Великолепный век. Сила или страсть

Дервиш-паша не терял времени. Он приказал всем во дворце осмотреться у лекарей и вызвал самых искусных врачей для лечения султана Ахмеда. Тяжесть ситуации нависла над Топкапы, но в тени Сафие-султан и Халиме-султан чувствовали облегчение. Новость о тяжёлом состоянии султана Ахмеда принесла им странное успокоение — теперь им оставалось только ждать его смерти. Их амбиции были ясны, планы готовы. Но Хандан-султан, хотя и была разбита и потрясена, не собиралась сдаваться. Она не могла просто сидеть и наблюдать, как судьба её сына решается без неё. С твёрдой решимостью она отдала смелый приказ: шехзаде Мустафа должен быть размещён в своих покоях. В то же время она распорядилась освободить Анастасию из темницы. Если во дворце назревала война, она не позволила бы никому использовать шехзаде Мустафу против её сына. Новость о заключении Мустафы привела Халиме-султан в ярость. Она ворвалась в покои Хандан-султан без колебаний. — У вас нет на это права! — прошипела она. — Немедленно отпустите шехзаде Мустафу! Он законный наследник, будущий султан Османской империи! В её голосе звучало презрение, но ещё сильнее впечатляла её осанка. Халиме-султан отказалась склонить голову перед ней, гордо выпрямившись перед Хандан-султан, словно уже стала валиде. В её глазах Хандан утратила власть, их роли сменились, и теперь она не видела смысла проявлять почтение. А в другой части дворца султан Ахмед лежал без сознания, охваченный жаром, подобной неумолимому пламени. Его тело горело, дыхание было прерывистым, а в бреду он протягивал руки в пустоту, слабым, умоляющим голосом повторяя: — Валиде… Валиде… Он больше не был великим правителем империи. В своём страдании он был всего лишь сыном, мальчиком, жаждущим материнского тепла, ищущим утешения в огне болезни. Врачи стояли рядом, беспомощные. Они не могли позвать Хандан-султан к его постели: болезнь была смертельно заразной. Если она войдёт в его покои, они рисковали потерять не только своего султана, но и валиде-султан. Той ночью Хаджи-ага подошел к одному из лекарей и напряженно спросил: — Скажи мне, как его самочувствие? Врач помедлил, прежде чем ответить: — Жар не спадает. Когда он усиливается, он зовёт свою мать, умоляя её прийти даже во сне. Хаджи-ага тяжело вздохнул. Он выпрямился, принимая решение. — Никто не должен говорить об этом валиде-султан, — твёрдо сказал он. — Если она узнает, что он зовет её, она разрушит любые стены во дворце, чтобы добраться до него. А если она войдёт в его покои… она может никогда не выйти оттуда живой. Позади раздался голос, наполненный сдержанным гневом: — Он зовёт меня? Хаджи-ага замер. Он медленно повернулся, его лицо побледнело, когда он увидел Хандан-султан, стоявшую там с непроницаемым выражением, но с пламенем в глазах. — Вы знали… и скрыли это от меня? — голос её дрожал не от страха, а от ярости и боли. — Как ты посмел, Хаджи! Как ты мог скрыть это от меня? — Прошу вас, моя султанша, — взмолился Хаджи-ага, делая шаг вперед. — Вы должны понять… Но Хандан-султан не слушала. Она резко оттолкнула его и бросилась бежать. Её шаги гремели в коридорах, перекрывая крики за спиной, игнорируя протесты стражников. Она добралась до дверей, распахнула их и вошла, прежде чем кто-либо успел её остановить. Затем захлопнула за собой дверь и заперла её. Врачи бросились вперед, тревога вспыхнула в их глазах, но было уже поздно: Хандан-султан пересекла комнату в одно мгновение и легла рядом с сыном. Её руки обвили его, пальцы нежно касались его горящего лица. — Ахмед… — прошептала она, прижимая губы к его влажному лбу. Он всё ещё горел, всё ещё был потерян в своих бредовых снах. Но в этот момент Хандан-султан уже ничего не заботило. Ни врачи, стучавшие в дверь, ни риск, ни опасность. Она не покинет его. Никогда!

