Великолепный век. Сила или страсть

Тускло освещённая комната наполнилась звуком тяжёлого дыхания Елены. Её тело дрожало, когда она неподвижно лежала на кровати, её лицо было пепельно-серым, всё ещё в состоянии шока от почти покушения. «Успокойся, Елена. Пожалуйста, успокойся», - голос шехзаде Мехмета был напряженным, его руки нежно обхватили её лицо, когда он отчаянно пытался успокоить её. Но его усилия были тщетны. Широко раскрытые глаза Елены мерцали от ужаса, невидящие и несосредоточенные, её дыхание было прерывистым, как будто она тонула в страхе. Дервиш стоял у изножья кровати, его кулаки были крепко сжаты по бокам, он боролся с желанием шагнуть вперед и обнять её. Он хотел, ему было нужно, но долг и честь удерживали его. Его сердце ныло, когда он наблюдал, как она страдает, зная, что он ничего не может сделать, чтобы облегчить её боль. Его взгляд метнулся к шехзаде, который не отходил от неё. «Спокойно, Елена. Мы здесь», — голос Мехмета дрогнул, когда он снова попытался успокоить её, его лоб был нахмурен в глубоком беспокойстве. Но даже когда он говорил, было ясно, что ничто не может до неё достучаться: она потерялась в своём ужасе. Пришел врач, быстро подошел к ней и дал выпить что-то вроде успокоительного. Когда лекарство начало действовать, быстрое дыхание Елены замедлилось, и её тело наконец расслабилось, веки затрепетали и закрылись. Мехмет молча наблюдал за ней. Он не хотел оставлять её ни на мгновение. Но лекарь ясно дал понять — Елене нужен отдых, и теперь ничего нельзя было сделать, кроме как ждать. Дервиш отвернулся от сцены. Его сердце сжалось в агонии, и его шаги ускорились, когда он вышел из комнаты, не в силах вынести её вида: такого хрупкого и уязвимого. Ему нужно было что-то сделать: что угодно. Он должен был найти ответственных за это. Через несколько мгновений он прибыл в покои султана Мурада. Его голос был настойчивым, выдавая бурю внутри него. «Повелитель, на Елену было совершено покушение, — сообщил Дервиш мрачным тоном. — Её едва удалось спасти. Она напугана и не может прийти в себя. Нам нужно найти виновных, и сделать это нужно сейчас». Глаза султана Мурада расширились, на его лице отразилась смесь шока и беспокойства: «Что случилось? Как это могло произойти в моём дворце?» Дервиш сжал кулаки: «Я пока не знаю, но будьте уверены, повелитель, я не оставлю камня на камне. Виновный будет найден». Султан серьезно кивнул, его голос стал решительным: «Убедись в этом, Дервиш. Мне нужны ответы. Сделай всё, что потребуется». Дервиш кивнул. Его мысли всё ещё были с Еленой, и растущее чувство беспомощности терзало его. Вернувшись в её покои, Дервиш встретил там Сафие-султан, Бюльбюля-агу и Хаджи-агу. Голос шехзаде Мехмета звенел от гнева. «Ваш гарем больше не в безопасности, матушка! Безопасность моих близких под угрозой, и вы не смогли защитить их! Вы подвели меня и её!» Ярость Мехмета была ощутима, его глаза сверкали с опасной интенсивностью. Сафие-султан осталась неподвижной, хотя разочарование в её глазах было очевидным: «Этого не предвидели. Но дело будет быстро решено. Я позабочусь, чтобы это не повторилось». «Не пытайтесь оправдать это! — рявкнул Мехмет, поворачиваясь к ней. — Я доверил вам её безопасность, и вот как вы мне отплатили?» Лекарь собирался уходить, взглядом призывая остальных покинуть покои, чтобы Елена могла отдохнуть. Но шехзаде Мехмет был непреклонен: «Нет, я остаюсь! — заявил он. — Я не оставлю её одну. Она под моей защитой, и никто в этом дворце не посмеет снова к ней прикоснуться!» Его голос был решительным, а холодность в его словах была как лёд. Дервиш отступил назад, наблюдая за шехзаде с непроницаемым выражением лица. Он также не мог доверять никому во дворце. Было ясно: Елена стала пешкой в опасной игре, и Мехмет теперь стоял как её единственный защитник. Тяжесть ситуации давила на сердце Дервиша. Он хотел защитить Елену, утешить её, сказать ей, что всё будет хорошо. Но он знал, что у него есть своя роль в этой извращённой игре. У него был свой долг, и он поможет ему довести дело до конца. Но вопрос по-прежнему горел в его голове: освободятся ли они когда-нибудь от теней дворца? Ночь во дворце была густа и тревожна. Дервиш стоял у края кровати Елены, единственным источником света в комнате был мягкий свет свечей. Шехзаде Мехмет, чьё лицо было бледным и напряжённым, не отходил от Елены с момента покушения. Его хватка была