Все, о чем другие не мечтают.

      Сдержать недовольство не получалось. Он хотел быть вежливым, хотел принять выбор Мин Су, но пока что получалась слабо.       — Сэми нахуй?! Ебучая Сэми?       С другого конца провода был слышен только уставший вздох. В голове вмиг возникло воспоминание, как Мин Су всегда при этом прикрывал глаза и закусывал нижнюю губу изнутри. Когда-то, в школьные годы, это был пик выражения его недовольства. Сейчас он, конечно, вырос, стал другим. Совсем другим. Настолько блять другим, что женился на Сэми!       Можно ли это считать за предательство? Нет, конечно. Это было какое-то другое и более нелепое чувство со стороны Нам Гю, которое он даже не знал, как описать.       Но разве с такой шавкой как Сэми можно было быть счастливым?       Нам Гю хотелось выть. Это было так глупо и нелепо, что не находилось нормальных слов, чтобы описать вообще все. Новости эти не то чтобы испортили настроение — скорее, Нам Гю теперь еще больше усомнился в умственных способностях ближайшего и единственного друга. Не было никаких объяснений этому феномену. Ну разве что Мин Су нравились властные девушки, но это не отменяло того факта, что Сэми тварь та еще. Все было бы хорошо, да как только Нам Гю вести себя на свадьбе нормально! Он, конечно, предполагал, что это может быть она, но как-то до последнего надеялся на кого, блять, угодно, кроме нее.       — Успокоился? — Нам Гю хотел огрызнуться, но Мин Су его перебил. — Решил уже, с кем придешь?       — Да, — почти рявкнул Нам Гю, пальцами сжимая переносицу. Хотелось еще двести раз спросить «почему она, а не кто угодно другой?», но он как мог держался. — Кстати. От него тоже нужен подарок?       — Сэми хотела поспорить на то, что ты пригласишь парня. Жаль, что мы так и не поспорили, потому что я был того же мнения, — фыркнул Мин Су, но Нам Гю не воспринял это враждебно. Пошла на хуй эта Сэми, а ради Мин Су он подавит свои заскоки хотя бы ненамного и ненадолго. — Нет, его никто и ни к чему обязывать не будет.       — Так а что дарить вам?       — Ну, — Мин Су делает паузу. Притворяется, что не знает, или правда не имеет понятия? Нам Гю кажется, что о таких вещах при организации свадьбы задумываешься почти автоматически. Не то чтобы у него был хоть какой-то опыт. — Нам помогали родители, так что окупать свадьбу нам не нужно. Что-нибудь от себя, наверное.       — У меня плохо с фантазией.       — Поэтому я и не говорю тебе, что дарить. Интересно, что будет твоим окончательным решением.       — Мудак, — беззлобно бросает, но от идеи подарить деньги не отказывается. Это беспроигрышный вариант, но учитывая обстоятельства, он будет скорее небольшим дополнением. Даже если это не нужно, всегда приятно получить деньги. Ну или так считает Нам Гю, а у Мин Су на это взгляды совершенно другие. И все же, что еще им купить? Дробовик? Нам Гю даже привстает. А ведь идея не самая ужасная. — Я тогда не отвечаю за подарок.       — Мне стоит ожидать что-то с блошиного рынка?       — Смотря на то, будет ли Сэми приебываться ко мне.       Они даже не обсуждают этот вопрос — оба знают, что она будет. Нам Гю не может вести себя спокойно даже если его не провоцируют, а он сам себе что-то придумывает. А тут намечается встреча с тем типом девушек, которым он хочет вырвать глотку. Более того — с ней запрещено конфликтовать! Нам Гю не знает, как справится с этой непосильной задачей. Он просто надеется на Су Бона и его способность успокаивать Нам Гю, разрешать конфликты и в общем уходить от раздражителей куда подальше.       Но вдруг получится так, что Су Бона нужно будет отводить от Нам Гю куда подальше? Потому что они будут друг друга заебывать?       Нам Гю еще даже не придумал, что подарит на свадьбу лучшему и единственному другу, как смог придумать, как они с Су Боном рассорятся. Он знает, что у этой его привычки есть какое-то название. Нам Гю его, хоть убейте, не помнит. Зато имеет в себе слабую уверенность в том, что это написано в его медицинской карте. Осталось только понять, где она лежит.       Держа телефон то рукой, то перекладывая его на плечо и продолжая о чем-то с Мин Су разговаривать, он начинает копошится в тумбе. Документов там тьма. Нам Гю их считает самыми важными и обязательными для экстренных ситуаций. Вот, например, разрешение на хранение огнестрельного оружия. Он бормочет «ебать, целая папка», но заинтересованному в резкой отвлеченности от темы Мин Су ничего не объясняет, прося рассказать, кого они там еще собираются на свадьбу пригласить. Пистолет для удобства он кладет на пол, к ногам, и смотрит дальше.       У него вообще есть тут медкарта или он ее к числу важных документов не относит?       Рассказ Мин Су о друзьях Сэми прерывается звонким стуком по двери, который мгновенно отвлекает Нам Гю от всего на свете. Любой звук сможет отвлечь его даже от поиска рецепта бессмертия, если его источником будет Су Бон.       А уж так ярко разодетый — тем более.       Нам Гю шипит в трубку телефона, прося Мин Су подождать его, но звук не отключает.       — Мне в город, — Су Бон подходит ближе. Подхватывает его подбородок двумя пальцами и поднимает, чтобы поцеловать. У Нам Гю от этого перехватывает дыхание. Мысли выбивает резко и грубо, просто разом, но момент не длится долго. — Do you need anything?       Удивительно, но факт — Нам Гю английский так и не выучил, так что, в растерянности, он мотает головой и отказывается от чего бы то ни было. Су Бон хмыкает и треплет его по волосам.       — Ты надолго? — Ответом служит неопределенное пожимание плечами, которое Нам Гю не знает, как понимать. — Если будешь покупать пиво, захвати чипсов. Нормальных.       — Бебебе, — Су Бон болезненно тыкает его пальцем в лоб. Нам Гю отвечает пинком под колено. Один толчок за другим, и все перерастает в слабую потасовку, где они дергают друг друга за все подряд и начинают слабо материть друг друга. Нам Гю кажется, что его ребра будут в синяках после этих игрищ, а Су Бон никак ситуацию не комментирует. Он просто сталкивает его с кровати, но стукнуться об пол не позволяют собственные рефлексы и Су Бон, «замедляющий» его падение.       Эта аккуратность, тем не менее, не помешала Су Бону залезть на него сверху и начать одаривать то щелбанами, то шлепками по рукам, если Нам Гю начинал к нему тянутся. Ясное дело, его это не устроило, и, все-таки схватив Су Бона за предплечья и резко выгнувшись, он смог его с себя спихнуть. По полу они катались, продолжая друг друга бранить, но к этому примешались случайные удары локтем под ребра и пинки коленями, которые очень скоро стали намеренными.       Нам Гю забыл и про навязчивую идею проверить свою медицинскую карту, и про Мин Су, с которым только что разговаривал. Абсолютно все его внимание снова было сосредоточено на Су Боне, показывающем ему язык и развивающим тему превосходства кукурузных чипсов над остальными. Но столько в его речи было английских слов, что не помогало даже знание контекста. Нам Гю долго не решался начать полноценно спорить, а не просто затыкать Су Бона ладонью. Да и ему не дали разговориться — стоило вякнуть что-то, еще даже не сформированное в слово, как Су Бон, лежащий под ним и терпящий неудачи в попытках скинуть с себя Нам Гю, грубо заткнул его поцелуем. И вцепился в его волосы как-то на грани болезненного, но легко игнорируемого.       Правда, в поцелуе он все-таки смог снова сменить их положение, оставив Нам Гю валяться на полу. Сам он почти отпрыгнул, отряхнулся и, злорадно посмеявшись, сбежал к лестнице.       Нам Гю ошалело похихикал пару секунд, а потом прокашлялся. Бля, странная хуйня. Зато забавная.       Почаще бы такие штуки были.       Улыбку с лица он буквально растер: массировал щеки и уголки губ, пока не успокоился окончательно. Вернувшись к звонку с удивлением отметил, что Мин Су так и не сбросил. Вместе с удивлением пришло и жуткое смущение — что он успел услышать?       — Алло, — прокашлявшись, он постарался хоть как-то обозначить свою готовность продолжить беседу. Расстеленные на кровати документы он буквально гипнотизировал взглядом, пытаясь вспомнить, что он искал и параллельно забыть, насколько неловко это все, должно быть, звучало со стороны.       — Я знаю, что ты ненавидишь, когда я тебя допытываюсь, но у тебя была драка из-за чипсов?       — Не драка, — вяло запротестовал, покрываясь румянцем. Какой же стыд.       — Ты хотя бы победил?       Скорее нет, чем да, но Мин Су об этом знать не обязательно.       Документы он аккуратно сложил в стопку и положил на прикроватную тумбу в надежде вспомнить, что искал, чуть позже. Сейчас этим заниматься возможности нет: он, как мог, отвоевывал право не объяснять Мин Су вообще ничего о произошедшем. Забавно, как часто они могли ругаться и как часто Нам Гю выводил их на какие-то крайности, вроде ненависти друг к другу, а они продолжали общаться, словно этого всего и не бывало. Но теперь он хотя бы был уверен, что Мин Су на эти заскоки не обижается. Благодаря взрослению и смене взглядов, он вообще стал сильно отличаться от себя из школьных времен. Там он был откровенно зашуганным чмом, чего и сам не отрицал. Сейчас был покруче.       