Аскеза на желание

Всю следующую неделю Намджун и Джин проводят в компании друг друга. Альфа встречает Джина с работы. Они ездят по магазинам в поисках всевозможных строительных материалов, деталей интерьера для загородного дома Намджуна. Омега делится всеми нюансами, с какими столкнулся сам; рассказывает курьёзные и раздражительные ситуации, происходившие во время ремонта; осторожно, ненавязчиво высказывает своё мнение, к которому охотно прислушиваются. Утомлённые походами по бесконечным выставочным залам, рассматриванием образцов, исследованием диванов и кроватей на мягкость, сравнением оттенков красок, декоративных штукатурок и штор, они ужинают в ресторанах, кафе, случайных уютных кафетериях и много говорят. Намджун неразговорчив в том, что касается его самого. Про возраст отвечает коротко, холодно — тридцать восемь. На вопросы о работе отшучивается, что в отпуске хотел бы о ней забыть. О семье и увлечениях невнятно: с родителями видится нечасто, ничем примечательным не занимается. — Серый офисный планктон, — усмешкой и с грустью на дне обворожительно красивых глаз. Сокджин в них едва не тонет, но вовремя себя одёргивает: знакомы всего ничего, иллюзий питать не стоит. В какой-то момент скрытность альфы напрягает и Джин перед собой ставит выбор: либо принимает это, либо заканчивает всё немедленно. Заканчивать однозначно не хотелось. Его самого охотно расспрашивают. А ему скрывать нечего: родители живут в паре часов езды, если без пробок. Небольшой домик у моря, простая жизнь. Папа всю жизнь проработал библиотекарем, отсюда любовь к книгам с детства. Отец держит рыбный магазинчик. Сам Сокджин владелец небольшого издательства. У него маленькая, хорошая команда, несколько постоянных авторов и не то чтобы огромные тиражи. Все довольны. Много лет проработав в крупном издательстве в городе-миллионнике, выбрал спокойствие, размеренный темп жизни и комфорт. Их разговоры перетекают с темы на тему так легко, что незаметно пролетают часы. Каждый раз они вспоминают о времени лишь за полночь, когда омега уже не может скрывать зевоту. Намджун галантно провожает до дома и всегда тепло прощается, долго глядя в глаза. Джин краснеет. Каждое такое прощание вызывает дрожь. Зреет желание. Оно разрастается, становится всё более очевидным и голодным. Даже несмотря на крохи информации о себе, Намджун создаёт впечатление достойного альфы. Всегда опрятно одет. У него хороший вкус и приятный стиль. Обходительный. В меру заботлив, без излишней назойливости. Приятный собеседник, умело поддерживающий даже те темы, в которых не разбирается. В нём нет присущего многим альфам желания быть умнее омег, быть лучше во всём и доказывать свою силу пренебрежением омежьих интересов и навыков. Ему не стыдно признать, если чего-то не знает или не умет. С одинаковым интересом слушает как про художественную литературу, так и про издательское дело или про стройматериалы. Ко всему прочему привлекателен внешне. Высокий, крепкого телосложения, что дарит ощущение «как за каменной стеной». И Сокджин не может отделаться от мысли, что Намджун буквально идеален. Идеальных людей не существует, Джин знает. Но этот альфа действительно необыкновенно хорош. От того желание позволить ему чуть больше становится просто невыносимым. То ли действительно столь галантен, то ли Джин его интересует не больше, чем друг, но черту альфа не переступает. Пока не заканчивается неделя, наполненная как приятными встречами, так и разрастающимся неудовлетворённым влечением. Закрыв офис, Сокджин с предвкушением сбегает по ступенькам вниз. Его уже ждёт арендованный автомобиль представительского