Великолепный век. Сила или страсть

Холодная ночь Сислиада

Ханде и Ибрагим ворвались в шатёр, их дыхание было прерывистым, сердца бешено колотились в груди. Ужасное зрелище предстало перед их глазами. Хандан Султан лежала в луже собственной крови, её живот был изранен, раны не заживали. Лицо было бледным, тело содрогалось от боли. Пот стекал по её разгорячённой коже, а губы дрожали, выкрикивая в агонии: — Ахмед… Ахмед! Ханде сжала кулаки. Боль в голосе сестры резала её душу. Паника захлестнула её, но она заставила себя оставаться стойкой. Она резко обернулась к лекарям, её голос прозвучал повелительно: — Что вы делаете? Разве вы не видите, что она истекает кровью?! Один из врачей нерешительно склонил голову: — Простите нас, госпожа. Султана охвачена лихорадочным сном. Она содрогается при каждой нашей попытке обработать раны. Её разум погружён в ужас, и мы не можем вытащить её из этого состояния. — Тогда вы бесполезны! — её голос был холоден, как лезвие кинжала. Не дожидаясь ответа, Ханде села рядом с сестрой и осторожно прижала её к себе, пытаясь успокоить. Пальцы нежно скользнули по влажным прядям её волос, голос зазвучал мягко, умоляюще: — Моя сестра… половина моей души… Успокойся, дыши. Ты скоро поправишься. Она прижала губы ко лбу Хандан, но тут же почувствовала жар, словно её сестра горела изнутри. Гнев поднялся внутри неё, тёмный, необузданный. Те, кто причинил Хандан такие мучения, не заслуживали пощады. Но Хандан не отвечала. Её тело было напряжено, как натянутая струна, запертое в незримой борьбе. Её глаза оставались закрытыми, лицо искажалось от страха. Ханде поняла — Хандан застряла. Где-то глубоко в себе она продолжала сражаться.

Кошмар

Тьма. Холод. Бесконечность. Она бежала. Голые ноги едва касались земли, дыхание было рваным, сердце бешено колотилось в груди. Позади раздавался грохот скачущих лошадей, звук становился всё ближе. Беги, Хелена. Не останавливайся. Не оглядывайся. Но руки — грубые, беспощадные — схватили её. Она закричала, изо всех сил пытаясь вырваться, но чужая ладонь зажала ей рот. В лунном свете сверкнуло лезвие кинжала. Боль. Ослепляющая, невыносимая. Клинок разорвал её плоть, из груди вырвался беззвучный крик. Удар по голове — мир задрожал, звёзды потускнели, исчезли. Она падала. Голоса. Тени. Холодные руки тащили её в никуда. — Нет… Ахмед… Возвращение к жизни — Нет! Голос Ханде разрезал тишину ночи. Она крепко схватила Хандан за плечи, встряхнула её, отчаянно пытаясь вырвать из объятий кошмара. — Хелена! Это я! Вернись! Тело Хандан содрогалось в лихорадочном бреду, голова металась из стороны в сторону, дыхание было сбивчивым, хриплым. — Они не настоящие! — голос Ханде дрожал от боли. — Всё кончено! Никто больше не причинит тебе вреда! Слёзы скатывались с её ресниц, капали на разгорячённую кожу сестры. И вдруг… Резкий вдох. Ресницы Хандан дрогнули. Её глаза медленно приоткрылись, но взгляд был затуманенным, полным непонимания. — Хелена… — Ханде прошептала, нежно обхватывая лицо сестры ладонями. Хандан моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, её разум всё ещё блуждал между сном и явью. Слабым движением она подняла руку — вторая осталась недвижимой, сломанная. Ханде тут же поймала её, осторожно касаясь израненной кожи. Губы Хандан дрогнули, но слов не последовало. Вместо этого она лишь сжала пальцы сестры и прижала их к груди. Её дыхание замедлилось, тело, наконец, расслабилось, уступая усталости. Ханде не отпускала её руки. — Я не позволю тебе уйти… — тихо пообещала она. Ибрагим стоял рядом, молчаливый свидетель этой битвы. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз таилась тяжесть осознания. Ночь была долгой и безжалостной. Но Ханде и Ибрагим остались. Ждали. Надеялись. Молились, чтобы Хандан Султан вернулась к ним.

