тактильностью, особенно с друзьями. Но осознание того, что их близость воспринимается по-другому несведущими людьми, заставляло Нила чувствовать неловкость и благодарность за то, что Кевин никогда не пытался зайти дальше. Он старался не думать о том, как сильно все, что было с Кевином, начинало напоминать Нилу о его последних отношениях.
Всю пятницу Нил чувствовал на себе и Кевине взгляд Эндрю. Кевин, казалось, не замечал этого, но Рене и Жан явно настороженно следили за Эндрю на случай, если им понадобится вмешаться. Он видел, как Эндрю сжимал челюсти каждый раз, когда Кевин к нему прикасался. Нил задавался вопросом, замечал ли Эндрю, как Нил незаметно отстранялся от Кевина, даже сохраняя улыбку на лице. Если правда замечал, то предпочитал молчать, наблюдая за их представление грозовой тучей, готовой взорваться градом и молниями при малейшей провокации. Нил изо всех сил старался игнорировать это и вкладывал всю свою энергию в игру ради Кевина, что, как он предполагал, также было причиной того, что Эндрю еще не сорвался.
Прошел всего день, и Нил был более чем готов к выходным, ведь они означали возможность отдохнуть от фарса. Потребовалось всего несколько часов, чтобы новость о новом «парне» Кевина распространилась почти по всему кампусу, и Нил провел большую часть дня, отвечая на вопросы всех своих друзей, с нетерпением ожидавших подробностей. Он не любил лгать им, но ему не хватало смелости поправлять их, когда они взволнованно выражали свою поддержку. Элисон и Мэтт вздохнули с облегчением, ведь это означало, что Нил больше не будет так сильно увлечен Эндрю. Нил решил, что если позволить им продолжать верить в эту историю, хуже не станет.
В тот вечер пол в спальне Нила был завален одеждой — нарядами, которые он примерил и тут же отверг. Его следующее свидание с Эндрю было завтра, а ему нечего было надеть. Это не представляло бы проблему, если бы Эндрю не раскритиковал гардероб Нила — или, скорее, его отсутствие, — и теперь Нил мог думать лишь об этом. Эндрю был прав, но это не должно иметь значения. Раньше это не имело значения.
Не то чтобы Нила это волновало. Вовсе нет.
Ничуть.
Он издал жалобный вопль и пошел в гостиную, где Мэтт был поглощен боями без правил по телевизору, а Элисон наблюдала за ним с легким отвращением на лице. Нил встал рядом с подлокотником дивана, крепко скрестив руки на груди и молча надув губы.
— Смотри, смотри… о! О! Ну ты видела?! — воскликнул Мэтт, хлопнув в ладоши и затем дико жестикулируя в сторону экрана.
— Да, да, — кивнула Элисон, — милейше.
— Это не должно быть милейше, — простонал Мэтт, сжав переносицу. — Ты же в хоккейной команде, ради бога. Я думал, ты оценишь элемент насилия.
— Это и близко не похоже на хоккей, — усмехнулась Элисон, глядя на Мэтта с презрением. — Теперь я обеспокоена…ты когда-нибудь вообще смотрел хоккей? Ты в курсе, что такое хоккей?
Нил прошел дальше в комнату, пока не оказался прямо перед телевизором, что наконец привлекло внимание Мэтта и Элисон.
— Да, Нил? — спросила Элисон, глядя на него с изумлением.
— У меня кризис, — тяжело вздохнул Нил, его плечи поникли. — Это, наверное, худшее, что случалось со мной за всю жизнь.
— Что происходит? — Мэтт подался вперед, внезапно став очень серьезным. — У тебя все хорошо?
— Нет! — Нил закричал, судорожно запрокидывая голову назад и протягивая руки вниз, чтобы указать на себя. — Посмотрите на меня! Мне нечего надеть!
Мэтт и Элисон уставились на Нила, который в замешательстве переводил взгляд с одного на другую.
— Вы, ребята, ведете себя странно. — Нил нахмурился. — Мне нужна ваша помощь.
Мэтт вскочил с места и одним быстрым движением обнял Нила, слегка приподняв его над землей.
— Не пугай, блядь, так, — решительно сказал Мэтт. — Господи, Нил, я думал, что случилось что-то ужасное.
— Ох, — Нил поморщился. Он взглянул через плечо Мэтта и увидел, что Элисон сильно побледнела. — Я не подумал, простите. Больше я не буду так шутить.
