Великолепный век. Сила или страсть

Халиме была освобождена от наказания, и новость быстро дошла до Сафие-султан. Вызвав Халиме в свою комнату, Сафие сверкнула глазами, с трудом сдерживая ярость: «Итак, теперь ты свободна. Но я не забыла твоего предательства. Ты осмелилась раскрыть правду о яде моему сыну. Приготовься, Халиме. Моя месть только начинается». Халиме склонила голову, её голос дрожал. «Прости меня, султанша. Я была вынуждена говорить. Предательство никогда не было моим намерением». Выражение лица Сафие-султан стало жёстче, она отпустила Халиме взмахом руки. «Возвращайся в свои покои. Ты скоро ответишь за свои действия». Той ночью Халиме выскользнула из своих покоев на тайную встречу с Шахином Гиреем. Её шаги были быстрыми, а сердце было тяжёлым от гнева и страха. «Как ты мог? Ты заманил меня в свои ловушки. Я чуть не поплатился жизнью!» — кричала на Шахина Халиме. Шахин Гирей скрестил руки на груди и холодно ответил: «Твоя неудача — твоя собственная. Ты жила здесь месяцами, но так и не добилась любви или внимания шехзаде Мехмета. Ты бесполезна. Возможно, пришло время отправить тебя в Старый дворец». Глаза Халиме горели яростью: «Я ненавижу тебя, Шахин! Но знай: у меня есть планы, серьёзные. Не мешай мне, или я расскажу шехзаде Мехмету, как ты принёс яд, предназначенный для Елены и заставил его попасть мне в руки. Мне больше нечего терять». Она развернулась на каблуках, оставив Шахина позади. Неведомо для них обоих, Дервиш скрывался в тени, прислушиваясь к каждому слову. Его кулаки сжались, а разум метался от ярости. «Елена... попала в их извращённые игры, использовалась как пешка в их гнусных заговорах. Я поклялся защищать её, и я это сделаю. Неважно, какой ценой, неважно, кто встанет у меня на пути. Этот дворец — паутина обмана, но моя любовь к ней чиста. Я должен защитить её от всей этой тьмы». Молча Дервиш ускользнул, его решимость была сильнее, чем когда-либо. Он знал, что ему нужно сделать. Безопасность Елены была его единственной задачей, и он не подведёт.

***

Мехмет бродил по дворцовым коридорам, его разум был лёгким и непринуждённым. Он проводил свои дни с Еленой, и её присутствие приносило редкое спокойствие в его бурную жизнь. Когда он повернул за угол, он заметил Халиме, приближающуюся с другой стороны. Она изящно поклонилась, мягкая улыбка играла на её губах. Обычное суровое поведение Мехмета смягчилось: «Халиме! Надеюсь, с тобой всё хорошо?» Халиме встретила его взгляд, её голос был нежен: «Мой шехзаде! Надеюсь, вы сможете простить мне мои прошлые ошибки». Мехмет тепло посмотрел на неё: «Халиме, Елена говорит о тебе с любовью. Я верю, что ты не питаешь к ней никаких дурных намерений. Вот почему ты всё ещё здесь». Халиме начала отвечать, но внезапно покачнулась, её глаза затрепетали, когда её охватило головокружение. Она споткнулась, и Мехмет инстинктивно протянул руки и в последний момент поймал её. «Ты в порядке?» — голос Мехмета был полон беспокойства. Халиме слабо кивнула: «Да, мой шехзаде. У меня кружится голова. Думаю, мне просто нужно немного отдохнуть». Выражение лица Мехмета смягчилось ещё больше: «Позволь мне проводить тебя в твои покои». Он положил её руку себе на плечо, нежно ведя её по коридорам. Когда они добрались до её покоев, он помог ей лечь и немедленно позвал лекаря, чтобы тот позаботился о ней. Убедившись, что она в надежных руках, Мехмет ушёл, и его мысли тут же вернулись к Елене. Когда дверь за ним закрылась, Халиме раскрыла правую ладонь, в которой лежали несколько прядей волос, тайно выдернуты с головы Мехмета. Лукавая улыбка изогнула её губы. Поднявшись с кровати, она достала из тайника маленькую миску. В тусклом свете свечей она положила пряди волос в миску и начала шептать древние заклинания. Комната наполнилась жуткой тишиной, когда она сосредоточилась на нитях, надеясь подчинить судьбу своей воле с помощью тёмной магии.