яростной, защитной, как будто если он отпустит её хотя бы на мгновение, она ускользнет от него. «Вам нужно отдохнуть», — тихо сказал Дервиш, его голос был пронизан беспокойством. Его взгляд был твердым, но его сердце словно кровоточило: «Она нуждается в вас, но она нуждается в вас сильном, мой шехзаде. Вы не сможете защитить её, если вы истощены. Позвольте мне остаться рядом с ней. Клянусь вам, я буду охранять её». Мехмет посмотрел на Елену, его рука всё ещё сжимала её руку. Он не отходил от неё с момента нападения, его глаза были полны вины и страха. «Я не могу оставить её, Дервиш, — прошептал он едва слышным, надтреснутым от эмоций голосом. — Её почти отняли у меня. Я... Я не могу... Не снова». Дервиш почувствовал тяжесть слов Мехмета. Его собственное сердце забилось от боли при мысли о потере Елены, и всё же он понимал отчаяние шехзаде. Но он также знал, что усталость не спасет её: «Если вы не отдохнёте, лучше от этого никому не будет. Позвольте мне охранять её сейчас. Я останусь рядом с ней, а вы сможете вернуться, когда станете сильнее. Доверьтесь мне». Наступило долгое молчание. Наконец Мехмет, казалось, смягчился, вся тяжесть свалилась с его плеч, как будто решение лишило его последних сил. Он наклонился, поцеловал бледную щеку Елены, его губы задержались на мгновение, словно черпая силы из её неподвижности. «Я скоро вернусь», — пообещал он, хотя это звучало больше как молитва. Когда шехзаде отошёл, сердце Дервиша сжалось сильнее, комната стала холоднее без него. Он стоял там один, наблюдая за женщиной, которая занимала его мысли и мечты, женщиной, чья боль стала его собственной. Его грудь сжалась при мысли о её страданиях, о тьме, которую она несла в себе. Он едва мог это вынести. Но ей нужен был отдых. Ей нужен был покой. И поэтому он остался, его взгляд был прикован к её хрупкому телу. Прошло несколько минут, прежде чем Елена пошевелилась. Её тело резко дернулось, словно она попала в кошмар, который отказывался отпускать её. Она хватала ртом воздух, её грудь хаотично поднималась и опускалась, глаза широко открыты, но ничего не видели. Она бессвязно бормотала, её слова были прерывистым потоком страха: «Огонь... они пришли за мной... отравленные... бегущие... тёмные... в ловушке... помоги мне...» Дыхание Дервиша застряло в горле. Он видел ужас на её лице, в её дрожащих руках. Она боролась с невидимыми демонами, и он не мог этого вынести. Он должен был что-то сделать. Он быстро двинулся, взяв её дрожащие руки в свои, его голос был спокойным, но полным отчаяния, которое он не мог скрыть. «Елена, это я. Это Дервиш. Ты в безопасности. Теперь ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда». Но её тело продолжало содрогаться от ужаса, её дыхание было поверхностным и прерывистым. Он чувствовал её страх — грубый, неумолимый. Он пронзил его до глубины души, и на мгновение он тоже не мог дышать. Её тело снова дернулось, а затем, в одно мгновение, она вскочила с кровати, её глаза были широко раскрыты и дики. «Нет! Хватит!» — закричала она, отталкивая его с неистовой силой. Она побежала к балкону, её движения были неровными, отчаянными. Сердце Дервиша остановилось, когда она достигла края балкона, спиной к нему, как будто тяжесть мира довела её до этой критической точки. «Елена! — позвал Дервиш, его голос надломился. — Пожалуйста, не...!» Но она не повернулась. Она стояла там, балансируя на краю, её лицо было маской боли. Он не мог потерять её. Он не хотел. Он подошел ближе, его голос был нежным, но отчаянным. «Елена, послушай меня. Если ты прыгнешь, ты не умрёшь. Ты сломаешь себе кости, но ты не умрёшь. Я клянусь тебе, ты не умрёшь. Твоя судьба — не смерть, Елена. Это любовь. И любовь... любовь приведёт тебя обратно». Он протянул к ней руку, его голос дрожал. «Вернись ко мне, Елена. Пожалуйста. Дай мне свою руку. Позволь мне привести тебя обратно к свету». Долгое мгновение было слышно только их дыхание, его тяжелое от страха, её поверхностное от паники. А затем, словно что-то в его словах прорвалось сквозь тёмное облако её отчаяния, Елена повернулась. Её глаза встретились с его глазами, и впервые за то, что казалось вечностью, она увидела его — действительно увидела его. Рука Дервиша всё ещё была протянута, его сердце колотилось в груди, пока он ждал её решения. Она посмотрела на него, её лицо было бледным, но её глаза — её глаза искали, искали что-то, кого-то, кому можно было