Никогда не покину тебя
7 февраля 2025 г., 21:55
Анастасия, переполненная эмоциями, подошла к толпе, призывая их остановить свои насильственные планы против дворца. Она умоляла их остаться спокойными, объяснив, что султан Ахмет нуждается в их молитвах для своего выздоровления. Сафия-Султан и её спутники наблюдали за сценой из Башни правосудия. Когда появилась Хандан-Султан, остальные инстинктивно отступили, опасаясь, что она заразилась той же болезнью, что и султан Ахмет, из-за её высокой температуры.
— Откройте ворота и позвольте нам уйти, — потребовала Сафия-Султан, её голос был полон властности, но Хандан-Султан стояла твёрдо.
— Нет, — холодно ответила Хандан. — Я не позволю вам сбежать. Мы умрём вместе этой ночью. Её глаза сверкали решимостью, и она не сомневалась в своих словах.
Когда толпа, увидев, что восстание не увенчалось успехом, начала расходиться и возвращаться по домам, Сафия-Султан, не в силах остановить ход событий, вернулась в свои покои в разочаровании. Хандан, облегчённо вздохнув, позволила себе краткий момент счастья, радуясь, что разрушение дворца было предотвращено.
На следующее утро, Булбул рассказал историю о том, как Анастасия проявила смелость и смогла успокоить восставших. Булбул-Ага дал ей новое имя — «Косем». С новым именем Косем направилась в покои султана Ахмета, где она встретила Хандан-Султан.
— Он спит. Спасибо за то, что вы сделали для нас вчера. Мы никогда этого не забудем, — сказала Хандан с мягким, но искренним тоном.
— Это мой долг — защищать своих близких, моя султана, — ответила Косем скромно. — Я не сделала ничего особенного для султана Ахмета.
В это время вошёл Дервиш-Паша, и с разрешения Хандан Косем направилась к султану Ахмету.
— Надеюсь, с вами всё хорошо, моя султана. Как ваша лихорадка? — спросил Дервиш с заботой в голосе.
Но, как только он заговорил, в голове Хандан вновь всплыло воспоминание о его признании прошлой ночью. Его слова эхом отозвались в её ушах: «Я убил султана Мехмеда ради тебя и твоего сына. Я люблю тебя больше, чем жизнь». Интенсивность его признания потрясла её, и в её сердце вспыхнул гнев. Она попыталась уйти, не в силах смотреть на него, но его слова остановили её.
— Сафия-Султан созвала встречу со всеми паша государства. Она пригласила и меня, — сказал Дервиш.
Хандан, не произнеся ни слова, повернулась и ушла. Тяжесть слов Дервиша давила на её грудь. Она покинула помещение, а Дервиш, с guilty выражением лица, наблюдал за её уходом.
Позже все паша собрались в покоях Сафии-Султан. Она спокойно предложила Мехмеда Гирая в качестве нового султана.
— Я предлагаю Мехмеда Гирая в качестве нашего нового султана, — заявила Сафия-Султан с неизменной уверенностью.
Дервиш не смог сдержать своё недовольство.
— Вы все с ума сошли? Султан Ахмет ещё жив, а вы действуете так, как будто можно передать империю кому попало! Невозможно выбирать нового султана подобным образом! — воскликнул он, не скрывая своего гнева.
Сафия-Султан сузила глаза.
— Не забывай о своём месте, Дервиш-Паша, — резко предупредила она.
Но Дервиш стоял на своём.
— Я не позволю никому игнорировать законное право султана Ахмета. Вы не разрушите эту империю ради своих собственных амбиций, — сказал он твёрдо, с бурлящим гневом, скрытым под его спокойной внешностью.