***

Мехмет проводил ночи с Халиме, и их близость углублялась с каждой встречей. Елена, тем временем, искала утешения в тихих уголках дворца. Её дни были заполнены размышлениями в её покоях, прогулками по саду и случайными, утешающими присутствиями Дервиша. Однажды днём Елена сидела одна в дворцовом саду, солнечный свет играл на её лице. Дуду-хатун и Хаджи-ага наблюдали за ней издалека, их бдительные взгляды напоминали о заботе Сафие-султан о её безопасности. Дервиш, пробираясь через сад, заметил Елену. Она выглядела безмятежной, но в её красоте таилась скрытая печаль. Для него она была видением благодати, маяком чистоты в предательском мире дворца. Он приблизился к ней, его сердце было в противоречии, отягощённое невысказанными эмоциями и бременем, которые он нёс в одиночку. Елена заметила его и встала, нежная улыбка осветила её лицо. Дервиш не мог не почувствовать укола глубокого желания оградить её от обмана и опасности, таящихся вокруг них. «Тебе скучно?» — тихо спросил он, не отрывая взгляда. Елена наклонила голову, с любопытством: «Откуда ты знаешь?» Глаза Дервиша сверкнули беспокойством: «Где шехзаде Мехмет?» Прежде чем Елена успела ответить, Хаджи-ага вмешался в их беседу: «Он с Халиме-хатун. Должен признать, это меня озадачивает. Когда-то он, казалось, был готов сделать все для Елены-хатун, а теперь его внимание сосредоточено на чём-то другом». Елена дрогнула, тень печали пробежала по её лицу: «Прошло несколько дней с тех пор, как я в последний раз видел Халиме. Мне не хватает её общества». Дервиш стиснул челюсти, вспоминая тайную встречу, которую он подслушал между Халиме и Шахином Гиреем. Их заговор отравить Елену всё ещё преследовал его, тёмная туча нависала над его совестью. Однако, без доказательств, его руки были связаны. Он ненавидел их обман, особенно обман Халиме, которая теперь купалась в привязанности Мехмета, скрывая такое предательство. «Ты действительно заботишься о Халиме-хатун?» — спросил он. «Она здесь моя лучшая подруга», — искренне ответила она. Сердце Дервиша ныло от её невинности и неуместного доверия. Он знал, что должен был действовать осторожно. «Елена, — сказал он твёрдо, но нежно, — позволь мне дать тебе совет. В этом дворце ты найдешь любовь, ненависть, преданность и статус, но настоящая дружба редка. Будь осторожна. Если ты найдёшь любовь и преданность вместе, тебе действительно повезло». Когда он повернулся, чтобы уйти, его мысли были вихрем. Он восхищался чистотой Елены, её добротой, но он боялся за неё в этом логове змей. Его недоверие к Халиме и Шахину было глубоким, и хотя у него не было доказательств, он решил, что будет бдительно следить за ними. Ради Елены он будет защищать её, молча и стойко, от теней, которые грозили поглотить её.