Странно, что детские договоры о защите от хулиганов могли привести к тому, что один будет приглашать другого на свадьбу, как лучшего друга. Разве это не удивительно?       Как бы Нам Гю ни старался ускользнуть от его вопросов на счет Су Бона, — хорошо хоть, Мин Су не знал, что только что слышал Таноса. Фанатели они по нему не одинаково, конечно, но Мин Су от него не отставал, и голову ему бы точно свернул за утаивание такой вещи, — какие-то вещи все-таки всплывали.       «Да недавно познакомились, не знаю еще, кто его родители.»       «Нет, не «недостоин», тут ситуация другая совсем…»       «Да красивее него только космос, так что пускай твоя Сэми сходит на хуй.»       Если бы по вытягиванию информации из неразговорчивых людей проводили конкурсы, Мин Су бы постоянно занимал призовые места. И ведь Нам Гю использовал половину этих трюков вчера, на той молчаливой девочке, чтобы ее разговорить. Удивлялся еще сам себе, откуда такой профессионализм, понимание людского нутра? Да вот его учитель, сидит на той стороне провода и собирает образ Су Бона по вытаскиваемым частичкам информации. Интересно, посчитает ли Мин Су присутствие Су Бона на свадьбе подарком?       А узнает ли он его вообще? Фанат ли до сих пор? Или это Нам Гю такой особенный, в прошлое вдруг окунувшийся? Справедливости ради, его туда окунули насильно, заставив вспомнить все и сразу. Стыдно? Ну конечно да, чего греха таить. Но не за Су Бона. Только за свою реакцию на него.       Хотя он, вроде, уже пришел к мысли, что, раз все взаимно, то стыдно быть не должно.       Головой-то понимает, но никак иначе не получается. Тревога и навязчивые мысли они всегда такие — ебут мозги без конца и продыха, а ему с этим еще как-то разбираться приходится. Нормально вообще, нет?       Расспросы Мин Су закончились так же быстро и стремительно, как начались: видимо, всю нужную информацию он уже разузнал, а за большим лезть смысла не видел. Нам Гю хотелось бы продолжить давить на него, чтобы не проявлять все великолепие своего воображения, но итоговым решением было все-таки закончить разговор. Мин Су не сопротивлялся — пошутил снова про драку за чипсы, заставив Нам Гю снова оправдываться, но слушать даже не стал, сбросив звонок. Нам Гю легко вспомнил, почему их общение иногда било из крайности в крайность, но сейчас он зла не держал.       Да, был раздражен, но не злился.       Хотелось есть.       И разобраться с новым ноутбуком, пожалуй.       Держа включенный телефон в руке и ища хотя бы примерные подарки на свадьбу по всевозможным сайтам, Нам Гю зашел к Су Бону в комнату. Майку, оставленную у него, закинул в стирку, а окна открыл на проветривание. Со списка хотелось смеяться — кому впиздилось на свадьбу получать алмазную мозаику? А парные зонтики? Это ведь просто смешно. Есть и хорошие идеи для подарков, которые Нам Гю выписывал отдельно, в заметки, чтобы просто не забыть о них, но подавляющее большинство было… удручающим.       Кстати, была ведь идея подарить оружие? Конечно, не настоящее — он просто не вывезет его узаконить и, тем более, подарить. Свое он даже использовать мог с такими рисками, что лучше просто отбиваться рукояткой, а не тратить патроны. Ему за них еще отчитываться. Да даже за холостые нужно — много условий, которые ужимают его в использовании оружия. Зато пригрозить можно. Никто ведь не знает, что у него в использовании пистолета запретов больше, чем у полицейских.       Нам Гю чувствует себя тормозом, вспоминая, что у Су Бона тоже есть пистолет, и стрелять он, пусть и по дверной ручке, не стеснялся. Каковы шансы на то, что это легально? О владении огнестрельном оружии Нам Гю знает (вынужденно) все. С уверенностью можно сказать, что это совершенно вне закона. И это тревожно. Откуда у Су Бона, блять, пистолет?       Можно попросить у него достать винтовку, чтобы подарить Мин Су? Вот это он удивится. Хотя, если Су Бон все-таки ее достанет, Нам Гю удивится не меньше.       Подогревая чайник, Нам Гю продолжает развивать эту ветвь мыслей. Мин Су всегда был трусоватым, и, не смотря на сильно изменившийся характер, Нам Гю не верил, что эта трусость ушла полностью. Она была почти что здравой, разве что с небольшим уклоном в непрекращающуюся никогда панику. Но в детстве Нам Гю считал это нормальным — в желании оглядываться и никогда не оставлять спину незащищенной он жил подавляющее большинство всего времени, и неважно, дома он его проводил или вне. Суть была в том, что проблемы в этом страхе он не видел, потому как постоянно в нем жил. Это, наверное, и позволило Мин Су довериться. Нам Гю не боялся выражать этой стороны своих чувств. К сожалению или к счастью, со временем он понял, что это — непозволительная слабость, и лучше ее прятать, чтобы никто не повадился на него лишний раз кидаться.       Но для Мин Су он, кажется, не изменился ни на грамм.       Оружие для боязливого человека будет палкой о двух концах, но с одной сутью — все равно выстрелит в ногу. Но и Нам Гю быть предсказуемым не хотел. Это был интересный шанс подъебнуть друга и доказать, что он не такой уж и однозначный.       Заливая лапшу кипятком, он кусает губы. Как только подарить оружие? Ну ясен хуй, что оно настоящим не будет. Но и простые пластмассовые игрушки дарить не хочется. Но что тогда? Муляж? Недостаточно дорого для такого важного события, как целая свадьба.       А может обойтись дартсом?       Или купить им что-то вроде билета для игры в пейнтбол?       Точно! Пейнтбол! Боже, это ведь так просто! Ну и, Нам Гю надеется, что весело. Или что-то вроде. Неважно. Дать Сэми и Мин Су пострелять друг в друга с использованием специальных винтовок идея очень забавная, и отказываться от нее нельзя ни в коем случае. Нам Гю хихикает под нос, представляя Сэми, одетую в белые пиджак и брюки и Мин Су, одетого в свадебное платье, бегающих друг за другом по лесу с оружием в руках и угрозах друг друга угандошить. Нам Гю согласен отвалить на это дело пару миллионов, лишь бы увидеть это чудо воочию. Желательно, чтобы остальные гости тоже поучаствовали. Вот это было бы шоу.       Нам Гю в таком состязании ни на чью сторону встать бы не смог — смесь желания обстрелять Мин Су с головы до пят и не вставать в одну команду с Сэми не дает определиться, чего же он больше хочет. Скорее всего, встал бы на нейтральную, и «охотился» за обоими. А Су Бон бы пошел за ним?       Нам Гю настоятельно отгоняет от своих мыслей Су Бона, не давая себе провалиться во все это. Слишком много загонов, слишком много мыслей. Хотя обмозговать пару их взаимодействий сегодня все-таки стоит. Но явно не сейчас, он полагает.       Первая проблема проста — на какую дату выбрать им это стрельбище? Нам Гю ни бэ ни мэ об их планах на жизнь, и мало ли они собрались на море? Или заграницу? Черт их знает. Решение тоже просто — выбрать билеты без даты, но это однозначно дороже.       Нам Гю, смотря на эти цены, испытывает ужас почти физической болью. Одним словом — кошмар.       Но всяко лучше заплатить немного больше, чем разочаровывать супругов и себя. Хотя, он не против того, чтобы испортить Сэми этот знаменательный день. Если бы только она не шла парой с Мин Су, он бы на ней, блять, отыгрался, как ни на ком до этого. Нам Гю не помнит, чем она так ему насолила, откуда в нем такая острая к ней ненависть, но помнит свои эмоции и ощущения. Так что он уверен, что ничего хорошего у него с ней не происходило и в помине. Была б его воля, он бы вызвал ее на дуэль. Да, справедливости ради, он готов сам к Мин Су под венец прыгнуть, если это будет означать полное отсутствие Сэми в его окружении.       Но к сожалению, таких гарантий с такими условиями ему никто предлагать не собирается. Это удручает. Прям-таки сильно.       В любом случае, помимо подарка, с которым он уже определился, осталось выбрать одежду. Это дело он уже вроде как доверил Су Бону, но и свое мнение иметь хотелось. Как запасной план, хотя бы — Су Бон одевался ярко даже в суд, не говоря о повседневной одежде. Нам Гю не был уверен, что ему что-то такое подойдет. Конечно, он не мог быть уверенным в том, что Су Бона привлекает именно выделяющаяся одежда. Даже если обесцветить все его брюки и пиджаки до чего-то нейтрального, вроде коричневого, белого-черного и серого, оно сочеталось.       Интересно, взбредет ли ему в голову одеть Нам Гю в свою одежду? У них разная комплектация и Су Бон заметно выше и шире в плечах, так что смешно представлять себя в какой-нибудь его рубашке. И все же что-то в этом есть.       Что-то очевидно нелепое. Нам Гю ведь не собирается забирать у Су Бона одежду.       А зачем ему, кстати, в город понадобилось?       Приходит сообщение от куратора. Смешно от такого, сколько недовольства чувствуется в этом его согласии дать Нам Гю выходной. Вместе с весельем Нам Гю чувствует раздражение. Нет бы блять просто одобрить ему пару дней пропажи — до этого он вообще не выходил ведь, и нормально все было, и устраивало всех, — так нет же, надо выразить то, как сильно эта ситуация ему не нравится. О да, и намекнуть, что это повлияет на зарплату.       Нам Гю мысленно называет его всеми нелестными словами и их сочетаниями, которые только знает, но в переписке просто благодарит и прощается до следующего дня работы.       Мысли резко перескакивают на суд. Интересно, потребуют ли пересмотрения этого дела когда-нибудь?       