класса с привлекательным мужчиной за рулём. И букет. Тот пестрит совершенно разными представителями флоры и поражает воображение. — Хотел выразить тебе благодарность. За проведённое вместе время, — вручает цветы удивлённому омеге. — Так красиво меня ещё никто не благодарил, — смущённо улыбается Джин. — Нравится? — Очень, — с наслаждением вдыхая аромат. — Как прошёл твой день? — Намджун улыбается, но омега ощущает то ли грусть, то ли усталость в выражении лица и тоне голоса. — Хорошо. А твой? — счастье сменяется лёгкой тревогой. Они не двигаются с места. Намджун явно что-то не договаривает. — Что случилось? — негромко. — Завтра я должен уехать, — отводит взгляд, не смея смотреть в глаза. — Так скоро? — старается, чтобы голос звучал не жалостливо. — Ты говорил, что отпуск будет ещё неделю? — Непредвиденные обстоятельства на работе. Мне надо вернуться, — мрачно. — Так и не сказал, где работаешь, — сжимая руки в замок вокруг стеблей. — Несколько часов езды на поезде отсюда, — смотрит на дорогу, так и не отъехав с парковочного места. — М-м-м, — скрыть разочарование и тоску не удаётся. — Прости, — возвращает взгляд на омегу. — Всё в порядке, — тянет губы в улыбке, тогда как глаза остаются грустными. — Понимаю, это неожиданно. И… чёрт, не по плану совсем, — зарывается рукой в волосы. Джин замечает, что альфа не на шутку расстроен. — Жизнь всегда корректирует наши планы. Это была чудесная неделя. И у нас остался ещё один вечер. Ведь остался? — трепетно. — Или тебе пора уезжать? — Если ты не против, я хочу провести этот вечер с тобой, — с надеждой в сумасшедше красивых драконьих глазах. — Не против, — мягко улыбается. — Куда хочешь отправиться сегодня? — Мы были уже во всех строительных магазинах нашего города, в мебельных тоже, но есть парочка… — Давай сегодня не будем о ремонте. Чего хочешь ты? — кладёт ладонь на плечо омеги. — Я? — задумчиво. — Хм-м-м. Знаешь, я не был в кино уже года три или четыре. Как насчёт такого варианта? Это не слишком? — Тоже не был там много лет, — усмешкой. В их возрасте на кино будто нет времени. Остаются лишь домашние просмотры, в лучшем случае. — Давай найдём сеансы в интернете и выберем что-то подходящее? Подходящего не нашлось. Среди ужастиков, одноразовых комедий и мультиков едва не затерялась афиша кинотеатра, что крутил давно вышедшие киноленты. Там как раз начинался старый фильм. Время до него они решили скоротать в ресторане. Намджун учтиво напомнил, что Джин после работы и наверняка голоден. После они прогулялись пешком до кинотеатра и насладились давно знакомым фильмом, попкорном из одного ведёрка и близостью друг с другом. Вышли притихшие. В воздухе витало ощущение скорой разлуки. — Позволишь проводить тебя до дома? — слова вырываются вместе с лёгким облачком пара. — Может, пройдёмся пешком? Здесь недалеко, — предлагает Джин. На лице Намджуна отражается облегчение. Будто тоже не хотел прощаться так скоро. Но даже время неторопливой прогулки и приятного общения заканчивается слишком быстро. — Пришли, — останавливается Сокджин, оглядываясь на дом. Впервые не рад его видеть. Альфа, задрав голову вверх, рассматривает то ли количество этажей, то ли снежинки, медленно танцующие в воздухе. Погода безветренная, приятная. Лёгкий мороз шутливо пощипывает щёки. — Спасибо за этот вечер. За эту неделю, — опустив глаза вниз, касается взглядом омеги. Джин кутается в пудровый шарф, пряча улыбку и грусть. — Тебе спасибо. Это было волшебно. Молча смотрят в глаза друг другу. Борются с тем, как обоюдно тонут. — Прости меня, — шепчет альфа, прежде чем сделать шаг вперёд. Губы накрывают Сокджиновы в невинном