— Это не… — Мэтт фыркнул, опуская Нила обратно и держа его лицо обеими руками. — Просто из-за всего, что с тобой происходит, я на секунду подумал, что все стало еще хуже.
— У меня кризис стиля, Мэтт, — пояснил Нил сдавленным голосом, — Мэтт сжимал его щеки в ладонях. Нил похлопал Мэтта по руке, послушно отмечая в уме стресс и беспокойство, которые он, очевидно, вызывал у своих соседей. Нилу нужно было быть осторожнее — он явно провалился с тем, чтобы держать свои проблемы при себе. — Все очень серьезно, но без угроз для жизни. Уверяю.
— С чего вдруг внезапный интерес красиво одеваться? — лукаво спросила Элисон. Мэтт отпустил лицо Нила и вернулся на диван. Нил сел, скрестив ноги, на деревянный журнальный столик, чтобы иметь возможность смотреть им обоим в глаза. Он сразу понял, что это ошибка — он едва мог усидеть на месте, с тем как его кости неприятно хрустели о поверхность. — Это ведь не имеет никакого отношения к Кевину, так?
— Чтоооо? Определенно нет, — Нил подхватил тон Элисон, решив, что он на самом деле не шутил. Он слегка посерьезнел, потирая затылок. — Ну то есть, было бы норм, если бы я и правда делал это для кого-то? Гипотетически.
— Почему нет? — спросила Элисон, наклонив голову. — Нет ничего плохого в желании произвести хорошее впечатление на того, кто тебе нравится.
— Но то, как мы одеваемся, по сути, просто подчиняет восприятие нас окружающими, — рассуждал Нил, складывая руки и указывая на нее пальцами. — Прилагать усилия, выглядеть определенным образом, пытаться произвести впечатление или казаться более привлекательным — это просто способ добиться того, чтобы люди тебя любили или больше уважали. Я не хочу быть манипулятором.
— Я должна обидеться? — рассмеялась Элисон, указывая на свои идеально завитые волосы и безупречный макияж. Она всегда одевалась так, будто собиралась на фотосессию, но Нил никогда не осуждал ее за усилия, потому что это всегда казалось просто подлинным выражением ее личности.
— Нет, нет! — отступил Нил. — Нет, это не манипуляция, когда ты это делаешь.
— Это бессмысленно, — возразила Элисон, положив руку на колено Нила. — Хочешь сказать, что это всего лишь манипуляция, когда так делаешь ты?
Он схватился за футболку, скручивая и растягивая ткань вокруг пальцев, слегка нахмурившись. Он всегда был исключением в худшем смысле этого слова. Все остальные могли жить, не строя предположений, что за всем, что они делают, есть скрытые мотивы. Но не Нил. Нил был таким же, как его отец. Собственные слова Нила, сказанные Аарону, всплыли в его памяти — Нил с унизительным смирением понял, что Аарон не единственный, чья личность зависела от кого-то, с кем он делил лицо. Кем был Нил без отца?
— Я... я чувствую, что надеваю маску, когда делаю то, чего не стал бы, будь я не на виду, — сказал Нил, его голос был напряжен от усилий в попытках сдержать слезы. Он ненавидел, когда это случалось, когда он думал, что все чувствуют то же, что и он, а потом обнаруживал, что это может быть не так нормально, как он думал. — Я не ощущаю себя настоящим. Я — ящик персон, всегда готовый играть роль, которую от меня ожидают в любой момент. Все, чем я являюсь, — это какая-то искусственная версия меня самого, созданная, чтобы потакать собеседнику, кем бы он ни был.
— Персона — это не то, что ты можешь намеренно создать для внешнего мира, — твердо сказала Элисон. — Подстраиваться в поведении под окружающих не всегда означает обманывать их, заставляя полюбить тебя. Ты всего лишь показываешь им часть целостной личности.
— Да, окружающие видят нас лишь мельком, моментами, — согласился Мэтт. — И их субъективное мнение на основе этих моментов, не имеет ничего общего с тем, кем мы являемся по своей сути.
— Но это так! — решительно возразил Нил, в волнении проводя руками по волосам. — Люди видят во мне то, что хотят. Это как навязчивое желание разбить себя на десятки других версий, чтобы выбрать подходящую для общения. Чтобы скрыть свои плохие стороны. Все это отражение того, какой я человек по своей сути. Это не «части целого», если они поддельные. А если это просто проблески настоящего меня, это значит, что я тот человек, который будет стратегически подстраиваться под видение окружающих, пытаясь получить преимущество.
