Великолепный век. Сила или страсть

Елена сидела у окна, и слёзы текли по её щекам. Её взгляд, полный печали, был устремлён вдаль. «Он даже не слушает меня, — прошептала она. — Он не даёт мне сказать ни слова в своё оправдание». Дервиш стоял неподалёку, его лицо было серьёзным: «У шехзаде Мехмета проблемы с гневом. Это его самая большая слабость, и ты это знаешь, — сказал он мягко. — Доверься мне, я разберусь с этим. Помнишь, что я сказал тебе, когда ты впервые пришла сюда? Дружба — редкость в этом дворце. Теперь ты понимаешь, что я имел в виду». Елена повернулась к нему, её глаза были полны страха и решимости: «Он освободил меня, Дервиш. Я должна покинуть этот дворец». Глаза Дервиша омрачились тревогой: «Это невозможно. Ты носишь ребёнка османов. Султан Мурад никогда не позволит тебе уйти, пока твой ребёнок не родится. Оставь эти мысли и отдохни. Я поговорю с шехзаде Мехметом». Тем временем Менекше поспешила в покои Халиме, её дыхание было прерывистым от бега. «Я слышала всё, — тяжело выдохнула она. — Разговор между Дервишем и Еленой». На губах Халиме заиграла хитрая улыбка: «Елена должна покинуть дворец завтра, — заявила она. — У меня есть план, Менекше». Женщины обменялись понимающими взглядами, их умы уже плели паутину новых интриг. Когда полночь окутала дворец тьмой, Елена сидела одна в своей комнате, маленький флакон с ядом дрожал в её руке. Отчаяние охватило её сердце, тяжесть утраченной любви и разбитых надежд давила на неё. Она почувствовала остроту безысходности, готовясь положить конец своим страданиям. Но затем, нежное движение внутри неё вернуло её с края пропасти. Она положила руку на живот, внезапное осознание осветило её лицо. Она была не одна. Внутри неё росла жизнь, ребёнок, о котором она молилась бесконечные ночи. Хрупкая улыбка скользнула по её губам, когда она крепко сжала флакон и отложила его в сторону. Ради своего ребёнка она решила жить. С полной решимостью она легла и погрузилась в сон, полный надежд.

***

На следующее утро, позавтракав в тишине, Елена отправилась в гарем, где жили другие наложницы. Она чувствовала себя отстранённой, словно тенью самой себя. Жестокие слова шехзаде Мехмета эхом отдавались в её голове, разрывая сердце на части. Она была разбита, её дух был сломлен. Тем временем шехзаде Мехмет ворвался в покои Сафие-султан. Его лицо было измождено, глаза опухли от бессонной ночи. Сафие-султан, заметив его растрёпанный вид, встревожилась. «Матушка», — произнёс он, с трудом сдерживая слезы. «Мой сын, — Сафие заговорила дрожащим голосом, — что с тобой случилось? Всё ли в порядке? Шехзаде Махмуд в безопасности? Или это из-за Хелены?» Челюсть Мехмета напряглась, его голос дрожал от боли. «Как вы могли сделать это? Ваша ненависть оставила меня в тупике. Халиме рассказала мне всё. Вы не хотели сына от неё, и поэтому использовала Елену как пешку. Её ложная любовь теперь разоблачена. Мне всё равно, что происходит между вами и Халиме. Но то, что вы использовали меня и Елену как марионеток, — разбивает мне сердце». Лицо Сафие побледнело: «Мехмет, Халиме лжёт. Я никогда не использовала тебя против неё. Да, у меня есть проблемы с Халиме, но причины другие. А Елена любила тебя. Она никогда не использовала тебя. Я никогда не использовала её против тебя». Глаза Мехмета вспыхнули смесью печали и ярости: «Я освободил её. Я не потерплю то, что она сделала со мной. Она скоро покинет этот дворец. И вас я тоже никогда не прощу». Не сказав больше ни слова, Мехмет развернулся и ушёл, его шаги эхом разносились по тихим коридорам. Сафие-султан с тяжестью на сердце отправилась на встречу с Еленой. В гареме Елена тихо сидела на диване, погружённая в свои мысли. Вошла Халиме в сопровождении Менекше. Увидев Елену, они злобно улыбнулись. Несколько девушек встали, устремив на Елену осуждающие взгляды. «Ты просто марионетка Сафие-султан», — обвинила одна из них, её голос был полон презрения. Менекше шагнула вперёд, её голос звучал громко, чтобы все могли услышать: «Шехзаде Мехмет выгнал её из дворца, а она всё ещё здесь». Комната наполнилась шёпотом и усмешками, все взгляды были устремлены на Елену, которая сидела неподвижно, под тяжестью их презрения.