поцелуе. Мягком, нежном, как и прикосновение к талии, которым ненавязчиво подталкивает к себе. Веки омеги трепещут. Он едва подаётся навстречу, позволяя углубить поцелуй. Из невинного тот разрастается до сумасшедше горячего. Они теряют контроль, не в силах справиться с взаимным возбуждением. Объятия становятся крепче, увереннее. В ответ несдержанный стон и ладони ложатся на широкие плечи. Цепляются за ткань тёмного шерстяного пальто, чтобы не упасть. Кружится голова. Весь мир перестаёт существовать. Даже горечь последней встречи затихает, сметаемая напором откровенного чувства. Звук открываемой двери заставляет отпрянуть. Намджун не выпускает из рук. Тяжело дыша, смотрят друг на друга. Раскрасневшиеся, с припухшими губами, совершенно счастливые и немного напуганные силой притяжения, впервые открыто проявленного. — Тебе пора? — звучит с такой тоской, что Сокджин вынужден прикусить губу, лишь бы не умолять остаться. — Да, пора, — согласно кивают, не двигаясь с места ни на шаг. — Во сколько поезд? — позволяет себе мягко коснуться чужой щеки. Баловано провести вдоль скулы. Одного поцелуя чертовски мало. — Через три часа, — хрипло. Глазами сверлит мягкие губы, в которые хочется снова впиться. Как же не хочется выпускать этого омегу из своих объятий. — Я мог бы тебя проводить, — предложение озвучено негромко, словно тайна. На самом деле понимает, что это ничего не изменит. Намджун уедет. — Нет, — отрицательно махнув головой. — Не хочу прощаться с тобой, — прислоняясь лоб в лоб, прикрывает глаза. Ещё хотя бы несколько минут. «Иначе я не уеду». Джин молчит. Глаза застилает слезами. — Было приятно познакомиться, Просто Намджун, — ласковым шёпотом. Смакуя имя, которое точно останется в памяти надолго. — И мне, лунный медвежонок, — отстраняясь. Рассматривая красивого омегу, запоминая каждую черту лица. — Почему лунный медвежонок? — удивлённо. — Расскажу тебе при следующей встрече. Сердце ускоряет свой бег. Сокджин прикусывает язык, чтобы не спросить: обещание ли это или просто надежда, что когда-то получится увидеться? Запечатлев лёгкий поцелуй на губах омеги, Намджун разворачивается и быстрым шагом уходит прочь. Провожая его взглядом, Джин ощущает горячие дорожки слёз, скатывающихся по щекам. Ни разу не обернулся. Стирает тыльной стороной ладони влагу и заходит в дом, прижимая к груди букет. Такой же сложный, как и тот, кто его подарил. Всё-таки он интересен Намджуну. От этой мысли кружится голова и по всему телу расползается ощущение счастья. Как волшебно нравиться тому, кто симпатичен тебе.

***

Между их городами не один час пути поездом или почти сутки на машине. Расстояние с возрастом имеет значение. Быт и работа сжирают всё время без остатка, и на приключения в виде подобного романа времени совершенно нет. Но с Намджуном даже сотни километров не ощущаются категоричной преградой. С ним есть безрассудство, какое было доступно лишь в молодости (иначе их ночные переписки до утра и не назовёшь). С ним есть мудрость возраста (никакого юношеского максимализма, глубина диалогов). С ним Джин чувствует, что живёт. Он сияет, порхает, а улыбка не сходит с его лица. Все у него спрашивают, в чём секрет, какие процедуры посещает, уж больно хорошо выглядит. А его секрет прост: просыпаться в хорошем настроении (ведь ему теперь ежедневно желают доброго утра); пятнадцатиминутный дневной сон (ночные диалоги не дают высыпаться, но дарят самое ценное — время вместе); заботиться о себе (или позволить это делать другим). Каждый день доставка привозит сюрприз от Намджуна — корзина фруктов, вкусные горячие обеды или ужины, кофе или цветы. Внимание альфы