Vitulus

- С каких пор ты решил, что можешь ко мне ходить вот так? - нахмурился Мидей, уставившись на Анаксу прямым неприветливым взглядом. Его купальня была такой жаркой, что, казалось, у Анаксы размякнет в руках книга с отчетностью и обвиснет на руке, как полотенце. - Как, принц Мидеймос? В который раз Анакса терпел ребяческую дерзость, накрепко объединившуюся с кремносовской кровью, также стойко, как родитель терпит своенравное дитя. - Без приглашения, - было видно и слышно, что Мидей уже сожалел о том, что так с порога вспылил. Вернее, не сожалел, а был уверен в том, что зря начал разговор именно так, ведь звучал не требовательно, а капризно. И понимал это сам. Угрюмое лицо Анаксы только подтвердило, что резкость была напрасной. ...но не хвалить же охемца за такое наглое вторжение! Анакса не осуждал его, знал, что с его темпераментом и обязанностями реагировать иначе бы не вышло. Было заметно, Мидею плохо спится, плохо естся, беспокойство накладывало свой отпечаток на его самочувствие и поведение, не могло не накладывать - Мидей не был занят созерцанием безоблачной и развившейся в своем темпе идиллии, в его задачи теперь входило создание благополучия каструма, в котором для людей ничего не осталось, если когда-то было вообще. Для тех людей, которые успели разнежиться в безоблачной Охеме - привыкли к комфорту и образу жизни, которые светлый город мог предложить, - здесь и в самом деле не было перспектив. Большая часть кремносцев осознанно осталась лизать Аглае ноги, вместо того, чтобы вернуться домой и кропотливо восстанавливать величие каструма. От мысли об этом позоре у Мидея всегда начинала болеть голова, появлялась ничему не помогающая ярость, которую было трудно унять. Еще и эта белая возрастная мозоль по имени Анакса, нанятая почти непреднамеренно. Но, справедливости ради, полезнее человека не нашлось во всем Кремносе. Мидей глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе терпение. - Меня мало волнуют ваши приглашения, - Анакса присел на бортик ванны. - меня волнует политика в отношении образования и медицины. И я хотел бы ее обсудить. - А что не так с медициной? - прикрыл глаза Мидей, сжимая в руке жесткую мочалку до побелевших костяшек пальцев. - Ее нет, - лаконично изрек Анакса. Взглядом мазнув по разгоряченному телу. От воды валил пар, будто Мидей варил себя заживо. Или это он сам нагрел своим гневом воду?.. Лоб у него покрылся испариной, коса у виска расплелась, темные кровавые узоры на груди медленно расплывались, исчезая в воде, кулаки.. готовы к нанесению травм, а ширококостные крепкие колени, выглядывающие из воды, были покрыты багрянцем. Анакса поймал себя на том, что с интересом разглядывает обнаженного принца, это было не впервые - ему было достаточно познакомиться лично и провести пару разговоров наедине, чтобы загадочное глубинное, почти отеческое сопереживание судьбе этого молодого мужчины начало граничить с чудовищным вожделением. Это не мешало службе - скорее, напротив, очень помогало, когда Мидей находился в исступлении и бреду. Его было легче терпеть - в мучительной запертой ярости он был настолько же привлекательным, насколько был сейчас - обнаженный и, опять же, неспокойный. - Ты, мудрец Анаксагор, - проскрипел Мидей, презрительно швыряя в бок Анаксы мочалку, - известный любимец Охемы, решил, что оказался здесь на отдыхе? На курорте? Мне не нужны твои жалобы. Я услышал их достаточно, будь уверен в этом, чужеземец. Мне нужны решения! Это не ты принимаешь Кремнос. Это Кремнос принял тебя! Не забывай об этом, когда мечтаешь о местной медицине. И образовании. Я не знаю, что делать! Не знаю! - вот и все, что услышал Анакса от разгорячившегося быка, сидящего в кипятке по шею. Мочалка зацепилась за край отчетной книги, Анакса отложил кропотливые записи на сухой табурет. Поднялся на ноги, смерив Мидея привычным холодным взглядом. И Мидей решил, что если услышит от него хоть слово - утянет к себе и утопит в этой самой ванной. Пусть лучше действительно уйдет. Пускай, этот ученый дурак из Охемы уже дал пару дельных советов. Но мозг заплывал жаром бессильной злости. Сил умасливать изгоя Охемы не было. - Я не планировал участвовать в такой беседе, принц Мидеймос. Мидей почувствовал, что сейчас свернет этому тщедушному недомужику голову. Но вдруг почувствовал еще и другое - холодную руку на одном плече, а на другом мочалку. Вряд ли Анакса собрался его душить. Этими мягкими длинными путами-ладонями его не взять. Его никакими не взять. Было любопытно, на что напросится Анакса, раздразнив его ярость. Мидей обернулся одной головой - Анакса с удовольствием отметил искорку злонамеренности в сверкающих глазах. - Позволите? - в привычном бледном и даже надменном равнодушии спросил Анакса, выжимая мочалку ему на грудь. Мидей одним лишь молчанием позволил, прищурившись и отвернувшись. Древнее охемское ухаживание. Интимное настолько же, насколько невинное. Позволить себя омыть означает признать свое чрезвычайное и безоговорочное доверие человеку. Впрочем, любое подобное ухаживание двойственно, лишь половина от него - доверие, другая половина всегда о снисхождении и неуважении. Мидей не видел в нем угрозы - вот, что он выразил молчанием, а Анакса не возражал. Принцу тяжело, тяжелее только тому, кто желает до него достучаться. И если для того, чтобы Мидей внимательного его, чужеземца, послушал, нужно шоркать ему спину - так тому и быть. Это не трудно. Во всяком случае, в Кремносе есть шанс, что его действительно будут слушать, пускай и со своими условиями. - Это у вас в Охеме так принято? - небрежно бросил Мидей. Мочалка счищала узоры на груди, повинуясь одной руке Анаксы, пока другая покрепче сжала забитые, напряженные мышцы плеча. Мидей невольно опустил голову. Податливо, открывая плечи рукам и не осознавая, что всем телом просит промять его. - В Охеме многое принято, - пространно ответил Анакса. - Давайте лучше обсудим, что принято у нас в Кремносе. Мидей замолк, даже замер. Анакса поставил его в тупик. Наорать на Анаксу за присвоение Кремноса нельзя - он здесь советник. Наорать на Анаксу за любовь к Охеме нельзя. Ведь он хочет обсуждать, что "у нас" в Кремносе, а не что там творится в этой проклятой Охеме. - Это немое согласие лучше, чем все то, что было до, - надменно оценил Анакса. - Я хотел просить поддержки для местных энтузиастов. Это непременно должны быть ваши решения, но представить их нужно поскорее, разговор отлагательств не терпит. Как будто решив выразить одобрение отчетливей, он вновь стал разминать Мидею шею. Мидей внимательно его слушал, хотя и был в определенном замешательстве. Во-первых, зачем этот охемец его лапает, во-вторых, неужели он хочет, чтобы его мудрые советы он присваивал себе? Именно так он и подал этот вопрос. - Если я буду принимать решения и заверять самозабвенно и храбро вернувшихся на родину людей, что вы мне это позволяете, суровый народ Кремноса, подстегиваемый тяжелой жизнью здесь, решит, что правительство у него весьма марионеточное, - объяснял Анакса. - И им не за чем будет жить там, куда Аглая только-только дотянулась своим охемским человеком - они вернутся в тот рай, который она уже для них успела построить, раз всё одно. - Я понимаю это, - глупо пробубнил Мидей, поджимая на ногах пальцы от того как теплые большие пальцы раз за разом продавливали мышцы на плечах. - Не говоря уже о том, что в поддержке и развитии Кремноса и состоит моя служба. - Сейчас твоя служба.. - Мидей не смог продолжить замечание о том, что Анакса распустил руки. Было так приятно, что голова опустела и язык разомлел. - Да, сейчас моя служба, принц Мидеймос, вы зрите в корень... А теперь вернемся к вопросам более насущным.