— Не в тот спорт ты пошел, — Элисон изумленно уставилась. — Я имею в виду, что эта интеллектуальная гимнастика достойна олимпийского золота.
— Ты не помогаешь, — прошипел Мэтт, слегка шлепнув Элисон по руке. — Ладно, Нил, подумай об этом так — все эти версии тебя — просто реакции на людей и ситуации. Они — это отражение того, что говоришь ты через различные фильтры. То, кем ты являешься, — это лоскутное одеяло из твоего опыта, мнений, чувств, мыслей, страстей, интересов и прочего.
— Но разве мои решения — это не я тоже? — спросил Нил в отчаянии. — Я знаю, какие роли должен играть. Это так легко — узнать, чего люди хотят от меня, так легко дать им это. Я выбираю подстраиваться, разве не так?
— Думаю, то, что люди когда-либо ожидали от тебя чего-то настолько индивидуального и конкретного, может быть частью проблемы, — мягко указала Элисон. — Тебе не нужно принижать себя, чтобы, по-видимому, быть более приемлемым для других людей.
— Я ненавижу это в себе, — посетовал Нил, закрыв лицо руками. — То, что мне легче быть тем, кем хотят видеть меня люди, что я стараюсь им угодить. Это как опухоль, но я не могу ее вырезать, потому что она срослась с артерией.
— Ты слишком суров и критичен к себе, — заверила его Элисон, наклоняясь вперед на диване, чтобы повернуть его лицом к себе. — Ты не какой-то коварный, расчетливый манипулятор. Я думаю, ты просто пытаешься контролировать себя в месте, полном неизвестных переменных. Это не часть тебя, от которой нужно избавляться. Это защитный механизм. Это не делает тебя плохим человеком.
— Может, проблема во мне, — пробормотал Нил, яростно ковыряя свои кутикулы, в попытках выплеснуть беспомощный гнев, который он чувствовал по отношению к себе. — Может, я слишком поглощен тем, чтобы защитить себя и убедиться, что меня не разорвут на части; что я стал всеми теми, кем не хотел.
— Тебе следует больше сосредоточиться на вещах, которые ты можешь контролировать, — подбадривал Мэтт. У Нила не хватило смелости сказать Мэтту, что именно это он и делал, впадая в так знакомые паттерны медленной кончины. — Потому что, на самом деле, угождать другим — это не твоя зона ответственности. Каждый сам в ответе за свое счастье. То, как люди тебя воспринимают, как они на тебя реагируют — это не твоя забота. Пока ты никому не причиняешь вреда, ты можешь делать со своей внешностью и личностью все, что хочешь. Люди все равно будут воспринимать это так, как хотят, исходя из своих предубеждений и предрассудков.
— Но если все это не имеет значения, какой смысл вообще прилагать хоть какие-то усилия? — Нил простонал в смятении. — Я знаю, что должен делать это для себя, но я медленно собирал маски, готовясь носить их всю жизнь, и теперь я чувствую себя в них, наверное, потерянным. Я не знаю, кто я, и не уверен, знал ли вообще когда-либо. Я не знаю, куда двигаться дальше.
— Это нормально — быть потерянным, — сказала Элисон, слегка встряхнув его за колено для выразительности. — С тобой раньше такого не было. Я о том, что ты как бы впервые становишься самим собой.
— Я чувствую, что это эгоистично, — устало признался Нил. Все в нем кричало, что он был неправ, даже только подумав об этом. — Я, кажется, не могу избавиться от этого желания сделать все правильно и не чувствовать себя неудачником.
— Не думай об этом как об эгоизме, — категорически настаивал Мэтт. — Не позволять людям вытирать о тебя ноги — это не эгоизм.
— Я узнала, что на самом деле гораздо проще не помогать людям, пока они не попросят меня об этом напрямую, — добавила Элисон. — Не потому, что я такая сучка...
— Ну, — перебил Мэтт, сделав лицо, будто не верил, что это полная правда.
— Но потому что я поняла три важные вещи, — продолжила Элисон, повысив голос, несмотря на протест Мэтта. Она подняла пальцы вверх, отсчитывая, пока развивала свою точку зрения. — Во-первых, некоторым людям не нравится, когда ты решаешь проблемы за них, когда они тебя об этом не просили. Во-вторых, если кому-то действительно нужна твоя помощь, они попросят. В-третьих, если кому-то нужна помощь, но он не просит, это его проблема и ему с ней разбираться.
