Голос

      — Сколько?!              Наверное, неприлично вот так закашливаться и пялиться безумным взглядом, но Вэй Ин был как-то не готов, что лечение животных стоит СТОЛЬКО.              Девушка на ресепшене все еще вежливо ему улыбается, но в чертах лица проступает напряжение, что посетитель не является платежеспособным:              — Вы не согласны с оказанными услугами? Смотрите, тут первичный осмотр ветеринара, обработка ран, чистка ушей, проверка на…              Вэй Усянь с ужасом выдыхает, перебивая:              — Согласен! Но…              Девушка профессионально улыбается:              — Как оплачивать будете?              Его полный отчаяния взгляд падает на растерянного Лань Чжаня, который начинает понимать, что в этом мире добро не бывает бесплатным:              — Прости.              Конечно, девушка этого не слышит, хоть и косится в ту же сторону, куда смотрит Вэй Ин, который нервно улыбается:              — Минутку, сейчас решу этот вопрос.              Потому что денег у него крайне мало для того, кто притащил бездомного кота в клинику в самом центре города. Ведь сам он может жить впроголодь — это не проблема, а вот у несчастного Яблочка должно быть все самое лучшее. Поэтому он с тихим обреченным вздохом набирает тот самый номер, отходя чуть в сторону от что-то подозревающей сотрудницы ветцентра.              — Цзян Чэн, привет.              — Чего тебе?              Привычное раздражение в голосе даже успокаивает.              — Тут такое дело…              — Что ты опять сделал?!              Он ни за что, ни за что не стал бы просить для себя, но Яблочко…              Вэй Усянь делает глубокий вдох и смиренно наклоняет голову, словно брат может его увидеть:              — Ты можешь одолжить мне денег? Пожалуйста.              Тот предсказуемо приходит в ярость:              — Ты опять?!              Стыд опекает его щеки, потому что он знает, о чем говорит его брат.       О тех днях, когда он пропивал все до копейки, заливаясь алкоголем так, что никого не узнавал.       О тех днях, когда боль вины разъедала сильнее, чем алкоголь — его тело.              Поэтому он не смотрит сейчас на Лань Чжаня, который точно осуждает его, и старается удержать лицо:              — Нет, нет! Это… не для меня.              Цзян Чэн явно уже открыл рот, чтобы обрушиться на него новыми ругательствами, потому что его голос звучит как-то совсем натужно и ошарашенно:              — Что?..              Вэй Ин делает глубокий вдох перед тем, как скороговоркой выдать:              — Понимаешь-я-нашел-кота-в-подвале-и-сейчас-тут-в-клинике-понимаешь…              Тот почему-то не орет на него, не называет придурком и идиотом:              — Сколько?              Теперь его черед спотыкаться о слова, ничего не понимая:              — Что?              — Сколько тебе надо?              Он не верит своим ушам:              — Так ты поможешь?!              Цзян Чэн привычно начинает злиться:              — Так тебе нужны деньги или нет? Или мне еще тебя надо поуговаривать?!              — Нужны! Очень нужны! — теперь он даже не стесняется любопытного взгляда девушки, когда тянется к бумаге с итоговым счетом, чтобы назвать сумму брату. — Спасибо тебе огромное! Ты же знаешь: я обязательно…              — Через пару минут переведу на карту. И Усянь?              — Да?              — Ты уже выбрал имя?              Он потрясенно приоткрывает рот, глядя на Лань Чжаня, который совершенно точно слышит этот вопрос, потому что восхитительно краснеет:              — Яблочко. У него на лбу такое милое светлое пятно, а сам он темно-серый и такой милый!              Слишком много “милого” на одно предложение.       В голосе слышна улыбка, в чем Цзян Чэн никогда, конечно, не признается:              — Потом пришли мне его фото.              — Конечно, конечно! Спасибо, А-Чэн!              Телефон пиликает оповещением о переводе почти сразу после завершения разговора — и сумма намного больше, чем нужно оплатить за лечение. Но последующее сообщение от брата даже звучит смущенно, хотя это всего лишь текст:              “Купи, что там ему еще надо”.              И даже все равно, что он выглядит в глазах сотрудников клиники нищебродом, когда оплачивает счет деньгами, которые еще минуту назад униженно выпрашивал, потому что теперь может сказать:              — Еще нужна переноска. Пожалуйста. И корм на первое время. И…              Ему приветливо улыбаются, видя окрепшую платежеспособность:              — Да, конечно. Сейчас все подберем по рекомендациям врача.              