Глава 9. Без приглашения
2 июня 2025 г., 03:20
— Рук, ты пришел! Проходи сюда, - волнительно воскликнул Эммрик, приглашая меня ближе к ритуальному столу, на котором лежал труп женщины, прикрытый серой тканью.
— Надеюсь ты не против, что мы решили устроить загробный допрос прямо на Маяке, - мрачно продолжила за ним Тейя.
Вороны собрались вокруг мраморной плиты, заставленной желтыми, подтекающими свечами. Я подошел ближе к ним, занимая место возле Луканиса. На лице Виаго считывались злость и отвращение. Он мельком глянул на меня и присел недалеко от всех на низкий табурет.
— Если вы не возражаете, я побуду тут. Мне не нравится все это, - проговорил ворон.
— Вам нечего опасаться, мой друг, - возразил ему некромант, — Мы сделаем все осторожно, ее душа не нападет.
— Я не об этом. Меня просто пугают ожившие трупы.
— Что ж, - Эммрик виновато отвернулся от Виаго к телу, — В таком случае мы сделаем все, как можно быстрее.
Его руки взмыли в воздух, источая мутное зеленоватое свечение. Дымная зеленая струя вырвалась из ладони и проникла в голову женщины. Луканис стоял молча, не проронив за все время ни слова. Переминаясь с ноги на ногу, он скрестил перед собой руки и с волнением покусывал нижнюю губу. Под действием магии тело женщины дернулось, рот криво приоткрылся. Изнутри вырвался хриплый протяжный стон, похожий на вой.
— Скажи нам, что ты знаешь о воронах? Какое отношение к тебе имеет Илларио? - отчетливо задавал вопросы Эммрик.
— Мальчик решил стать королем. Он обманул всех, - завыла Зара.
— Что значит королем? - переспросил Луканис. Его лицо потемнело, он придвинулся ближе к столу.
— Ты - его соперник. Его помеха. Он решил устранить всех, прежде чем занять свое место на троне воронов. Любой ценой, - ее голос звучал, словно старая несмазанная скрипучая дверь.
— Ты хочешь сказать, что Илларио подстроил его плен? - раздраженно выступила вперед Тейя.
— Не только это. Смерть Первого Когтя на его руках, - посмеиваясь, отвечала ей Зара.
— Мьерда, - сквозь зубы выругался Луканис, — Наши худшие опасения подтвердились.
— Кстати об этом, - вмешался Виаго, — Правда, мы не можем с точностью быть уверены, но, кажется, Катерина жива.
— Продолжай, - сказал я, указывая Эммрику прекратить ритуал. Он замахал руками над трупом и тело женщины обмякло.
— Мои вороны следят за виллой Делламорте. Они нашли там ее кольцо… - сообщил Виаго.
— Оно было выброшено вместе с мусором. Илларио бы так не сделал, - добавила Тейя.
— Что это значит? - я вопросительно посмотрел на Луканиса, его брови хмурились, он опустил взгляд.
— Она подарила это кольцо моей матери. Это был знак ее благосклонности, - заговорил Луканис, расхаживая по комнате, — Дом Велардо убил моих родителей и отправил кольцо Катерине обратно с требованием уступить место Первого Когтя. Но она не повиновалась. Это кольцо - символ нашей власти. Катерина выбросила его сама, как послание для нас.
— Вот именно, - согласилась Тейя.
— То есть, Илларио заключил сделку с венатори, чтобы они помогли ему занять место Первого Когтя, но обманул их и не выполнил свою часть уговора? - подытожил я.
— Какой же ты идиот, Илларио… - вздохнул Луканис.
— Мы продолжим наблюдать за вашим поместьем, Луканис, - сказал Виаго, поднимаясь с табурета.
— Нам нужно придумать план, как туда проникнуть и вытащить Катерину, - вмешался я.
— Сейчас слишком опасно туда идти, - возразил Луканис, — Только Создатель знает, что у Илларио на уме. Он может загнать нас в ловушку или, что еще хуже, действительно убьет Катерину, узнав о нашем наступлении.
— Для начала мы удостоверимся, что он точно там, - подхватила Тейя, — Думайте об этом так. Мы ничего не знаем. Ни о его планах, ни о связи с венатори. Как только он объявится в поместье, мы отвлечем его, а вы вдвоем нападете.
— Хорошо, меня это устроит, - Луканис бросил последний взгляд на Зару и поторопился выбраться из малоприятной для него обстановки, — Спасибо, Эммрик, ты нам очень помог.
— Не стоит, - скромно произнес он, — Я могу позаботится о ее теле и захоронить в Некрополе.
