Великолепный век. Сила или страсть

Валида Султан пошатнулась, её дыхание сбилось, и прежде чем кто-либо успел среагировать, она упала без чувств. — Валида! — резкий крик Ахмета прорезал воздух, когда он бросился вперёд, успев подхватить её в последний момент. Его сердце яростно билось, пока он держал её безжизненное тело на руках. Лицо её было бледным, почти призрачным. — Позовите лекаря! Готовьте носилки! Мы немедленно возвращаемся во дворец! Ибрагим-паша застыл, его взгляд сузился, быстро складывая воедино всю картину. Он понял. Он точно знал, почему Валида Султан упала в обморок. Это была не просто усталость — это был момент, когда она узнала, что Дервиш-паша был тяжело ранен, спасая жизнь Ахмета. Вес этой истины сокрушил её. — Быстрее! — голос Ибрагима был резким, словно удар клинка. — Мы не можем терять времени! Кёсем Султан наблюдала с широко раскрытыми, тревожными глазами, а Мехмет Гирай сжал кулаки. Волна обеспокоенных шепотов прошла среди собравшихся, но никто не осмелился задать лишних вопросов. — Носилки готовы! — крикнул один из стражников. Ахмет не стал медлить. Подняв свою мать на руки, он понёс её к ожидавшим носилкам, с каждым шагом чувствуя, как тяжесть в груди сжимает его сердце. — Оставайся со мной, Валида, — прошептал он яростно. — Ты должна проснуться. Когда носилки подняли, Ибрагим-паша шёл рядом, его лицо оставалось мрачным. Он видел, как мужчины падали в бою, но это... Эта невидимая рана в сердце Валиды Султан была гораздо опаснее. Судьба Дервиша-паши оставалась неизвестной. Теперь и её судьба тоже. Дворец погрузился в напряжённую тишину, пока Валиду Султан несли в её покои. Лекари работали быстро, осматривая её уверенными, опытными руками. Собравшиеся — Хюнкярым, Султан Ахмет, Ибрагим-паша, Кёсем Султан и Мехмет Гирай — молча ждали вердикта. Прошло мучительное ожидание, прежде чем главный лекарь наконец вышел вперёд. — Она истощена, Султаным. Её тело перенесло слишком большую нагрузку. Ей нужен отдых. Ахмет медленно выдохнул, в его глазах мелькнуло облегчение, но тревога не исчезла. Он посмотрел на Ибрагима-пашу, ожидая хоть какого-то подтверждения, но тот молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Ибрагим знал. Это было не просто истощение. Это было не просто телесное недомогание. Это была тяжесть чего-то гораздо более глубокого — чего-то, что понимал только он. Она не упала от слабости тела. Она упала, потому что её сердце не выдержало известий о Дервише-паше. Ночь окутала дворец, тени растянулись по мраморным полам. Ибрагим стоял у балкона, его мысли бурей кружились в голове. Это никогда не было частью их игры. Какой бы молчаливой войной они ни играли с судьбой, теперь это было уже вне их контроля. Глубокой ночью в комнате раздался лёгкий вздох. Валида Султан медленно открыла глаза, её пальцы сжали шёлковые простыни. Ахмет, сидевший рядом, тут же подался вперёд. — Валида… — его голос был осторожным, полным скрытой тревоги. — Как ты себя чувствуешь? Некоторое время она молчала. Её дыхание оставалось поверхностным, разум всё ещё был охвачен туманом сна и бурей, поглотившей её сердце. Но наконец, едва слышно, она прошептала: — Я очнулась, Ахмет. Этого достаточно. Ахмет внимательно наблюдал за ней, следя, как она медленно приходит в себя. В его глазах читалось облегчение, но выражение лица оставалось твёрдым. — Валида, — начал он, голос был мягким, но твёрдым. — Лекари сказали, что ты упала в обморок из-за истощения. Твоё тело устало от всего, что произошло. Тебе нужен покой. Валида Султан молча слушала, её пальцы едва заметно сжались в кулак. Ахмет выдохнул и наклонился ближе. — Ты сделала больше, чем кто-либо, Валида. Ты спасла Мустафу. Ты остановила наших врагов от использования моего младшего брата против меня. Если бы не ты, дворец был бы охвачен хаосом. В его словах звучала глубокая благодарность, редко высказанная вслух, но безмерно искренняя. Он взял её руку и осторожно сжал её. — Ты сильнее всех них. Сильнее тех, кто желает нас уничтожить. Затем его взгляд потемнел. — Я отправил Сафие Султан в башню. Она будет ждать моего приговора. — Его голос был холоден, пронизан окончательностью. — Я решу её судьбу. Атмосфера в комнате сгустилась, пропитавшись весом его слов. Ресницы Валиды Султан дрогнули, пока её разум обрабатывал всё, что произошло за время её отсутствия. Сафие Султан—её величайшая соперница—наконец-то пала. Но какой ценой? Ахмет внимательно следил за ней, ожидая её ответа, ожидая возвращения того пламени, что всегда горело в её глазах. Она глубоко вдохнула и наконец заговорила, её голос снова обретая силу: — А что с Халимой Султан? — Её острый взгляд пронзил сына. — Не забывай, она тоже была с Сафие. Она стояла рядом с ней, желая посадить на трон своего сына. Она играла в ту же игру. Челюсть Ахмета напряглась, но он не ответил. Валида Султан усмехнулась. — Но теперь, когда Сафие предала её, она думает, что заслуживает твоей милости? Просто потому, что лежит раненая? Не позволяй своему сердцу колебаться, Ахмет. Предательство не излечивается ранами. Глаза Ахмета потемнели, голос стал ледяным. — Ни один предатель не получит моей милости, Валида. Правосудие свершится. Каждый ответит за своё предательство, и никто не избежит наказания.