делает Сокджина по-настоящему счастливым. Их диалоги пестрят фотографиями от селфи до мелочей вроде пейзажа за окном, котиков по дороге на работу и еды. А любая свободная минута посвящена друг другу. У омеги настолько восхитительного конфетно-букетного периода не было, кажется, никогда. Но больше всего его в Намджуна влюбляют совсем не подарки. А то, как схоже они смотрят на мир, как легко и интересно им говорить, насколько альфа заботлив не на словах — на деле. И всё было бы прекрасно, если бы не… — Зачем ты тратишь время на ремонт в чужом доме, где будет жить другой омега? — Чимин наблюдает за лучшим другом, самозабвенно тратящим свободное время на очередной подбор строительных материалов. Удар под дых. Пак настроен негативно. Узнав, что Намджун не говорит свою фамилию, работает в другом городе и даже название фирмы не озвучивает, да и вообще скрывает личную информацию, не в первый раз пытается вернуть Джина с небес на землю. Он абсолютно уверен, что альфа женат или помолвлен. Сокджин не опровергает эту теорию, но и не соглашается. Мало ли причин скрывать подробности о себе? Они общаются не так давно. И если с доверием есть проблемы, то давить и настаивать точно не стоит. — Просто помогаю, — отвечает как можно спокойнее. От былой эйфории и сосредоточенности не осталось и следа. — Для чего? Если найти его в соцсетях, посмотрели бы, для кого ты делаешь ремонт на самом деле. Ведь такой дизайн совершенно не подходит одинокому мужчине. Скорее семейному, — сложив на груди руки, смотрит хмуро, почти грозно. Вздох. — У меня нет умных ответов. Я не буду искать его в соцсетях, пока он сам не даст ссылку. Возможно, потому что я наивный дурак, — пожимает плечами. — А помогать ему с ремонтом мне просто нравится. Даже если он делает это для своей семьи. — Не понимаю тебя, — резче, чем хотел бы. — Я тебя тоже. О чём злишься? — устало потирает глаза. — О том, что Юнги просто взял и исчез? Пак застывает. Иней сковывает все внутренности, тело, лицо. Трудно дышать. Они ни разу не поднимали эту тему. Чимин ни разу не признался ни себе, ни Джину, что захаживает в гости чаще в надежде пересечься, увидеться снова с тем самым альфой, который словно растворился. Будто и не было его вовсе. — Ты прав. И всегда был прав. Только одноразовые вовсе не альфы, которых выбираю. А я. Сам я — одноразовый. Временный. В душе лютует зима. Замораживает, делает неестественным голос, взгляд. — Чимин, я не это имел в виду, — Джин дёргается подойти ближе, обнять. — Нет, — останавливает, выставив руку вперёд. — Это мои мысли, не твои. Я правда так считаю. Юнги тот, кто это подтвердил. — Да мало ли что у человека случилось. К чему такие категоричные выводы? — с сожалением смотрит, как с лица друга слетает маска весёлой беззаботности и безразличия. — Он даже не взял мой номер телефона. Это не случайность. Это его выбор. Никто не несёт ответственность за мои иллюзии и ожидания, кроме меня самого, — чеканит роботом. Его трясёт. Каждая клеточка тела вибрирует от сдерживаемых эмоций. — Чимини, — встаёт и всё же сгребает в крепкие объятия дрожащего омегу. Рыдания вырываются наружу всхлипами. Нарастают, как раскачивающиеся в шторм волны. Выплёскиваются. Заставляют захлёбываться. — Прости меня. Я ужасный. Ужасный! — рыдает, цепляясь за самого близкого. За того, кто может сказать в глаза правду, но никогда не осудит и всегда поддержит. — Нет, нет. Ты замечательный. Никогда не сомневайся в этом. Никогда! — сильнее прижимает к себе, гладит вздрагивающую спину. — Знаю, ты волнуешься обо мне. Но ты не сможешь уберечь меня от ошибок, которые я сам выбрал совершить. Как и я не смогу