— Она не заслуживает таких почестей, - вмешалась Тейя, с благодарностью укладывая руку на его плечо, — Мы знаем, что делать, не беспокойтесь.
— Вы можете остаться на ужин, - предложил я, провожая воронов к элювиану.
— Мы бы с радостью, солнце, - улыбнулась мне Тейя, — Но у нас слишком много дел. Мы обязательно устроим шикарный праздник все вместе, как только разберемся с Илларио и венатори.
— Шан, - обратился ко мне Виаго, провожая взглядом, шагнувшую в зеркало, возлюбленную, — Нам не посчастливилось нормально поговорить после всего, что произошло.
— Да, брось, капитан. Я все понимаю, - я неловко почесал затылок, заглядывая в его задумчивые глаза.
— Твоя ошибка обернулась в неоценимую помощь не только для Луканиса, но и для всех воронов, - он приобнял меня за плечи, похлопывая по спине, — Я хотел сказать, что очень горжусь тобой. И что жду твоего возвращения к нам, когда все закончится.
К глазам подступили слезы, я молча наблюдал, как его высокая фигура отпускает меня и растворяется в ярком свете элювиана.
Кухню украсили к ужину, отмечая наше возвращение. На массивном обеденном столе раскинулась зеленая, с золотым узором, бархатная скатерть. Вдоль середины в длинную цепочку вытянулись яркие, благоухающие цветы, перебиваясь местами высокими узкими свечами. Кто-то раздобыл, украшенный затейливым орнаментом, столовый сервиз. Золотые подносы и чаши, явно принесенные Тааш, устроились по краям стола, ожидая, когда их заполнят всевозможными угощениями. Напротив стен, оформленных свечами и гобеленами, повисли гирлянды из тканевых флажков. Так еще мы не праздновали ни одну победу, даже маленькую. Луканис стоял спиной ко мне, опираясь на столешницу для готовки широко расставленными руками. Я знал, что его голову занимали мысли о предательстве Илларио и должен был оставить его одного переварить все услышанное, но не мог.
— Что ты собираешься готовить? - я подошел ближе, опуская руки ему на плечи, слегка разминая их.
— Паэлью, - тоскливо ответил он, перебирая перед собой карточки с собственными заметками.
— Я… Хочу… ПАСТУ! - прорычал голос из глубины его горла. Этот голос был низкий, сиплый, ровно такой, каким я запомнил его в Тени. Я опустил руки ниже, разглаживая складки на спине его рубашки, подслушивая их спор.
— Нет, отстань, сегодня я обещал всем паэлью, - возразил ему Луканис.
— Рук, скажи ему, что я ненавижу рыбу, - промычал мне демон. Я едва сдерживал смех.
— Мы можем приготовить и то и другое, - любезно предложил я, сияя улыбкой, — Луканис, помнишь, мы собирались договариваться. Я помогу тебе.
— Нельзя потакать ему во всем. Он просто капризничает, - проворчал он. Вдумчиво улавливая спиной мои прикосновения, он все-таки добавил, — Ладно. Мы приготовим и пасту тоже.
— Тогда скажи, что нужно делать, - сказал я, становясь рядом.
Я аккуратно нарезал овощи, которые вручил мне Луканис, наблюдая, как он тщательно вымеряет остальные ингредиенты до грамма.
— Как твои раны? - закончив приготовления, он обратился ко мне.
— Душевные или физические? - отозвался я милой улыбкой, прокручивая в руке кухонный нож.
— По поводу Тени… - он прервался на полуслове, погружаясь внутрь себя, опустив голову.
— Я в порядке, просто подшучиваю над тобой, - ласково толкнул я его в плечо, — Голова правда немного побаливает, а так все нормально.
— Нет, я хотел сказать другое, - начал он, поворачиваясь ко мне, — То, что ты сделал… Ты вернул мне надежду. Я еще не успел тебя нормально отблагодарить, но знай, что я обязан тебе до конца своей жизни.
— Луканис, не стоит, правда… - опешил я от его слов. Его благодарность звучала, как извинение.
— Ты всегда узнаешь первым любую мою мысль, чувство или переживание, - добавил он, — Ближе тебя у меня никого нет…
— Тогда, что ты думаешь сейчас об Илларио? - подумав, неуверенно спросил я.
— Все, что я чувствую к нему сейчас - это ненависть. Я хочу отвлечься от этого, - сказал он, возвращаясь к готовке, — Я сделаю тебе травяной чай от головной боли.
Я глянул на огонь, вода в кастрюле закипела. Решив взять немного инициативы на себя, я собрался закинуть в нее пасту. Кастрюля оказалась слишком маленькой, поэтому я с твердой уверенностью разломил часть спагетти пополам.