И потом снова переходят на Су Бона.       Нам Гю ненароком думает, что хотелось бы понять причины этой «странности» в его поведении, словах. Для себя он, наверное, еще в первый день решил, что будет считать это особенностью характера. И до сих пор его это устраивает. Но суть ведь может быть в чем-то другом? Более глубоком?       Одной рукой он заказывает билеты без даты, а второй мешает в упаковке лапшу с соусом и сухими овощами.       И хочется до сих пор понять, что это за штука у Су Бона такая — непринятие собственных успехов. Для Нам Гю это немыслимо. Музыка, биты, тексты, принадлежащие Су Бону, до сих пор являются его любимыми. Он уверен, что не один такой фанат «навсегда», и он совершенно уверен, что до сих пор у Су Бона по паре сотен прослушиваний в день на альбомах набирается. Неужели это кажется Су Бону чем-то необычным? Или есть какие-то причины, по которым он себя не признает?       Было бы слишком легко все спихнуть на самокритику и выросшие навыки. Нам Гю не раз видел, как художники перерисовывают свои старые творения и шутят над тем, что когда-то считали их хорошими. У музыкантов тоже так? Но даже если так, то неужели сложно принять наличие фанатов?       Кстати о фанатах.       Нам Гю чувствует странную смесь эмоций, когда вводит в поисковики соцсетей его никнейм. Это ощущается очень странно, и объяснить, почему так, не получается даже самому себе. Даже без слов, а простыми ощущениями.       Первый же пост содержит в себе фотографию, в которой Су Бон поднимает руки и улыбается, стоя перед машиной. Нам Гю легко узнает этот момент. И пугается. Если он продолжит листать, то наткнется на фотографии себя со стороны? Или ему повезет и такого не случится?       Но это, конечно, случается. На сделанной фотографии он кажется совсем зажатым, а Су Бон выглядит так, словно защищает его — держит за руку, прямой и смотрящийся как танк, прущий через толпу. Так вот, как это было? Настолько жалко?       Он не смотрит фотографии дальше, но, сморщившись, читает саму статью.       Телефон в сторону он откладывает очень скоро.       По основному тексту он пробегается глазами, боясь углубляться в чтение, и правильно делает. Буквально все имеющиеся опасения тут реализованы, и мысли свои, когда Су Бон его толкал к машине, Нам Гю вспоминает без труда. Не потому, что память наконец-то перестает подводить, а потому, что они тут написаны. Продублированы в вопросы, но все же.       Тут и про подозрения Су Бона в гомосексуализме, и про его проблемы с законом, и про наркотическую зависимость. С каким-то отчаянием Нам Гю вдруг понимает, что судить об этом не может, даже сблизившись с ним — тот постоянно куда-то уезжает и находит, как остаться в одиночестве на пару минут или даже часов. Вполне может получится так, что это время он тратит на наркотики или что-то вроде. Хотя верится, конечно, с трудом — от него ничем таким не воняет, его поведение не слишком отличается от постоянного, а речь, пусть часто несвязная, но всегда имеет логику. Отслеживать ее получается совершенно не всегда, но когда удается, Нам Гю понимает, что Су Бон просто очень быстро думает. И делает это вполне себе абстрактно. И вот это уже может быть намеком на последствия от принятия наркотиков, но в долгосрочной перспективе.       Хотя, по справедливости, все это зависит от способа создания, вида и прочих других мелочей. Дело могло быть даже в сырье. В конце концов, наркотики предсказуемые всего отчасти и совершенно не полностью.       Странно, что у Нам Гю это проявлялось так… никак, пожалуй. Да, здоровье костей и зубов значительно пошатнулось, да и ночами он мог не спать, потому что накатывали навязчивые мысли или кошмары. Но в общей перспективе, обошелся он прямо-таки легко. Возможно, помогло современное и профессиональное вмешательство, но уверенности в этом было немного.       А если судить по поведению, то на чем мог бы сидеть Су Бон?       Точно синтетики какие-нибудь. А какие именно сказать трудно, да и погружаться в эту тему Нам Гю не особо хочет.       Как Су Бон отреагирует на эти новости, если увидит? Или лучше сказать когда увидит — соцсети он все-таки скачал, они там вместе зарегистрировались. Разве что подписками не обменялись, но на этом настоял Нам Гю. Странно это выглядеть будет. Пусть у Нам Гю и пустой профиль, и личной информации в нем абсолютный ноль, люди захотят узнать, кто этот «тайный друг» их кумира. И что-то подсказывает, что связать новости и внезапно появившийся официальный аккаунт будет несложно.       Нам Гю такого, естественно, не хочет. По многим, и не грех сказать, что бесчисленным причинам. Но главная и основная в том, что Су Бону такую репутацию сразу после длительного исчезновения зарабатывать нельзя — Нам Гю боится подумать, как это повлияет на фанатов и как они начнут относится к его музыке. У Су Бона большая фанбаза и вне Кореи, но переезжать-то он не собирается. Ну, насколько Нам Гю известно.       А известно ему примерно… ничего. Может, Су Бон действительно собирается переехать, а с Нам Гю мутки крутит так, прикола ради? Нам Гю уже не раз и не два успел прийти к мысли, что их интрижка-отношения не шуточная, и на это указывает реальный интерес к нему Су Бона, но ведь он имеет право бояться? Кто ему, в конце концов, запретит это?       Аппетит пропадает, но он доедает все. В моменте даже осмеливается посмотреть комментарии к этому новостному посту, но ничего осуждающего не видит. Все взбудоражены новостью о возможном возвращении Таноса, о том, что он все-таки жив и теориями, что же с ним произошло. Нам Гю знает эту историю из первоисточника, но невольно заражается этим любопытством.       Читать предположения о том, куда и почему мог пропасть Танос, пиздец как интересно. Нам Гю и раньше таким грешил, — хотя, на самом деле, раньше он эти теории выдвигал, а не просто читал, — но сейчас, зная огромную долю всей правды, это превращается в совсем другую игру. И приносит она ему совсем другие эмоции.       Осуждающий тон поста он не забывает, но решается игнорировать. Как и большинство комментариев на корейском — они совсем неинтересные и задают вопросы, не намекающие на какие-то ответы. А вот иностранные он старательно изучает через встроенный в приложение переводчик. Потому что теории и вопросы иностранной аудитории Су Бона это, откровенно говоря, просто нечто. Тут и подробно расписанные истории, не совпадающие с реальностью ни на грамм, и ложные утверждения, и какой-то бред — вроде того, что Су Бон все это время сидел в тюрьме за употребление. Но в ответах на такие комментарии куча ответов, где авторов этого бреда за незнание ругают на чем свет стоит.       Это забавно. Нам Гю скринит пару таких веток и листает посты с упоминанием никнейма Су Бона дальше.       Честно, он не ожидает увидеть столько смонтированных в красивые нарезки под различную музыку видео. Их море, и, что тоже забавно, кадры одинаковые — Су Бон прикрывает его от журналистов, резко хлопает по крыше машины и отдает честь двумя пальцами перед тем, как скрыться в этой же самой машине. Некоторые отличаются сильно, но даты говорят, что выставлены в сеть они недавно.       Нам Гю стыдно признать, но да, он залипает на них. Пару-тройку даже скачивает, потому что иначе не может выразить восторг от качества и красоты таких простых штук. Или они не простые вовсе? Нам Гю без понятия, но он просто смотрит на все это неспешно и довольствуется. Творчество фанатов, даже такое… ну, странное, наверное? Ему нравится, но все же.       Помимо видео он встречается и с красивыми артами, на которых Су Бон изображен, в основном, в своем этом ярком-вырвиглазном костюме.       На некоторых артах есть и он.       Нам Гю откладывает телефон. Кажется, хватит на него соцсетей. По крайней мере, на ближайшие полчаса, которые он посвятит разборкам с ноутбуком, который ему подарил Су Бон.       Образы рисунков из головы это, конечно, не убирает, но дает надежду отвлечься от этого… ну. Это можно назвать безобразием? Ну, а кто ему запретит. Так что, растирая бедро и поднимаясь обратно к себе, он старается думать обо всем, что точно не затронет эту тему. Естественно, ему это помогает ну очень слабо, что заставляет ненавидеть себя за столь навязчивые мысли.       Это напоминает ему, зачем он ковырялся в бумажках в своей тумбочке. И все же идею найти поставленные когда-то диагнозы он откладывает на еще более позднее потом — сейчас он хочет всецело разобраться с ноутбуком. Перенести на него все свои данные, изучить, насколько он отличается от его, явно задрипанного и уставшего от жизни.       Что не удивительно — за этим делом он теряет куда больше, чем полчаса.       Сначала он регистрируется во всем, что нужно. Одно это занятие отнимает у него около часа — оказывается, у него много соцсетей на разных платформах, требующих каких-то там логинов и паролей. А к его великому разочарованию, некоторые из них еще и очень вредные, и регистрация с ними совершенно выбивает его на чистую агрессию. Он бесится, успокаивается, снова бесится — и все это только в попытках регистрации с уже имеющимися паролями! Благо, у него они все записаны.       