***

Султан Ахмет стоял на балконе, глядя в даль. Было раннее утро, но его сердце было тяжелее темных туч, нависших над дворцом. Прошла уже целая неделя, но от Дервиша-паши не приходило никаких вестей. Тишина становилась невыносимой. С того ужасного сна Ахмет не находил себе места. Он был погружен в бесконечные мысли, а сон покинул его совсем. Ни одно утешение не могло изгнать из его сознания жуткие образы, преследовавшие его каждую ночь. Кёсем тихо подошла к нему, её голос звучал мягко, но уверенно. — Ахмет, я знаю, что тебя тревожит твой сон. Но не теряй надежды. Дервиш-паша скоро вернётся с хорошими новостями. Ахмет покачал головой, его взгляд оставался прикован к городским улицам внизу. — Я уверен, что Валиде страдает. И что бы с ней ни случилось — это моя вина. Если бы я не позволил ей той ночью отправиться в Старый дворец, она была бы сейчас здесь, в безопасности. Кёсем осторожно коснулась его руки. — Нет, Ахмет, не вини себя. В ту ночь ты сказал мне, что сам поедешь за ней. Ты уже отменил её наказание. Это не твоя вина… Это вина судьбы. Но её слова не могли его успокоить. С каждым днём Ахмет всё больше терял надежду. Тем временем Дервиш-паша и его люди прочесали весь Стамбул, но не нашли ни одной зацепки. Каждый день приносил новую надежду, но столь же быстро отнимал её. Дервиш-паша горел желанием отправиться в Тёмный лес, но Ахмет запрещал ему рисковать жизнью. В отсутствие Валиде-султан он не мог позволить себе потерять ещё и его — иначе он не удержал бы трон от восстаний. Новость о пропаже Валиде-султан по-прежнему держалась в строжайшей тайне. Ахмет понимал: если люди узнают, его правление окажется под угрозой. Сейчас, как никогда, ему был нужен Дервиш-паша, чтобы сохранить власть. Но когда прошёл целый месяц, а о Хандан-султан не было ни слуху, Сафие-султан решила действовать. Она созвала диван, собрав всех пашей и великого визиря Лала Мехмеда-пашу, отца Ибрагима. Она встала перед ними, её голос звучал твёрдо и властно. — Я вынуждена сообщить вам, что наша Валиде Хандан-султан пропала уже месяц назад. Мы скрывали это от подданных, надеясь, что её удастся найти. Но, несмотря на все старания нашего храброго Дервиша-паши, она так и не была обнаружена. Она сделала паузу, позволяя каждому осознать сказанное. — Государство не может стоять в ожидании. Султан Ахмет скорбит по своей Валиде, но империя должна двигаться вперёд. Её проницательный взгляд обвёл собравшихся. — Ахмет ещё слишком молод, чтобы управлять страной в одиночку. Поэтому я предлагаю взять власть в свои руки и стать регентом — так же, как Валиде Хандан-султан прежде меня. В зале повисла напряжённая тишина. И тогда, выдержав нужную паузу, Сафие добавила: — А если султан Ахмет не согласится… у нас есть и другой вариант. Принц Мустафа ещё здесь. Мы можем посадить его на трон и направить империю к процветанию. Её слова прозвучали как удар кинжала. Теперь судьба империи висела на волоске.