***

Елена, охваченная странным предчувствием, решила впервые посетить комнату Халиме. Когда она вошла, воздух, казалось, был наполнен странной тьмой, от чего её кожа покрылась мурашками. Едва уловимый запах гари коснулся её носа, и любопытство привело её в небольшую комнату рядом со спальней. Эта комната была совсем не похожа на другие в дворце. Она была тускло освещена, а в воздухе витало что-то зловещее. На маленьком столе она увидела книгу, свечи, череп и различные предметы, от которых у неё сжалось сердце. Угнетающая атмосфера вызвала у неё озноб, и она инстинктивно почувствовала, что что-то не так. Елена подошла ближе, но странная аура комнаты, казалось, давила на неё. Её платье зацепилось за край стола, и когда она попыталась освободиться, стол внезапно перевернулся. Свечи упали, их пламя охватило ближайшую ткань. Паника охватила Елену, когда огонь стал разгораться всё сильнее. Её сердце бешено колотилось, и она побежала прочь, но осколок стекла от разбитого стола глубоко порезал её ногу, заставив споткнуться. Отчаявшись, она продолжала бежать, кровь текла из раны, пока она не столкнулась с кем-то крепким. Дервиш подхватил её в свои руки, не дав упасть. Его сердце сжалось при виде её — запыхавшейся и дрожащей. «Елена...» — пробормотал Дервиш, его голос был полон беспокойства. Его взгляд тут же устремился на кровоточащую ногу, и, не говоря ни слова, он подхватил её на руки и помчался в её покои. Он ничего не спросил и, осторожно уложив её на кровать, позвал лекаря. Он быстро прибыл и позаботился о её ноге, наложив повязки на рану. Как только помощь была оказана, Дервиш повернулся к ней, выражение его лица было строгим, но обеспокоенным. Елена, всё ещё находящаяся в оцепенении, наконец заговорила: «Я пошла в комнату Халиме. Там было что-то странное... горящее. Я зашла в маленькую комнату по соседству, и она была полна... вещей. Череп, свечи, книга... Это было так неправильно». Взгляд Дервиша стал жёстче. «Елена, ты никому не должна рассказывать об этом. Если слух об этом распространится, это принесёт неприятности всем нам. Ты понимаешь?» — предупредил он её. Елена кивнула, страх всё ещё присутствовал в её глазах: «Я понимаю». Дервиш нежно положил руку ей на плечо, его голос смягчился: «И больше не приходи в её покои. Это опасно, и ты уже навредила себе. Пообещай мне, что не вернёшься». «Я обещаю», — прошептала она, её доверие к нему было непоколебимым. Дервиш кивнул один раз, его взгляд задержался на ней на мгновение, прежде чем он встал и вышел из покоев, оставив Елену наедине со своими мыслями, теперь окутанную чувством защищённости. Но тайна, окружающая Халиме, только углубилась в сознании Елены, и беспокойство, которое она чувствовала раньше, теперь казалось предупреждением, которое она не могла игнорировать.

