Сердце, которое отказалось умереть
10 февраля 2025 г., 20:40
Султан Ахмед ворвался в покои Дервиша-паши, его сердце бешено колотилось от ярости и страха. Его мать исчезла. Она так и не добралась до Старого дворца. Это знание сжимало его грудь, словно железный обруч. Но внутри комнаты Дервиш лежал неподвижно, словно всё ещё был пленником какого-то страшного кошмара.
Зюльфикар-ага резко встряхнул его:
— Дервиш-паша! Очнись! Ты что, не понимаешь, насколько всё серьезно? Вставай — мы должны отправиться на поиски Валиде-султан!
Голос Ахмеда был резким, полным нетерпения:
— Да! Мы уходим немедленно!
Но Дервиш наконец пошевелился.
Медленно, словно пробуждаясь не от сна, а от чего-то куда более мрачного.
Когда он поднялся на ноги, что-то изменилось. В комнате мгновенно стало тяжело дышать.
Его голос был холодным, как зимний ветер:
— Нет. Ты никуда не пойдёшь.
Ахмед замер.
— Ты хочешь, чтобы я прятался во дворце, пока моя мать страдает?
Дервиш шагнул вперёд, и в его глазах вспыхнул хищный огонь.
— Ты уже оставил её страдать, мой повелитель. Восемь месяцев в Старом дворце. Одна.
Наступила удушающая тишина. В груди Ахмеда всё сжалось.
Зюльфикар-ага сделал осторожный шаг назад. Дервиш выглядел пугающе.
Диким. Его глаза полыхали такой яростью, что казалось — ничто не сможет его остановить. Его дыхание, его поза, сама его аура источала сдерживаемую, готовую вырваться наружу ярость.
Ахмед почувствовал нечто новое. Страх.
Он не мог объяснить этого, но в этот момент казалось, что ничто — ни законы империи, ни сам султан — не сможет сдержать Дервиша.
Зюльфикар поспешно заговорил, пытаясь разрядить напряжение:
— Мой повелитель, Дервиш-паша прав. Вам нужно оставаться во дворце. И эта новость — исчезновение Валиде-султан — не должна выйти за его стены.
Голос Ахмеда дрогнул:
— Почему?
— Потому что, — ответил Зюльфикар осторожно, — она не просто ваша мать. Она регент этой империи. Если народ узнает, что она исчезла, они утратят веру в вас. Начнётся бунт.
Но Ахмед едва слышал его. Он не мог оторвать взгляда от Дервиша, который стоял перед ним, как дикий зверь, готовый к нападению.
Его дыхание было тяжёлым, плечи напряжены. Это был не тот человек, что некогда был его самым верным визирем.
Это было нечто иное. Нечто неостановимое.
Ахмед медленно кивнул, больше по инстинкту, чем по осознанному решению. Затем развернулся и вышел, чувствуя, как ноги подкашиваются.
Когда он направлялся в свои покои, где его ждала Кёсем-султан, одна пугающая мысль не давала ему покоя:
Если Дервиш-паша что-то решил этой ночью — если он что-то задумал — то в этом мире не существовало силы, способной его остановить.