***

Ход Сафие Султан потряс султана Ахмета. Он не мог заставить себя наказать бабушку за то, что она раскрыла правду о пропаже его Валиде Султан. Паши оказывали на него давление, требуя, чтобы он назначил Сафие Султан официальной Валиде Султан и регентом государства. Но Ахмет отказался. Он знал, что если позволит ей взять власть, она никогда её не отпустит. Не раздумывая, он срочно вызвал Дервиша Пашу с его военной кампании. Только Дервиш обладал силой и влиянием, чтобы усмирить пашей и янычар. Вернувшись, Дервиш Паша сумел договориться об отсрочке, выторговав ещё месяц, чтобы найти Валиде Султан — живой или мёртвой. — Я отправляюсь в тёмный лес, — заявил Дервиш. — Если я не вернусь в назначенное время, тебе придётся назначить Сафие Султан своей Валиде Султан. Лицо Ахмета омрачилось. — Пообещай мне, Дервиш. Пообещай, что будешь беречь себя. Что через месяц ты вернёшься… вместе с моей Валиде. Но Дервиш не ответил. Он не дал обещания. Молча, с твёрдой решимостью, он развернулся и направился к запретному тёмному лесу Стамбула, сопровождаемый Сикендером и своими храбрейшими воинами. Тем временем Ибрагим прибыл в Стамбул, чтобы встретиться со своим отцом, Лала Мехмет Пашой. Едва он вошёл в город, как его поразил царящий хаос. Не было ни законов, ни порядка — только неуверенность и страх. Он повернулся к отцу, требуя объяснений. Голос Лала Мехмета был тяжёлым. — Валиде Султан пропала. Политическая борьба между Сафие Султан и султаном Ахметом разрывает империю на части. Ибрагим слушал, но уже знал правду. Валиде Султан не пропала — она была с ним и Ханде, спрятанная вдалеке. Но её состояние ухудшалось. Если они вернут её в Стамбул сейчас, она не выживет. Враг, который пытался её убить, находился внутри стен самого Топкапы.

Утро в Шишлиаде

Срочно отправившись обратно, Ибрагим привёз Ханде вести о шатком положении государства. — Без своей Валиде Султан, султан Ахмет скоро потеряет власть, — сказал он. — Отец говорит, что Сафие Султан готовит переворот. Если Ахмет не позволит ей править как Валиде, она возведёт на трон принца Мустафу. Ханде молчала. Ибрагим нахмурился. — Почему ты ничего не говоришь? Скажи мне… как Валиде Султан? Ханде медленно выдохнула. — Она спит. В тот день, когда ты уехал в Стамбул, она очнулась… всего один раз. Лёгкая, печальная улыбка тронула её губы. — Я была так счастлива услышать её голос. Она говорила со мной. Рассказала мне много всего. Много тайн. Попросила меня кое о чём… Последний раз. Но это длилось недолго. С того дня… она спит. Так тихо, словно мёртвая.

***

Последняя неделя предупреждения в Топкапы

Осталась всего одна неделя до истечения срока, данного янычарами, но от Дервиша-паши по-прежнему нет никаких известий. Султан Ахмед потерял всякую надежду, но Кёсем-султан не позволяет ему утонуть в отчаянии, всеми силами поддерживая его. Тем временем Хаджи-ага и Кёсем-султан внимательно следят за каждым движением во дворце. Хаджи-ага подошёл к Кёсем и тихо произнёс: — Кёсем-султан, я думаю, что Дженнет-калфа что-то скрывает. Вы помните тот день, когда она столкнулась с вами? Её лицо было бледным, как будто она совершила что-то ужасное. Глаза Кёсем сузились. — Да, Хаджи-ага. Нам нужно допросить её, но сначала мы должны завоевать её доверие. Скажи мне, Хаджи-ага, кто сжёг её лицо? Хаджи-ага на мгновение замялся, а затем ответил: — Женщина, которая это сделала, живёт в Старом дворце. Выражение Кёсем стало суровым. — Мы должны найти её. Она знает правду о заговоре. Не теряя времени, Кёсем-султан и Хаджи-ага отправились в Старый дворец, решив раскрыть скрытые тайны. Они вернулись в Топкапы с той самой женщиной и привели её к Дженнет-калфе. Женщина, дрожа, но полная решимости, призналась, что обожгла лицо Дженнет, подсыпав яд на её подушку, выполняя приказ Сафие-султан. Халиме-султан была ложно обвинена и стала лишь пешкой в игре Сафие. Мир Дженнет рухнул. Годы она служила Сафие-султан, и теперь осознала, что повиновалась той, кто разрушил её жизнь. Кёсем воспользовалась моментом, её голос звучал твёрдо и уверенно. — Если ты действительно хочешь отомстить Сафие-султан, ты должна быть со мной, Дженнет. Ты знаешь, как сильно я её ненавижу. Она безжалостно убила моего отца. Дженнет сжала кулаки, её голос дрожал от ярости. — Я знаю, Кёсем. Но что мы можем сделать? Мы бессильны. У нас нет доказательств. Я хочу уничтожить её, но это невозможно. Скоро султан Ахмед потеряет трон, а Сафие-султан станет Валиде-султан вместе с шехзаде Мустафой. В глазах Кёсем вспыхнул огонь. — Этого никогда не случится, Дженнет. Дервиш-паша скоро вернётся и приведёт Валиде-султан с собой. Дженнет горько усмехнулась. — Нет, Кёсем-султан. Он никогда не вернётся с ней. Хаджи-ага напрягся. — Что ты имеешь в виду? Губы Дженнет задрожали, когда она прошептала страшную правду: — Я подслушала разговор Сафие-султан с Фахрие-султан. Сафие велела убить Валиде-султан, когда она направлялась в Старый дворец. Если Дервиш-паша найдёт её, он вернётся только с её мёртвым телом. В комнате повисла тяжёлая тишина. Дыхание Кёсем стало прерывистым, её тело застыло от шока. Медленно она опустилась на диван, её разум лихорадочно пытался осознать тяжесть услышанного.