***

Утром Ибрагим-паша обнаружил Валиде-султан, стремительно шагающую по дворцовым коридорам. Её выражение было напряжённым, шаги – торопливыми. Он сделал шаг вперёд, преграждая ей путь. — Валиде-султан, куда вы так спешите? Она остановилась, подняв на него взгляд. — В покои Дервиша-паши. Ибрагим нахмурился. — Вам ещё нужно восстанавливаться. Вам не следует— — Я в порядке, — перебила она. Затем, после короткой паузы, вздохнула. — И я перед тобой в долгу. Взгляд Ибрагима остро сверкнул от неожиданности. — Я ударила тебя той ночью при всех, — призналась она, её голос был ровным, но в нём звучали нотки сожаления. — Я думала, что ты предал нас… предал султана Ахмеда. Я действовала, не убедившись. Она посмотрела на него, ожидая ответа. Ибрагим-паша замер на мгновение, его пронзительный взгляд неотрывно изучал её лицо. Затем он сделал шаг вперёд. Валиде-султан инстинктивно отступила назад. Медленная, знающая усмешка тронула его губы. Воздух между ними загустел, пропитанный чем-то невыразимым, но неоспоримым. — Я прощу Валиде-султан за этот удар, — его голос был низким, намеренно медленным. — Но не тебя. Смысл его слов был ясен — они значили больше, чем просто прощение. Улыбка Ибрагима не исчезла, когда он слегка наклонил голову, не отрывая от неё взгляда. — Я отомщу за этот удар, — пробормотал он. Его взгляд неторопливо скользнул вниз — к её губам. Она напряглась. Она знала, что означал этот взгляд. Любой знал бы. Ибрагим задержался на мгновение, давая ей прочувствовать эту тишину. Затем, ничего больше не сказав, он развернулся и ушёл, оставив её стоять там, с прерывистым дыханием.