***
Ахмед вошел в свои покои с тяжелым сердцем, его разум все еще был погружен в ужасный момент, который он только что пережил. Он прижал пальцы к вискам, пытаясь избавиться от чувства тревоги, ползущего по его коже. Кёсем ждала его, на ее лице читалось беспокойство. — Что случилось, Ахмед? Почему ты вернулся? Ты не отправился на поиски Валиде? Ахмед тяжело выдохнул, все еще погруженный в свои мысли. Голос Дервиша, холодный и безжалостный, эхом отдавался у него в голове. — Дервиш займется этим. Он… он не позволил мне идти. Глаза Кёсем сузились. — Не позволил? Что ты имеешь в виду? Ахмед сжал челюсти, вцепившись в волосы, будто пытаясь физически вырваться из кошмара, который только что пережил. Его сердце все еще бешено колотилось. "Что это было? Это был не Дервиш… не могло быть. Его голос — его присутствие — было таким, будто я пробудил в нем что-то темное. Я знал его всю свою жизнь, доверял ему империю, доверял ему безопасность моей матери. Но в тот момент… я его испугался. Я, султан, испугался собственного визиря." Его голос дрогнул. — Когда я вошел в его покои, он спал… но что-то было не так. Будто он был заперт в каком-то кошмаре. Когда я разбудил его и сказал о матери… его лицо… Кёсем, оно побледнело, как у мертвеца. А затем, в одно мгновение, он вскочил — его голос грянул, его глаза сверкнули, как у зверя. И он приказал мне оставаться здесь. Он обвинил меня. Сказал, что это я причина страданий моей матери. И когда он говорил… это был не Дервиш. Он не выглядел как Дервиш. Ахмед сжал кулаки. — Впервые в жизни я почувствовал себя беспомощным перед ним. Его глаза… они были безжалостны. Я увидел человека, который мог бы убить меня, если бы захотел. И на мгновение… я поверил, что он это сделает. Кёсем, уловив страх в его словах, подошла ближе и обняла его. — Ахмед, послушай меня, — сказала она твердо. — Нам нужен человек, как Дервиш Паша. Если кто и может вернуть Валиде Султан, так это он. Забудь о его поведении — возможно, именно этот гнев сделает его сильнее. Возможно, это то, что нам нужно. Ахмед закрыл глаза, но образ Дервиша, стоящего перед ним с горящими, полными ярости глазами, не покидал его. Он кивнул, давая понять, что хочет побыть один. Когда Кёсем вышла из его покоев, в коридоре уже ждал Хаджи-ага. — Кёсем Султан, — с тревогой спросил он. — Есть новости о Валиде Султан? Кёсем понизила голос, ее взгляд потемнел. — Нет. И слушай внимательно, Хаджи-ага. В стенах дворца запрещено говорить об этом. Дервиш Паша приказал Султану Ахмеду скрыть эту новость. Если люди узнают, что Валиде Султан, регент империи, исчезла — начнется хаос. Мятежники восстанут против нашего султана. Только Дервиш Паша отправится на ее поиски. Больше никто.***
Дервиш медленно застегивал доспехи. Его движения были точными, руки твердыми, взгляд холодным. Но внутри него что-то пылало — пламя, которого раньше не было. Он всегда был воином, стратегом. Но этой ночью внутри него что-то сломалось. "Они забрали ее. Они осмелились забрать ее." Его кулаки сжались. "Восемь месяцев она страдала, а я ничего не делал. Но я не подведу ее снова. Кто бы ни забрал ее… я сожгу их всех." Легкий стук в дверь вырвал его из мыслей. На пороге стояла Фахрия Султан, ее взгляд задержался на его боевом наряде. — Ты куда-то уходишь? — осторожно спросила она. Дервиш не ответил. Их взгляды встретились лишь на мгновение — холодные, далекие, полные чего-то, чего она не могла понять. Затем он отвернулся и прошел мимо нее. По спине Фахрии пробежал холодок. "Это не тот человек, за которого я вышла замуж," — подумала она, провожая его взглядом. "Что-то изменилось. Что-то опасное." Она подозвала охранника у дверей. — Куда идет Дервиш Паша? Стражник замялся. — Я… не знаю, принцесса. Но еще до рассвета сюда приходил Султан Ахмед. И после этого Дервиш Паша начал собираться. Сердце Фахрии забилось быстрее. "Что бы ни случилось между Ахмедом и Дервишем… это превратило его в кого-то другого. Он никогда не был мягким человеком, но сегодня… сегодня он выглядел как человек, который отказался от всякого разума. Человек, который не остановится ни перед чем. Человек, который убьет без колебаний." Она сжала кулаки. "Куда бы он ни направлялся… кто-то не доживет до утра."***