***
Той ночью Дервиш Паша подошел к балкону комнаты султана Ахмета, где стояла Хандан Султан, смотрящая в темноту. Увидев его, она снова попыталась уйти, но Дервиш не мог вытерпеть её холодное отношение. Он не мог вынести её игнорирование, и это сильно его раздражало. Он шагнул вперед, его голос был одновременно острым и полным отчаяния. «Я перенес столько трудностей ради тебя и твоей милости, но ты игнорируешь меня только из-за признания в моей любви», — сказал Дервиш, его голос звучал тяжело от эмоций. Хандан отвернулась, в её голосе слышалась горечь. «Я бы предпочла, чтобы я никогда не слышала твоего признания, чтобы ты мог умереть спокойно. Твой грех велик. Любить меня — это грех. А если кто-то узнает об этом? Как я объясню им? Что если они подумают, что я велела тебе убить короля?» Глаза Дервиша наполнились болью, он смотрел на неё, его сердце разрывалось. Её лицо покраснело, не только от гнева, но и от всего, что происходило. «Так ли это, Дервиш? Скажи мне. Я когда-нибудь побуждала тебя любить меня?» — потребовала она, её голос дрожал от смеси ярости и отчаяния. «Что привело тебя к этому недоразумению?» «Нет! Никогда. Это мой грех. Не волнуйся. Ты больше никогда не услышишь ни слова об этом секрете. Никто не узнает об этом», — отчаянно воскликнул Дервиш. Голос Хандан смягчился, но в нем все равно оставалась боль. «Как мне это забыть, Дервиш? Ту любовь, что ты несешь в своем сердце, и тот факт, что ты — убийца короля… Как мне это забыть?» Внезапно на балкон вышел Хаджи Ага, прерывая их разговор. Хандан сразу же повернулась, её лицо стало жестким, и она накричала на него за то, что он подошел без разрешения. «Прошу прощения, моя султана», — сказал Хаджи Ага, низко поклонившись. «Сафия Султан созвала собрание пашей, чтобы обсудить нового султана». «Я пришел сюда, чтобы сказать тебе то же самое», — тихо добавил Дервиш. «Эта сука!» — зарычала Хандан, её глаза сверкали от ярости. «Я убью её, если она осмелится приблизиться к моему сыну». Дервиш, пытаясь успокоить её, тихо ответил: «Не беспокойся, моя султана. Я не позволю никому сесть на трон султана Ахмета». Хандан, охваченная эмоциями, приказала Хаджи Аге и Дервишу оставить её в покое. «Уходите. Я хочу быть одна», — холодно сказала она. Она осталась там, стоя на балконе всю ночь, её разум был в полном беспокойстве, наполненный противоречивыми мыслями. Когда наступил рассвет, на балкон вышла Сафия Султан, её лицо было спокойным и самодовольным. Она пришла узнать о здоровье султана Ахмета. «Как ты осмеливаешься приходить сюда?» — выпалила Хандан, её голос был острым, как нож. «Это мой долг — узнать о состоянии моего внука», — ответила Сафия Султан холодно. «А ты не имеешь права меня останавливать». Гнев Хандан вспыхнул. «Я его мать! И я не позволю тебе приближаться к моему сыну. Убирайся отсюда». Когда Сафия Султан повернулась, чтобы уйти, на балкон вошел Хаджи Ага, неся новости, которые заставили сердце Хандан забиться быстрее. «Моя султана, Раша Хатун была похищена. Она была беременна ребенком султана Ахмета. Вы приказали отправить её в Эдирне, чтобы она безопасно родила принца». Хандан, уже охваченная отчаянием, закрыла глаза в молчаливой ярости. Это предательство было последним ударом, но у неё не было выбора. Будущее её сына и всё, что ей было дорого, ускользали от неё. Сафие Султан была ошеломлена этой новостью. Пока она пыталась осмыслить услышанное, Хандан Султан вдруг почувствовала сжатие в груди и острую боль. (задыхаясь, кашляя) — Хаджи-ага! Как это случилось? Немедленно отправьте наших стражников, чтобы защитить её и вернуть обратно в безопасность. Иначе мы обречены… — Дервиш-паша уже принял меры, моя Султана, — ответил Хаджи-ага. Головокружение