Зато это реально отвлекает. И дает Нам Гю понять, почему он был так нерешительно настроен на разбирательства с этим ноутбуком.       Больше всего его ебут сайты по работе и банковские платформы. Они, кажется, совершенно не настроены разрешить ему перенести данные на другое устройство, что заставляет Нам Гю поражаться тому, как легко он смог разобраться с ними на телефоне.       Он даже пару раз фотографируется с паспортом, чтобы подтвердить свою личность. И чувствует себя при этом униженным. Никогда он не думал, что его самооценку будут уничтожать ебаные сайты! А оно вон как.       С иными документами, вроде вордовских и скачанных, он решает поебаться по-другому. Потому что понимает, что не вывезет переотправлять все себе и воссоздавать папки и прочие штуки с нуля. Его рабочий стол на ноутбуке — персональный беспорядок, где черт ногу сломит, но в котором он разбирается.       Сколько он тратит времени на поиск шнура, подходящего для ноутбуков? Он не считал. Да и боится этим вопросом озаботиться. Знает, что много.       Стоит радоваться, что в принципе находит.       Пока основные программы потихоньку сохраняются на подаренном ноутбуке, Нам Гю начинает изучать древний Египет. На этот раз не материт администраторов сайта — ему уже отображается конкретная тема, так что никакой ебатни не намечается. Правда, с никаким из переходных периодов Египта он не знаком, так что изучает их буквально с нуля. Спасибо, что время есть.       Интересно, куда все-таки так резко рванул Су Бон?       Не то чтобы он имел привычку предупреждать хоть о каких-то своих действиях, но Нам Гю хотелось бы знать… хоть что-то. Он не просится быть соучастником принимаемых решений, но было бы неплохо побыть в курсе происходящего. Или это слишком много? И внезапно? Откровенно говоря, плевать, даже если да — Нам Гю не тянется контролировать все подряд, поэтому не считает желание «просто знать» проблемным. На фоне остальных его хотелок, эта — не самая пугающая.       А есть ли желание что-то контролировать у Су Бона?       Нам Гю почти со смехом от этой идеи отворачивается. Да куда такому сумбурному и внезапному человеку иметь задатки контрол-фрика.       А то, что о Су Боне личную информацию никто толком не знает — это ведь профессионализм и нежелание раскрывать все карты. Такое может быть у всех, кому не лень. Ну, да, имя Таноса до сих пор информация очень спорная, но это ведь ничего не знает.       И пистолет у него тоже, конечно, не для убийства слона в посудной лавке. Нам Гю кажется, что он относится к этому факту недостаточно встревоженно. У кого в Южной Корее есть огнестрельное оружие? Да, у некоторых жертв насилия, как он, и у полицейских, но Су Бон ни тем, ни другим явно не был. Откуда тогда он его взял? Почему ему понадобился пистолет?       Хотя, осознавая, что он не имеет понятия, куда Су Бон засунул пистолет, раз тот ему на глаза еще ни разу не попадался, появляется какой-то дискомфорт. Вполне даже отчетливый.       Желание ворваться в чужую комнату и излазить ее вдоль и поперек он давит, но в открытый дверной проем продолжает пялиться. Он обязательно задаст пару вопросов Су Бону. Потребует ответ сразу же, а не отдаст его на растерзание загадочному «потом», которого боится. И, кстати, об их отношениях тоже нужно поговорить. И про причину его злости. И было что-то еще, но вроде бы не как тема разговора, а как обязательное к выполнению действие. Нам Гю не помнит, какое именно, но знает, что такое было. Остается надеяться, что об этом помнит сам Су Бон.       Кстати. Можно ли его все-таки назвать контрол-фриком?       Нам Гю вертится на стуле и «гипнотизирует» взглядом проценты завершенности, отображающиеся на экране.       Можно сказать, что есть задатки, и вполне конкретные. Но подтверждений и неопровержимых фактов не находится. Значит, это могут быть странности характера или воспитания.       Из мыслей его в бесчисленный раз вырывает Су Бон. Ну, Нам Гю надеется, что так громко хлопает дверьми именно он, а не какой-нибудь бесцеремонный вор. Хотя, если вор, то это будет еще одним забавным знакомством. Раньше это ведь свело Нам Гю к Су Бону. Кому там, на первом этаже, нужно появиться, чтобы противостоять Таносу?       — Принеси воды! — Кричит, отгоняя дурацкие, пусть и забавные мысли. Помимо всего, они еще и бредовые до ужаса.       Су Бон не заставляет себя ждать. Не проходит и минуты, как Нам Гю отрывается от телефона и видит вбегающего Су Бона. Красного, отчего-то взлохмоченного и со стаканом воды в руке. Он не дает Нам Гю задать вопросов или рассмотреть его тщательнее, отвлекая поцелуем. Не дает он и насладиться им сполна, неожиданно резко отстраняясь.       И тыкает ему в лицо букетом. Пышным, широким, и очень, очень красным.       Везет, что у Нам Гю нет аллергии на пыльцу и прочую хуйню, иначе бы валялся с припадком уже.       Хотя, Су Бон ведь постоянно как-то узнает, как он относится к тем или иным вещам. И попадает ведь, говнюк, безошибочно. Считается ли это манией контроля?       — Что это?       — Ты хотел определить отношения? — Нам Гю забирает из чужих рук букет. Это розы. И их тут просто куча… Он даже неосознанно начинает их пересчитывать. Это же сколько денег ушло? Розы до сих пор дорогие, или расценки снизились? Да если и да, то денег сюда вбухано явно немало.       — Хотел, — чувствуя себя немного пристыженным, отвечает. Хочет до сих пор.       — Кангал, — Су Бон резко падает на одно колено, заставляя Нам Гю охуеть больше прежнего. — Ты будешь моим парнем?       Требуется немного времени, чтобы переварить удивление, шок и навязывающиеся мысли. Он неловко отворачивается к ноутбуку, держа в руках розы и растирая лепестки между пальцев. Это немного… резко, нет? Он не романтик, и не требует чего-то особенного, вроде ужина при свечах и прочих глупостей. Он и букету удивлен. И иногда думает, как бы расплатиться с Су Боном за все те мелкие покупки, чтобы это не выглядело глупо и внезапно. А тут целый букет наверняка подорожавших роз.       Впрочем, через пару секунд он поворачивается обратно, чувствуя невероятный стыд за то, как оставил Су Бона смотреть ему на спину. Су Бона, стоящего на одном колене. Взъерошенного и принесшего ему ого-го какой букет. А еще предложивший стать парнем. Много кто готов идти на поводу желаний Нам Гю? Да не то чтобы ему есть, из кого выбирать.       Су Бон, однако, не обижается. Улыбается понимающе.       — Буду.       Су Бон такой красивый, когда вдруг начинает светиться. Это, конечно, образно, но Нам Гю слабо на него щурится, не зная даже, почему Су Бон так радуется. Это ведь его загоны, это ведь ему одному нужно.       А если нет?       На этот раз никто его мысли не читает и на незаданные вопросы не отвечает. Что грустно, на самом деле, но грусть сминается под натиском мягких, требовательных губ, которые на удивление неудобно целовать — они все еще изогнуты в привлекательной улыбке, которая кажется очень крепкой и уверенной. Это кажется настолько глупым и нелепым, что он сдается и тоже начинает улыбаться.       Поцелуй не удается, но Нам Гю обнимает Су Бона за шею и утыкается носом куда-то туда же, нервно хихикая и радуясь ощущению эмоциональной близости. Это глупо. Так глупо, что он успокаивается намного раньше, чем хотел бы.       И начинает думать.       Может быть так, что он путает свое восхищение и неумение себя понимать с влюбленностью? Да, вполне. Но пока он ослеплен этим чувством, ему неважно, насколько оно глубокое и глупое. Ему важно лишь то, что это приятно и интересно.       А почему ему так быстро ответили взаимностью?       Нам Гю чувствует себя типичной телкой, когда начинает комплексовать по этому поводу. Потому что это тупо, и нехуй вообще такие шансы подвергать какому-либо сомнению. Дают — бери, не дают — отбери. Простой принцип, который ему очень нравится. Который помогал ему во многом, кстати говоря. Правда, сейчас ему кажется, что это точно не те слова, которыми стоит руководствоваться.       Су Бон гладит его по голове совсем уж ласково. Он будто все понимает, да только каким образом? Нам Гю вроде уже не ребенок, но на фоне Су Бона чувствует себя совсем маленьким, когда мир еще только-только познается. И это нелепо. Сколько ему уже лет? Сколько из них он потратил на полное уничтожение себя и своей жизни? Неужели для такого странного чувства стоит просто найти определенного человека?       Нам Гю себя одергивает, понимая, что думает о настолько далекой хуйне, что из нее всеми способами стоило бы выбираться.       — Ты только за цветами ездил?       — Как зовут молодых?       — Мин Су и Сэми, — стоит ли радоваться тому, что паузы для осознания и понимания сказанного Су Боном стали сокращаться? Наверное, да.       — Я сейчас.       Су Бон быстро целует его в щеку и убегает на первый этаж. Он что, купил подарок на свадьбу? Нам Гю пытается вспомнить, просил об этом или нет, но из головы эта информация вылетает подчистую. Вроде бы нет? Но и уверенность отсутствует. Нам Гю своей памяти научен не доверять.       И не надоедает этому засранцу носиться по дому, как угорелому? Хотя, со здоровыми-то ногами грех не бегать.       