— Но если ты видишь, что кто-то испытывает трудности, и не предлагаешь помощь, как они поймут, что именно к тебе можно обратиться за поддержкой? — возразил Нил. Предложение Элисон имело смысл, но он все еще боролся с собой, чтобы принять его.
— Тебя воспитывали в вере, да? — спросила Элисон, приподняв бровь. Нил кивнул. — Ага, ну, религия — это способ прославлять бескорыстие и ставить других людей на первое место. Сама идея попробовать поставить в приоритет себя — пятьдесят оттенков морального ущерба для них. Это нелегко — пересмотреть многолетние паттерны мышления. Но лучше не станет, если ты даже не попытаешься.
— С чего мне начать? — спросил Нил, почти в отчаянии. Он поменял позу, когда боль в бедрах стала невыносимой.
— Можем начать с покупки новой одежды? — нетерпеливо предложила Элисон. — Надевайте куртки, мальчики. Мы идем в торговый центр.
— Прямо сейчас? — простонал Мэтт, глядя на беззвучный матч боев без правил, который все еще шел по телевизору.
— Да, — заявила Элисон, схватив пульт и выключив экран. — Я поведу. Я не верю, что твой фургон довезет нас хотя бы до конца квартала.
— Не говори так о Глэдис, — возмущенно фыркнул Мэтт. — Она старается как может.
— — —
Следующий час прошел в пелене сменяющихся магазинов. Нил был сразу же ошеломлен толпами в пятницу вечером и, казалось бы, бесконечным лабиринтом из стоек с одеждой. Элисон отказалась давать Нилу какие-либо советы, опасаясь, что повлияет на его мнение и предпочтения. Она настаивала на том, что Нилу важно самому решать, что ему нравится, и она вмешается, когда дело дойдет до подбора аксессуаров.
Нила все больше раздражало то, что каждый раз, находя что-то, что, по его мнению, смотрелось хорошо, он обращался к Элисон или Мэтту за подтверждением. Элисон неизменно просто спрашивала: «Тебе нравится?», и Нил стоял там, тупо глядя на это, пока не приходил к очень тревожному выводу.
Неопределенность беспокоила Нила; его никогда раньше не заботило, как одеваться, и осознание того, сколько подтверждения ему требовалось, чтобы чувствовать себя уверенно даже в таких мелочах, было унизительным. Элисон сказала, что это будет маленький шажок, но это казалось одной из самых сложных вещей, которые он когда-либо делал.
— Я считала тебя твинком с первой секунды нашей встречи, — сказала Элисон, когда они уселись за пустой столик в фуд-корте. — Не могу поверить, что тебе потребовалось столько времени, чтобы понять это самому.
— Он теперь слишком силен, — сказал Мэтт, торжественно кивнув. — Единственное, что его сдерживало, — это то, что он одевался как школьник в пижаме.
— Просто подожди, пока потеплеет, и я натяну на него короткие шорты, — взволнованно сказала Элисон. — Нам всем конец.
Нил поставил пакеты на пол и закинул одну ногу на стул, положив подбородок на колено, пока его соседи по комнате ели.
— Хочешь немного моего ло-мейна? — спросил его Мэтт, указывая на свой ужин. — Порция ну оооочень большая.
— Я обменяю тебе немного своей курицы с апельсинами на спринг-ролл, — предложила Элисон Мэтту, который тут же согласился.
Они молчали, пока ели, но Нил заметил, что Мэтт время от времени проходился пристальным взглядом по площади.
— Кого ты высматриваешь? — с любопытством спросил Нил. — Дэн собирается к нам присоединиться, или что?
— Что? Ох, нет, — сказал Мэтт, его взгляд метнулся обратно к Нилу. — Я... хм. Я слежу, чтобы не появился твой отец. Я не позволю этому ублюдку приблизиться к тебе ближе, чем на сотню шагов, если спросишь меня.
— Оу, — сказал Нил очень тихим голосом. — Спасибо.
— Как думаешь, может, тебе стоит пойти на курсы самообороны или что-то такое? — спросил Мэтт, его лицо исказилось от беспокойства. — Или ты можешь записаться в боксерский зал. Я могу выбить тебе скидку, так как моя мама профессиональный боксер — она может потянуть за кое-какие ниточки. Просто хоть что-нибудь, чтобы ты мог как следует защитить себя, если до этого дойдет.