охватило Хандан. Мир вокруг неё начал расплываться и кружиться. Вдруг Хаджи-ага заметил кровь, стекающую из её носа. — Валиде Султан, вы в порядке? Ваш нос… у вас идёт кровь… Прежде чем он успел что-либо предпринять, Хандан рухнула на пол. Хаджи-ага инстинктивно шагнул вперёд, чтобы помочь, но резкий голос Сафие Султан остановил его. — Хаджи-ага! Не смей её трогать! Она заражена той же болезнью, что и султан Ахмед. Ты хочешь заразиться сам? А потом заразить нас всех? Немедленно зови лекарей! В этот момент на балкон вошёл Дервиш-паша. Его взгляд сразу же остановился на Хандан Султан, которая неподвижно лежала на холодном мраморном полу, пока Сафие Султан и Хаджи-ага стояли в стороне, боясь подойти ближе. Не раздумывая, он бросился к ней. Её тело горело в лихорадке, оно казалось хрупким в его руках. Он осторожно попытался её разбудить, но она не реагировала. В его глазах промелькнула паника. — Ты с ума сошёл, Дервиш?! — голос Сафие Султан разрезал воздух. — Я приказала тебе держаться от неё подальше! Если ты её коснёшься, ты тоже заразишься! Дервиш злобно взглянул на неё, его терпение было на пределе. Не говоря больше ни слова, он аккуратно поднял Хандан на руки и унёс её в её покои. Он немедленно вызвал придворных лекарей. После осмотра лекари сообщили, что её состояние вызвано сильным стрессом и изнеможением. Лихорадка была опасно высокой, но они заверили всех, что Хандан Султан не заразилась болезнью султана Ахмеда. Прошли дни. Султан Ахмед и шехзаде Мустафа выздоровели, благодаря неизвестному лекарству, которое Кёсем Султан раздобыла, пытаясь спасти своего возлюбленного. Как только Ахмед восстановил силы, он тут же спросил о матери. Он не видел её уже много дней. Кёсем колебалась, прежде чем ответить. — Твоя мать… она тяжело больна. Тень мелькнула в глазах Ахмеда. Не говоря ни слова, он поспешил в её покои. Султан Ахмет вошел в комнату своей матери, держа в руках маленький медальон. Его выражение было полным теплоты, когда он подошел к ее постели. «Валида», — его голос был мягким, но твердым, — «этот медальон… Кесем дала мне его, когда я был болен. Шейх Эффенди благословил его. Он защищал меня, и теперь он будет защищать тебя». Он осторожно положил медальон ей в ладонь. «Обещай мне, что ты никогда не снимешь его». Хандан Султан взглянула на изысканное украшение, ощущая незнакомое тепло в груди. Редкая улыбка смягчила ее лицо. «Ахмет…» — прошептала она, ее голос был полон эмоций. Мысль о том, что ее сын, несмотря на все, любит ее больше всего на свете, принесла ей неожиданное счастье. Дервиш Паша стоял молча в комнате, войдя вместе с султаном. Его проницательный взгляд следил за происходящим, но он оставался неподвижным. Султан Ахмет повернулся к нему. «Дервиш Паша, я благодарен тебе. Ты защищал мою семью, когда я не мог. Я не забуду этого». На его слова Хандан Султан вдруг ощутила, как уходит в воспоминания. Воспоминание Была ночь беспокойства. Хандан Султан лежала слабая в своей комнате, дыхание ее было поверхностным. Тело горело от лихорадки, и грудь сжималась болезненно. Ее рабыньки кружили вокруг, беспомощно наблюдая. «Султана… пожалуйста, выпей это», — одна из них умоляла, предлагая чашу с травяным настоем. Хандан едва могла поднять голову. Она ощущала, как будто утопает, каждый вдох был борьбой с невидимой тяжестью, давящей на грудь. Затем, среди ее мучений, она услышала далекие крики из комнаты ее сына. «Состояние султана Ахмета ухудшилось!» Острая боль пронзила ее сердце. «Идите к нему», — приказала она, сжимающимися зубами. «Сейчас! Он нуждается в вас больше, чем я». Девушки колебались, разрываясь между долгом и страхом, но ее взгляд был беспощаден. Одна за другой они убежали, оставив