***

Сафие-султан призвала мятежников, обрушив хаос на город и дворец. Она только что узнала страшную правду: шехзаде Мустафа также стал жертвой смертельной болезни. Теперь у неё не было ни единого шанса возвести его на трон. Все её тщательно продуманные планы рухнули в один миг. Но худший удар нанесла ей собственная семья: её дочь, Фахрие-султан, отравила султана Ахмеда и шехзаде Мустафу по приказу Шахина Гирея. Фахрие подчинилась ему без раздумий, ослеплённая любовью к его брату, Мехмеду Гирею. В отчаянии, стремясь спасти свою дочь от казни, Сафие-султан приняла роковое решение покинуть дворец, оставив султана Ахмеда, шехзаде Мустафу, Хандан-султан и Халиме-султан на произвол судьбы. Когда мятежники окружили дворец, Дервиш-паша ворвался внутрь со своими воинами. Его голос звучал громко и властно: — Всем немедленно спрятаться в подвале дворца! Посреди хаоса Анастасия встала на пути Сафие-султан, отчаяние светилось в её глазах. — Вы не можете просто оставить нас! — умоляла она. Но Сафие-султан осталась непреклонной. Она холодно посмотрела на девушку и приказала: — Иди со мной. — Никогда, — ответила Анастасия. — Я не оставлю султана Ахмеда одного. Тем временем Дервиш-паша яростно обыскал покои Хандан-султан. Они были пусты. Ледяное предчувствие сжало его сердце. — Где валиде-султан? — грозно спросил он. Хаджи-ага замялся, но всё же ответил: — Она… она отказалась покидать султана Ахмеда. Дервиш-паша застыл. Его сердце тяжело застучало в груди. Он понял, что может потерять их обоих. Он подошёл к окну и заглянул в покои Ахмеда. Там, рядом с сыном, сидела Хандан-султан, крепко обнимая его. Она заперлась с ним в комнате, не желая уходить. Осознание обрушилось на него, как удар меча. Если болезнь была так же смертельна, как говорили… она обрекла себя. — Она умрёт, — прошептал он. — И я ничего не смогу сделать, чтобы её спасти. Хаджи-ага сделал шаг вперед, тревога отражалась в его глазах. — Дервиш-паша, мы должны остановить мятежников, пока они не ворвались во дворец. Это наш единственный шанс выжить. Я останусь здесь, чтобы защищать валиде-султан. Анастасия появилась позади него, её голос был твёрдым: — И я останусь. Я никогда не оставлю султана Ахмеда. Дервиш-паша повернулся к ней, его взгляд стал холодным, но внутри всё горело от беспокойства. — Нет! Сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Хаджи-ага, отведи Анастасию в подвал. Я сам заберу валиде-султан. Мы не можем оставить её там одну. — А как же повелитель? — в отчаянии спросила Анастасия. — Я защищу его, — уверенно сказал Дервиш-паша. — А теперь уходи. Хаджи-ага увёл Анастасию, но она всё время оборачивалась, не желая покидать Ахмеда. Тем временем Сафие-султан подошла к дворцовым воротам и приказала стражникам открыть их. Но они даже не шелохнулись. — По приказу валиде-султан, — объявили стражи, — никто не должен покидать дворец. Гнев и недоумение перекосили лицо Сафие-султан. Она в бешенстве развернулась и поднялась на Башню Справедливости, чтобы оттуда увидеть, как пламя разрушения поглощает дворец.

