Голос

      Это просто невыносимо.       Настолько, что он уже час не может себя заставить открыть ноутбук и зайти на сайт с поиском работы.              Вэй Ин почти шипит от злости (на себя) и роняет голову на руки, что безвольно лежат на столе:              — Блять!              Потому что у него нет ни малейшего сомнения: такой специалист, как он, никому не нужен. Особенно после того, как подставил своего предыдущего работодателя и просто пропал после…              Его лицо горит от стыда, когда он вспоминает, как начальник все-таки дозвонился до него, когда он был мертвецки пьян, и сообщил, что его увольняют за прогулы. Тогда это было не важно: Вэй Усянь не собирался жить дальше, поэтому просто сбросил звонок и залил в себя еще полбутылки чего-то высокоалкогольного.              Но сейчас в его руках — маленькая хрупкая жизнь, поэтому не получится соскочить и пустить все на самотек. Он кривится от горечи и разочарования, но все-таки поднимает голову, чтобы увидеть сочувственно смотрящего на него Лань Чжаня:              — О, ты тут.              — Ты материшься.              Ну конечно же: еще раньше стало понятно, что это неприятно призраку. Тот всегда проявляется в моменты, когда фильтр между мозгом и ртом отключается. Но Вэй Ин может только тяжело вздохнуть в ответ:              — Прости.              Тот только неопределенно дергает плечом, подходя еще ближе:              — Ты расстроен.              И снова это не вопрос, но на этом красивом породистом лице нет отвращающей жалости, поэтому можно кивнуть, не уходя в привычное жесткое отрицание:              — И как ты догадался? — но при этом не получается выключить горький сарказм, на что он сам же потом кривится. — Прости, я не хотел на тебя срываться. Просто…              Рука ложится на плечо, еле уловимо сжимая:              — Я понимаю.              Он вздыхает:              — И почему ты всегда такой спокойный и понимающий?              Лань Чжань смущенно качает головой:              — Есть медитации для прокачки контроля над эмоциями. Если хочешь, я тебя им научу.              Вэй Ин даже находит в себе силы рассмеяться:              — Это был риторический вопрос, который можно перевести как “ты всегда такой идеальный”, но за предложение спасибо.              Призрак смущается еще больше, розовея щеками:              — Я не идеальный.              — Я на миллион процентов уверен, что так оно и есть! Красивый, умный, умеешь себя контролировать. И я ни разу не слышал, чтобы ты ругался на меня!              Идеальность дает трещину:              — Ты не заслужил такого отношения! То есть я не хочу на тебя ругаться!              Он улыбается такой наивности:              — Я знаю как минимум одного человека, который с тобой не согласится, — а потом тускнеет, вспоминая причину своих страданий в этот момент. — Даже двух.              — Твой брат, да? А кто второй?              Его пальцы дрожат, когда нажимают на кнопку включения ноутбука:              — Мой бывший начальник. Он был в ярости, когда меня увольнял, а я был так сильно пьян в тот день, что даже матерился на него в ответ.              Лань Чжань, как всегда, слышит то, что не было сказано:              — И теперь тебе страшно.              Он с трудом поднимает взгляд от клавиатуры:              — Безумно. Я уверен, что никому не нужен такой специалист, как я, но мне нужны деньги, чтобы кормить Яблочко.              — И чтобы жить самому.              Ох, про это Вэй Усянь как-то не подумал, но сейчас вынужден согласиться:              — Да, наверное.              Лань Чжань кивает, принимая такой ответ:              — Почему ты думаешь, что никому не нужен?              — А ты бы стал связываться со специалистом, который может уйти в запой и послать своего начальника?! Но я надеюсь, что мне все еще доступна низкоквалифицированная работа: у уборщиков обычно не спрашивают рекомендации с предыдущего места работы.              Теперь призрак стоит прямо за его спиной, практически невесомые ладони лежат уже на обоих плечах — и это так похоже на объятие, что дрожь идет по телу:              — Я уверен, что это не так. И адекватный человек поймет, в какой ситуации ты был тогда.              