***

В гареме все еще витал запах крови. Рабыням велели отмыть мраморные полы, но тени ночного ужаса не исчезали. Хаджи Ага вошел, его взгляд скользнул по разгромленному залу. Разорванные ткани, разбитые украшения, темные пятна на камне. К нему подошла Дженнет Кальфа, её лицо выглядело усталым и настороженным. — Что здесь произошло? — резко спросил он. Она тяжело вздохнула, оглядываясь вокруг. — Что здесь не произошло? — пробормотала она. — Ты должен был увидеть это сам. Стены гарема никогда не знали такой ночи. Лицо Хаджи Аги помрачнело. — Валиде Султан… Она в порядке? Брови Дженнет Кальфы взметнулись вверх. Она скрестила руки на груди. — Валиде Султан? — фыркнула она. — Ты входишь в зал, пропитанный кровью, видишь, сколько горя он вместил, и единственное, что тебя волнует — это она? Она шагнула ближе, её голос звенел от возмущения. — Ты даже не спросил о шехзаде Мустафе. О Кёсем Султан. О нас. — Она жестом указала на изможденных женщин вокруг. — Разве мы не заслуживаем твоего беспокойства, Хаджи Ага? Он не ответил. Вместо этого направился к Кёсем Султан, стоявшей среди наложниц, сохраняющей свое хладнокровие, несмотря на кошмар этой ночи. Он поклонился. — Кёсем Султан, как чувствует себя ваш шехзаде? Она изучала его взглядом, прежде чем ответить: — Благодаря Валиде Султан, он в безопасности. Хаджи Ага едва заметно кивнул. — Она отправила меня в Египет по важному делу. Я надеюсь, что с ней все в порядке. Кёсем усмехнулась, поймав его тревогу. — Ах, Хаджи Ага, я слышу беспокойство в твоем голосе? Он выпрямился, проигнорировав её насмешку. Кёсем вздохнула, но теперь в её голосе звучала серьезность. — Она сделала все, чтобы защитить шехзаде Мустафу от Сафие Султан, не позволив превратить его в пешку в борьбе за трон. Но в итоге, когда мы все предстали перед падишахом… — Она на мгновение замолчала. — Она вдруг потеряла сознание. Глаза Хаджи Аги сузились. Кёсем наклонила голову, наблюдая за ним. — Это случилось сразу после того, как Ахмед сообщил нам, что Дервиш Паша тяжело ранен. Лицо Хаджи Аги побледнело. Губы чуть приоткрылись, но слов не последовало. Кёсем усмехнулась, увидев его реакцию. — Расслабься, Хаджи Ага, — сказала она мягко. — Сейчас с ней все в порядке. Он быстро скрыл своё волнение за сдержанной улыбкой. — Это хорошо, — его голос был ровным, но в глазах мелькнул тревожный огонек. Выпрямившись, он сцепил руки за спиной. — Мне нужно увидеть Валиде Султан. Не дожидаясь ответа, он повернулся и ушел. Но чем дальше он шел по дворцу, тем быстрее билось его сердце. Не от шагов, а от воспоминаний, вспыхнувших в его разуме. Та ночь. Та проклятая ночь в темнице. Воздух был влажным, тени факелов дрожали на каменных стенах. А между ними — между Валиде Султан и Дервишем Пашой — стояло нечто куда опаснее, чем измена. Она была Валиде Султан. Самая могущественная женщина в империи. Мать юного, но грозного султана Ахмеда. Её статус был священен, неприкосновенен. Но в той темноте, в полумраке подземелья, она прошептала слова, которые не должна была произносить. — Я никогда тебя не покину. И Дервиш, этот проклятый человек, дал ей клятву столь же безрассудную. — И я никогда тебя не оставлю. Той ночью Хаджи Ага отвернулся, сделал вид, что не слышал. Сделал вид, что не видел, как их взгляды сжигали друг друга, как будто за пределами этих каменных стен не существовало ни империи, ни трона, ни судьбы. А теперь… Стоило лишь упомянуть имя Дервиша, и она рухнула перед всем двором. Хаджи Ага сжал зубы. Неужели султан Ахмед подозревает? Нет. Он не должен. Потому что если он узнает — если когда-нибудь заметит безмолвный язык их взглядов, поймет, что его Валиде Султан, молодая и все еще прекрасная, поклялась мужчине, который не был её падишахом, не был её повелителем… Тогда ничто на свете не сможет её спасти.