* * *

- Мидей, ты сейчас серьезно? Мидей чутко уловил в воздухе грядущий конфликт. И приготовился держать себя в руках. - А в чем, по-твоему, тут шутка? Фаенон ошарашенно опустил меч и вышел из боевой стойки. - Да не знаю с чего начать, - удивленно фыркнув, пожал плечами Фаенон. Глядя на Мидея, как на дурака. Растерянно улыбнулся и вкрадчиво переспросил, - Мидей, ты... правда? Ты его в советники поставил? Как будто выпрашивал признание в том, что это шутка. Мидей не понимал - какое ему до Анаксы дело. Не говоря уже о том, какое ему дело до того, кого он берет к себе в советники. Неужели Фаенон, впитав мощи Кремносовского титана, может решать, чему суждено случиться в Кремносе, кого следует нанимать в советники принцу. Мидею не нравилась эта хваткая участливость. Запахло хитростью Аглаи. И наивностью накрученного Фаенона. - Он мне пригодится на этом месте, - отрезал Мидей, тоже опуская меч. Заметив, как лицо Фаенона вытянулось, он все-таки спросил, не скрывая, что разговор ему не нравился, - В чем проблема? Аглая желает его обратно? Фаенон понял его непрозрачный намек и посерьезнел. Мидей не первый и не последний человек, упрекнувший его в слепом подчинении Аглае. - А при чем тут Аглая, Мидей? - прочеканил Фаенон. - А что, она когда-либо была не при чем? Фаенон нахмурился и перевел дыхание, вглядываясь Мидею в лицо. И кроме вызова и претензии ничего там не увидел. - Мидей, ты в своем уме?.. - совершенно серьезно спросил Фаенон. Без издевки, даже с беспокойством. Видя как Мидей всерьез сердился. На него, на Аглаю, на Охему. На все и сразу. - Или.. он уже начал настраивать тебя против Охемы? Мидей начал краснеть от гнева - верный пес Аглаи пытался упрекать его в подчинении недоброжелателю, это абсурд. Фаенон не мог этого не заметить и крепче стиснул в руке тренировочный меч. Спарринг, как ему показалось, рисковал превратиться в нешуточный. - Мидей, подумай. Я тебя прошу. Просто подумай, - строго попросил Фаенон. - Да презирает он вашу Охему, - отрезал Мидей, бросая тренировочный меч на пол, под ноги Фаенону с небывалым презрением. - Как и я скоро, похоже, начну. Делать здесь было нечего - если начать бой, то только уже насмерть, Мидей чувствовал, что скоро выйдет за неподавляемый предел гнева. И направился с тренировочной площадки прочь. - Я не могу в это поверить, Мидей! - повысил голос Фаенон. - Да уж постарайся. - Мидей, - Фаенон быстрым шагом нагнал Мидея. - ты серьезно? Мы столько лет дружим и ссоримся из-за какого-то старика с дурной репутацией? Фаенон уложил руку ему на плечо, умоляя повернуться. Помириться. Мидей подавил в себе комментарий про то, что Анакса совсем не стар, и обернулся к Фаенону. - Мы ссоримся из-за того, что ты слеп настолько, что считаешь, будто я на цепи у мудреца, а не ты на цепи у Аглаи, - хмуро проговорил Мидей. Заметив на лице Фаенона тень обиды, Мидей продолжил, - Златиусы поддержали тебя не потому, что уверены в тебе. По этой причине тебя поддержал я, Фаенон. А они - как раз напротив. Потому что по их мнению такого наследника Никадора можно будет держать на привязи. Чтобы ты был готов, когда я решу штурмовать Охему. Этого они ждут от меня. Я безумец. А ты пес Аглаи. И мой советник тут не при чем. Если ты этого не понимаешь - ты просто дурак. Фаенон тяжело вздохнул, будто у него что-то резко заболело. - Я уверен, что все не так, - он крепче сжал плечо Мидея. - Мидей. И что это не твои мысли. Ты бы до такого бреда не додумался. - Ты меня дураком называешь? Мидей с силой сбросил с себя руку Фаенона. - Я называю дураком того, - Фаенон схаватил Мидея за предплечье, пытаясь вразумить прикосновением. Напомнить, что они боевые товарищи, в чем-то очень похожие своей судьбой, - кто пытается дурацкими речами настроить тебя против Охемы! Мидей! Настроить против Аглаи, - уже тише Фаенон сказал, - И против меня. И если у него это получилось, не такой уж он и дурак. Это опасный человек. Мидей. Аглая никогда не желала Кремносу дурного... Мидей молча развернулся, чтобы не приложить Фаенона о землю насмерть. Уходя, он сказал: - Если бы каждый златиус был настолько же наивен, как ты... Амфореус бы просто вымер. Мидей злился - он не предполагал, что разговор окажется таким. Не предполагал, что он из уст друга будет слушать речи и опасения Аглаи. Что его друг действительно послушно сел на цепь и даже этого не понимал. Разговор должен был быть не об этом. Он должен был быть.. об Анаксе. Об охемских традициях.. делового взаимодействия. Потому что с тех пор, как на Анаксу начало крепко стоять, Мидей осознал, что это просто реакция на раздражитель, на то, как вел себя с ним Анакса. И он был бы готов плыть по течению, его все устраивало, но вдруг.. было что-то, что должен был по этикету сделать и он, чтобы.. чтобы Анакса... тоже... Мидей стиснул зубы и вернулся к мыслям о сказанном Фаеноном - надо ли вообще Анаксе это - "тоже"? Чувство собственного идиотизма стало свербеть в носу.