***

Дервиш вошел в покои Халиме, его сердце было тяжело от тревожных новостей, которые он только что узнал от Елены. Он осторожно прошёл через комнату, его глаза осматривали пространство, в то время как он видел те же тревожные картины, которые описала Елена. Стол был перевернут, свечи всё ещё горели жутким светом, и тёмное присутствие витало в воздухе. Книга, череп и другие предметы на столе заставили желудок Дервиша сжаться. Разум Дервиша был затуманен яростью. Это был не просто случайный поступок — участие Халиме в темной магии поставило всё и всех под угрозу. Его мысли обратились к Елене и её предсмертному опыту, и его гнева только усилился. Сжав кулаки, Дервиш выбежал из комнаты и направился прямо в покои Сафие-султан. Когда он вошел, Сафие подняла глаза, её лицо было спокойным, но когда она увидела выражение лица Дервиша, в её глазах мелькнула тревога. «Надеюсь, все в порядке, Дервиш?» — спросила Сафие, хотя она чувствовала, что что-то не так. «Простите, султанша, но есть проблема», — тихо проговорил Дервиш. Сафие-султан тут же поднялась со своего места. Выпрямившись, она жестом дала ему возможность продолжить: «Что это?» Дервиш быстро заговорил, перечислив всё, что он обнаружил в покоях Халиме, описав тёмную магическую установку и её связь с Халиме. Бюльбюль-ага, который молча стоял рядом, наблюдал за ними с нечитаемым выражением лица, и его пальцы начали нервно постукивать по подлокотнику кресла. Новость поразила Сафие-султан, словно удар. Она отшатнулась, пытаясь осознать всю серьёзность слов Дервиша. Она упала на стул, её руки слегка дрожали, когда пришло осознание. Бюльбюль-ага первым нарушил тишину: «Это значит, что Халиме — ведьма. Она использует черную магию против нашего шехзаде! Неудивительно, что он забыл Елену!» Его голос был резким, полным отвращения. Дервиш кивнул, его глаза потемнели от беспокойства: «Султанша, есть еще одна вещь, которую я должен вам сказать, но у меня нет доказательств. Вот почему я держал это в тайне... Халиме и Шахин Гирей отравили Елену в её первую ночь с шехзаде Мехметом». Лицо Сафие-султан побледнело. Она опустилась в кресло, почувствовав головокружение. «Наша невинная Елена… — прошептала она, и в её голосе звучали горе и гнев. — Она до сих пор не провела ни одной ночи с нашим шехзаде. Её присутствие делало его счастливым. Он был доволен, когда она была рядом». Лицо Дервиша окаменело: «У нас большие проблемы. Без доказательств мы не можем открыто обвинять её. Но мы должны действовать, пока не стало слишком поздно». Глаза Сафие-султан сузились, когда она собралась с мыслями: «Мы должны найти способ разлучить Мехмета с ней любой ценой. Дервиш, сделай всё возможное, чтобы он держался подальше от этой ведьмы». Дервиш склонил голову в знак уважения: «Я сделаю это. Но, возможно, нам следует обратиться за помощью к шейху-уль-исламу. Он может применить некоторые средства, чтобы противостоять чёрной магии на шехзаде». Не колеблясь, Сафие-султан немедленно приказала позвать шейха-уль-ислама. Когда он прибыл, Сафие-султан рассказала о проклятии, которое пало на шехзаде Мехмета, объяснив тёмную магию, которую использовала Халиме. Шейх внимательно слушал, его лицо было суровым, когда он начал готовить лекарства для шехзаде. Тем временем Хаджи-ага был отправлен, чтобы доставить новость о травме Елены шехзаде Мехмету. Пока Мехмет сидел с Халиме, его разум был затуманен чёрной магией, слова Хаджи заставили чему-то пошевельнуться внутри него. «У Елены были ранены ноги», — сказал Хаджи-ага, его голос был тяжёлым от беспокойства. Упоминание имени Елены прорвало туман очарования Халиме, и внезапно разум Мехмета на мгновение прояснился. Воспоминания о Елене, её красоте, доброте, их любви затопили его разум. В нём поднялась волна паники, и он, не раздумывая, устремился к покоям Елены. Халиме проводила его холодным, расчётливым взглядом. Разъярённая, она встала, сжав кулаки сильнее. Её глаза сузились, когда она увидела, как Хаджи-ага отступает в противоположном направлении, в её глазах появился странный блеск. Она последовала за ним, но обнаружила, что её черная магическая установка разрушена, свечи опрокинуты, а покои в беспорядке. Когда она подошла к столу, она увидела разбитое стекло и кровь, которая скопилась на осколках. Её глаза сверкали смесью ярости и удовлетворения, когда она опустилась на колени и подняла осколки стекла. «Очень хорошо сделано, моя девочка, — пробормотала она себе под нос, жестокая улыбка расползлась по её лицу. — Ты дала мне ещё один шанс выгнать тебя из этого дворца». Она ухмыльнулась, когда увидела, как кровь испачкала стекло. Халиме не смогла удержать Мехмета под своим контролем на данный момент, но не надолго. Она позаботится о том, чтобы у Елены не было ни единого шанса.