Нам Гю не завидует. Ему предпочтительнее словить что-то вроде гей-паники, нежели злиться на эту ситуацию. В конце концов, сам виноват. По решению суда — не виноват, но с его личной точки зрения ситуация спорная. Да, Нам Гю ненавидит стрелка этого всей своей душой, да, при встрече он был бы не прочь вспороть ему глотку или сломать руки. И извиняться бы не стал. В пизду этого урода — Нам Гю из-за него не может даже подолгу сидеть, что автоматически лишает его возможности приобретения собственного автомобиля. Не то чтобы ему сильно хотелось, но лишаться любых возможностей, когда он уже прошел огонь и лед, было обидно.       Мысли стремительно сводятся к тому, что Су Бон видел его шрам. И ничего не сказал, не спросил. Зато цапнул-то как! Нам Гю казалось, что Су Бон от него кусок мяса откусит.       И неужели у него не возникло вопросов к шраму, хромоте, наличию пистолета? Нам Гю вот только этими вопросами и жил. Да даже горел — столько всего хотелось у Су Бона узнать, а возможности задать определенные вопросы все никак не попадалось. То атмосфера не та, то суть разговора очень сильно не перекликается с вопросом, который он желал задать. Су Бона такие мелочи не смущали, если судить по его внезапным вбросам, но для Нам Гю это все имело значение. Не всегда большое, но все же.       Было ли Су Бону вообще интересно, откуда у него этот шрам? Несложно догадаться, что из-за выстрела, но интересна ли ему предыстория?       Су Бон влетает в его комнату, держа в руках небольшой пакет. Нам Гю откладывает порядком потрепанный букет, — слишком задумался и расковырял цветы, — на кровать, и берет в руки покупку.       Это проектор. Су Бон собирается дарить проектор! Подумать только. Кажется, Нам Гю видел его в списках подарков для молодоженов, но он не помнит, правда ли это. В любом случае, это интересно.       Нам Гю откладывает пакет и льнет к Су Бону, целуя его в щеку. Для этого приходится надавить ему на шею, чтобы наклонился и перестал улыбаться наконец.       — Что-нибудь еще купил? Транжира.       — Пива и чипсов, как ты и заказывал. Твои эти, нормальные.       Су Бон выразительно тянет «а» в последнем слове, делая свой тон подобным вредным и вечно капризным детям, которых ничего и никогда не устраивает. Нам Гю дергает его за волосы, чтобы перестал кривляться.       — У меня урок скоро. Вечером выпьем.       — И устроим показ мод.       Тон непреклонен, пусть и легок, шутлив. Нам Гю не против — на пьяную голову всякое унижение будет ощущаться весельем. В том, что ему будет очень неловко играть в «переодевашки» с Су Боном нет никаких сомнений. Поэтому трезвым во все это окунаться не хочется.       Нам Гю полушутя отправляет Су Бона «на хуй», подразумевая его комнату, и садится разбираться с ноутбуком дальше. Все, что ему было нужно загрузить, уже готово, бери и пользуйся хоть сейчас. Су Бон треплет его по волосам, забирает пакет и уходит. Нам Гю решает прочитать о переходном периоде Египта чуть больше. Полазить по другим источникам, найти новую информацию.       Интересно, как работают другие репетиторы? Они все сами знают или тоже повторяют, изучают прямо перед занятиями? Если первое, то Нам Гю остается завидовать такой памяти. А что насчет учителей? Наверняка опытные уже заучили учебники определенного поколения. Обновляют ли они свои знания? Нам Гю без понятия. К своим учителям он внимателен не был, но вот к профессорам таковым стал. Просто чтобы знать, с кем и как себя надо вести, чтобы получить поблажек, запомниться хорошим. Работало это всего в шести случаях из десяти, но работало, и Нам Гю не жаловался.       Сильно сейчас вообще школьная программа изменилась?       И чем они на этой свадьбе пару дней будут заниматься?       Нам Гю берет в руки телефон, но кроме адреса и времени, которое Мин Су просит завербовать как отпуск с работы, никакой информации нет. Все это, конечно, классно, но что они с Сэми планируют делать столько времени? Как много людей на это согласились? И не против ли Су Бон? Из головы вылетело предупредить его о таком долгом праздновании.       Телефон он откладывает, решая, что отдастся на волю судьбе и не будет докучать Мин Су с расспросами. Не хочет говорить — не надо, будет эдакий сюрприз. Знать, нужно ли бронировать отель, очень хочется, но Нам Гю надеется на разумность Мин Су. Он ведь всегда логичным парнем был. Хотя с такой блядью как Сэми все мозги проебать можно в этих нескончаемых дебатах. Она ведь скандал из всего раздуть может.       Блять, ну почему именно она! Не было никого лучше, что ли? Да хоть бабку какую. Если она будет слепой и глухой, с ней найти общий язык будет всяко легче, нежели с Сэми.       Почему Мин Су просто не гей? У Нам Гю с мужчинами сговориться получается лучше. Но это в сравнении с девушками. Если изменить сравнение на иные критерии, то Нам Гю остается социально-замкнутым и неразговорчивым, что многим не нравится.       Да и его умение выворачивать разговоры в драки не добавляет очков привлекательности. Но это уже в зависимости от компании, в которой он находится. Некоторым его бесконечное желание конфликтовать и защищать свое ущемленное эго нравилось.       На фоне Нам Гю многие конченые люди таковыми переставали казаться.       Сидя на сайте он терпеливо ждет ученика. До занятия пара минут, которые он тратит на изучение соцсетей без упоминания Таноса — ему этого всего хватило с головой, спасибо, не хочется больше.       Су Бон купил сигарет? Хотелось бы покурить после занятия. Да и до него тоже хотелось бы, но времени ему не хватит ни в коем случае. И пепельницу стоило бы купить. Только где держать ее, если они с Су Боном готовы пепел на пол стряхивать и не чувствовать за это никаких угрызений совести?       Или просто переделать под пепельницу какую-нибудь кружку? Вот так вот, без выебонов.       Ну нет. Нам Гю нравятся пепельницы и какие-то аристократические нотки, которых они добавляют в дизайн. Словно все тут более дорогое, чем может показаться на первый взгляд. Особенно если хрустальные или стеклянные, а не разукрашенные.       Ученик опаздывает. Нам Гю не паникует только потому, что мысли плотно забиты тем, как он может провести вечер и насколько быстро опьянеет. Он не помнит, когда в последний раз набухивался. Он в целом мало что помнит, если это касается времени после рехаба. Его мозги тогда напоминали манную кашу.       Ему вообще советовали остерегаться вещей, вызывающих зависимости, потому что «это может вызвать триггер и непонятно, как он отобразится». В смысле непонятно, сорвется Нам Гю и снова ударится во все тяжкие или словит что-то вроде инсульта. Не дай бог конечно, но все может быть.       Пришедшее с сайта уведомление сообщает, что занятие отменено автоматически из-за долгого отсутствия клиента. Нам Гю проверяет время, показывающее, что прошло чуть больше пятнадцати минут. Так значит, прошлый парниша тоже был на грани отмены лекции?       Нам Гю лезет в какие-то дебри, чтобы понять, есть этому отсутствию оправдание и будет ли его рейтинг снижен за непроведенное занятие.       Зато как быстро освободился вечер! Стоит ли потерять это время на пиво, чипсы и Су Бона? Или есть иные, более привлекательные альтернативы?       Конечно же, их нет. Нам Гю решает отписать непоявившемуся клиенту, с просьбой оправдаться, отписывает куратору с вопросами о том, насколько такие практики нормальны. И прочитывает указанную тему снова. Это, в конце концов, довольно интересно. Да и мало ли, когда пригодится.       Нам Гю прекрасно понимает, что нескоро — шансов на обратную ситуацию мало.       Выключая ноутбук и поворачиваясь на стуле в сторону прикрытых дверей, — спасибо Су Бону, — взгляд цепляется за букет. Что Нам Гю должен с ним сделать? Поставить в вазу? Разбирая хлам в этом доме он точно должен был наткнуться хотя бы на одну.       Конечно, он не помнит, видел ли их в принципе.       А куда, если не в вазу? Ни в какой, даже самый высокий пивной стакан, эти розы не влезут.       Нам Гю задумчиво их рассматривает и поражается снова. Сколько за такой букет денег отдают? И где такие продаются? Видно, что они свежие совсем. Так откуда посреди недели в областном городе такие хорошие товары?       Они еще и пахнут. Не химозно-отвратительно, а вот этой естественной влажностью и терпкой сладостью. Да и сильно, кстати говоря. Ощутимо прям.       Господи, какой стыд. Сколько это стоит? Как Нам Гю за все эти подачки расплатиться?       Пальцы, в которых он растирал лепестки, покрыты красным пигментом. Выглядит так, словно он убил кого-то.       Шальная мысль заставляет вяло улыбнуться. Отмыть руки от яркой краски желания не появляется. На часах уже половина пятого. За окном все еще светло. Нам Гю прикидывает, сколько времени уйдет на пиво и «парад мод», если они начнут прямо сейчас. Потом бы в душ еще сходить, если вспомнит. И с маршрутом до места проведения свадьбы разобраться. Лучше заказать такси или попросить Су Бона их отвезти?       Он достает две розы из букета и неловко вертит их между пальцев. Шипы на стебле не обрезаны, но расположены неплотно. Интересно, это какой-то определенный вид роз? Если да, то какой?       Отрывает бутоны от стеблей и ворошит потрепанные лепестки. Весь букет он засушить не сможет, но пара цветков между страниц какой-нибудь книги точно влезет. Скорее всего, он запачкает бумагу и сделает текст менее читаемым, но ему не жаль их подпортить.       