***

Дервиш-паша стоял на пороге покоев султана, его дыхание было прерывистым, а сердце с каждым шагом билось всё быстрее. Город горел внизу, огонь пожирал ночное небо, но его взгляд был прикован только к одной фигуре: к ней. Хандан-султан стояла неподвижно на балконе, её силуэт был окутан тусклым светом факелов. Ветер доносил удалённые крики восставших, но она оставалась спокойной, как будто не ощущала хаос вокруг. Дервиш сделал шаг вперёд, и стук его сапог громко отозвался по мраморному полу. Она слегка повернула голову, уже почувствовав его присутствие. — Не подходи, — прошептала она, не оборачиваясь. — Я больна, Дервиш. У меня жар. Моя болезнь может передаться тебе. Дервиш закрыл глаза, ощущая, как боль разрывает его внутри. — Зачем вы пошли к нему? — его голос срывался от боли. Хандан закрыла глаза, на мгновение потерявшись в своих мыслях. — Он мой сын, Дервиш. Он звал меня, плакал от лихорадки, как ребенок. Как я могла не пойти к нему? Он умирает. Я его мать. Если его время пришло, я последую за ним. Мне больше нечего бояться. Дервиш сделал ещё шаг вперёд. Его глаза блеснули в тусклом свете. — А что насчет меня, султанша? Хандан дёрнула головой, ощущая тревогу в его словах. — Я тоже не переживу эту ночь, — продолжил Дервиш. — Я не хочу этого. Если это в последний раз, когда я вижу вас, то я должен сказать вам правду, которую я скрывал слишком долго. Хандан нахмурилась, чувствуя, что произойдёт что-то ужасное. Дервиш вдохнул глубоко, собираясь с силами для признания. — Я убил вашего мужа, султана Османской империи. Тишина. Тело Хандан мгновенно замерло. Воздух вышел из её легких. Её пальцы вцепились в перила балкона, как если бы мир под ней перевернулся. — Ты… что? — прошептала она, едва слышно. Дервиш шагнул ближе, его лицо было искажено болью. — Я убил султана Мехмета ради вас, султанша. Ради вас… и ради вашего сына. Хандан отступила назад. Её разум метался в неверии. — Ты… убил падишаха? — с трудом произнесла она. — Да, — признался Дервиш, его голос был пустым и твёрдый. — Потому что он собирался казнить вашего сына. Потому что я не мог смотреть, как вы страдаете. Я предпочёл бы забрать его жизнь, чем видеть вас в такой боли. Хандан качала головой, отступая дальше. — Ты пошёл против империи! Против меня! Это предательство! Дервиш тихо рассмеялся, с горечью и слезами. — Предательство? Может быть. Но если предательство значит спасти тех, кого я любил больше всего на свете, я бы снова сделал это, не колеблясь. Хандан дышала часто и тяжело, но в её груди бушевали противоречивые чувства. Ей следовало бы возненавидеть его, осудить его, призвать к его казни, но её сердце… сердце колебалось. Дервиш сделал ещё один шаг, его голос становился всё глубже и эмоциональнее. — Я никогда не говорил вам этого, султанша. Я никогда не решался. Но сегодня, пока горит город и смерть приближается к нам, я хочу, чтобы вы знали… Я люблю вас… Хандан замерла, не в силах произнести ни слова. Глаза Дервиша были полны скрытой любви и горя. — Я полюбил вас с того момента, как увидел вас в этом дворце. Я любил вас, когда вы стояла рядом с мужем. Я любил вас, когда вы боролись за своего сына. И я буду любить вас даже после смерти. Её губы открылись, но слов не было. Дервиш шагнул к ней, его рука дрожала, когда он протянул её, но она не отстранилась. Он осторожно поцеловал её в лоб. Тепло его губ прошло по её коже, и Хандан почувствовала дрожь по всему телу. Его дыхание оставалось с ней, тяжёлое, полное запрещённых эмоций. Она не сопротивлялась. Слёзы медленно катились по её щекам, когда он отстранился. Его взгляд стал мягким, но полным боли. — После этой ночи меня не будет. Но запомните меня таким, — его голос был сдавлен. — Не вашим врагом, не убийцей вашего мужа, а мужчиной, который любил вас больше, чем свою жизнь. Хандан сжала губы, её глаза вновь наполнились слезами. Дервиш поклонился ей, без слов повернулся и ушёл, направляясь к битве, где смерть ожидала его. Хандан схватилась за грудь, пытаясь дышать, когда её ноги подкосились. Она упала на диван на балконе, её тело дрожало от безмолвных рыданий. Сегодня она потеряет всё: своего сына, свою жизнь и единственного человека, который когда-либо действительно любил её — Дервиша-пашу.