доверять. Медленно, почти нерешительно, она потянулась. Её рука нашла его руку, и Дервиш со всей нежностью, на которую он был способен, оттащил её от края. Он прижал её к себе, чувствуя тяжесть её дрожащего тела в своих руках. Она была такой хрупкой, такой нежной, и всё же она пережила всё, что жизнь бросила ей. Он позаботится о том, чтобы она пережила и это. Он осторожно уложил её обратно в постель, убирая влажные волосы со лба, пока он давал ей лекарство, в котором она нуждалась. Она погрузилась в глубокий, мирный сон, её тело наконец расслабилось, а кошмары утихли. Именно в этот момент дверь в её комнату распахнулась. Мехмет ворвался внутрь, его лицо было пепельно-серым, глаза широко раскрыты от паники. «Елена! — выдохнул он, глядя на неё. — Что случилось? Я видел её. Она собиралась прыгнуть. Что ты сказал ей, Дервиш? Что ты сделал?» Дервиш выпрямился, его глаза стали жёстче, когда он шагнул к шехзаде. «Я сказал ей правду, — тихо сказал он, его голос был полон эмоций, которые он не мог скрыть. — Ей нужно было знать, что она не одинока. Что вы любите её. Что у неё есть причина жить. Что её судьба — любовь, а не смерть». Лицо Мехмета исказилось, его выражение наполнилось чувством вины и боли: «Я должен был сделать больше. Я не должен был позволить этому случиться. Она так много пережила. Она этого не заслужила». Дервиш положил руку ему на плечо, его голос был ровным и твёрдым: «Именно, шехзаде. Вот почему ей нужен кто-то, кто сможет её защитить. Кто-то, кто сможет любить её достаточно сильно, чтобы вытащить из тьмы. Ей нужно, чтобы вы показали ей эту любовь. Не только словами, но и действиями». Мехмет посмотрел на женщину, которую он не смог защитить, его голос был тихим шёпотом. «Я сделаю всё, что потребуется. Я всё исправлю». Глаза Дервиша смягчились, его голос был еле слышен. «Вы должен, мой шехзаде. Ради неё. Любовь — единственный способ для неё пережить это». Солнечный свет просачивался сквозь занавески комнаты, отбрасывая мягкие золотистые лучи на пол. Елена медленно проснулась, её чувства были бдительны к теплу света, которого она долго была лишена. Её глаза затрепетали, и она удивлённо моргнула. Комната, которая когда-то казалась такой тёмной и удушающей, теперь была залита самым нежным сиянием. Пол был усыпан прекраснейшими лепестками роз, их мягкие розовые и белые оттенки резко контрастировали с мрачностью, которую она познала за последние несколько дней. Она свесила ноги с края кровати, ощущение лепестков под ногами посылало ей нежное утешение. «Как... как это произошло?» — прошептала она себе, ступая дальше на покрытый розами пол. Она на мгновение закрыла глаза, вдыхая сладкий аромат цветов. Казалось, что комната преобразилась за одну ночь, из места мучений в место безмятежности и красоты. Её душа радовалась. Когда она пошла к балкону, солнечный свет поприветствовал её, как будто ждал, когда она выйдет. Впервые за две недели она почувствовала его тепло. Она снова закрыла глаза, подняв лицо к небу, позволяя лучам целовать её кожу. На короткое мгновение все её тревоги, казалось, исчезли, сменившись мирным спокойствием. А затем она услышала голос. «Елена…» Она открыла глаза и увидела Мехмета, стоящего у края балкона, его взгляд был устремлен на неё, улыбка играла в уголках его губ. Было что-то в выражении его лица, что-то более мягкое, чем раньше. Что-то, что заставило её грудь сжаться. Не говоря ни слова, Елена подошла к нему, чувствуя, что её влечёт к нему как никогда раньше. Она встала рядом с ним, снова закрыв глаза и позволив теплу солнца окутать её. Её кожа покалывала от его прикосновения. Глаза Мехмета были полны восхищения, когда он смотрел на неё, его сердце переполнялось эмоциями, в которых он ещё не был готов признаться. «Прости меня, Елена, — сказал он тихим голосом, полным вины. — Прости меня за то, что я сделал тебе в прошлом. Я не смог защитить тебя. Я не смог полюбить тебя так, как ты заслуживаешь». Сердце Елены пропустило удар от его слов. Она повернулась к нему лицом, её губы приоткрылись от удивления. Она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил так. Его уязвимость, его сожаление — это было то, чего она не ожидала. Прежде чем она успела ответить, дверь в комнату открылась. Вошел Хаджи-ага, слегка поклонившись перед тем, как заговорить: «Шехзаде, завтрак готов». Мехмет кивнул, но его глаза не отрывались от лица Елены. «Не присоединишься ли ты ко мне