А что делать с остальными? Все равно ведь выбросить придется, так есть ли разница, когда? Можно просто оставить их в комнате, пока не засохнут, и не ебать себе мозги с поиском вазы.       Нам Гю щурится на букет. Книгу откладывает в сторону и придавливает ее другими. Что же делать с букетом? Важно ли Су Бону, как Нам Гю обойдется с таким подарком? Посчитает ли он это наглостью или чем-то вроде? Такое впечатление оставлять не хочется.       Усталый вздох сопровождается мыслями, недовольно гудящими о его способности из любой ситуации создать проблему. Нам Гю от этого устал.       Хуй с ним. Растить розы это то еще приключение, на которое Нам Гю подписываться не собирается. Но вот если цветы высушить, что-нибудь интересное, может, и придумается. А если нет, то Нам Гю просто их выбросит. А если это заденет Су Бона… ну, появится подходящая почва для просьбы ничего ему больше не дарить. Но это все сильно зависит от того, осмелится ли Нам Гю на такие слова и речи. Хочется верить, что осмелится, и звучать будет не нахально. А то научен уже тому, насколько стыдно становится после всплесков агрессии.       — Су Бон! — Дождавшись ответного «а?» от нежелающего вылезать из комнаты Су Бона, он продолжил. — Неси сюда все!       Ответом ему послужило звук согласия, который как-то охарактеризовать не получилось. Ну и не то чтобы Нам Гю усраться как хотел этот звук разобрать.       И тащиться вниз, к телевизору, чтобы выпить он тоже не хотел. Учитывая запланированное продолжение, ему выгоднее притащить все к себе. С этим случилась поблажка — нести все будет не он.       Все это значило, что ноутбук все-таки нужно включить, чтобы поставить на фон какой-нибудь фильм. Нам Гю не утруждал себя выбором, подумав, что решение примет Су Бон. В конце концов, на происходящее на экране Нам Гю внимания обращал куда меньше, чем Су Бон. Ну и пускай выбирает, что хочет.       В его комнату Су Бон зашел плечом открыв дверь и буквально поразив принесенными «дарами».       — Двенадцать банок пива? — С некоторым ужасом и смехом он посмотрел на показывающего ему язык Су Бона. Посмотрел и вспомнил, что его в алкоголь и сигареты просили не ударяться, чтобы не вызвать никаких триггеров. Ну, попросили — молодцы, а у Су Бона решения другие относительно этой ситуации.       — Я много пью, — не стесняясь, он поставил упаковку с банками на пол возле кровати. Нам Гю решил это заявление не комментировать и просто принять, как должное.       Хотелось уделить внимание тому, как легко Су Бон держал этот вес одной рукой. С другой же стороны это ведь всего лишь шесть литров. И возвращаясь к первой: Су Бон эти шесть литров держал без проблем. Занимался ли он спортом? Нам Гю пока не удалось его в этом уличить, но он был готов поверить.       Чипсы Су Бон положил прямо на кровать.       — Сигареты есть?       — А плохо тебе не станет?       Нам Гю не отвечает, но смотрит недовольно. Даже если станет, то какая разница? Он нечасто таким грешит. Его, он уверен, размотает банки со второй. Сигареты будут просто приятным першением в горле. К тому же, когда они курят, это создают более интересную и приятную атмосферу. Словно они становятся друг к другу еще ближе. Нам Гю этим чувством дорожит. Сильно.       Су Бон всем своим видом кричит «ну, как знаешь», но вслух ничего не говорит и послушно уходит. За это ему спасибо. Нам Гю не хочет сейчас спорить и тем более ругаться. Ну не из-за сигарет так точно. Может, из-за разных взглядов на жизнь или какую-то ситуацию, но не из-за таких пустяков. Хотя, если конфликт на такой почве все-таки начнется, это будет значить что-то не очень хорошее.       Например то, что Нам Гю слишком наглый, а Су Бон не всегда терпеливый.       Аккуратно разбираясь с проводом от ноутбука так, чтобы поставить его на кровать и не выдергивать из розетки, он думает о том, что его жизнь довольно-таки странная. Особенно периоды трезвости. А, и он же к стоматологу хотел записаться… Из головы вылетело совсем. Ну и ладно. Потом разберется.       И неделя эта особенно странная. А Су Бон во всем этом непонятном ощущается как самый настоящий апогей. Хозяин ситуации, властвующий над хаосом.       Такие сравнения кажутся ему очень забавными.       Вместе с сигаретами Су Бон приходит довольно-таки скоро, но ничего дополнительного, что могло бы сыграть роль пепельницы, не приносит. На немой вопрос отвечает так же — просто показывает на пиво. Нам Гю согласно кивает, не видя причин спорить.       Сначала выпьют, а потом из какой-нибудь банки сотворят пепельницу. Звучит неплохо.       Правда, появляется нежелание есть чипсы, крошащиеся просто по-ублюдски, на кровати. Ему тут еще спать, а идея снова менять постельное белье ему не прельстит. Только ведь в стирку закинул!       На его кровати Су Бон себя, видимо, вполне комфортно чувствовал. Лежал, уже листая какие-то сайты в ноутбуке, и мычал под нос. Нам Гю подхватывать не собирался, но с удовольствием лег рядом. Су Бон ему нравился. И голос его, талант к музыке и пению, тоже.       Ничего странного в том, чтобы так быстро начать отношения, он не видел. Это, все-таки, не всегда о чувствах — иногда это просто о желании быть рядом, интересе. Нам Гю не имел ничего против того, что Су Бон его не любит. Это, наоборот, казалось ему не удручающим, а вполне логичным. Но то, что он не только ответил взаимностью, но и сделал немало шагов навстречу, показывало больше, чем Нам Гю когда-либо надеялся увидеть и ощутить на себе. Тем более, в исполнении такого человека.       Су Бон был таким красивым. Интересно, Нам Гю когда-нибудь устанет это подмечать?       Хотелось бы верить, что нет. Было что-то приятное в осознании, что такой изумительный человек каким-то неведомым образом ответил ему взаимностью.       Но и неприятное, давящее, тоже было. Словно он этого не достоин, и получить, даже в теории, не должен был.       Зато появлялось и злорадство: не должен был, а получил. А все остальные пускай хуй сосут.       Нам Гю неловко гладит Су Бона по плечу, лежа на боку и любуясь им. Су Бон отвлекся мгновенно, сощурился, глядя на него. Такой он хороший. Такой…       Су Бон перебивает его мысли, склоняясь и цепляя его губы зубами. Тянет, руку кладет на щеку, гладит кожу пальцами. Нам Гю старается на поцелуй ответить так, чтобы все его мысли, все эмоции стали ясны. Он не хочет говорить о них вслух — это неловко. Но через прикосновения все передать куда легче и сложнее одновременно.       Рукой он ведет по чужому плечу вниз, к локтю. Параллельно этому наслаждается крепостью мышц. Су Бона так и хочется засыпать комплиментами. Глупыми, несуразными и очень неловкими. Но хотя бы искренними.       Нам Гю ложится на спину, вынуждая Су Бона сменить положение. Чужие пальцы, на последок нажав ему на подбородок, соскальзывают ниже, в конце концов останавливаясь на боку. Су Бон гладит его сквозь ткань и продолжает целовать. В этом нет страсти, нет утешения — это просто ленивая ласка, сильно расслабляющая и раскрепощающая. Нам Гю от нее ведет, как никогда раньше и ни с кем более. Нам Гю этим искренне наслаждается.       Одна из его рук так и остается на чужих бицепсах, а вторая скользит в волосы на загривке, перебирая их. Мимоходом он вспоминает, что они еще и покрасить Су Бона должны были. Правда, сегодня или в загадочном «потом», Нам Гю не знает.       Языком первым начинает пользоваться Нам Гю. Он лижет пухлые губы, дразня Су Бона, который эту игру подхватывает и пытается язык прикусить. Это забавно и странно. Нам Гю в этом моменте растворяется, готовый быть лужей из удовольствия, а Су Бон предоставляет для этого все условия.       Заходить дальше не хочется. Но получать поцелуи, поглаживания, такое нежное внимание к себе — да. Хочется продолжать ощущать этот трепет, разрывающий внутренности, дальше понимать, что это все действительно происходит с ним. У него мало сомнений насчет того, что он не влюблен, а просто сильно восхищен. Не может от простого восхищения бурлить кровь и заканчиваться воздух, не смотря на то, что губы Су Бона уже сместились на его челюсть и шею, не перебивая его вздохи. Да и от желания близости так подкашиваться ноги, не смотря на лежачее положение, тоже не могут.       Это что-то совершенно другое. Да, не прекрасное и великое, как другие это описывают, но Нам Гю того и не надо. Его все устраивает.       Ради этого он, кажется, жил.       Теперь обе его руки лежат на чужих плечах. Сжимают крепко, притягивают ближе. А Су Бон и не против. Он поддается на любые манипуляции, буквально ложится на него, успокаивает, продолжает целовать.       Такой он хороший.       Но Нам Гю не осмеливается сказать, что любит. Хочет, и момент кажется подходящим, но слова застревают даже не в горле, а где-то глубже, дальше. Несказанное не болит, но ощущается удушением. Неприятным. И даже пугающим.       Нам Гю ничего не стоит проигнорировать это чувство, вернуться к нему позже, если из головы не вылетит. Момент портить не хочется. Он уже сегодня их столько поперепортил, что пошел на личный рекорд. И все же поговорить об этом будет нужно? Или хотя бы обдумать?       