— Нет! - вскрикнул Луканис, оборачиваясь на хруст, — Что ты делаешь?
Он смотрел на меня с недоумением, словно я вылил содержимое кастрюли на пол.
— Я решил сварить их, вода закипела, - испуганно пробормотал я.
— Нет, зачем ты их сломал?! - его лицо исказилось в гримасе ужаса. Вздернутые брови, казалось, вот-вот выпрыгнут с его лица.
— Но кастрюля слишком маленькая, как бы я их туда засунул? - не понимал я. Луканис запричитал на антиванском, стремительно приближаясь сзади, выхватывая из рук оставшиеся целые спагетти.
— Шан, я больше не пущу тебя на кухню, - сердито проговорил он, опуская их целиком, медленно помешивая и утапливая в воду.
Злость восторженно засмеялся у меня за спиной. Я виновато опустил вниз глаза, оперевшись о край стола, не шевелясь, будто любое мое малейшее движение могло привести к катастрофе. Луканис почти прижимал меня к огню, доставая ложкой до кастрюли.
— Цветы и... виноград... Как сладко… нравится, - почти над ухом раздалось хриплое шептание.
Словно ошпаренный каплями воды из кастрюли, я смущенно провел пальцами по волосам.
— Я одолжил у Беллары шампунь, - признался я, кровь прилила к ушам.
Луканис потряс головой, задевая мою шею волосами. Внутри живота все стянулось в комок.
— Прости, он сегодня совсем разошелся. Его трудно сдерживать… Особенно, когда ты рядом так близко, - последние слова кольнули в сердце, заставляя придвинуться этот комок к горлу.
Отпустив ложку, он положил руку мне на талию. Я застыл, не оборачиваясь, внимательно уставившись на столовый прибор, безнадежно утопающий в кипящей воде.
— Да и мне тоже не просто, - прошептал он на ухо, касаясь его острого кончика губами, — Mi gatito.
По шее к спине побежали мурашки. Я закрыл глаза, чувствуя, как его рука проскальзывает от талии к груди, а другая, подхватывая течение первой, направляется к бедру, касаясь ягодиц. Выводя поглаживающими, круговыми движениями узор на моем теле, он дотронулся носом шеи. Вдыхая глубже мой запах, он облизнул разгоряченную кожу. Тело выгнулось дугой в пояснице. Облизывая зажившие кровяные корочки на высушенных губах, я задержал дыхание.
— Луканис, - влетела на кухню, охваченная беспокойством, Хардинг.
Луканис метнулся к столешнице, за которой до этого собирал нарезанные для жарки овощи. Я согнулся пополам, припадая на локти к обеденному столу, пряча напряжение в штанах.
— Рук… - увидела она меня, — Ты здесь. Простите, я не хотела мешать…
— Эм, - я пытался собраться с мыслями, прищуриваясь, потирая пальцами переносицу, — Ты не помешала, мы готовим ужин.
— Пахнет чудесно, - улыбнулась она, — Луканис, я хотела бы извиниться за то, что изначально была враждебно к тебе настроена. Думала подарить тебе цветок, но в кладовой совсем нет солнечного света… Может быть, ты вырастишь что-нибудь в моем саду?
— Тебе не нужно извиняться и что-то мне дарить, - стоя к ней спиной, смущенно посмеиваясь, отвечал он, — Моя комната меня устраивает, а твой сад принадлежит тебе. Но, если ты открыта к предложениям, нам не помешает антиванский лимонный тимьян.
— Хорошо, я куплю семена, - обрадовалась она, — Зовите, как все будет готово. Я страшно проголодалась после тренировки с Тааш.
Я радушно кивнул ей, не разгибаясь, постукивая пальцами по столешнице. Как будто бы заподозрив что-то, она бросила на нас многозначительный взгляд и направилась к выходу.
— Прости за пасту, - шумно выдыхая, присел я на корточки после того, как дверь захлопнулась.
— Ничего. Лучше нарежь мне еще немного чеснока, - Луканис указал на разделочную доску на столе.
Поднимаясь, я смиренно подошел к ней. Кровь перестала приливать к голове и причинному месту. Растягиваясь в улыбке, как идиот, я обратился к Луканису:
— Как насчет выпить немного вина в твоей кладовой после ужина?
— Если ты настаиваешь, - кокетливо ответил он.
Ужин вышел очень оживленным. Всем не терпелось узнать подробности нашего путешествия.
— Так ты договорился со Злостью? Ну знаешь, он больше не будет мучить тебя и делать то, что ты не хочешь? - внезапно спросила Беллара, прерывая обсуждение кровавого бассейна.