* * *

- Как смеет он, я не понимаю его. Совсем! - рычал Мидей. - Аглая! Нализывает его со всех сторон так, будто надеется сточить мясо до кости и отобрать его силу. Удобно ей иметь карманного Никадора, нечего сказать. А ему удобно быть ее золотым мальчиком, своими силами выбившимся в господа. Пока я дикий.. отцеубийца! - прошипел Мидей. - С выводком искусственных людей, выковавших мне славу. И севший тебе на поводок! - спинка стула треснула под сжавшей ее рукой Мидея. - Это они мне внушают! И друг с другом говорят именно так. Анакса молча окинул взглядом раскуроченные стулья. Чудовищное вожделение снова всколыхнулось, но Анакса не поддался ему. - Ей он необходим, Мидеймос. Поймав взгляд Мидея, красноречиво выразивший вопрос - ты на чьей стороне вообще? - Анакса спокойно продолжил: - Если ты в зените своей вернувшейся славы решишь разрушить их город - кому будет под силу восстать против тебя, кто будет тебя останавливать, Мидеймос? Мидей растерялся. Снова его лицо обрело черты гнева, вспыхнувшего от смущения, - Анакса снова выставлял его дураком, - мудрец уложил холодную ладонь ему на рот. Один только покровительственный, по-заботливому строгий взгляд Анаксы остановил его от того, чтобы отшвырнуть от себя этот прохладный нежный кляп. - Мидеймос, останови себя, ты тонешь в собственном бреду. Ты завидовал ему за демонстративную целостность, которую и должен златиус показывать, подавляя низменные чувства, завидовал, позабыв, что он трусливый деревенщина, который каждый день мужается. А он завидует тому, что ты настоящий принц, сумевший вернуть себе свою землю. Я тоже сгустил краски, но даже так - разве это одно и то же? Разве вас с ним можно сравнить? Ваше соперничество должно быть игрой для тебя, а для него стимулом. Почему же ты реагируешь так, будто все наоборот? Чтобы подыграть Аглае и извести себя? Он участлив настолько же, насколько ты взволнован Аглаей. Ее здесь нет. Не трать силы на такие пустяки. Лицо Мидея постепенно из напряженного перешло в задумчивое и он потупил взгляд в груди Анаксы, полнящейся бесконечным космосом. Рука Анаксы со змеиной плавностью сползла с губ на плечо - долгим и безотрывным движением, прошлась по подбородку и шее. - Твоими устами все разумно, но в мою голову твои уста не вложить, - тихо и с сожалением пробормотал Мидей, чувствуя, что снова вспылил по пустяку. И все же слова Фаенона резонировали с его опасениями... Анакса прихватил Мидея за обратную сторону шеи, подтянув к себе, и сухо поцеловал в лоб. - Но я попытаюсь, - пообещал Анакса. На лице только мудрость и уверенность в завтрашнем дне. - Хотя бы так. - Хотя бы так... - стеснительно согласился Мидей. - Лоб горячей, чем обычно, - немного нахмурился Анакса, сосредоточенно заглядывая Мидею в глаза. - Голова не болит? - Не болит... - Мидей не сумел удержаться, смутившись, и увел взгляд. - Все в порядке. Мышцы шеи у Мидея очертились, Анакса заметил их напряжение. - Что не так, мой принц? - спросил он шепотом, тяжелым взглядом мазнув по поджавшимся губам Мидея. Помявшись, Мидей поддался взгляду строгого глаза и выговорил: - Анакса. Тебя зовут глупцом и безумцем - тебе все равно. Я не могу сказать того же, хоть и утверждаю каждым словом и действием обратное. - Густые медные брови вновь сползли к переносице. - Таков ли я лев, раз насмешки гиен в спину ощущаются как острые ножи. Я бледная тень безумного отца - не стану топтать Охемы, но мелочно задавлю тех, кто вякает мне что-то в спину... - Ты снова сгущаешь краски, Мидеймос. Юность простит тебе это. Но не Кремнос. Простит ли ему это Анакса - вопроса не возникло, не отразилось даже в красноречивом лице Мидея. Анакса и не видел за Мидеем вины, и это было самое приятное и самое безмятежное ощущение. Мидей видел в лице Анаксы только мудрую строгость. Лицо наставника,.. приближенного, старшего товарища редко демонстрировало что-то иное. А в поступках и действиях всегда сквозила забота, чуткость. И иногда что-то такое, что Мидей не мог понять до конца. - Ты не лев, - согласился Анакса, доверительно взяв Мидея за руку, крепко сжав. Мидей почувствовал, как в груди что-то немного свело от этой костлявой длиннопалой руки. - И это твое преимущество, что ты не лев. Анакса большим пальцем руки приласкал внутреннюю сторону запястья и наклонился ближе. - Ты мой маленький бычок. Мидей ощутил, как одно исступление резко становится совершенно другим. И медленно моргнул, сглотнув. Внимательно смотрел на не потерявшего серьезность Анаксу и слушал. - Лев не думает, прежде чем вступить в схватку, не дает себе времени окрепнуть и занять позицию силы, прежде чем атаковать, его инстинкты - это инстинкты того, кто стремится к смерти. Видел ли ты, что делает бык, прежде чем совершить атаку? Он шумно фыркает и выпускает затмевающую ум ярость через ноздри, - Анаксагор временно подвешивает мысль в воздухе, целуя Мидея в нос. - Он моргает и примеряет траекторию, - сухой, невинный поцелуй в глаз, и Мидей поджимает губы. Падкий на нежность и мудрость своего бесстрашного мудреца. - И расшаркивается в поисках подходящей для обстановки и атаки поступи. Анакса оглаживает внутреннюю сторону его бедра, его прохладная рука медленно заползает под хитон и некрепко сжимает разгоряченную крепкую ногу в самом нежном месте. Тут Мидей горячее всего. Анакса поднимает взгляд на лицо принца и видит.. сплошное усилие воли - брови нахмурены, ноздри трепещут, как у молодого сердитого бычка, губы поджаты. Анакса сжимает посильней. - Мой великий мальчик, из раза в раз укрощающий безумие крови, - прошептал Анакса ему на ухо, плотно прижимаясь телом к телу. ..