***

Елена, чувствуя себя растерянной и подавленной, пыталась добраться до своей комнаты. Вдруг одна из рабынь толкнула её назад, и она едва не потеряла равновесие. Но в последний момент крепкая рука схватила её, остановив падение. Её живот резануло болью от сильного рывка. Елена зажала губы, чтобы не закричать. «Вы потеряли рассудок?! — гневно вырвалось из уст Дервиша, его глаза пылали яростью. — Она беременна! Если с ней что-то случится, шехзаде Мехмет вас всех уничтожит! Как вы посмели её тронуть?!» Рабыни застыли в страхе, не решаясь даже пошевелиться. Их лица побледнели, и они молчали, ощущая тяжесть каждого слова Дервиша. В этот момент из коридора раздались шаги, и все взгляды обратились к входу. Сафие-султан, сопровождаемая Хаджи и Бюльбюлем-агой, остановилась, заметив происходящее. Она не могла не заметить, как Дервиш придерживал Елену. Она мгновенно почувствовала, что что-то случилось. «Она?..» — её голос дрожал от беспокойства. «Да, она беременна, султанша, — ответил Дервиш, в его голосе слышался гнев, который не удавалось сдержать. — Вы позволили этим женщинам тронуть её?! Если с ней или с ребёнком что-то случится, мы все погибнем! Как вы могли так поступить?!» Сафие-султан выдохнула, но её взгляд стал более твердым: «Дервиш, отведи её к лекарю немедленно. Пусть позаботятся о ней». Дервиш без колебаний увёл Елену из гарема. Каждое его движение было осторожным, ведь теперь он нес её жизнь и жизнь их ребёнка. Сафие же повернулась к другим рабыням, их головы склонялись в страхе. «Отведите этих девушек в темницу! — приказала она с холодной решимостью. — Они должны знать о последствиях своих действий». Лекарь, проверив состояние Елены, обеспокоенно покачал головой: «Она сильно ослабла, Дервиш. Ей нужно больше покоя и правильное питание. Без этого её состояние только ухудшится». Дервиш кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Он не мог позволить себе слабость, но внутри его буря эмоций не стихала. Тем временем, Хаджи-ага врывался в покои шехзаде Мехмета с радостной вестью: «Шехзаде! Поздравляю вас! Елена-хатун беременна!» Мехмет, стоя у окна, не поворачивал головы. Его лицо было холодным и невыразительным, глаза всё так же смотрели в пустоту. «Уйди, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть эмоций. — Мне не нужно это знать». Хаджи-ага поклонился и поспешил покинуть покои. Мехмет остался один, продолжая стоять у окна.

***

Шехзаде Мехмет, услышав новость о беременности Елены, забыл весь свой гнев, и его охватила неописуемая радость. Он поспешил в её покои, не в силах сдержать свои эмоции, но Хаджи-ага преградил ему путь. «Она не в своих покоях, шехзаде. Дервиш отвёл её к лекарю», — сказал Хаджи-ага, его голос был спокойным, но полным тревоги. Мехмет ощутил, как его сердце сжалось: «Почему? Она в порядке?» Хаджи-ага быстро объяснил, что произошло в гареме, как другие девушки жестоко обошлись с Еленой, толкнули её, и как Сафие-султан отправила их в темницу. Его лицо омрачилось гневом. Без лишних слов Мехмет направился к лекарю. Когда он пришел, он увидел, как Елена лежит в постели, неподвижная, бледная и спокойная, как будто ничего не происходило. Он подошел к лекарю. «Как она?» — спросил Мехмет, его голос был суровым, глаза искали следы повреждений. «Всё хорошо, шехзаде. Но она очень ослаблена. Ей нужен отдых и полноценное питание, особенно для ребёнка», — ответил лекарь. Мехмет вышел из больничных покоев. Когда он шёл по гарему, каждая девушка поклонилась ему, понимая, что скоро наступит расплата. Его гнев становился всё сильнее. Он направился прямо в темницу, где держали ту самую девушку, которая толкнула Елену. Стражники открыли дверь, и шехзаде вошёл внутрь. Та девушка испуганно посмотрела на него. Мехмет с яростью посмотрел на неё и без предупреждения врезал ей по лицу с такой силой, что она покачнулась. «Как ты посмела тронуть её?» — яростно зарычал он. Девушка всхлипнула, слёзы катились по её щекам. «Шехзаде… Халиме-султан… она приказала мне это сделать», — зарыдала она, едва произнося слова. Мехмет застыл, шок охватил его. Он не мог поверить в это. «Что? — прошептал он, его голос дрожал от недоумения. — Халиме?..» «Она сказала, что мне нужно толкнуть её на пол, — продолжала девушка, рыдая. — Я не знала, что она беременна… она сказала, что вы выгнали её из дворца». Эти слова пронзили Мехмета, и его кровь закипела. Он молча вышел из темницы, и он быстро и решительно направился прямо к покои Халиме. Внутри он увидел Халиме, кормящую шехзаде Махмуда. Мехмет сдерживал себя, не желая беспокоить ребёнка, но его ярость уже было не остановить: «Хватит лжи, Халиме!» Халиме удивленно посмотрела на него. «Шехзаде, я не понимаю, что вы хотите сказать», — проговорила она, пытаясь скрыть страх за невинной маской. Мехмет был на грани: «Со вчерашнего дня ты лжёшь мне. Ты ревнуешь к Елене. Ты не выносишь мою любовь к ней. Именно поэтому ты приказала напасть на неё сегодня. Ты знала, что она беременна, и пыталась убить моего ребёнка. Ты послала эту девушку, чтобы толкнуть её, и спасибо Дервишу, что он вовремя её поймал, и она не пострадала. В противном случае ты стала бы убийцей моего ребёнка!» Лицо Халиме исказилось от ярости. Она не могла ничего сказать, все слова застряли в её горле. Мехмет подошёл ближе, и его голос стал еще более решительным: «Ты переступила черту, Халиме. Я терпел тебя ради моего сына, шехзаде Махмуда. Но больше я не потерплю!»