тебя защитить от боли, даже если очень хочу. Долго ещё Чимин прячется в тепле чужих рук, растапливая злой иней. Тот после знакомства с привлекательным альфой с каждым днём замораживал всё сильнее. Разрастался в теле опухолью грубости, недовольства. — Видишь, мне нельзя без оргазмов, я становлюсь бешеным, — стирая слёзы. — Это всё гормоны. — Мне кажется, дело не в гормонах, милый, — приглаживая взъерошенные волосы друга. — А в том, что тебе страшно. Раньше ты заглушал страх оргазмами, теперь — сладким. Но так не работает. Я назвал твоих партнёров одноразовыми лишь потому, что они не были готовы к чему-то большему, чем секс. Тебе не надо прикладывать усилия, чтобы построить с ними отношения. Они — твоя зона безопасности. Стоит оттуда выйти, и становишься уязвимым. — А самоудовлетворение? — бурчит, уткнувшись в надёжное плечо. — Тут уже ближе к гормонам, — с тёплой улыбкой. — Выброс эндорфинов во время оргазма позволяет заглушить страх одиночества. Организм расслабляется, и кажется, что всё в порядке. — Никогда не думал об этом с такой точки зрения. Звучит правдоподобно, — вздох. Затихающий всхлип. — Не всем нравится смотреть в глаза своим страхам, рассматривать истинные причины своих паттернов поведения, ежедневных выборов. С этим всё в порядке. Просто тебе не повезло с другом, который заставляет это делать, — усмешкой. — С другом мне несказанно повезло, — Чимин крепко обнимает в ответ и целует в щёку. — Но объясни, потому что я совершенно не могу понять, почему ты так помогаешь Намджуну? Ты же понимаешь, что вероятность того, что он женат довольно большая? — Знаешь, я давно не чувствовал себя таким вдохновлённым, — задумчиво отвечает Сокджин. — Впервые за долгое время не пытаюсь думать логически, анализировать. Просто наслаждаюсь. — Чем? Пожимает плечами. — Приятными беседами. Вниманием, — бросает взгляд на свежий букет, красующийся на столе. — Не хочу строить планы. Не хочу терзать себя сомнениями, есть ли у него кто-то. Да и давай честно, мы уже не в том возрасте, когда можно легко сорваться с насиженного места и изменить всю жизнь. Поэтому я осознаю скоротечность этих отношений. Пока это приносит мне вдохновение, а не боль, не намерен завершать их первым. Как и требовать от Намджуна подробностей о его жизни. — Мне стало понятнее. Спасибо, что поделился, — отлипая, наконец, от друга. — Твоя очередь, — Джин мягко подталкивает к взаимной откровенности. Ловит непонимающий взгляд. — Юнги. Тебя так сильно волнует, что он не взял твой номер? — Мне казалось, что между нами проскочила искра, — признаёт с тихим вздохом. Глаза снова слезятся. Смаргивает влагу. — Но, видимо, я увидел то, чего нет. Иначе как ещё объяснить? — А если не видеть в этом что-то плохое? Не искать в этой ситуации знак, что с тобой что-то не так? — предлагает Сокджин. — Может, он испугался? — Он не из тех, кто боится, — отворачивается. Перед глазами невольно образ того, о ком говорят. — Ты мало его знаешь, чтобы делать такие выводы. — Я вообще его не знаю. И пора выкинуть его из головы. Уверен, если бы не запрет на секс, у меня бы это давно уже получилось, — снова надевает маску безразличия. — Аскеза — это не запрет, а добровольный отказ, — напоминает Ким. — Да, добровольный, угу, — ворчит. Сокджин на это лишь тепло улыбается. Уже привык к этому ворчанию. И совершенно уверен, что однажды найдётся альфа, которому будет легко принять характер друга. — А мороженко у тебя есть? Внезапный вопрос заставляет Джина разразиться смехом. — Есть. Для тебя купил. Можем включить мелодраму и всласть поплакать вместе. Совместный просмотр фильма исцеляет всё ещё ноющие раны.