Теперь он осмеливается вновь посмотреть на Лань Чжаня, который смотрит на него… смотрит так…              — Что? — и тут же задыхается от стыда, вспоминая, ЧТО слышал его не-ангел. — Лань Чжань, я…              Ему же почему-то достается очередное маленькое чудо: улыбка, затаившаяся на кончиках губ, почти незаметная:              — Ты спас Яблочко.              Его щеки все еще горят смущением:              — Но я…              — Остальное неважно.              Он тяжело вздыхает, косясь на девушку, которая все еще занята подбором их заказа, и демонстративно поправляет беспроводной наушник в ухе, чтобы его разговор с самим с собой не вызывал вопросов:              — Ты не знаешь, что я делал раньше. Цзян Чэн прав в своем гневе на меня.              И глаза он поднимает только тогда, когда прохладная нежная рука касается его ладони:              — Важно то, что ты делаешь сейчас.              В этом контакте нет той плотности, с которой Лань Чжань тянул его к котенку, но есть та сила и поддержка, от которой вырастают крылья за спиной, хотя Вэй Ин вообще ни разу не ангел. Поэтому он с трудом отводит взгляд от этого сияющего какой-то неземной благодатью лица, когда ему выносят Яблочко: уже с чистыми ушами и глазами, осмотренного и обработанного от паразитов. Тот испуганно пищит на всю клинику и впивается когтями, стоит к нему протянуть руки, на что Вэй Усянь болезненно морщится и благодарно кивает сотруднице, которая открывает стоящую рядом переноску:              — Спасибо! — и теперь пытается отодрать от себя эти маленькие, но такие настойчивые лапки. — Потерпи немного, малыш! Скоро будем дома.              Котенок изо всех сил сопротивляется, но все же оказывается в переноске, а Вэй Ин старательно кивает, выслушивая рекомендации врача: какой корм и как часто давать, на что обратить внимание, когда вакцинировать — теперь он все-таки котородитель. Но искренне надеется, что Лань Чжань запомнил хоть что-то из этого бесконечного потока информации, потому что тот стоит совсем рядом и как будто удерживает его от падения прохладной ладонью на предплечье.              “Материальной помощи” хватает не только оплатить все покупки, но и вызвать такси — невиданная роскошь для того, кто сейчас не работает. Но комфорт Яблочка гораздо важнее, чем эти деньги, которые Вэй Усянь еще заработает, поэтому они осторожно размещаются на заднем сидении: переноска на коленях, пакет со всем необходимым в ногах, а Лань Чжань — рядом на сидении, так, что бок приятно холодит присутствием.              Водитель, может, и удивлен такому странному расположению тел в пространстве, но никак это не комментирует, везя их до дома, где уже можно все расставить по местам, после чего выпустить Яблочко на свободу. Котенок, конечно же, тут же забивается в самый дальний угол под диван и отчаянно оттуда кричит, намекая, что без боя не сдастся, а Вэй Ин устало опускается на пол около этого самого дивана, роняя лицо в дрожащие исцарапанные и саднящие ладони и наконец осознавая, что вообще натворил:              — Бляяя…              У него проблемы с головой, нет работы, а он притащил домой котенка, на содержание которого у него просто нет денег, потому что нельзя же постоянно просить у Цзян Чэна в долг.              Даже Яблочко перестает пищать из-за тоски в его голосе, из-за усталости и непонимания, что делать дальше. Молчит и Лань Чжань — впрочем, в этом нет ничего нового. Но опускается рядом с ним — это считывается по прохладе, что мягким языком словно лижет его плечо, вынуждая дернуться и поднять глаза.              Его не-ангел и правда сидит рядом и смотрит своими невероятными янтарными глазами, которые говорят куда больше, чем этот сдержанный на слова рот.              — Лань Чжань… — он постыдно всхлипывает, вновь проваливаясь в яму отчаяния и неверия — в первую очередь в самого себя. — Что я наделал? Я же не смогу, у меня не хватит сил… У меня нет денег и…              Дрожащую и влажную от слез ладонь трогает прохладная, но такая плотно-реальная рука, что дыхание сбивается от удивления:              — Я верю в тебя, Вэй Ин.              Нет никаких дурацких утешений типа “все будет хорошо” или “ты справишься”.       Просто рядом с ним молча сидит тот, кто верит в него, и держит его за руку.              И он осмеливается чуть сжать в ответ эту руку поддержки, с дрожью стараясь запомнить это ощущение, это касание, этот взгляд прямо в его больную душу.              Даже Яблочко что-то чувствует, потому что выбирается из-под дивана и тихо пищит пялясь на Лань Чжаня и даже пытаясь того обнюхать.              Вэй Усянь удивленно охает, но руку не выдергивает, еще основательнее переплетая их пальцы — пока есть такая возможность:              — Яблочко! Он видит тебя!              Ответное рукопожатие почему-то кажется ему теплым, словно живой человек сейчас держит его за руку.              Как и сердце Вэй Ина, которое согревается.