***

Шехзаде Мехмет чувствовал тяжесть своей вины, когда спешил к Елене. Он не мог избавиться от чувства стыда за то, как он вел себя с ней. Когда он подошёл к ней, он увидел, что рядом с ней стоят Сафие-султан и Дервиш, оба наблюдают за ней, пока она мирно спит. Мехмет не мог оторвать от неё глаз. Он подошёл, сел рядом с ней и осторожно взял её за руку. Дервиш серьезно произнёс: «Шехзаде, теперь вы знаете правду о Халиме-султан. Не сегодня, но в первую ночь она пыталась отравить Елену, убить её». Сафие-султан добавила, её голос был резким и полным предостережения: «Она ведьма. Она использовала чёрную магию, чтобы ты держался подальше от Елены. Если ты мне не веришь, спроси у Елены. Именно она первой увидела эти предметы в комнате Халиме». Мехмет был потрясен, внутри него закипал гнев. Его сердце разрывалось от боли за Елену, но он знал, что не может действовать в гневе. Он смотрел на её спокойное лицо и вспоминал жизнь, которая росла в ней. Маленький шехзаде, такой хрупкий, нуждался в матери. Он был в ловушке, бессилен. «Пожалуйста, оставьте нас одних», — прошептал он, его голос был полон эмоций. Он хотел провести момент только с ней. Когда все вышли, Мехмет лёг рядом с ней. Он нежно положил руку на её живот, там, где рос их ребёнок. В первый раз он почувствовал настоящую радость. Женщина, которую он любил, носила их ребёнка. Утром Елена медленно проснулась. Её глаза приоткрылись, и она увидела Мехмета, лежащего рядом с ней, его рука нежно покоилась на её животе. Её охватила неуверенность. Знал ли он? Понимал ли он, что они будут родителями? Почему он здесь? Может, Дервиш рассказал ему всё? В голове у неё роились вопросы. Мехмет тоже проснулся, его глаза медленно открылись и встретились с её взглядом. Когда он проснулся, он заметил, что она убрала его руку с живота. Его голос был мягким, полным сожаления. «Прости меня, — прошептал он. — Ты в порядке?» Елена кивнула, хотя она всё ещё была в смятении: «Да, я в порядке. Но… почему вы здесь?» Взгляд Мехмета стал мягким, полным уязвимости: «Дервиш рассказал мне всё. Прости меня, Елена. Мне так жаль, что я не послушал тебя. Пожалуйста, прости меня. Я не могу вынести мысль о том, что ты не любишь меня». Гнев Елены разгорелся. Её голос был резким: «Да, с моей фальшивой любовью я забеременела от вас! Шехзаде, я, действительно, вас люблю по-настоящему. Но вы не слушали меня. Я пришла вчера, чтобы сказать вас, что у нас будет ребёнок. Этот ребёнок завершит нашу любовь, и мы будем семьей. Но…» Прежде чем она успела закончить, Мехмет прижал свои губы к её, прерывая её на полуслове. Его поцелуй был нежным, полным сожаления и тоски. Чувства Елены были в полном замешательстве: часть её хотела оттолкнуть его и больше не позволять касаться себя, но другая часть хотела простить его, позволить ему снова любить её. Когда они наконец оторвались, мир, казалось, исчез. Смятение, боль — всё исчезло в этот момент. Мехмет посмотрел ей в глаза с искренностью, его голос был полон эмоций. «Елена, — шептал он, — Ты выйдешь за меня замуж?» Сердце Елены забилось быстрее. Она не могла ответить сразу, но в этот момент, когда он был рядом с ней, обещая будущее вместе, она почувствовала, что больше ничто не имеет значения. Она готова была сделать следующий шаг с ним без страха и без колебаний. Только любовь!