ее одну в просторной, тускло освещенной комнате. Через несколько минут дверь тяжело заскрипела. Вошел Дервиш Паша. Его глаза сразу нашли ее дрожащую фигуру на кровати, ее дыхание было неровным. «Хандан», — его голос был напряженным, грубым от беспокойства. Он никогда раньше не называл ее по имени, не так — без титулов, без формальностей. Только чистое отчаяние оставалось. Она повернула голову, пытаясь посмотреть на него с презрением, но ее тело снова подводило. Еще один резкий кашель сотряс ее, и она едва успела отдышаться, как последовал новый. Она схватила себя за горло. «Уходи… Дервиш», — прохрипела она, ее голос был слаб, но полон сопротивления. «Если кто-то… увидит тебя здесь —» «Мне все равно», — перебил он ее, подходя ближе. «Ты горишь, и не можешь нормально дышать. Где твои горничные? Врачи?» Она издала слабый, горький смех, задыхаясь. «С моим… сыном». Еще один кашель прошел через нее. «Я отправила их… всех прочь». Дервиш сжал челюсти. «Ты упрямая женщина», — пробормотал он, а затем внезапно сел рядом с ней на кровать. Прежде чем она успела возразить, его закаленные пальцы коснулись ее лба, чувствуя невыносимое тепло, исходящее от ее кожи. Его другая рука зависла рядом с ее горлом, наблюдая, как ее грудь поднималась и опускалась, движущаяся в неровном ритме. «Ты не можешь даже сесть», — пробормотал он, скользнув рукой за ее спину. «Не прикасайся ко мне», — слабым голосом протестовала она, но ее тело снова подводило. Как только он немного приподнял ее, еще один мучительный кашель захватил ее, тело дернулось в его руках. Ее ногти вцепились в его руку, она задыхалась, борясь за воздух. «Дервиш—!» Паника в ее голосе заставила его содрогнуться. Он прошел через множество битв, стоял против самых опасных врагов без колебаний, но это — это потрясло его до глубины души. Не думая, он поднял ее на руки. Она издала слабый звук протеста, но ее голова обрушилась на его плечо. Запах его — дым, сталь и что-то исключительно Дервиш — наполнил ее чувства. Она ненавидела, как знакомо это было, как легко ее тело искало утешение в его теплоте. «Ты задыхаешься здесь», — буркнул он, распахивая двери на балкон. Прохладный ночной воздух ворвался внутрь, окутывая их, как шепот. Он вышел на балкон, неся ее, как будто она весила ничего, его захват был твердым, но невыносимо нежным. Лунный свет освещал ее бледное, жаркое лицо, и что-то в его груди сжалось, глядя на это. Он опустил ее на мягкий диван, его руки так и не покидали ее. Одна рука нашла затылок, пальцы легко прижались к ее горячей коже. Другая легла на ее грудь — не в неприличном смысле, но прямо над сердцем, чувствуя его неровный, быстрый пульс под своей ладонью. «Медленно дыши», — тихо сказал он, его голос едва не ломаясь. «Смотри на меня, Хандан. Дыши со мной». Ее ресницы затрепетали, ее губы чуть приоткрылись, когда она пыталась подчиниться. Он держал ее ближе, так близко, что она могла почувствовать его сердце, бьющееся рядом с ее собственным, ровное и сильное. Она сжала ткань его одеяния, пальцы цепляясь, затем ослабевая, как если бы она не могла выбрать между желанием держаться за него и потребностью оттолкнуть его. Затем, мягко, как раненый шепот, она пробормотала: «Оставь меня в покое… Я не хочу тебя, Дервиш…» Дервиш застыл. Она немного сдвинулась в его руках, брови нахмурились, губы задрожали. «Ты убийца…» Ее голос был хрупким, едва слышным, но каждое слово ударило в него, как кинжал. «Ты будешь наказан… и я тоже… Я ненавижу тебя…» Ее дыхание прервалось, когда она вздохнула, ее тело слегка сжалось, как если бы она отпрянула от него, даже во сне. «Я ненавижу тебя… я ненавижу тебя…» Дервиш выдохнул медленно, его захват стал чуть крепче. Он не стал