***

Другие лекари стояли вокруг, опустив головы. Вдруг, без предупреждения, двери распахнулись. Валиде Султан вошла внутрь — одна. Без слуг, без сопровождающих, без объявления о своем прибытии. Только шелест ее шелковых одежд разорвал тишину. Врачи мгновенно выпрямились, отступая назад в унисон. Их взгляды опустились к полу — никто не осмелился встретиться с ней глазами. Они глубоко поклонились, прижав руки к груди в безмолвном почтении. Её голос, мягкий, но властный, прорезал напряженную тишину. — Как он? Главный врач замешкался лишь на мгновение, прежде чем ответить: — Валиде Султан, Дервиш Паша пережил худшее, но его состояние остаётся критическим. Раны глубокие… он потерял много крови. Но он очень мужественен. Он выживет, иншаллах. Легкий, почти неуловимый вздох сорвался с её губ. — Амин… Словно эти слова достигли его самого сердца, Дервиш Паша, полусознательный, слабо пошевелился. Её голос пробился сквозь тьму его разума. Его веки дрогнули, он с трудом разлепил глаза. Мир вокруг померк, боль притупилась перед чем-то куда более опьяняющим. Она была здесь. Перед ним. Дервиш не знал, грёза это или явь. И ему было всё равно. Он не думал о запретах, не думал о безумии происходящего. Единственное, что имело значение — она пришла. Не как Валиде Султан. А как она. Дервиш Паша заговорил, его голос был слабым, но наполненным чем-то большим. — Султаним… Слово ударило её, словно удар грома. Она резко повернулась, её взгляд метнулся к нему, ища на его лице подтверждение — он действительно очнулся? И тогда, без колебаний, она скомандовала: — Оставьте нас. Врачи тут же поклонились и бесшумно покинули комнату, закрыв за собой двери. Как только они остались наедине, она двинулась — уже не как недосягаемая Валиде, не как женщина, скованная правилами и титулами. — Дервиш… Она бросилась к его постели, опускаясь на матрас рядом с ним. Её руки зависли в воздухе, словно она не была уверена, имеет ли право коснуться его. — Я боялась, — призналась она, её дыхание было неровным. Дервиш не отрывал от неё взгляда, даже сейчас, обессиленный. — Скажи мне… твоя боль… насколько она сильна? Он медленно выдохнул, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Я вижу тебя… и вся боль исчезает. На эти слова её губы дрогнули, и, несмотря на всё — страх, хаос, опасность — лёгкая улыбка осветила её лицо.

***

Султан Ахмет вошел в покои Валиде Султан, его выражение оставалось спокойным, но сама его осанка излучала власть. Комната, обычно наполненная слугами и наложницами, казалась необычно тихой. Одна из её служанок выступила вперед, глубоко поклонившись. — Хюнкярым. Ахмет окинул комнату внимательным взглядом. — Где Валиде Султан? — его тон был ровным, но ожидающим. Служанка на мгновение замялась, подбирая слова, затем осторожно ответила: — Хюнкярым, Валиде Султан ушла в покои Дервиша Паши. Брови Ахмета слегка приподнялись. — Одна? Служанка опустила взгляд. — Она… приказала нам, что не нуждается в нашем сопровождении. Султан Ахмет не сказал больше ни слова. Просто резко развернулся и вышел.

***

Дервиш Паша с трудом приподнялся на постели, его движения были медленными, но полными решимости. — Сафие Султан в подземелье, — сообщила она ему. — Ахмет решит, какое наказание будет для неё самым справедливым. Дервиш выдохнул, его взгляд оставался острым, несмотря на слабость. — Из-за её титула Хюнкярим связан долгом. Он не может казнить её сам, — он сделал паузу, затем добавил с уверенностью: — Но я уверен, что он восстановит справедливость. За пределами покоев Дервиша Паши, всего в нескольких шагах, приближался султан Ахмет. Ага, стоявший на страже, сразу же поклонился. Ахмет не сводил взгляда с двери. — Валиде Султан всё ещё внутри? — Да, Хюнкярым, — ответил ага. Ахмет на мгновение замер, затем коротко приказал: — Оставьте нас. Стража подчинилась без вопросов, удаляясь. Когда их шаги затихли, Ахмет остался на месте, ощущая странное волнение в груди. Его взгляд упал на дверь — она была приоткрыта. Молча он шагнул ближе. Через небольшой просвет он мог видеть, что происходило внутри. Там, на кровати, сидела Валиде Султан, лицом к Дервишу Паше. Они говорили.