Дервиш Паша на своем коне мчался сквозь темный лес Стамбула, его солдаты следовали за ним. Сикендер, его верный спутник, был рядом. Этот молодой солдат был воспитан Дервишем, стал храбрым воином, настоящим представителем османской крови. Дервиш сжался в седле, решительно направляя коня вглубь леса, на старый путь, который вёл к разрушенному дворцу. Долго он искал, не зная, что именно он ищет, пока не наткнулся на сожженную карету, разбитую и забытая в темных дебрях леса. Однако она была не на пути к дворцу. Кто-то явно пытался скрыть следы своего преступления. Дервиш: "Сикендер, обыщи карету. Может быть, мы найдём что-то, что приведет нас к Валида Султан." Сикендер быстро подошел к разрушенной карете, рыскал в поисках следов. Вскоре он обнаружил нечто важное. В руках его был тапочек, частично сожжённый, но его драгоценные голубые сапфиры всё еще виднелись. Сикендер протянул тапочек Дервишу, который, как только взял его, почувствовал знакомое ощущение. Это был тапочек Хандан Султан. Все сомнения исчезли. Дервиш: "Это она... Это точно её тапочек." Дервиш оглянулся вокруг, его сердце забилось быстрее. В его руках был последний след, но что с ним делать? Он чувствовал, как странное предчувствие охватывает его. Дервиш (в мыслях): "Где ты, Хандан? Где ты?" В тот момент мир вокруг него начал растворяться, и перед ним возникла сцена. Он оказался прямо там, где не хотел быть — в самом центре жестокой атаки на Хандан Султан.Сновидение:
Дервиш стоял среди ужасной сцены. Он не мог пошевелиться, не мог вмешаться. Нападающие окружили карету Валида Султан. Их лица скрыты, их оружие блестит в тусклом свете факелов. Валида Султан, бледная от страха, кричала о помощи. Валида Султан: "Помогите мне! Пожалуйста!" Но крики её были неуслышаны, когда один из нападающих с силой выбил дверь кареты, вытащил её изнутри, и, с огромной жестокостью, ударил её по голове. Кровь хлынула из раны, её лицо поглотила темнота. Дервиш (в мыслях): "Нет! Нет! Я должен ей помочь!" Он пытался двинуться, но его тело было неподвижно. Он был словно пленник, замороженный во времени. Он не мог ничего сделать. Он не мог спасти её. Нападающие с безжалостной жестокостью продолжали свою атаку. Один из них приподнял меч, готовый нанести последний удар, но Дервиш не мог шевельнуться. Он чувствовал, как её жизнь уходит, как её крики исчезают в ночи. Он был слишком поздно, слишком беспомощен. Дервиш: "Почему я не могу двигаться?" Он пытался освободиться от этого кошмара, но не мог.Реальность:
Внезапно его рука вздрогнула, и Дервиш резко открыл глаза. Он стоял в лесу, в руках был тапочек, но вокруг не было нападающих. Его пульс сильно бился, он пытался привести себя в чувство. Сикендер: "Дервиш Паша! Вы меня слышите?" Дервиш, держа тапочек в руках, ошеломленно посмотрел на Сикендера. Дервиш: "Я... я видел её. Я был там. Я не мог ей помочь." Сикендер шагнул к нему, его лицо было полным заботы и тревоги. Сикендер: "Что прикажете делать, господин? Мы нашли тапочек, но это не даёт нам никаких новых следов. Очевидно, что кто-то напал на Валида Султан и хотел её убить." Дервиш стиснул тапочек, его взгляд стал решительным, а голос — холодным. Дервиш: "Мы должны найти её, Сикендер. Живой!"***