Его окаменевшие от тревоги плечи чуть опускаются под фантомным прикосновением, расслабляясь:              — Ты очень хорошо думаешь о людях, Лань Чжань.              — Я думаю о тебе.              От этого признания краснеет уже он, но храбрости оглянуться и посмотреть в глаза не хватает. Поэтому лишь смущенно шепчет, невидяще пялясь на экран ноутбука, который уже запустился и намекает, что пора начинать поиски работы:              — Я — тоже человек, о котором ты хорошо думаешь. Слишком хорошо.              — Вэй Ин этого заслуживает.              Он снова роняет лицо в ладони, но в этот раз — из-за разъедающего грудную клетку смущения:              — Лань Чжань! Предупреждай, что ты будешь говорить такие вещи!              — Мгм.              Вэй Усянь выглядывает между пальцами, оборачиваясь:              — Что?              В золотых глазах — тоже смущение:              — Буду говорить. То есть предупреждать.              Он тихо стонет, а хочется выть и скулить:              — Лань Чжань! Ты не делаешь легче!              — Прости.              — Мне нужно просматривать вакансии, а все, о чем я сейчас думаю — твои слова.              — Прости. Мне уйти?              — Нет уж!              Его руки тут же находят чужие ладони на плечах, чтобы удержать их в том же положении.              — Мгм.              — Ты тоже думаешь, что так будет не очень удобно искать?              — Мгм.              — Ты как всегда прав.              С сожалением он убирает правую руку, чтобы взять ею мышку и запустить браузер. А левая остается все там же: на плече, ощущая под собой поддержку призрака. Печатать максимально неудобно, когда привык к слепому десятипальцевому набору, но Вэй Усянь ни за что не променяет мимолетный комфорт на то ощущение близости, которое есть у него сейчас.              — Мне отвернуться?              — Зачем?              — Тебе явно некомфортно, когда я смотрю вместе с тобой в экран.              У него находятся силы на шутку:              — Лань Чжа-а-ань! Я же не на порнохабе буду искать работу! Или ты думаешь, что мне стоит попробовать завести хотя бы Only fans?              Ему не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что тот снова восхитительно покраснел:              — Я не это имел в виду.              Он покаянно сжимает чужую ладонь:              — Знаю, прости. Шутка была не очень уместной.              — Зато ты больше не грустишь.              А ведь и правда: отчаяние, которое еще 10 минут назад затапливало с головой, куда-то ушло, а осталось теплое присутствие не-человека, который сейчас стоит за его спиной и не убирает свою руку. Поэтому можно хотя бы на время загнать в дальний угол свой синдром самозванца и начать прокликивать вакансии по своей специальности, сверяя свои навыки с требованиями.              — Ты — дизайнер?              Вопрос был ожидаем, поэтому Вэй Усянь не пытается отрицать:              — Да, был им.              — Твои навыки никуда не делись за время… перерыва.              Лань Чжань всегда такой деликатный!       Это заставляет его невольно улыбаться:              — Хоть кто-то в меня верит. Осталось еще, чтобы представитель какой-нибудь фирмы тоже был того же мнения.              — А фриланс ты не рассматриваешь?              Тогда, в прошлой жизни, когда были живы его родные, Вэй Ин скривился бы как от зубной боли, потому что такой формат — это сущее наказание для людей творческих профессий: никакой стабильности, работа по ненормированному графику. Но сейчас, когда остро нужны деньги — это вполне себе вариант.              Лань Чжань словно считывает его мысли:              — Ну, на первое время, конечно же.              Но он уже улыбается, оборачиваясь к обеспокоенному призраку:              — Ты, как всегда, прав! Можно поискать разовую работу, пока нет варианта полной ставки. Спасибо, Лань Чжань! Ты — лучший!              Вэй Ин может бесконечно любоваться этим красивым смущением, как и бесконечно говорить комплименты этому удивительному парню.              Нужно только не забывать душить в себе сожаление о том, что тот все еще остается самым иллюзорным не-человеком в его жизни, который в любой момент может развеяться перед его глазами навсегда.