спорить. Не стал отрицать. Вместо этого на его губах появилось едва заметное, почти меланхоличное выражение. Его пальцы продолжали медленно, успокаивающе водить круги по ее спине, другая рука разглаживала влажные пряди волос с ее горячего лба. Она могла ненавидеть его. Она могла проклинать его в своем сне, в своих бодрствующих часах, на протяжении всей своей жизни. Это не имело значения. Она была здесь, в его руках, даже если только на эту ночь. И этого было достаточно. Затем, прямо перед рассветом, Дервиш осторожно поднял ее снова. Ее голова покоилась на его плече, когда он перенес ее обратно в комнату, нежно уложив на кровать. Он задержался, разглаживая влажные пряди волос с ее лба. На миг его пальцы скользнули по изгибу ее челюсти, его прикосновение было легким, как перо. Затем, так же тихо, как он пришел, он развернулся и исчез в тенях. Конец воспоминания***
Султан Ахмед не знал пощады. Всех пашей и солдат, причастных к заговору против него, он без колебаний отстранил от должностей. Они предали его, и их ждал справедливый конец. Но этого было недостаточно. Шахин Гирай и Мехмед Гирай, претенденты на трон, оказались в руках Дервиша-паши. Он лично бросил их в темницу, в самое тёмное и сырое место дворцовой тюрьмы, откуда не было возврата. Однако главная виновница всё ещё оставалась на свободе. Хандан-султан вошла в покои сына, её голос был твёрд, но в глазах полыхал огонь. — Сафие-султан должна покинуть дворец, — сказала она. — Отправь её в Старый дворец, Ахмед. Именно она стояла за этим заговором. Если она останется здесь, она снова нанесёт удар. Султан Ахмед сжал кулаки. Он знал, на что способна его бабушка. Был готов отдать приказ, но прежде, чем он успел заговорить, Сафие-султан сделала шаг вперёд. — Ты слишком торопишься с обвинениями, Ахмед, — её голос был спокоен, но слова резали, как кинжал. — Халима-султан тоже была замешана. Ты не задумывался, почему она поддержала заговор? Она хотела посадить на трон своего сына. Ждала твоей смерти, чтобы привести его к власти. Но судьба распорядилась иначе — болезнь забрала у неё эту возможность. Она была не единственной, кто искал нового султана. Глаза Ахмеда вспыхнули гневом. Его собственный дворец был полон предателей. Он вызвал Дервиша-пашу. — Подготовь фетву, — приказал он. — Мустафа должен умереть. Дервиш молча кивнул. Он понимал: соперник султана не должен остаться в живых. Но Халима-султан узнала о приказе прежде, чем он был исполнен. В отчаянии она схватила своего больного сына и попыталась бежать из дворца. Однако стражники Дервиша настигли её прежде, чем она смогла скрыться. Их обоих схватили и заточили в темницу. — Завтра на рассвете, — холодно произнёс Ахмед. — Мустафа будет казнён. Но когда Хандан-султан услышала об этом, она немедленно направилась к сыну. Ворвавшись в его покои, она встретилась с ним взглядом, полным гнева. — Как ты мог, Ахмед? — её голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Ты осмелился ослушаться меня? Ахмед тяжело вздохнул, его лицо оставалось бесстрастным. — Я не позволю никому использовать моего брата против меня. Это нелёгкое решение, Валиде, но оно необходимо. — Жестокость никогда не делала правителя сильнее, Ахмед, — голос Хандан стал тише, но от этого не менее твёрдым. — Мустафа — твой младший брат. В его жилах течёт кровь принца Мехмуда, которого ты так любил. Ты забыл его? Забыл, кем он был для тебя? Имя покойного брата, как клинок, пронзило сердце Ахмеда. Воспоминания нахлынули: доброта Мехмуда, его поддержка, их неразрывная связь. Ахмед сжал губы, на мгновение закрыл глаза. — Остановите казнь, — наконец произнёс он. Его приказ был исполнен. Мустафу и его мать вывели из темницы и вернули во дворец. Прошло несколько дней. Ахмед пытался убедить себя, что принял верное решение, но сомнения не оставляли его. В это время в его покои вошёл Зульфикар-ага — один из самых верных и храбрых его людей. — Раша-хатун попала в плен, — тихо сообщил он. — Джелалийские бандиты схватили её. Ахмед нахмурился. Он знал, что джелалии не пощадят её. — Мы отправляемся немедленно, — твёрдо сказал он. Но он не собирался посвящать в это дело ни Кёсем, ни Валиде, ни даже Дервиша-пашу. Эту битву он поведёт сам.***