и пускай даже Фаенон окажется прав, пускай Анакса лишь стратегически греется на его груди, подслушивая сердце и ожидая момента учащения пульса, в который он затянет свой змеиный хвост вокруг львиной-бычьей шеи, пускай. Пускай! Все это все равно было животворящим, даже если не до конца взаимным, не до конца честным. Кто связал их золотой струной, дело ли рук Мнестии или Аглаи - какая разница. Мнестия ли с рождения предрекала их взаимную нужду, Аглая ли решила избавить город от главной угрозы и от главного еретика, привязав к этой самой угрозе, которая и сама была рада схватиться ногами и руками за фигуру, способную остудить пыл. Или, напротив, разгорячить так, чтобы оставалось только бесстыже таять и ни о чем не думать... Пускай Фаенон был прав хоть тысячу раз! - Пойдем мыться? - позвал Анакса, оставив поцелуй на губах и утягивая Мидея за руку. И Мидей нетерпеливо поднялся на ноги, поддаваясь влекущему за собой Анаксе. Но Анакса закончил мысль. - Я велел набрать тебе горячей воды с розовым маслом и перцем. И не соврал - в купальне пахло пряно и сладко, ароматы резко и опьяняюще били в нос с горячим паром, настолько было жарко. Анакса пропустил Мидея вперед, к скамье. - Опять раны щипать будет, - свистяще пробубнил Мидей. Нехотя отвернувшись от бледного, белого в этой сумрачной купальне Анаксы. Он всегда такой серьезный, монолитный. Похожий на его белого настенного учителя-льва - красноречивый и во всех смыслах неизменчивый... - Сначала пощиплет перец. Затем и я тебя буду щипать, - пообещал Анакса, было слышно - он немного улыбнулся. Мидей шумно вздохнул, пытаясь перевести дыхание, и промолчал. Только раздеваться начал нетерпеливей. Обрушившийся на пол наплечник жалко звякнул о ремни и застежки, Мидей, нагнувшись, неловко завозился над позолоченной защитой коленей. Анакса только наблюдал за тем, как крепкие мышцы перекатываются под крепкой раскрасневшейся от возбуждения и жары шкурой, покрытой темными красными узорами густой крови. И даже несмотря на всю эту звериную кровожадную природу были моменты, когда Мидей не пах ничем, кроме молока, розового масла и собственного тонкого соленого запаха - стоило только обмыть Мидея и принюхаться к темечку. Всегда горячий, пылающий молочный теленок. - Помочь? - прохладно уточнил Анакса. Будто был беспристрастен. Как всегда подчеркивал, что не ему все это нужно, не им обоим, а только принцу Мидеймосу с его юношеским аппетитом и нуждой в ритуальной передаче знаний через семя. А сам он - просто мудрец... Пусть и способный оценить красоту молодого, пышущего здоровьем тела, способный проникнуться переживаниями мальчика, каждое мгновение повергающего в памяти собственного отца. Мидей промолчал. Верный знак согласия. Анакса подошел ближе. И, не удержавшись, уложил на поясницу нагнувшегося Мидея руки. Сжал горячие бока, огладил большими пальцами под ребрами, покрытыми толстой прочной кожей. С запертым на дне пылающего багряного зрачка вожделением, голодом. Мидей уже успел взмокнуть от жары. Его спина теперь вздымалась от глубокого дыхания - Анакса снова крепко сжал и прижался сухими прохладными губами к мышцам на лопатке. У Мидея сразу же пошли мурашки, он уперся руками в скамью. Анакса широко мазнул языком по спине Мидея - распробовал соль крови. Мидей что-то сбивчиво тихонько прорычал. Анакса прикрыл глаза, пытаясь прогнать навязчивые мысли и желания, и услышать Мидея. Он прижался щекой к раскаленной покрытой испариной спине и переспросил: - Что? Под щекой все ходило ходуном - Мидей, от природы вспыльчивый и склонный горячиться, в равной степени интенсивно переживал ярость и возбуждение. Он тяжело и шумно дышал, а эхо купален давило этим бычьем дыханьем Анаксе на совесть. Что он вообще делает с этим несчастным мальчишкой... - Что? - громче спросил Анакса, притираясь щекой к спине. Обещая себе, что сейчас же отпустит принца, отстранится. Мидей упрямо молчал. Анакса выполнил обещание, данное себе. Сразу же осознавая, что с этих самых пор он находится на той грани, за которой ему предстоит нарушить еще с десяток подобных обещаний, данных себе в трезвом уме - без эрекции, которая мешала сейчас. - Мидеймос, продолжай, - тускло проговорил Анакса, отворачиваясь. Сразу же почувствовав на затылке раскаляющий сердитый неудовлетворенный взгляд, он пояснил, - разденься и полезай в воду. Мидеймос только фыркнул и продолжил стягивать с себя доспехи. - Ты полезешь со мной, Анаксагор. - С какой стати ты приказываешь мне, - мрачно улыбнулся Анакса. Бык неуклюже бодает его в зад, провоцирует на эмоции, жаждет внимания. Анакса даже не обернулся. - С той самой, что ты все еще у меня на службе, - не всерьез и лениво ответил Мидей. У Анаксы в горле застряла нелепая ребяческая фраза - я могу уйти. вообще уйти. Смешно было так врать. Особенно в его возрасте. Мидей бы не поверил, но его, демонстративно черствого и крепкого снаружи, в душе определенно ранило бы то, как легко его.. советник, его.. более опытный товарищ, не раз проявивший к нему чуткость, в нелепой перепалке, возникшей случайно и никому не нужно после интимных ощупываний, выплевывает угрозы о том, что оставит его в одиночестве, предаст его доверие, просто потому что способен. Способен оставить этого пламенного молочного уже порядком обиженного теленка на растерзание внутренних львов. Разве такое может произойти? Анакса услышал эхо потревоженной воды. И удовлетворенный сладкий вздох. И не смог не обернуться. - Я доверяю тебе омовение своего тела, Анаксагор. Прими же мое доверие с