***

Раннее утро в Сислиаде

Утренняя заря едва пробивается сквозь тяжёлые шторы, когда Ибрагим входит в роскошные покои. Женщина стоит перед изысканным зеркалом, держа в руках золотую корону. Медленно, с отточенной грацией, она возлагает её на голову, затем поворачивается к нему. — Вы готовы? — спрашивает Ибрагим, его голос полон почтения и серьёзности. Женщина встречает его взгляд, её выражение спокойно, но в глазах читается решимость. — Да, я готова. При её словах Ибрагим низко склоняет голову в знак глубочайшего уважения. — С вашего позволения… Валиде Султан. На её губах появляется лёгкая, многозначительная улыбка. Без лишних слов они седлают лошадей и уезжают, оставляя позади место, где она жила так долго.

***

Полночь в Запретном Лесу

Тёмный лес – жестокая, промёрзшая бездна. Снег тяжёлыми хлопьями падает с неба, окутывая деревья зловещей тишиной. Ветер воет, словно дикий зверь, разнося по теням далёкие крики волков. Дервиш-паша скачет впереди своих людей, пристально вглядываясь в темноту. Всё его тело напряжено, кровь кипит, несмотря на ледяной воздух. Поиски довели его до края безумия. Два месяца. Два месяца охоты за призраком, угасающей надежды, невыносимой мысли — А что, если я никогда её не найду? Он сильнее сжимает поводья, оборачиваясь к Сикендеру. — Будь начеку, — приказывает Дервиш, его голос режет, словно клинок. Сикендер кивает, озираясь. — Паша, нам нужно зажечь факелы. Мы не можем… Резкий рык пронзает ночь. Потом ещё один. Из темноты появляются десятки глаз. Жёлтых, голодных. — Волки! Стая вырывается из теней, раздаётся леденящий душу рёв. Не успевает Дервиш отдать приказ, как звери нападают. Сталь сверкает. Гремят выстрелы. Ночь наполняется звуками рычания, криков и рвущейся плоти. Дервиш прорывается сквозь хаос, его клинок рассекает мех и кости. Один из волков бросается на него, когти вонзаются в руку. Он стискивает зубы, не давая боли завладеть им. Он не умрёт здесь. Не до того, как найдёт её. И вдруг— Стрела пронзает череп волка. Дервиш замирает. Его сердце стучит в ушах. Этот выстрел… Он не думает. Он просто двигается. Забыв обо всём, он бросается вперёд, снег хрустит под его шагами. Дыхание тяжёлое, сердце кричит одно— она. И он видит её. Фигура в чёрном стоит за деревьями, лук всё ещё поднят. Снег падает на её плечи, на тёмные ресницы. Она медленно опускает капюшон. Мир Дервиша рушится. Он выдыхает, будто теряя воздух. — Нет… Его руки дрожат. — Этого не может быть. Она здесь. Живая. Он не раздумывает. Он бежит. И когда достигает её, он не колеблется. Он сжимает её талию, поднимает с земли и прижимает к себе с такой силой, будто одержим. — Слава Аллаху… Слава Аллаху! Его голос хриплый, сорванный. Он дрожит. — Я бы сжёг этот проклятый мир, если бы потерял тебя! Она вскрикивает, её руки рефлекторно хватаются за его плечи. Он держит её слишком крепко, ей трудно дышать. Но она не отстраняется. — Дервиш— — Ты знаешь, что ты со мной сделала?! Он не даёт ей договорить. Его руки скользят по её спине, одна зарывается в её волосы, другая прижимает к нему ещё сильнее. Он вдавливает лицо в изгиб её шеи, вдыхая её запах, будто утопающий, жаждущий воздуха. — Два месяца. Два месяца я сходил с ума. Его голос срывается. Он отстраняется лишь на секунду, чтобы посмотреть на неё. Его пальцы обхватывают её лицо, большие ладони накрывают её щёки, словно он боится, что она исчезнет. Он проводит пальцем по родинке над её губами. Его синие глаза горят одержимостью. — Ты