На следующее утро Фахрия Султан направилась в покои Сафии Султан, но обнаружила их пустыми. Ей сообщили, что Сафия Султан находится с Нарсун Пашой. С её мыслями, полными тревоги, Фахрия пошла туда, где они были. Когда она подошла к двери покоев, Фахрия услышала их голоса. Она остановилась, решив остаться скрытой и выслушать их разговор. “Я всё сделал, как ты велела. Но есть одна проблема.” Голос Нарсун Паши звучал нерешительно, с очевидной тревогой. “Какая проблема?” Голос Сафии Султан прозвучал резко, её спокойствие начало трещать. “Не говори мне, что твои люди осквернили её!” “Нет, нет, Султана. Я проследил, чтобы этого не произошло.” Голос Нарсун Паши стал тише. “Проблема в том, что нам не удалось скрыть её тело. Пока мы пытались, нас атаковали волки. Нам пришлось бежать.” “И что теперь?” Тёмная холодность проникла в голос Сафии Султан, её глаза сузились от подозрения. “Не переживай, Султана.” Нарсун Паша поспешил успокоить её. “Если Дервиш Паша найдёт её тело, он вернется в Стамбул с ним. Нам просто нужно подождать.” Слова повисли в воздухе, как яд. Сердце Фахрии Султан забилось быстрее, когда она услышала этот обмен. Не говоря ни слова, она поспешила к покоям Валиде Султан. Шаги эхом отдавались по коридорам. Ей нужно было встретиться с матерью — правда горела в её груди. Через несколько мгновений Сафия Султан вошла в свои покои, не заметив Фахрии. Фахрия без лишних слов поклонилась, её взгляд был холоден, как сталь. “Ценнат Калфа, выйди.” Голос Фахрии был властным, и Ценнат Калфа поспешно покинула комнату. “Что это за поведение, Фахрия?” Голос Сафии Султан был полон подозрений и авторитета. Фахрия подняла голову, её взгляд был пронизывающим. “Дервиш Паша и его люди ищут её… как голодные волки. Как ты собираешься скрыться от своего греха?” Лицо Сафии Султан омрачилось. “Что ты имеешь в виду? Как ты узнала об этом?” “Ты поставила под угрозу всю Османскую империю. А я… я буду нести бремя твоего греха.” Глаза Сафии Султан вспыхнули от гнева. “Ты думаешь, что можешь меня раскрыть? Ты такая же часть этого, как и я. Не забывай об этом.” “Ты уже осудила империю. А теперь держи язык за зубами. Я сохраню твою тайну… но только если ты будешь молчать.” Вне покоев Ценнат Калфа, стоявшая рядом с дверью, услышала каждое слово. Её лицо побледнело, она едва могла удержать дыхание. Осторожно отступив, она повернулась, чтобы уйти, когда вдруг столкнулась с кем-то. “Ценнат Калфа, что с тобой?” Голос Кёсем Султан звучал обеспокоенно, её глаза сужались, как она наблюдала за испуганным видом Ценнат. “Н-ничего, Кёсем!” Ценнат быстро ответила, её паника была почти не скрыта. “Я… я в порядке. Бояться кого?” Она поспешила в свою комнату, оставив Кёсем и Хаджи Агу в недоумении. “Хаджи Ага, что с ней?” Глаза Кёсем не сводились с удаляющейся фигуры Ценнат Калфа. “Почему она так испугана? Что с её лицом?” “Это ничего, Султана,” Хаджи Ага ответил с низким голосом. “Ценнат была любимой наложницей покойного султана Мехмета. Но Халима Султан сжигала её лицо из-за зависти.” “Это правда?” Голос Кёсем стал холодным, её глаза сужались, оценивая ситуацию. “Не уверен,” Хаджи Ага признал осторожно. “Халима Султан опровергла это обвинение, но Ценнат верит в это. Поэтому Сафия Султан сделала её калфой в этом гареме — её ум и лояльность бесценны.” Лицо Кёсем омрачилось, когда она осознала, что стоит за этой ситуацией. “Сафия Султан…” Её голос был наполнен и яростью, и стратегией. “Хаджи Ага, следи за ней. Я разберусь с Сафией Султан.”***
Холодная ночь в Сислиаде
Женщина сидела за столом, погруженная в работу. Стол был покрыт картой, документами, свечой, ручками, образцами лекарств, кинжалом и другими предметами, связанными с исследованиями и медициной. Тусклый свет свечи отбрасывал мягкие тени на её лицо. Она была около сорока лет, с ярко выраженной родинкой над верхней губой. Царапина на шее говорила о недавних событиях, но женщина сохраняла спокойствие. Её голубые глаза были пристально сосредоточены на конверте, который она тщательно запечатывала. Аура вокруг неё была сильной и загадочной, как будто всё в её жизни подчинено определённому порядку. Рядом стояла другая женщина, лет сорока, с зелёными глазами, наполненными тревогой. Она говорила с мягким, заботливым голосом: "Мадам, давайте поедим. Потом вам нужно принять лекарство для вашей раны." Женщина, сидящая за столом, подняла взгляд и ответила с лёгким выражением недовольства: "Где Ибрагим? Я