честью, - лениво и медленно бормотал Мидей. Горячая вода сбила неудовлетворение с его тела. И Мидей заговорил игриво, - и полезай ко мне, ведь и я с честью принимаю твою службу и выбираю тебе удобнейшее положение. - Наглец, - только и ответил Анакса. Мидей улыбнулся. Растер по упругим развитым мышцам груди кровавый узор, не сводя с Анаксы тяжелого насмешливого взгляда. Он знал, что силен, в каждом движении была сила и неукротимость - во взгляде, в поступи, слитый весь из гибкого нерушимого красного вольфрама... Сильный, действительно сильный. Но даже не представляющий себе, как слаб перед ним его мудрый великовозрастный советник. Любое ментальное оружие падало из рук - не оставалось и края сознания не посвященного чужому вечно живому сыну. - Вода остынет, пока вы меня молчаливо презираете, мудрец Анаксагор, - по-доброму усмехнулся Мидей. - Я не полезу в твой кипяток, Мидеймос, - возразил Анакса, приближаясь к размякающему в ванной Мидею. Тот, опьянев от жара, игриво боднул Анаксу головой в бок. Анакса без задней мысли ласково потрепал его по жестким волосам. И Мидеймос неприлично шумно вздохнул, поднимая взгляд. Зубами цепляя Анаксу за штаны. И просяще, и свирепо. Все в этом было совершенно по-мидеевски. - Как мне с тобой поступить? Уговоришь меня раз - уговоришь и еще сотню. Я разбалую вас, принц Мидеймос. Мидей укусил Анаксу за бок. Анакса не изменился в лице, остался по-прежнему отстраненным. И только на дне глаз, куда Мидей не мог заглянуть, бурлил ответный жар. - Я разбалую вас, - Анакса, обреченно вздохнув, покачал головой. - Я этого хочу, - просто ответил Мидеймос вздрогнувшими до хрипа связками. Не уточняя, о чем он. Хотел ли он, чтобы его разбаловали. Или требовал, чтобы Анакса сейчас же залез в его кастрюлю с кипятком и сварился там с ним заживо. Анакса нехотя отошел, чтобы без спешки раздеться. Собственная бледность бросалась в глаза, в этой теплой темной купальне он почти светился. - Дело не кончится омовением, - самым прямым образом предрек Анакса. - Что еще? - Все, что пожелаешь, - сложив руки на бортики, а сверху на них подбородок, произнес наблюдающий за обнажением Мидей. И в голове Анаксы впервые не осталось ни одной мысли об астрономии и государственных делах. Он шумно усмехнулся. - Я нахожусь на службе у принца, - подчеркнул Анакса. Мидей, окончательно разомлевший, звучал так хрипло и соблазнительно, очень располагающе. Ни капли ярости и напряжения. Будто и в его крови была любовь к купальням. - Имеешь в виду, что принимаешь мои пожелания? - голос Мидея стал опасно близок к мурлыканью. - Имею в виду, что у того, кто служит принцу, много желаний, - ответил Анакса. И услышал довольный смех. Мидей отлично сосал член. Еще бы - охемские девушки затопили сауны, любуясь колоритом сильнейшего из кремносовских мужчин. Его много ублажали. И он знал, как это делается. Забыть о том, как одновременно усталый и взвинченный Мидей, уложивший голову на его, Анаксы, колени, без всяких просьб, - даже напротив, Анакса отталкивал его, правда без усердия, - приласкал его ртом, было нельзя. Это случилось только раз и больше они об этом не говорили - переступили через тот вечер так, будто ничего необычного между ними не случилось. И этим ограничились любые решительные действия со стороны Мидея - он не мог себе позволить идти на поводу желаний и эмоций и всегда держал себя под контролем, не умел отличать действительно искренние и безвредные зерна от безумных и яростных плевел в вопросах общения с людьми, потому его так вело, когда решался и брал ответственность Анакса. Бывало, и не раз, Мидей возвращался весь в крови и шрамах, требовал к себе Анаксу тотчас, ложился в постель, не обмыв раны, и всю ночь напролет терся о него и кусал за губы, стесняясь полноценно целовать. Пару раз Анакса ласкал его рукой, прижимаясь губами к виску и нашептывая самые жизнеутверждающие вещи, которые Мидею приходилось слышать. И омовение.. Да. Оно стало привычным делом между ними. Как и последующее умащение. Служить можно по-разному. Главное, знать во всем меру и быть беспристрастным, не потакать себе... И не слишком потакать принцу. Анакса перебросил ногу через бортик, игнорируя внимательный взгляд Мидея на своем обнаженном теле. И стоило только ступне погрузиться под воду, брови вечно невозмутимого, холодного и отстраненного Анаксы сами поползли вверх от жгучей боли. Было очень-очень горячо. Анакса замешкался, находясь в неустойчивом положении. Мидей уловил смену настроений и потянул Анаксу к себе, не оставляя ему возможности сопротивляться, заставляя погрузиться в воду сразу и целиком, вместе с ним, к нему, в кипяток. - Блять! - пока Анакса пытался отойти от впечатления, Мидей усадил его поверх своего тела. Маневрировать было бы тяжело, если бы Мидею не было по плечу вертеть туловище советника, как ему нравится. Тот даже сопротивляться не мог, весь раскрасневшийся и парализованный горячими температурами. Он широко раскрыл глаза и сквозь зубы зашипел. - Я этого так хотел... - проговорил Мидей, сгребая всего Анаксу в объятья и носом отодвигая волосы от его уха. Анакса копчиком ощутил его внушительную эрекцию. Мидей правда хотел. В этом сомнений не было. Сомнения были только в том, сможет ли он, Анакса, выползти из этой кастрюли живым. От природы густая кровь разжижалась в кипятке и Анакса чувствовал, что долго так не просидит - начнет темнеть в глазах. - Чтобы ты был со мной. Пообвыкни. И станет хорошо. Анакса молчал, чувствуя, что хорошо не будет - все тело нещадно жгло, а голова тяжелела. Анакса уложил ладони на прохладные бортики