Хандан Султан ворвалась в покои Дервиша без колебаний. Её сердце бешено колотилось, но она держала голову высоко, отказываясь показывать даже намёк на слабость. Он стоял у окна, спиной к ней, словно уже знал, что она придёт. Он всегда знал. — Я не забыла, что ты сказал в ночь мятежа, — её голос был резким, словно лезвие, разрезающее тишину. — Твой грех до сих пор тенью висит надо мной, Дервиш. И я не хочу, чтобы ты находился рядом с моим сыном. Дервиш медленно вдохнул, прежде чем повернуться к ней. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах… В них было нечто большее. Раскаяние? Боль? Непокорность? Ей было всё равно. — Я совершил этот грех, — признал он, голос его звучал ровно, но тише, чем обычно. — И уже дал тебе слово — я больше никогда не повторю его. Хандан горько рассмеялась и покачала головой. — Твоё слово? — с презрением в голосе произнесла она. — Я не могу верить человеку, который предал своего султана. Она стиснула зубы, с трудом подавляя дрожь в голосе. — Ты покинешь столицу, — продолжила она, придавая голосу твёрдость. — Подай в отставку и уходи. На мгновение на его лице мелькнуло нечто живое, болезненное. Он не двинулся с места, не возразил, но она видела, как напряглись его пальцы, сжимающиеся в кулаки. Хандан отвернулась. Если она задержится хоть на миг дольше, то передумает. Но она не может. Не должна. Теперь у Дервиша не было выбора.***
Новость ударила её, словно кинжал в грудь. Ахмед ушёл на тайное задание. Не сказав ей ни слова. Не сказав никому. Её дыхание сбилось, в голове всё смешалось. Он что, совсем обезумел? Разве он не понимает, какие опасности окружают его со всех сторон? Она даже не услышала, как дверь открылась. — Султан ушёл, — раздался голос Дервиша. Он вошёл в покои, спокойный, слишком спокойный. — Я верну его живым. Не беспокойся. Хандан резко повернулась, дыхание застряло в груди. — А потом? — её голос звучал тише, едва слышно. Дервиш смотрел прямо на неё. — А потом ты больше никогда меня не увидишь, — ответил он. — Я уже подал в отставку. Это наша последняя встреча, моя Султана. Что-то внутри неё болезненно сжалось. Ей не должно было быть дела. Она не должна была испытывать боль. Но она чувствовала. Она посмотрела на него — по-настоящему посмотрела. Этот человек защищал её долгие годы. Этот человек защищал Ахмеда, когда весь двор был против них. Этот человек всегда был рядом. И этот же человек предал её. Она не могла его простить. Она не хотела его смерти, но и оставить рядом тоже не могла. Её молчание сказало за неё. Дервиш слабо улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла. Дервиш стоял перед ней, его мысли бурлили, но на лице не было ни малейшего намека на сомнение. Я не уйду, Хандан. Ты — моя жизнь, моя цель, мой смысл. Все эти слова о resignaции — ложь. Я оставлю все, но никогда не уйду от тебя. Что есть жизнь, если в ней нет тебя? Что есть этот мир, если я не могу быть рядом с тобой, охранять тебя, быть тем, кто будет стоять на страже твоей безопасности и счастья? Он поклонился. А затем ушёл. Хандан осталась стоять на месте, глядя в пустоту, где он только что стоял, ощуща я что-то до боли похожее на сожаление, тяжёлым грузом опускающееся на её сердце.