не видела его уже месяц. Есть ли новости от него?" Женщина, стоявшая рядом, задумалась на мгновение, но затем ответила: "Нет, мадам, но..." И вдруг дверь комнаты открылась. В неё вошёл страж: "Мадам! Господин Ибрагим пришёл к вам. Он ждёт вас снаружи." Женщина встала, и, сдерживая внутреннюю тревогу, направилась к двери. В этот момент холодный воздух ночи встретил её, и она шагнула в мрак. Снаружи стоял Ибрагим. Он был высоким и внушительным, с уверенным взглядом. Слишком поздно, но он пришёл. Тёмный лес вокруг был освещён лишь множеством костров, что придавало всей сцене загадочный вид. Он подошёл к ней, обнял её, но затем отступил, чтобы осмотреть её рану на шее. Его глаза внимательно изучали её. "Почему ты пришёл так поздно, Ибрагим?" — спросила она, её голос звучал спокойно, но тревога в нём не исчезала. "Мне нужно кое-что показать," — ответил Ибрагим, его тон был полон срочности. Он взял её за руку, и они пошли к большому шатру, который стоял в стороне. Когда они вошли, перед ними открылся ужасный вид. Женщина лежала на кровати, её тело было изранено, вся в крови. Она тяжело дышала, стошнила кровью. Голова была покрыта кровью, а её волосы были мокрыми. Она не могла двигаться, и её лицо было скрыто от глаз. Хандэ стояла, не в силах поверить в происходящее. Она шагнула назад, её лицо выражало ужас и беспокойство. "Ибрагим! Её состояние ужасное. Кто она? Ты её знаешь?" — спросила она, её голос был почти шёпотом. Ибрагим стоял молча, наблюдая за женщиной. Его ответ был спокойным, но полным неуверенности: "Нет, Хандэ, её лицо невозможно узнать из-за ран. Но я отправил своих солдат на поиски в том районе, где мы её нашли." Как раз в этот момент появились солдаты Ибрагима. Их выражения лиц были серьёзными, они докладывали: "Мастер, мы не нашли никого в тёмном лесу. Но мы нашли вот это, примерно в километре от дворца, где мы нашли её тело." Один из солдат передал Ибрагиму золотую корону. Ибрагим взял её в руки, и сразу же перед его глазами пронёсся вспышка воспоминаний.Воспоминание:
Ибрагим был в саду, когда увидел султана Ахмеда с его братом Мустафой. Вскоре к ним подошла женщина с золотой короной на голове. Ибрагим обратился к своему отцу, Лала Мехмету-паше, с вопросом: "Кто она?" Лала Мехмет-паша ответил спокойно: "Она — Валиде-султан. Её зовут Хандан-султан. Она была законной женой покойного султана Мехмета, и теперь она регент султаната." Ибрагим задумался, но в глубине души знал, что эта женщина была важной фигурой, и теперь её корона, найденная в лесу, говорила о том, что их мир может измениться. Ханде стояла у шатра, золотая корона все еще в ее руках, пальцы дрожали от беспокойства. "Ибрагим! Я думаю, эта корона принадлежит королевской семье," сказала она, ее голос звучал напряженно, когда она изучала ценное украшение. Лицо Ибрагима помрачнело, его брови нахмурились. "Хандан Султана." Лицо Ханде побледнело, тело на мгновение застыло. Ее дыхание перехватило, когда холодок пробежал по спине. Вдруг из шатра появились мужчина и женщина, оба покрыты кровью, их одежда и руки были заляпаны. На их лицах было выражение тревоги и ужаса. Мужчина заговорил, его голос был низким и потрясенным: "Мастер! Ее невозможно спасти. Ее ребра сломаны, ноги раздроблены, кровь из головы не прекращается. Она рвет кровью. Но она все еще дышит, несмотря на все это. Она борется... Только Аллах может ее спасти." Ханде стояла замерзшая, смотря на женщину в постели через вход в шатер. Медленно она забрала корону из рук Ибрагима, сжала ее в своих ладонях. Она шагнула в шатер, атмосфера была тяжелой от запаха крови. Там, на постели, лежала Хандан Султана — бездвижная. Ее лицо было покрыто кровью, кожа бледная от потери. Ханде поставила корону на соседний стол и, дрожащей рукой, взяла влажную тряпку. Она начала осторожно вытирать кровь с лица Хандан, ее движения были мягкими, а мысли — тревожными. Когда Ханде вытирала лицо своей сестры, она прошептала тихо, почти с благоговением: "Хелена... это ты?" Имя сорвалось с ее губ прежде, чем она смогла остановиться. На мгновение в голове всплыли воспоминания — воспоминания о детстве, о смехе в садах, о той красоте Хелены, которая когда-то сияла так ярко. До того, как мир разлучил их. Ханде остановилась на секунду, пристально глядя на побитое лицо своей сестры, пытаясь осознать чувства, которые наполняли ее. "Как это могло быть?" думала она, ее сердце бешено билось, когда она смотрела на женщину, которая когда-то была полна жизни. "Это моя сестра," думала она. "Она моя двойняшка, но... это действительно она?" Та женщина, которую она знала, сильная, дерзкая, гордая — как она могла оказаться такой, разбитой и на грани смерти? Ее сердце будто разрывалось, когда она продолжала вытирать кровь. Ханде прошептала едва слышно, больше для себя, чем для сестры: "Мне следовало быть рядом с тобой. Я должна была тебя защищать. Но теперь... я не знаю, что делать." Вид Хандан Султаны, когда-то символа силы и власти, теперь сломленной и уязвимой, переполнил Ханде. "Как мне с этим справиться? Как мне встретиться с тем, что с тобой случилось?" Ее голос дрожал, когда тяжесть ситуации давила на грудь. Годы Ханде было тяжело носить вину за то, что она не могла защитить свою сестру. Они обе родились в этом мире, обе были жертвами тех же политических игр, но Ханде всегда казалась, что она на шаг позади. Теперь, когда Хандан была в таком состоянии, Ханде больше не могла скрывать свою боль. "Я не знаю, что делать, Хандан. Ты всегда была сильной. Лидером. Но теперь... я не могу быть той, кто спасет тебя. Я не могу исправить это. Это мой провал." Слезы, которые Ханде так долго пыталась сдержать, начали падать, ее лицо поглотила боль, когда все, что она потеряла, все, что она не смогла защитить, поглотило ее. После долгой паузы она глубоко вздохнула и повернулась к Ибрагиму, ее лицо теперь было полным решимости. "Я узнаю, кто это сделал. Кто бы ни причинил ей боль, они заплатят. Я заставлю их почувствовать боль, которую я чувствую." Ибрагим стоял рядом с Ханде, его лицо было мрачным. "Мне очень жаль твою сестру, Ханде, но я боюсь за султана Ахмета. Без неё он потеряет всё." Сердце Ханде больно сжалось. "Я знаю," тихо ответила она, её голос дрожал. "Мы должны спасти Валида Султан. Я не могу вылечить её раны, Ибрагим... Я чувствую их, как свои." Слёзы катились по её щекам, и тяжесть беспомощности охватила её. Ибрагим обнял её, прижимая к себе, но утешение казалось далёким. Вдруг слабый, но отчаянный голос прорезал тишину. "Ахмет! Ахмет! Мой лев!" Крик Хандан эхом разнесся по палатке, полный невыносимой боли. Ханде и Ибрагим рванулись к звуку, их сердца бились в бешеном ритме. Внутри Хандан лежала без движения, её тело было сломано, кровь окутала её. Лицо было бледным, дыхание едва слышным, но её дух оставался несломленным, как будто она цеплялась за жизнь. Тем временем, Султан Ахмет резко проснулся в своих покоях, его сердце колотилось в груди. "Валида! Валида!" воскликнул он, полон страха. Кёсем, испуганная, схватила его. "Ахмет, что случилось? Валида не здесь. Это был всего лишь сон." Но глаза Ахмета были полны ужаса. "Нет, Кёсем! Я видел её... Она кровоточит. Она в боли!" Его сердце билось так сильно, что казалось, его душа была привязана к ней. Несмотря на расстояние, он чувствовал её страдания, как будто часть его самого была связана с ней. И в этот момент, тихий зов Хандан дошёл до него, прорвав тьму. Ханде, с другой стороны, опустилась на колени рядом с сестрой, её руки дрожали, когда она осторожно вытирала кровь с лица Хандан. "Ахмет," прошептала она через слёзы, как будто чувствовала, что он зовёт её издалека. "Она держится, Ахмет... Она не ушла." Тело Ахмета дрожало от силы связи. "Я приду к тебе, Валида," пообещал он, его голос едва слышен. "Я не дам тебе уйти." В тишине ночи их сердца били в унисон — мать и сын, связанные неразрывной связью, которую не может разорвать ни расстояние, ни смерть.***