***

В покои Валиде Султан прибыл Хаджи Ага. Его выражение оставалось спокойным, но сердце сжималось от тревоги. Одна из её служанок вышла вперёд и поклонилась. — Хаджи Ага, Валиде Султан здесь нет. Его брови нахмурились. — Где она? — Она отправилась в покои Дервиша Паши, чтобы встретиться с ним. Резкий укол страха пронзил его грудь. Прежде чем он успел ответить, другая служанка нерешительно добавила: — Султан Ахмет тоже приходил в поисках Валиде Султан… и теперь он тоже ушёл туда. Хаджи Ага на мгновение задержал дыхание. Его тревога усилилась. Валиде Султан… наедине в покоях Дервиша Паши. И теперь туда направился сам султан Ахмет. Холодный страх сковал его грудь. Что, если Хюнкярим застанет их вдвоём? Его пальцы крепче сжали край одежды. Если султан Ахмет заподозрит хоть что-то… если он даже почувствует тень запретного… никто, даже милость Аллаха, не спасёт Валиде Султан.

***

Султан Ахмет шагал к своим покоям, его лицо оставалось непроницаемым—бледным, словно он увидел нечто, чего не должен был видеть. Навстречу ему вышел Ибрагим Паша, склонив голову в уважительном поклоне. — Хюнкярим, — поприветствовал он. — Я направлялся к Дервишу Паше, чтобы узнать о его самочувствии. На мгновение Ахмет замер. В его глазах мелькнуло что-то… что-то невысказанное. Затем, взяв себя в руки, он ровным голосом произнёс: — Валиде Султан сейчас навещает его. Пауза. — Возможно, тебе стоит выбрать другое время. Ибрагим Паша слегка приподнял голову, внимательно наблюдая за султаном. Но Ахмет не сказал больше ни слова. Он просто развернулся и ушёл, оставив Ибрагима задумчивым. Но Ибрагим Паша был непреклонен. Он намеревался не только навестить Дервиша Пашу, но и увидеть её. Слова султана не могли его остановить. Приближаясь к покоям Дервиша Паши, он заметил нечто странное—у дверей не было стражи. В коридоре царила неестественная тишина. Его шаги замедлились, инстинкты напряглись. Он приблизился к двери и увидел, что она была слегка приоткрыта. Осторожно продвинувшись вперёд, он заглянул внутрь. Валиде Султан сидела совсем близко к Дервишу Паше. Одна её рука покоилась на его груди, другая—на плече. Они молчали. Просто смотрели друг на друга, погружённые в мгновение, которого не должно было быть. Ибрагим Паша отступил назад, его сердце бешено колотилось—от потрясения и чего-то куда более мрачного. Он не ожидал увидеть это. Такую близость. Такую опасную связь. Медленно он развернулся, направляясь к своим покоям. Шаги его оставались ровными, но мысли—бурными. И тут осознание поразило его, словно удар молнии. Султан Ахмет. Он тоже это видел. Непроницаемое выражение, задержка в голосе—всё стало понятно. Ахмет стоял на этом самом месте. Ахмет увидел то же самое. Запретную близость, молчаливый обмен взглядами, вес прикосновения, которого не должно было быть. Именно поэтому он предостерёг его. Именно поэтому он сказал ему прийти позже. Ахмет уже знал. В этот момент из-за угла внезапно выбежал Хаджи Ага и столкнулся с ним. — Прошу прощения, Паша! — выдохнул он, ловя дыхание. Но Ибрагим не отреагировал, его мысли были далеко. Затем, словно воспользовавшись моментом, он спокойно, но с явным намёком произнёс: — Хаджи Ага, Валиде Султан сейчас одна в покоях Дервиша Паши. Его взгляд оставался загадочным. — Думаю, тебе стоит быть рядом с ней. Это неуместно, чтобы она оставалась там одна… люди могут понять это неправильно. Хаджи Ага натянуто улыбнулся, скрывая напряжение. Он почтительно кивнул. — Как прикажете, Паша. Не теряя времени, он повернулся и направился к покоям Дервиша Паши. Хаджи Ага замер у двери, осторожно заглядывая внутрь. Валиде Султан была слишком близко к Дервишу Паше. Её руки аккуратно поправляли его подушки, убеждаясь, что ему удобно. — Вы ранены, — тихо сказала она. — Вам нужно отдыхать. Я приду снова. Не колеблясь, Хаджи Ага сделал шаг внутрь. Его лицо оставалось бесстрастным, словно он ничего не видел. Валиде Султан вздрогнула от неожиданности. Она немедленно убрала руки с груди и плеча Дервиша Паши, выпрямилась, стремительно отступая от кровати. Собравшись, она быстро подошла к Хаджи Аге, её голос был ровным, но в нём читалась скрытая настойчивость. — Что ты здесь делаешь? Хаджи Ага слегка поклонился. — Когда я услышал о мятежниках, напавших на дворец, я решил сначала найти вас, Султаним— — Мы уходим. Она не дала ему договорить. Её голос прозвучал не как просьба, а как приказ. Очевидно, она не хотела, чтобы кто-то увидел то, что произошло между ней и Дервишем Пашой. Обернувшись к нему в последний раз, Валиде Султан восстановила хладнокровие. — Отдыхайте, Паша. И, не глядя больше на него, она стремительно вышла из покоев, а Хаджи Ага последовал за ней.