и вцепился в них. Мидей, выпуская его из объятья, медленно покрыл руки Анаксы своими и утащил их обратно в горячую воду. Анакса полуобернулся к нему: - Ты - наглец, - прошептал он. Весь красный. Было непривычно его видеть таким - с багрянцем на щеках, липкими и потемневшими от пара ресницами, влажными от боли глазами. Мидей и не думал смеяться или язвить. Любовался. Пока мог. Запоминал. - Мидеймос. Тело и варилось, и мякло. Анакса не успел понять, когда ослаб и прилег на грудь Мидею, забрасывая голову ему на плечо. Теперь они вместе глубоко дышали и отчетливо ощущали глубокое дыхание друг друга. И Мидею казалось, что это намного справедливее, чем то, что было до. Можно было облапать мудреца Анаксагора под водой. Когда он такой.. открытый и уязвимый. Теперь все честно. Раньше Мидею казалось, что Анакса крупней, но сейчас, когда все тело Анаксы уместилось на нем, с этими длинным белыми ногами, окруженными его более смуглыми коленями, с этими торчащими ребрами и небольшим феминным животом внизу, наросшим от спокойного образа жизни, с длинными гибкими руками, на которых ярко показались разгоряченные водой вены, Анакса казался таким.. хрупким. Напоминал вымоченный ивовый прутик, который можно было выгнуть как угодно. Но который непременно отскочет остроумной фразой или замечанием. - Я не совершу больше такой ошибки, - отчетливо проговорил Анакса Мидею в шею. Мидей молился, чтобы он его в нее поцеловал, а лучше вовсе прикусил. Но Анакса только тяжело в нее дышал. И эта неудовлетворенность с Анаксой была лучше и полней, чем удовлетворенность с кем-либо другим. - Я сейчас потеряю сознание, Мидеймос. Анакса почувствовал как под водой Мидеймос стиснул ему член и принялся медленно ласкать его. - Тебе не- - Мидеймос. У меня темнеет в глазах, - спокойно сообщил Анакса. - Тебе плохо? Анакса ничего не ответил. В ушах начало оглушительно звенеть, а перед глазами уже стояло красное марево, веки бессильно опустились. Когда он открыл глаза, он уже лежал в постели, сознание медленно возвращалось. Мидей сидел рядом, нахмурившийся и скрестивший ноги. И все еще обнаженный. Веки были тяжелыми, он поддался их тяжести и снова закрыл глаза. Стоило только ему открыть рот, чтобы высказать свое строгое "Мидеймос", как Мидей наклонился к нему, опершись рукой о постель, и крепко тягуче поцеловал, прихватывая верхнюю губу. На скулу Анаксе легла горячая рука. Усилием воли заставив веки подняться, он разглядел в лице Мидея всё - испуг, раскаянье, вину. Впервые столько сложных чувств откровенно показались на этом лице не в виде ярости. Мидей смотрел ему в глаза и долго молчал, с каждой секундой становясь все более несчастным и виноватым. Вновь чмокнув Анаксу в губы он сказал: - Прости меня... Я не сразу понял, что ты возмущаешься не из вредности. Я думал, ты играешь. И подверг тебя опасности, - Анакса видел, как сложные чувства снова сплетаются нитка за ниткой, формируют прочную толстую нить из гнева. Лицо Мидея мрачнеет, глаза опасно блестят. И трогательные бычьи ноздри смешно раздуваются. - Если бы я знал, что ты не заигрываешь, я бы ни за что не удерживал тебя... И... И- - Тихо. Мидей сглотнул. - Ты ни в чем не виноват. Я согласился сам - сам полез в воду, - четко и медленно говорил Анакса. - Ты это понимаешь? Мидей не понимал. Не хотел понимать, не слышал. Был зол и напуган, весь отдался наваждению. Видимо, слишком долго был возбужден и всерьез перепугался. Анакса погладил его по щеке. Прохладная ладонь едва ли могла остудить его пыл. - Мой мальчик. Все в порядке, это всего лишь небольшой обморок, ничего смертельного в этом нет, - Анакса прихватил его за затылок и потянул на себя. Мидей противился, больше не хотел себе потакать. - Мидеймос. Но поддался требовательному тону, рука потянула его лечь ему на плечо. Уже по привычке Мидей лег, оплетая Анаксу ногами и руками и утыкаясь Анаксе в шею. Анакса медленно осмыслял, что пережил принц Мидеймос, потерявший отца и успевший решить, что лишил жизни и советника. То, как Мидей теперь к нему жался, только подчеркнуло, в каком испуге он находился. Хуже всего было то, что эта нервная крепкая хватка Мидея была неуместно возбуждающей. - Тебе лучше? - тихо спросил Мидей. - Я в полном порядке, - так же тихо ответил Анакса. Тяжелая нога Мидея приятно надавливала на низ живота, бедро и член, его рука покровительственно накрыла Анаксе грудь, сжимала плечо. Он тяжело и тревожно пыхтел в шею. И это было ужасно. Анакса уложил руку поверх ноги Мидея, чтобы тот и не думал ее убрать. - ..это потому что ты, - Мидей помялся. - немолод? Он имел в виду обморок. Анакса повел плечом, прогоняя Мидея с плеча и заставляя его заметить свой полный строгого изумления взгляд. Отстраняясь, Мидей попытался увести свою ногу, Анакса не позволил, крепко ее прижав к себе. Тогда Мидей, верно взявший след, усилием убрал ногу, Анаксе не хватило бы сил ее удержать. И Мидей увидел то, чего не должен был. - Похоже, не так уж и немолод... - оценил Мидей без насмешки. Какие уж тут насмешки, он разделял впечатления чужого тела. И вкрадчиво, осторожно спросил. - Как ты себя чувствуешь? - Если я отвечу - плохо, ты изменишь свои планы? - полной грудью вздохнул Анакса - ребра проступили отчетливей и Мидей ощутил бессмысленное, но тяжелое желание их облизать, каждую впадинку. - Тебе плохо? - Да, - Анакса немного улыбнулся тому, как очевидно стало, что Мидей огорчен его шутливым ответом. И признался, - Я бы сказал - мне неудовлетворенно. Мидей уложил горячую ладонь ему на живот и вжал пальцы в белую прохладную кожу. И невольно