преследовала меня, — его голос становится низким, сорванным. — Каждую ночь. В каждом сне. Я чувствовал тебя, но не мог дотронуться. Я задыхался от твоего отсутствия. Его хватка становится крепче. Его губы близки к её, слишком близки. В его взгляде голод, безумие, любовь и страх потери одновременно. Она не отстраняется. Их дыхание смешивается в холодном воздухе. Её губы дрожат, приоткрываются. И тут— — Вы в порядке, Валиде Султан? Голос разрывает момент, как лезвие ножа. Дервиш замирает. Его глаза вспыхивают, когда он резко оборачивается. Ибрагим стоит неподалёку. Смотрит. Пальцы Дервиша сильнее впиваются в её талию, его тело напряжено, словно натянутая тетива. Ибрагим переводит взгляд на его руку, залитую кровью. — Волк ранил вас, паша. Вы истекаете кровью. Дервиш даже не смотрит на рану. Ему плевать. Он думает только об одном. А Ибрагим… Ибрагим стоит между ним и ею. Его голос становится низким, угрожающим. — Ибрагим… Его глаза сужаются. — Что ты здесь делаешь? Прежде чем тот успевает ответить, она встаёт между ними. — Он спас мне жизнь, Дервиш, — её голос твёрд, непоколебим. — И мы возвращаемся во дворец. Дервиш выдыхает медленно, тяжело. Его пальцы сжимаются на рукояти меча. Он не хочет этого. Он не доверяет этому. Но ради неё он заставляет себя успокоиться. Он снова смотрит на Ибрагима. — Значит, я в долгу перед тобой. — Он говорит это неохотно, но говорит. — Ты спас её жизнь… и мою. Спасибо. Ибрагим кивает, но его взгляд остаётся непроницаемым. Без лишних слов они садятся на лошадей. Путь обратно в Топкапы начинается. Но для Дервиша-паши война только началась. Потому что теперь, когда он нашёл её— Он никогда больше её не отпустит.

***

Холодный ветер завывал сквозь деревья, но огонь, разведённый Дервишем, горел ярко, отбрасывая беспокойные тени на землю. — Сикендер, Ибрагим — расставьте людей. Никто не должен пройти, — приказал Дервиш. Его голос был спокоен, но не терпел возражений. — Я останусь с Валиде Султан. Я не доверю её никому. Возле дерева Валиде Султан сидела неподвижно, её взгляд был устремлён в огонь. Пламя отражалось в её тёмных глазах. Она почти не говорила после их побега, но в её молчании таилась власть. Дервиш не мог отвести взгляд. Он не мог позволить себе потерять её вновь. Он подошёл ближе и опустился рядом с ней, его взгляд не отрывался от её лица. Она заметила. — Дервиш, — её голос был тихим, но пронзительным. — Ты смотришь на меня так, словно я призрак. Всё ещё сомневаешься? Не веришь, что я перед тобой, живая? Он не ответил, но уголки его губ едва заметно дрогнули. Внезапно она закашлялась. Сильный, резкий кашель разорвал тишину ночи. Выражение Дервиша мгновенно изменилось. У него не было воды, нечем было облегчить её страдания. Но у него был он сам. Не раздумывая, он обхватил её руками, прижимая к себе, защищая своим теплом от ледяного ветра. Валиде Султан сначала напряглась. Ошеломлённая не его прикосновением, а его дерзостью. Дервиш Паша — воин, командир, человек, всю жизнь связанный долгом — держал её не как свою Валиде Султан, не как регента империи, а как свою женщину. Как он смеет? Её дыхание сбилось, но она не отстранилась. Этот человек не боится империи. Не боится смерти. Не боится даже меня. В её душе вспыхнул гнев, но глубоко внутри таилось нечто другое — нечто опасное, нечто, чему она не могла дать имя. Тело её предало. Истощение взяло верх. Глаза закрылись, голова склонилась на его грудь. Впервые в жизни она сдалась.