***

Елена сидела в своей комнате, всё ещё потрясённая событиями, произошедшими ранее в тот день. Её мысли были разбросаны, её разум был заполнен вопросами о Халиме, тёмной магии и о том, что сказал Дервиш. Она не видела Мехмета несколько дней, и хотя она жаждала утешения в его присутствии, в ней поселилось странное беспокойство. Как по команде, дверь в её комнату скрипнула, и она подняла глаза, чтобы увидеть Мехмета, стоящего в дверном проеме. В тот момент, когда их глаза встретились, Елена почувствовала незнакомую тяжесть в воздухе, холод, которого раньше не было. Его взгляд был напряжённым, его глаза были покрыты тёмными кругами, и было в нём что-то, что заставляло её беспокоиться. Мужчина, который когда-то был так страстно к ней настроен, теперь казался почти... пустым. Он долго смотрел на неё, как будто не уверенный в том, что он видит. Елена неловко поёжилась под его взглядом, пытаясь скрыть напряжение, которое нарастало в её груди. Она хотела заговорить, но слова застряли у неё в горле. Выражение его лица отчуждённое, голодное заставило её почувствовать себя уязвимой, как будто он мог видеть её насквозь. В его взгляде не было тепла, только холодный голод, который глубоко её тревожил. Прежде чем она успела отреагировать, Мехмет резко шагнул вперед и крепко обнял её. Его хватка была такой сильной, что у неё перехватило дыхание, выдавливая воздух из лёгких. Елена ахнула, боль от его хватки обожгла её грудь. Она не могла понять, что происходит. Это был не тот страстный мужчина, которого она когда-то знала. Это был не тот мужчина, который любил её. Дыхание Мехмета было прерывистым, как будто он боролся с чем-то внутри себя. Его руки сжались, и на мгновение Елена подумала, что она может быть раздавлена его силой. Его тело задрожало, и он прошептал почти отчаянно: «Елена... Я скучал по тебе». Но его слова не звучали как любовь — они звучали как крик о помощи, отчаянная мольба о чём-то, что он потерял. Тепло в его объятиях сменилось чем-то более тёмным, пустотой, от которой у неё свело живот. Мысли Елены неслись, когда она пыталась оттолкнуть его, но его хватка была слишком крепкой. Она чувствовала его беспокойство, замешательство, и это заставляло её сомневаться во всём. Её сердце ныло из-за мужчины, которого она когда-то любила, но в этот момент она поняла, что в нём что-то изменилось. Что-то увело его от неё, и это было не просто его отсутствие. Как будто сама сущность человека, которого она знала, была заменена чем-то другим, чем-то более тёмным. Внезапно дверь в её покои снова открылась, и вошла Сафие-султан с Дервишем. Их вид поразил Мехмета, и он медленно отпустил Елену, хотя его взгляд был прикован к ней, всё ещё полный этого странного голода. Елена отступила назад, пытаясь отдышаться. Сафие-султан внимательно наблюдала за их взаимодействием, её острые глаза замечали напряжение между ними. После минуты молчания она заговорила, её голос был властным, но обеспокоенным: «Елена, моя дорогая, мы решили, что вам с Мехметом лучше всего съездить на несколько месяцев в Эдирне в сопровождении Дервиша, чтобы на некоторое время отдохнуть от дворца». Елена моргнула, пытаясь понять, что говорит Сафие. «В Эдирне?» — спросила она дрожащим голосом. «Да, — ответила Сафие, переведя взгляд на Дервиша, который кивнул в знак согласия. — Мехмету нужно быть подальше от Халиме и ее чёрной магии. Свежий воздух и смена обстановки пойдут на пользу вам обоим. Вы через многое прошли, и нам нужно убедиться, что вы оба в безопасности». Елена почувствовала укол смятения в груди. Она надеялась на шанс восстановить связь с Мехметом, понять, что произошло между ними, но его странное поведение оставило у неё больше вопросов, чем ответов. Однако ей пришлось признать, что смена обстановки может помочь. Возможно, это даст ей необходимое пространство, чтобы понять, что с ним происходит. Дервиш, с серьёзным выражением лица, подошёл ближе: «Эта поездка ради твоей безопасности, Елена. И для шехзаде тоже. Мы примем все необходимые меры предосторожности». Елена кивнула, хотя беспокойство в её сердце никуда не исчезло. Она не была уверена, чего ожидать от этой поездки или от Мехмета, но у неё не было выбора, кроме как согласиться на неё. Она только надеялась, что время вдали от дворца принесёт ясность о шехзаде, о Халиме и о странном чувстве, которое, казалось, висело между ней и Мехметом сейчас.