за завтраком?» — тихо спросил он, его голос был почти умоляющим. Мысли Елены лихорадочно бежали. Это была та сторона Мехмета, которую она никогда раньше не видела — сторона, которая была мягкой, заботливой и уязвимой. Это было почти подавляюще. Она кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы отказаться, и последовала за ним к обеденному столу. Пока Дуду-хатун помогала Елене переодеваться в новую одежду, она посмотрела на неё с недоумением в глазах. «Почему всё это происходит сейчас?» — задавалась она себе вопросом. Но она молчала, позволяя слугам одеть её. Когда она была готова, её проводили в личные покои Сафие-султан. Атмосфера была тяжёлой и официальной, когда Елена приблизилась к султанше, которая царственно сидела за обеденным столом. Елена поприветствовала её в обычной манере, низко поклонившись в знак уважения. Сафие-султан жестом пригласила её сесть рядом с собой. «Елена, — начала она серьёзным голосом, — я глубоко расстроена тем, что случилось с тобой вчера вечером. Я приказала лучшим стражам защищать тебя, и Дервиш — один из них. Он предан нам и обеспечит твою безопасность, так как ты очень дорога моему сыну Мехмету. Шехзаде очень любит тебя, и ради тебя он отправил Халиме в тюрьму за помощь в твоём побеге». У Елены перехватило дыхание. «Что? Халиме? В тюрьму? — пробормотала она. — Султанша, она не имела ко мне никакого отношения. Она мне не помогала». Взгляд Сафие-султан был непоколебимым: «Она призналась. Она призналась в том, что помогла тебе сбежать. Елена, ты должна понять: мой сын так много сделал для тебя. Он пошёл против самих законов нашей страны, чтобы защитить тебя. Он не жалел усилий, чтобы обеспечить твою безопасность. Теперь ты должна ему. Он так многим пожертвовал, и пришло время дать ему то, что он хочет». Сердце Елены колотилось в груди: «Что вы имеете в виду, говоря «дать ему то, что он хочет»? Я...» «Освободи Халиме, — прервала её Сафие-султан мягким, но твёрдым голосом. — Ты пойдёшь к нему и попросишь освободить Халиме. Он всегда был рядом с тобой. Теперь пришло время показать ему, что ты рядом с ним». Елена почувствовала, как в её животе образовался узел. Она посмотрела на султаншу, не зная, что делать. Серьёзность ситуации улеглась, и она поняла, что её слова, её действия имеют силу изменить всё. «Пожалуйста, — сказала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, разрешите мне уйти. Я должна пойти к шехзаде». Сафие-султан кивнула, выражение её лица было непроницаемым: «Тогда иди». Елена поспешно вышла из комнаты, быстрыми шагами направляясь в покои Мехмета. Войдя в покои, она увидела его стоящим у окна спиной к ней. Но как только он услышал её приближение, он повернулся, его глаза наполнились любопытством и беспокойством. «Елена, — сказал он мягким голосом. — Что случилось?» Елена колебалась, её сердце колотилось в груди. Затем она решительно заговорила: «Шехзаде, Халиме не имеет ко мне никакого отношения. Отпустите её. Пожалуйста». Её слова были полны такой настойчивости, таких чистых эмоций, что они глубоко поразили его. Впервые он почувствовал, как будто она берёт всё под контроль. Она не была той беспомощной женщиной, как раньше. Она была сильной, решительной, и её голос требовал, чтобы его услышали. Сердце Мехмета переполнилось чем-то, чему он не мог дать названия. Он всегда видел в ней трофей, который нужно заполучить, но теперь, в этот момент, он увидел в ней равную себе, как кого-то, кто может стоять рядом с ним, а не просто под ним. Его ответ был мгновенным, без колебаний. «Конечно, — тихо сказал он. — Я отпущу её. Она больше не твоя забота». У Елены перехватило дыхание, но прежде чем она успела заговорить, Мехмет сделал знак своим агам, приказав им привести к нему Халиме. Час спустя Халиме стояла перед комнатой Мехмета, склонив голову от стыда. Хелена сидела рядом с шехзаде, её взгляд был твёрдым и непоколебимым. Халиме провели в комнату, и она тут же упала на колени перед Мехметом. «Простите меня, шехзаде, — умоляюще просила она. — Я никогда не хотела вас предавать». Халиме повернулась к Елене, её взгляд был полон благодарности. «Спасибо, — прошептала она, её голос был полон эмоций. — Спасибо, что освободили меня». Мехмет кивнул, выражение его лица было холодным: «Возвращайся в свои покои, Халиме. Ты свободна». Халиме встала и, бросив последний взгляд на Хелену, вышла из покоев. Её мысли были неясны, когда она уходила.