залюбовался. Бедра Анакса сразу же съехались, будто могли хоть что-то спрятать. - Так принято в Охеме? - глупо спросил Мидей, опуская руку ниже. - Ты хочешь, чтобы я показал, как принято в Охеме? - твердо спросил Анакса. От вызывающего тона Мидея повело, возбуждение подтолкнуло его без раздумий с тяжелым горячим придыханием ответить: - Д-да, хочу. Анакса, выгнувшись змеей, как-то неестественно присел на постели и навис над Мидеем. Который, наконец, разглядел, понял, что там пряталось на дне раскаленного зрачка Анаксы. Там был он сам, Мидей. Такой же, какой он был сейчас - возбужденный на постели, придавленный одной лишь перспективой того, что его тщедушный советник расскажет ему, как принято в Охеме. Анакса его хотел. - Ты уверен? - с насмешкой спросил Анакса. Мидей неприлично шумно вздохнул, член болезненно свело от своего и чужого бездействия. И этого тона. - Тебе придется слушать меня очень внимательно, - предупредил Анакса, довольно разглядывая зачарованного Мидея. Ему шло быть влюбленным. Анакса бы предпочел, чтобы принц, все-таки, обнаружил способность любить с кем-то другим. Но поступал совсем иначе, когда позволял ему и себе слишком много. Видимо, Кремнос всех немного подвергал эгоистичному безумию, проделки еще витавших в воздухе Кремноса ядовитых паров Никадора. - Не надо со мной нянчиться, - рыкнул Мидей. - Обычно это говорят те, с кем иначе поступать никак нельзя, принц Мидеймос, - уже нежнее улыбнулся Анакса, рукой убирая взмокшую челку с глаз Мидея. Мидей схватил его за запястье. - Ну что там про Охему, - нетерпеливо возмутился он. - Умные подло трахают сильных. Вот, что про Охему, - насмешливо сказал Анакса. И они оба, не выдерживая сексуального напряжения, посмеялись, чтобы хотя бы немного его сбросить. - Но ведь это правда, - странно изрек Мидей, видимо, серьезнее, чем следовало, воспринявший предложение Анаксы. Крепче сжимая его запястье и утягивая его лечь на себя. И бесстыдно, вызывающе, приказным тоном напомнил, - ты сказал, что покажешь. Анакса оттолкнулся руками от его груди, вопреки попытке Мидея его прижать. Мидей позволил ему не укладываться. Анакса посмотрел на него в упор: - Ты хочешь спать с тем, кто годится тебе в отцы, Мидеймос? Анакса надеялся, что Мидей не припомнит тот свой.. сбивчивый полупьяный минет в полуразрушенной библиотеке, в полутьме, со сквозняком и гремящими под окном людьми... - С каких пор ты ставишь мои желания под вопрос? Твой долг, как советника, кажется, помогать мне в их воплощении. В чем тогда проблема? - Мой долг, как советника, беречь тебя от рисков, - нахмурился Анакса. Он понимал, о чем просит Мидей. И что он действительно просит. Но он очень хотел бы не понимать. Если слишком много понимать - искушению проиграть проще. - Просто вставь мне, Анакса, - с упреком сказал Мидей. Как будто упрекал в трусости или нерешительности. - Или в Охеме нужен сложный разговор, прежде чем перейти к делу? ..он проиграл искушению. Большая мускулистая грудь давила Мидею на гласные, заставляя его рычать и командовать. - Лягте на живот, мой принц, - отстраненно потребовал Анакса. Мидей неуклюже и неторопливо, оглядываясь на Анаксу с хмурым и растерянным видом, лег на живот. Анакса с удовольствием огладил сильную горячую спину. - Вы ведь знаете, какую позу следует принять, принц Мидеймос. Румянец лег Мидею на плечи, когда он, признавая правоту Анаксы, привстал на колени. Член, так и не опавший, заныл снова. Анакса неслышным шагом ушел в купальню, вернулся оттуда покрасневшим - то ли от предвкушения, то ли из-за все еще стоявшей там жары, - Мидей разглядел у него в руках.. масло. И стало настолько.. странно, что он уткнулся лицом в локти. Анакса подавил в себе желание предупредить Мидея о том, что он должен сообщить, если будет неприятно или.. слишком. Это было бессмысленно - Мидей в любом случае ни за что не признается в дискомфорте. Да и было ли возможно такому крепкому жизнестойкому телу, отзывчивому и любящему немножко мучений, принести дискомфорт?.. - Я слышал, - произнес Анакса невозмутимо, - что мужчины Кремноса могут всю ночь... - Мужчины Кремноса склонны.. вот так не делать, - сбивчиво ответил Мидей. - Но что позволено быку, то не позволено иному мужчине Кремноса, правда? Тонкие пальцы одной руки умело развели ягодицы, раскрывая тугие девственные мышцы. Разгоряченное температурами купален масло, обильно проливающееся на дрожащий и сокращающийся вход, заставило Мидея заметно вздрогнуть. Уже в этом его тело нашло для себя что-то приятное, Мидей как будто прогнулся получше. Анаксе пришлось бесшумно перевести дыхание, чтобы не показать Мидею, насколько он сам взволнован и возбужден. Мидей думал о том, что масло было горячим, как кровь. И член от этой странной мысли нетерпеливо дернулся. А дырка сжалась. Анакса медленно, с извращенным удовольствием протолкнул палец внутрь. И Мидей выпустил удивленный вздох. Анакса попытался согнуть палец, тугие напряженные мышцы поддавались с трудом. Тишина угнетала обоих. Но стоило только Анаксе, расслабив легким массажем неподатливый вход, правильно согнуть палец, как Мидей, не сумев выдержать тело на руках, рухнул, выгнулся, мышцы его широких плеч и спины задрожали. Он тяжело задышал и едва себя держал от того, чтобы заметаться по постели. Вместо этого он сгреб подушки и глухо промычал. Мидей умел подавлять боль, но удовольствие - нет. К такому он не был привычен. Как только Анакса бережно подушечкой тонкого пальца стал почесывать чувствительную точку, Мидей издал долгое протяжное и рычащее мычанье. - Сможете всю ночь, мужчина