— Идея неплоха, — признал Нил, — но я мог бы пройти все курсы самообороны в мире, и это не имело бы значения. Не против моего отца.
— Почему ты так думаешь? — настаивал Мэтт, слегка нахмурившись в тарелку.
— Я никогда не стану сильнее него, для начала, — сказал Нил, устремив взгляд на точку на противоположной стороне пространства. — И он воспримет любую защитную реакцию как вызов, направленный конкретно против него. Его хрупкое эго не выдержит этого. Он замахивается в два раза сильнее, когда его не уважают.
— Почему он вообще пытается вернуть тебя в Балтимор? — спросила Элисон, постукивая палочками по краю миски. — Ты же взрослый, и твой отец, похоже, на самом деле тебя не очень-то любит.
— Ему нужно контролировать меня, — несколько неохотно объяснил Нил. Последнее, чего он хотел, это говорить о своем отце, но его немного воодушевляла мысль, что Элисон и Мэтт не стали жертвами харизмы его отца, как все остальные в Балтиморе. Они могли поверить версии Нила. Эндрю поверил. Может, Нилу просто нужно было дать им шанс. — Мой побег для него как пощечина. Это стало ясным посланием, что он больше меня не контролирует.
— Это был смелый шаг, — похвалил его Мэтт.
— Нет, это было глупо, — усмехнулся Нил. — Если бы я ушел на условиях отца, то это не было бы для него так оскорбительно. Затащить меня обратно в Балтимор — это его способ вернуть себе контроль, исключительно из злости, чтобы поставить меня на место.
— А что вообще за «его условия»? — скептически спросила Элисон.
— Наверное, посвятить жизнь церкви или учиться в религиозном колледже, — равнодушно пожал плечами Нил. — Предоставить ему что-то приемлемое, чем можно было бы похвастаться. Вместо этого я выставил его в плохом свете, сбежав. Я имею в виду, вероятно, заставил людей задуматься, почему, и ему стало неловко за отсутствие веской причины.
— Как возвращение тебя исправит это?— спросил Мэтт, нахмурившись.
— Я не знаю, — устало вздохнул Нил. — Может, если я вернусь, это покажет всем, что это было какое-то крупное недоразумение и все как бы хорошо.
— Почему ты просто не можешь рассказать людям правду о своем отце? — спросил Мэтт, как будто решение было очевидным. Это был достаточно невинный вопрос, но Нил физически отшатнулся от предложения.
— Я пытался, однажды, — тихо сказал Нил. — Это не кончилось ничем хорошим.
Когда ни один из его соседей по комнате не стал настаивать на разъяснениях, Нил понял, что его лицо, должно быть, выдало что-то из событий, преследовавших его с десяти лет. Он заставил свои черты принять нейтральное выражение, сосредоточил взгляд на странном зернистом узоре на столе и поиграл со шнурком на толстовке. Ему нужно было сменить тему, отвлечься, прежде чем воспоминания захлестнут его. Ему нужно было отвлечься от прошлого.
— Слушай, Мэтт, — выпалил Нил, — а что если мы зайдем в магазин с играми перед уходом и посмотрим, есть ли у них «Halo Infinite» — нам стоит пройти все части серии на этих выходных.
— Амбициозно, — сказал Мэтт, принимая смену темы и наклоняясь вперед с интересом. — Вызов принят. Я предполагаю, что мы будем играть в них в хронологическом порядке?
— Разумеется.
— Даже в такие странные, как «Halo Wars» и «Halo Wars 2»?
Нил скривился и заныл:
— Угх, неужели нам правда нужно включать в план и эти?
— О чем ты вообще? — Мэтт ахнул от ужаса. — Ты не можешь просто пропустить эти две игры, лишь потому что это стратегии — они неотъемлемые части канона! Единственное, что ты можешь пропустить, это «Halo 5».
— И вот мы, сука, опять о пятой части, — закатил глаза Нил. — Я никак не пойму, что за обида у тебя на «Стражей».
— Ты прекрасно знаешь, что я думаю по этому поводу, — возмущенно усмехнулся Мэтт. — Давай-ка пробежимся вкратце? Сюжет кампании преступно отвратительный. Геймплей — монотонный кошмар. С точки зрения механики, это совсем не похоже на «Halo». Художественное оформление — отстой. Звуковое — как херовый плагиат «Call of Duty»…