***

Последний призыв в дворце Топкапы

В дворце султан Ахмет стоял на балконе, его руки крепко сжимали перила, пока он смотрел вниз, на освещённый факелами двор. Внизу стояли янычары. Их предводитель шагнул вперёд. — Султан Ахмет, — провозгласил он. — Твоё правление окончено. Отрекись от трона, или мы возьмём его силой. Принц Мустафа должен править вместо тебя. Кёсем Султан стояла рядом с Ахметом, её сердце бешено колотилось. Она вспомнила шёпот Дженнет Калфы, слова, которые боялась произнести вслух. Валиде Султан исчезла. Ахмет крепче сжал пальцы. — Кёсем, — его голос был пуст. — Дервиш не вернулся. Если он не появится этой ночью, я потеряю всё. Но прежде чем она успела ответить — Раздался звук. Гром копыт. Все взгляды устремились к воротам дворца. Янычары напряглись. Мятежники начали нервничать. Из темноты появился одинокий всадник. Дервиш Паша. Но он был не один. Позади него, скрытая под вуалью, но неоспоримо узнаваемая, ехала женщина, которую все считали мёртвой. Женщина, которая не должна была выжить. Валиде Султан. Живая. По толпе прокатился приглушённый вздох. Мятежники отступили на шаг. С грацией, достойной повелительницы, она спешилась. Её голова была высоко поднята, её присутствие внушало страх. Пламя факелов осветило её лицо, подчеркивая резкость черт и беспощадный огонь в её глазах. И тогда она заговорила. Её голос прозвучал, как меч, разрезающий тишину. — Как вы смеете? Янычары замерли. — Кто из вас осмелился бросить вызов трону? Кто из вас решил, что может назначить нового султана в моё отсутствие? Её взгляд скользнул по ним — холодный, беспощадный. — Вы думали, что я исчезла. Думали, что моё правление окончено. Но вот я стою перед вами. Ваша Валиде Султан жива. Ваш регент дышит. Тишина накрыла двор. Мятежники, ещё недавно уверенные в победе, теперь дрожали под её взглядом. Она сделала шаг вперёд, её голос стал ещё тверже. — Я — правительница этой империи, пока мой сын не скажет иначе. Не вам решать судьбу трона. Это решаю я. Её глаза встретились с глазами Дервиша Паши, острыми, как сталь. — Дервиш Паша, — её голос прозвучал властно, — отрубите головы тем, кто посмел поднять мятеж против султана Ахмета Хана в отсутствие их Валиде Султан. Дервиш склонил голову. Мятежники отшатнулись. Стены дворца, ещё недавно наполненные криками восстания, погрузились в тишину под тяжестью подчинения. Когда мятеж был подавлен, Валиде Султан развернулась к дворцу. Она поднималась по ступеням, её сопровождали Дервиш и Ибрагим. На вершине лестницы стоял султан Ахмет. Мгновение он просто смотрел. А потом, с отчаянием сына, который едва не потерял самое дорогое, он бросился вперёд. Он заключил её в объятия, сжимая так крепко, словно боялся снова её потерять. — Валиде, — его голос дрожал. — Ты вернулась. Ты спасла меня. Она положила руку ему на спину, её голос был низким, но уверенным. — Ахмет, мой сын, — сказала она. — Твоя Валиде никогда тебя не оставит. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — О многом нужно поговорить. Скажи мне — что с тобой случилось за эти два месяца? Она встретила его взгляд, но прежде чем успела ответить — Её глаза мельком скользнули по Ибрагиму. На мгновение она замешкалась. Едва заметная тень проскользнула по её лицу. А затем её тело покачнулось. Прежде чем кто-либо успел среагировать, она рухнула — в объятия своего сына.

***