Кремноса? - улыбнулся Анакса, огладив свободной рукой крепкое бедро, сжимая упругую сочную ягодицу. Голова Мидея совершенно опустела... Был только он и Анакса, вернее, его бычья туша и тонкий длинный палец Анаксы, который до абсурдного умело опустошил ему голову щекоткой через зад. - М-м, - вымученно прогудел Мидей, закусывая губой. И шире раздвигая ноги. Бездумно, неловко. И очень стыдно. - Это приятно, вы абсолютно правы, - мурлыкнул Анакса. Мидей никогда не слышал такого Анаксу. С конца уже начало капать. Он был готов тереться о постель. Зад беспокойно толкался ближе к Анаксе, будто пытался насадиться Анаксе на кулак и это стремление было тяжело объяснить самому себе... В такой обстановке вообще невозможно было заставить себя отчитываться за свое поведение. Даже перед самим собой. Особенно перед самим собой. Мидей понимал только то, что им руководит сейчас совсем другая ярость. Если это вообще была она. Он давно знал, что секс - агрессивное занятие, понял это по своим ощущениям, но настолько глубоко и жарко этого еще не ощущал. Ни с кем. - Не вертись, - скупо попросил Анакса. Рука Анаксы, тискавшая его задницу, обняла член, успевший обсохнуть. Мидей услышал, как Анакса сплюнул в ладонь. А дальше.. только две умелые руки, обрабатывавшие его с обеих сторон - с одной стороны Анакса щепетильно, медленно выдаивал его член, уделив странное и определенно раздразнивающее внимание крайней плоти, с другой скользил внутри, увеличивал амплитуду. И все время что-то приговаривал. Два пальца Анаксы, три пальца Анаксы, четыре.. - слишком тонкие, Мидей был совершенно не в состоянии осознать, сколько в нем этих тонких пальцев. Но туго втискивающийся член он ни с чем не спутал. Анакса, стискивая в руках горячую широкую поясницу, сублимировал невозможность двигаться внутри быстрее. - Ты такой горячий, - шепотом пожаловался Анакса. - Беречь тебя еще никогда не было настолько тяжело... Мидей сам притиснулся бедрами, резко. Анакса обнял его поперек груди, с мягким стоном наваливаясь сверху. - Ты весь дрожишь, - завороженно заметил Анакса. Дергаясь вместе с этим сильным и крупным телом. - Больно? - Нет, - коротко и глухо отозвался Мидей. И с запертой злостью прошептал, - Еще. Каждый раз, когда Мидей делал свой шумный глубокий вдох, он сжимался. - Мой бычок, - проурчал Анакса, чувствуя, как самообладание трещит по швам, зарываясь носом в волосы Мидея на затылке, не торопясь целуя шею, плечи, уши. Мидей чувствовал в этих поцелуях самую теплую из улыбок Анаксы, белые волосы щекотали ему лопатки и плечи. Он осознает, что уже кончал. И даже не заметил этого - между бедер и на животе липко от густого семени. - Давай, отдайся сладкому исступлению плоти, мой мальчик. Пока член Анаксы глубоко, но не в той точке, которая усыпляет сознание, Мидей понял еще кое-что - Анакса делает это не впервые. Определенно. Должно быть у него были ученики, которым он в лучших охемских традициях передавал знания таким образом... И, будто угадав, ход его мыслей, Анакса отвлек его, гибко виляя тазом и загоняя член поглубже - снова раздразнивая простату. Анакса сжал разнеженную поглаживаниями грудь, надавливая на раскрасневшиеся соски. - А-Анаксха-а, - просипел Мидей. Снова опустившиеся и, казалось, опустевшие, яйца поджались и вытолкнули семя на постель. И в этот раз это длилось выматывающе долго, невозможно было не заметить. Анакса, будто назло, одной рукой проскользнул ниже по рельефам живота и надавливал на яйца, растягивая этот мучительный оргазм. И страннее всего было в этот момент парадоксальное ощущение одновременной силы и слабости. Тонкие губы вновь поцеловали его в ухо, Анакса влажно и насмешливо прошептал: - Мидеймос, сколько можно?... ..кончать - понял Мидей, Анакса спрашивал, сколько можно кончать. Если бы Мидей мог, он бы сердито обвинил Анаксу в том, что это длится так долго. Но он не мог - разнежился и размяк, Анакса истискал его всюду, но особенно.. изнутри. Анакса что-то пробормотал и внутри стало пусто, мокро и прохладно. Мидей растерянно обернулся одной головой - слипшиеся светлые ресницы, совершенно пьяный взгляд и блестящие от испарины и раскрасневшиеся скулы и лоб. Анакса, с идентичными деталями, любуясь и опершись рукой Мидею на бедро, кончил в руку. Сердце все еще колотилось. Анакса с неудовольствием подумал, что слишком стар, чтобы долго возиться с быками. Мидей шатко развернулся к стоящему на коленях, возвышающемуся Анаксе, небрежно схватил его за ладонь. Анакса скользким взглядом оценил состояние Мидея. Все еще возбужденное. - Это должно быть внутри? - спросил он. Утверждающе. Укоряюще. Принц в Мидее просыпался и забывал, как только что дрожал. - Что? Анакса запоздало понял, что он имел в виду. - Мидеймос, у меня болит поясница, - устало пожаловался Анакса. - Это ты - бык-осеменитель, а я всего лишь скромный ученый... Мидеймос опасно приблизился к руке, которую удерживал - Анакса раскрыл ее, показывая, что ее не откусить - она запачкана. Мидей широко облизнул его ладонь с пустым и жидким семенем, глядя так, будто и в самом деле откусил руку. И заставляя Анаксу вновь.. поверить в то, что он немного больше, чем скромный ученый. Мидей, потянув Анаксу за руку, легко повалил его на постель. И, будто соскучившись, прижимаясь к губам Анаксы своими подвел итог: - Что-то я не чувствую знаний, мудрец Анаксагор... Глядя на взъерошенного, хищно сверкающего сытыми золотыми глазами Мидея, чувствуя на языке соленый привкус, ощущая, как тяжелый горячий член принца тычется ему в бедро, Анакса сдержанно прошептал: - Зато их чувствую я.