***

Султан Ахмед стоял на своем балконе, но его мысли были далеко. Воспоминание вновь и вновь вспыхивало перед глазами — то, что он увидел за той приоткрытой дверью, не давало ему покоя. Прошлое — покои Дервиша-паши Он пошел туда лишь для того, чтобы увидеть свою мать. Но ему сказали, что она внутри—одна с Дервишем-пашой. В груди поселилось странное чувство, тревога, которая не имела названия. И тогда, сам не зная почему, он сделал шаг вперед, приблизился достаточно, чтобы заглянуть внутрь. Его Валиде-султан сидела перед Дервишем-пашой, тихо говоря ему что-то. — Уже слишком поздно… Мне пора, — сказала она, поднимаясь с кровати. Дервиш, несмотря на ранения, попытался выпрямиться, собираясь склонить голову в знак уважения. Но прежде чем он смог это сделать, она резко повернулась обратно, твердо положив руки ему на плечи, останавливая его. — Не делайте этого. Что вы делаете? — в ее голосе слышалась настойчивость, почти мольба. Она снова села рядом с ним, но теперь ближе, чем раньше. Что-то в воздухе между ними изменилось—что-то, что нельзя было объяснить. Настоящее — покои Султана Ахмеда Ахмед медленно выдохнул. Что это было? Забота его матери о Дервише-паше—она была слишком сильной. Слишком глубокой. То, как она коснулась его, как остановила, не позволив поклониться, как осталась… Почему она так обеспокоена его здоровьем? Его болью? Может, он переосмысливает ситуацию? Может, его разум слишком устал и ищет то, чего нет? Но тогда… почему она пошла туда одна? Почему оставила всех своих служанок, нарушив все правила гарема? И почему—когда он всего лишь сказал, что Дервиш тяжело ранен—она упала без сознания перед всеми? Все это просто совпадение? Или же он увидел то, чего не должен был видеть? Он был султаном. Но в тот момент он почувствовал себя сыном, случайно ставшим свидетелем того, что ему не следовало знать.

***