Су Бон перебивает мысли чутким взглядом и прекращением поцелуев. На растерянный взгляд не отвечает никак, и на лице его эмоции никакие не читаются. Да и нечасто Нам Гю удается что-то понять по его мимике. Что странно — она ведь яркая, выразительная! Почему же в ней не чувствуется конкретных эмоций?       — Что хочешь посмотреть?       — На твой выбор, — неловким полушепотом отвечает Нам Гю. Выворачивается из под чужих рук, чтобы достать банку пива, и скрывает растерянность в попытках ее открыть.       Споров не возникает, за что Нам Гю благодарен. Не хочется объяснять ничего. Хочется пить, курить, и закончить этот день на хорошей ноте. И, возможно, очень много тактильного контакта с Су Боном.       Тот включает на фон какой-то мультфильм. Нам Гю не задумываясь отдает ему свое пиво и тянется за другим.       И натыкается на подтверждение слов Су Бона: тот пьет действительно много и быстро. Это забавно.       Нам Гю беззастенчиво залипает на него. Ему не стыдно.       На мультфильм он обращает малую часть внимания. Видит там синих человечков, считает это какой-то странной укуренной историей про лилипутов, и решает не углубляться. Вопросов не задает, погружается в мягкую тишину, перебиваемую только звуками мультфильма. Су Бон протягивает ему пустую банку. Не сложно догадаться, на что намекает, поэтому Нам Гю протягивает ему вторую, а сам забирает запечатанную пачку сигарет и начинает курить. Запах ему нравится, и поэтому не страшно, если комната им провоняет. Хотя, конечно, проветрить потом будет нужно.       За событиями в мультфильме Су Бон наблюдает увлеченно, как ребенок малый. Нам Гю неловко пристраивается рядом, стряхивая пепел в импровизированную пепельницу, и невольно начинает следить за происходящим на экране.       Как-то с детства повелось, что мультфильмы он не смотрел. Телевизора у него не было — вынесли мамины дружки когда-то, а новый покупать было дорого. Те редкие случаи ознакомления с культурой всегда происходили у Мин Су дома, на частых ночевках. Нам Гю приходил к нему с возрастом все чаще и чаще, не имея ни малейшего желания участвовать в мамашиных пьянках. А Мин Су был фанатом этого всего.       Так и получилось, что даже с Гарри Поттером Нам Гю познакомился только благодаря ему. Зато с музыкой ознакомился самостоятельно. В последствии на многие любимые группы подсадил и Мин Су. Это было некой благодарностью за фильмы.       Под откос их отношения пошли во времена, когда Мин Су переехал, чтобы обучаться по своему уровню в большой город, а Нам Гю остался на старом месте. Не было денег на образование более дорогое, чем местное. Да и как бы он ни старался его оплачивать, в конце концов сел в лужу. Нам Гю считает, что виноваты в крахе хороших взаимоотношений были они оба, но никогда об этом напрямую не говорил. Как-то по умолчанию они примирились, и Нам Гю даже не помнит, когда конкретно. Он не может даже сказать, было это до рехаба или после.       Он прислоняется к чужому плечу, щурясь из-за теплого дыма, летящего в глаза. Су Бон приобнимает его за бок, поглаживая ласковыми касаниями. Это успокаивает, позволяя обмякнуть и немного отвлечься от навязчивых мыслей.       От Су Бона естественного тепла исходит удивительно мало. Его руки — холодные, как невесть что, но и оголенное плечо, на которое он опирается виском, тоже едва теплое. Считается ли это особенностью здоровья? Или это у Нам Гю восприятие сломано, и с Су Боном на самом деле все в порядке?       Немного подумав, он решает, что все это неважно.       Чипсы они так и не открывают, а пьет в основном Су Бон. Пьет реально много — из двенадцати банок из-за него опустошенными оказываются восемь, но выглядит он при этом бодрячком. У Нам Гю не хватает слов, чтобы выразить удивление, поэтому он молча совмещает горькое пиво и не менее горький табак. Хочется верить, что именно из-за совмещения небольшой пьянки с курением он заметно проигрывает Су Бону в соревновании, которое сам и выдумал.       И все же, с этих несчастных четырех банок его разматывает. Не сильно, но ощутимо. Несложно догадаться, что это из-за продолжительного отказа от алкоголя. Ну и способы его лечения тоже имеют вес в этом вопросе.       Он курит, иногда забывая сбросить пепел. Он сыплется на кровать, но это не раздражает, не нервирует. Это легко игнорируется — из головы вылетает все, на что Нам Гю не смотрит.       Поэтому он и думает только о Су Боне.       О его сухих, жестких волосах, о темных глазах, вокруг которых он до сих пор видит голубую обводку, да такую яркую, что захватывает дух. Об остром профиле. И о коже. Сухой, не идеально-ровной, а с небольшими впадинками то тут, то там, и явными шрамами. Нам Гю знает, откуда они такие могут появляться — сам через это проходил и имеет похожие.       А еще он еще более нагло пялится на крепкие руки и губы. Иногда Су Бон отрывается от мультфильма, чтобы коротко поцеловать его в щеку или макушку. Нам Гю каждый раз разочаровывается тому, что не успевает перехватить его губы и втянуть в полноценный поцелуй, а всегда внимательный и чуткий Су Бон словно издевается, не замечая этого.       Слов Су Бона он не услышал. Просто понял, что он что-то говорит, увидел, как закрыл ноутбук. Нам Гю потер глаза. Мультфильм закончился, видимо.       Нежные поцелуи стали неожиданностью, но очень желанной. Нам Гю рассеянно отвечал, руками цепляясь за чужие плечи и волосы. Су Бон целовался так, словно был в этом деле чемпионом. Как много практики у него было? И хорошо ли по мнению Су Бона целовался Нам Гю? Или не дотягивал?       Нам Гю тихо замычал в мягкие губы, пытаясь этим звуком перебить ворох мыслей.       Су Бон мягко отстранился, костяшками придерживая его за подбородок и смотря прямо в глаза. Отвернуться и разорвать зрительный контакт казалось чем-то невозможным. Нам Гю и не пытался — наслаждался ощущением контроля, установленным над ним. Радовался тому, как мягко чужие пальцы давили ему на нижнюю губу и тому, как его хватка заставляла держать голову выше.       Новый поцелуй был куда более грубым. Теперь Су Бон не давал ему быть инициатором, не позволял установить контроль — все делал сам, подминая под себя и отстраняясь, когда Нам Гю не следовал установленному ритму. Воспринималось это все как забавная игра, но спорить с правилами Нам Гю не решался. Действовал иногда невпопад, но только потому, что в голове плыл туман, мешающий вспомнить, как требовалось действовать.       Вторая рука Су Бона легла ему на бедро. Нам Гю от этого аж привстал, уже готовый на все, что только от него потребуют. Следуя за настойчивыми движениями, Нам Гю сел поверх чужих бедер. Теперь обе руки Су Бона лежали где-то под его ягодицами, придерживая и сжимая. В любой другой ситуации с любым другим человеком Нам Гю бы возмутился, отбился и ввязался бы в драку, из которой не факт, что вышел бы победителем. Но на собственной кровати, покрытой пеплом и лепестками роз, которые выпали из букета, который теперь валялся на полу, и с Су Боном, идеальным во всем и готовым стараться ради Нам Гю? Блять, да он был бы согласен, чтобы Су Бон вертел его так, как ему только будет удобно.       А тот и вертел. Не так грубо, как подразумевал Нам Гю, но все же.       Укусами-засосами он покрывает линию его челюсти, наверняка оставляя там следы. Интересно, как сильно он опьянел? Или это только Нам Гю так ведет от небольшого количества алкашки?       Нам Гю откидывает голову в сторону, открывая доступ к шее, а Су Бон им не брезгует. И все же Нам Гю чувствует, что Су Бон словно бы боится оставить сильные следы. Это звучит логично — он все-таки звезда, и если у него был секс с фанатками или фанатами, он не должен был оставлять следов. Но Нам Гю в это слабо верит. Вряд ли бы люди, оказавшиеся в постели Таноса стали бы об этом так долго молчать.       Мысли метались, и поддерживать какую-то логическую цепочку было очень непросто. Еще меньше помогала щекотка и нарастающее возбуждение, которое он, как и многое другое, пытался игнорировать.       Он ощущал себя подростком-девственником, которому в голову ударили пубертат и гиперсексуальность. Страшное комбо, о котором даже не хотелось думать.       Стоило ему раскрыть рот и начать постанывать, как Су Бон прервался, немного отстраняясь. Недовольство, которое он испытал, перекрыло и стыд, и нежелание заходить во всем этом дальше.       Благо, чужую речь он теперь слышал и даже воспринимал.       — Давай выберем тебе прикид?       Предложение это казалось таким несвоевременным, таким глупым, таким..! Таким всяким, что культурных слов не находилось, как бы он не старался их искать. Он долго молчал, цепляясь за шею Су Бона и жмурился, пытаясь думать. Выходило из рук вон плохо, но Су Бон хотя бы не отвлекал. Ну, точнее, делал это не слишком агрессивно. Чужие руки все еще сжимали его ягодицы, чем Нам Гю неожиданно сильно наслаждался, и это прикосновение засело в голове, как что-то очень важное, что забывать было ни в коем случае нельзя. Это и мешало вернуться к какому-то подобию рационального мышления.       Желание поерзать он всеми силами подавлял, боясь, что Су Бон перестанет его касаться. Это был, конечно, глупый страх, но не лишенный логики.       — Давай, — все-таки согласился он, хотя не сразу понял, что правда это сделал. — Только еще немного так посидим.       