***

Прошло три дня, и Халиме заперлась в своих покоях, охваченная горечью и завистью. Она не могла выносить мысль о том, что происходило за её дверями. Новости о том, что шехзаде Мехмет собирается жениться на Елене-хатун, быстро разнеслись по дворцу. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. И вот настал этот день — день свадьбы, и два сердца горят в это мгновение: одно — у Халиме, другое — у Дервиша. Дервиш не мог уйти от реальности. Его сердце было охвачено жестокой борьбой между желанием и смирением. Женщина, которую он любил, которую пытался защищать с самого начала, теперь ускользала от него в объятия другого. Он всё ещё чувствовал к ней любовь. Он всё ещё жаждал её, но знал, что это бесполезно. Елена должна была стать женой шехзаде Мехмета. Этот день пришёл, и изменить ничего было нельзя. Хотя он и подготовил свадьбу, видеть, как она разворачивается перед ним, наполняло его глубоким и неизбывным горем. Ревность пылала в его груди, когда он наблюдал за подготовкой. Цветы, музыка, великолепный зал... Он сделал всё для неё, но этот день был не его. Он прошёл в её комнату, побеждённый силой, которую не мог контролировать. Там она стояла, сияющая, в белом платье, с короной на голове. Она выглядела как султанша, как женщина, сошедшая с его самых смелых мечт. Но зрелище её лишь напоминало ему о том, как несправедлив этот мир: «Я увидел её первым. Я любил её первым. Почему он, а не я?..» Елена повернулась к нему с яркой улыбкой: «Дервиш! Как я выгляжу? Понравлюсь ли я Мехмету в этом платье?» Её голос был полон надежды, полон волнения. Она не знала, какой болью был полон Дервиш и не видела, что творится в его сердце, когда он смотрит на неё. Дервиш поклонился ей. Его глаза выдали всю ту боль, которая сжимала его душу. Он поцеловал подол её платья и трепетно произнёс: «Кто бы не полюбил тебя, моя султанша?» Елена мягко засмеялась, свет в её глазах был полон радости: «Дервиш, после свадьбы я получу этот титул. Не сейчас». Он встал. Её слова тяжело легли на его сердце. Мысли кричали ему уйти, покинуть эту невыносимую сцену, но его сердце не могло оторваться от неё. «Да, ты будешь его султаншей, но для меня ты всегда будешь моей», — мысленно произнёс он. Он улыбнулся едва заметно, голос его едва был слышен: «Да, ты будешь его султаншей, но знай: ты всегда будешь иметь мою верность, моё преданное сердце. До последнего вздоха». В этот момент вошёл Мехмет. Он взглянул на Елену, и на мгновение мир словно остановился. Она была так прекрасна, так совершенна. Мехмет взял её за руку и повёл её в гарем. «Как он может заслужить её? Как он может взять её себе?» — думал Дервиш, как вкопанный, наблюдая, как они уходят. Его сердце, полное ревности и утраты, билось в груди. Церемония была быстрой, но для Елены это было всё. После обмена клятвами она стала законной женой шехзаде Мехмета. Она стала султаншей и получила новое имя — Хандан. Она заняла своё место в истории. Мир признал её женой шехзаде, членом османской семьи. Все в комнате уважительно поклонились ей. Мужчина, которого она любила, мужчина, который пообещал защищать её, теперь стоял рядом с ней как её муж. Мысли Дервиша были поглощены воспоминанием о только что произнесённых клятвах. Праздничная атмосфера церемонии сжимала его сердце. Он был чужим для их любви, тенью на фоне их счастья. Он любил её всем своим существом, но этой любви было недостаточно. В своём сердце он шептал ей, даже если она никогда не услышит: «Я поклялся защищать тебя, Елена. Я поклялся не покидать тебя. Но теперь ты его. Я по-прежнему буду верен тебе. Я не забуду того, что мы разделили, хотя ты и потеряна для меня. Мир так жесток, Хандан-султан. Теперь ты его. Но я никогда не забуду ту любовь, что мы разделили. Я всегда буду здесь для тебя, даже из тени». Он следил за тем, как они шли в гарем на свою брачную ночь. Он был там молчаливым наблюдателем, в то время как мир праздновал новую жизнь Елены с Мехметом. Но внутри Дервиш умирал медленной смертью. В этой тишине, Дервиш поклялся оставаться верным ей, навсегда связанным с женщиной, которая никогда не будет его, но которую он будет любить всю свою жизнь.