Насколько жалко он звучит? А насколько глупо?       Нам Гю решает, что пока Су Бон ему потакает и не спорит с его просьбами, об этом задумываться не стоит.       Он подтягивает Нам Гю к себе ближе. В свою очередь Нам Гю обнимает Су Бона за шею, перебирая пальцами волосы на загривке.       В голове критически мало мыслей. Есть сонливость и рассеянность. Впрочем, все это быстро уходит, когда Су Бон поджигает сигарету и протягивает ее ему. На это просто переключиться. Насколько сильно тут накурено? Нам Гю решает, что ему это не совсем важно.       Слабое тепло чужого тела ему нравится больше, чем загоняться по поводу и без.       Нам Гю чувствует себя странным. И спокойным. Су Бон под ним не шевелится, продолжая держать. Он даже не напевает себе под нос. Это смутно беспокоит, но сосредоточиться на этом чувстве не получается. Нам Гю упирается лбом в чужое плечо и курит, выдыхая дым куда-то в бок или вниз.       Наплывает какая-то меланхолия. Хочется подумать о чем-то, порефлексировать, но Су Бон украдкой целует его в волосы, выбивая из головы все грустное. Нам Гю даже разозлиться на это не может. Он просто счастлив, что с ним это происходит.       И, кажется, возбуждение уже спадает достаточно сильно для того, чтобы они перешли к предложению Су Бона. Оно уже не кажется таким уж унизительным, но все в голове просто орет о том, как Нам Гю ненавидит долгие переодевания. Особенно на виду у кого-то.       — Ты заставишь меня надевать все подряд?       — Нет, — Су Бон хмыкнул, аккуратно сняв его с себя и положив на кровать. — Я переберу все твои вещи и уже из них попробую составить что-нибудь красивое.       — У меня ничего красивого нет, только удобное.       — Тогда одену тебя во что-нибудь свое.       — И мы будем двумя попугаями на черно-белой свадьбе, — хохотнул Нам Гю, наблюдая за тем, как Су Бон начал стопками доставать одежду из шкафа. Делал он это аккуратно, скидывал все на кровать. Казалось даже, что он потом все сложит и уберет на место.       — А разве там есть определенный дресс-код?       Нам Гю отрицательно замычал. Су Бон, параллельно их разговору, выбирал из стопок рубашки и откладывал их в сторону.       — Это потому что мне не идет официальный вид? — Не заботясь о том, чтобы его поняли, спросил Нам Гю.       — Это потому что здесь очень много пуговиц. Мне будет неудобно.       О том, почему Су Бону будет неудобно, стоило бы подумать чуть позже. Главное, запомнить, что такое в принципе было сказано. Ну, Нам Гю и сам имел много чего против рубашек. Их у него было три, две из которых белые, и одна — черная. Чтобы вообще на все мероприятия иметь приемлемый внешний вид.       С пиджаками дело обстояло хуже, но он давно уже задумывался над тем, чтобы прикупить новый. Нелюбовь Су Бона к официальному стилю, правда, отменила эти планы очень даже быстро.       Веселый взгляд Су Бона скользнул по Нам Гю, а на чужих, покрасневших от поцелуев губах расцвела лукавая улыбка.       — Как же мало нам надо для счастья, да?       Нам Гю шутку не понял, но подхватил расслабленный тон, тоже улыбнувшись. Вопрос показался ему риторическим, а потому отвечать он не собирался.       Огромная куча одежды, даже снятая с вешалок, отлетела в отдельную кучу, к рубашкам. Нам Гю причины не уловил — он в этом ходил и дома, и на неважные дела, если таковые появлялись. Чем не понравилось?       — Надень, — брошенный в него кусок ткани Нам Гю поднял одной рукой. Потушил сигарету, окурок закинул в одну из банок, и расправил. Как оказалось, это была черная водолазка. Нам Гю понятия не имеет, откуда в его шкафу такая одежда, но вещи из своей прошлой квартиры он собирал впопыхах, не разделяя на нужные и не очень.       Выглядела она помятой, но хотя бы не воняла.       Нам Гю послушно стянул домашнюю рубашку и поежился. В комнате было тепло, но снова оказываться голым было неловко. Ткань, однако, по коже скользила приятно. Не вызывала зуда и не казалась колючей. Просто скользила. Нам Гю расправил складки на ткани и недовольно завис, наблюдая за тем, как некрасиво она облегала его тело. Точнее, облегала она все хорошо, а сама проблема крылась в том, насколько Нам Гю был не в форме. Неудивительно, что он никогда эту водолазку не носил.       Он автоматически выпрямился и втянул живот, чтобы прикрыть это недоразумение. И как отказать Су Бону в том, чтобы выходить в такой одежде в свет?       Самое печальное, что водолазка действительно была удобной. Не слишком тонкой, но греющей, и приятной на ощупь.       — Красавец, — горячий шепот опалил висок. Нам Гю не был удивлен тому, что не заметил приближения Су Бона. Который, кстати, стоял сбоку и улыбался.       — Не издевайся, — ни в голосе, ни во взгляде Су Бона издевки он не видел, но смущение заставляло его верить в любую чушь, которую только мог вымыслить мозг.       — Даже не думал, — мягкий поцелуй в щеку оказывается перехвачен. Все, лишь бы не размышлять о том, что Су Бон врет.       Холодные пальцы скользят по щеке, очерчивают челюсть, ведут по шее. Нам Гю задыхается от таких легких, но ощутимых касаний. Движения губ были медленными, тягучими. Не было страсти, но было что-то такое захватывающее, такое…       Су Бону хотелось верить. Неважно, что он скажет, казалось, Нам Гю поверит в любую произнесенную им ересь.       Эти слабые, легкое прикосновения ощущались, как самое невероятное, что с ним происходило. Нам Гю ценил и поцелуи, и разговоры с Су Боном, но таких чувств простые ласки ему никогда не приносили. Но эти — да. Словно Су Бон знал, как и где прикоснуться, чтобы вызвать короткое замыкание в мозгу. Хотя, если и знал, то Нам Гю не будет удивлен. Су Бон умный.       И внимательный до ужаса.       Плавное отстранение он заметил с трудом, борясь с трепетом и удовольствием, получаемым от пальцев, все еще водящих вверх-вниз по его шее. И не смотря на то, что пальцы у Су Бона мягкими не были, действия его были просто нежнейшими.       А еще глаза.       В них не было читаемых эмоций, они ничего конкретного не выражали — это была глубокая, беспросветная темнота. Зато какой притягательной она была. Нам Гю вздохнул, забыв все и сразу. Его мир буквально сузился до одного только Су Бона. Близкого, называющего его красивым. Целующегося.       Не брезгующего.       — Давай подберем еще что-нибудь?       «Все, что ты только скажешь. Сделаю все, лишь бы ты не переставал на меня смотреть.»       Но слова не шли, застряв в груди. Он молча кивнул, не отводя взгляд.       Зрительный контакт прервал Су Бон, снова перебирая его одежду. Чего он искал?       — Тебе нужно обновить гардероб.       Ранее радикально настроенный в этом вопросе Нам Гю теперь лишь пожал плечами. Обновит.       — Давай попробуем вот это, — в руках Су Бона оказалась жилетка без рукавов темно-коричневого цвета. Темного и насыщенного, как горький шоколад. Нам Гю знает, что купил ее еще когда учился. Она была на пару размеров его больше и продавалась в каком-то секонде, куда он направился, когда появилось какое-то подобие дресс-кода в его училище. Сейчас уже, конечно, выглядела подходящей.       Жилетка была более увесистой, чем он ожидал, но все еще неплохой. Не облегала, как он ожидал, но и не слишком свешивалась с него. Просто была неплохой.       — Брюк нет?       — Есть, — Нам Гю поднял на Су Бона бровь.       — Кроме судебных, — недовольно махнув рукой, Су Бон нахмурился. Нам Гю в ответ покачал головой. Штанов у него и правда было куда меньше, чем верхней одежды. — Сейчас свои принесу, жди.       Хотелось возразить, но Нам Гю прикусил язык и завалился на кровать. Разбросанную одежду убирать не хотелось. А где ему тогда спать? Можно скинуть все с кровати на пол и довольствоваться освободившимся местом, но утром-то все равно придется наводить порядок. У Нам Гю был на это небольшой, но бзик.       Жить в беспорядке ощущалось как вернуться в притон, который из квартиры сделали родители.       Но как же хотелось закончить этот день.       Как сильно будет протестовать Су Бон, если Нам Гю придет спать к нему? Сил убираться не было. Думать не хотелось тоже. Но держать голову пустой получалось очень редко, и по времени это были буквально секунды, не более.       — Ну, еще брюки примерь и пойдем спать.       Нам Гю устало забирает из чужих рук одежду, и вздыхает.       — Можно с тобой?       — Можно не спрашивать разрешения.       Брюки длинные, широкие, не прилипающие к ногам. Налезают легко, но так же легко оказываются ему сильно не по размеру. Нам Гю готов уткнуться лбом в колени от внезапно охватывающей его усталости, смешанной с отчаянием. Если не подходит, придется менять? Снова что-то подыскивать?       — Ну, Кангал, чего ты, — Су Бон гладит его по голове, ероша волосы. — Тебе идет.       — Как это может мне идти?       Су Бон садится перед ним на колени, ведет по бедрам. Уныние мешается с заинтересованностью, заставляя Нам Гю наблюдать за происходящим. Плавными движениями он закатывает штанины. Разве это не выглядит глупо? Как-то… по-детски, что ли. Но Су Бон никак это не комментирует, разве что закусывает нижнюю губу и кивает сам себе. Нам Гю позволяет себе принять это за одобрение.       — Раздевайся, — Су Бон мягко целует его в уголок губ. — Пойдем спать.