— В каком-то смысле мы пришли к пониманию, - ответил Луканис, — Теперь мы сражаемся вместе.
— Это замечательно, - поддержал Эммрик, — Я говорил вам, что это самый лучший исход.
— Да, но я понял это только благодаря Руку, - он улыбнулся, глядя на увлеченного едой меня.
Все за столом одновременно сделали тоже самое, кто-то протяжно присвистнул. Я озадаченно уставился на всех в ответ, пережевывая пищу.
— Рук, - протянула Беллара, загадочно перебирая вилкой морепродукты в тарелке, — Ничего не хочешь нам сказать?
Мои глаза взволнованно забегали по команде. Я аккуратно вытер, испачкавшийся в соусе, рот и быстро проговорил:
— Хорошо, что все хорошо закончилось. Кто-то будет еще этот салат? - я склонился над столом, загребая к себе ближе, опустевшую наполовину золотую миску.
Нэв усмехнулась, притрагиваясь губами к бокалу.
— Давайте дадим им немного отдохнуть, - сказала она, — Оставьте свои расспросы.
После ужина, я прилег на диван в углу кухни. Веки потяжелели, опускаясь с каждым морганием все ниже. Луканис закончил уборку и сел возле меня.
— Кажется, ты не настроен сегодня на вино, - улыбнулся он, опустив голову мне на грудь.
— Почему же? - промычал я, вызывая у Луканиса еле слышный смех, — Просто твой травяной чай меня немного расслабил.
— Вот как, - прошептал он, заелозив по груди щекой, — Если ты устал, я отнесу тебя в твою комнату.
— В моей комнате мало места, - возразил я, притягивая его лицо к себе.
— В моей еще меньше, - сказал он, коснувшись губами моей щеки. Его жгучее дыхание обволокло мое ухо, заставляя залиться краской.
— Может, вернемся обратно в Тревизо? - шепнул я ему.
— Прямо сейчас? - развеселился он, заглядывая мне в глаза.
Поблескивающие, черные радужки его глаз очарованно пробирались вглубь меня. Я двинулся к его губам, накрывая их в поцелуе. Нежность переросла в страсть. Он лег на меня сверху, вдавливая в диван. Внутри все завибрировало от волнения, словно клинок, ударившийся о камень. Обвивая руками его шею, я прижался еще плотнее, желая слиться с ним в одно жаркое, тяжелое, как предгрозовое небо, ощущение. Его легкие пальцы касались с такой силой, что сердце сбивалось с ритма. Скользя по моему телу, задерживаясь на бедрах, они словно запоминали каждую его линию. Я потерся бедром между его ног, почувствовав как напряглись мышцы на его животе, как его твердый член ответил на мое прикосновение подрагиванием. Его ладонь резко сорвалась вниз, мягко очерчивая мой возбужденный член через тонкую ткань штанов.
— Стой, нас здесь увидят, - опомнился я, отстраняясь от пылких и влажных губ, — Кому-то ночью точно понадобится поесть… или попить…
Не говоря ни слова, словно всплывая из глубины, где не было воздуха, рвано дыша, Луканис подхватил меня на руки и понес в кладовую. Грудь его тяжело вздымалась, влажные пряди волос прилипли к вискам. Губы еще хранили его вкус - терпкий, живой, сводящий с ума. Усаживая на свое спальное место, он принялся расстегивать на мне рубашку, опускаясь на колени.
— Тебе не нужно делать это, если ты не хочешь, - смущенно проговорил я, прикрывая рукой забинтованную рану на животе.
— О чем ты? - не понимая, он двинулся к обнаженной груди, оставляя на коже влажные, горячие следы. Тело залило огнем. Его губы коснулись одного из моих заживших шрамов - чуть ниже ключицы, там, где кожа была особенно тонкой. Поцелуй был легким, почти невесомым, но в нем была вся его нежность, вся немая благодарность за то, что я - живой, рядом. Я поймал его взгляд, теплый, глубокий, разливающийся желанием. С губ сорвался едва различимый, сдавленный стон, когда его обжигающий язык вывел линию по соску. Медленно он обхватил его губами и втянул в себя, с томящей, тянущей нежностью, от которой внутри все начало таять. Мои откровенные вздохи взволновали его сильнее. Порывистые поцелуи перешли на легкие покусывания. Он опустился ниже к животу, с трепетом прижимаясь лбом к тугой повязке. Касаясь бинтов губами, он развязал кожаный пояс моих штанов.
— Со мной иначе, чем с женщиной, - остановил его я, лихорадочно выдыхая воздух из легких.
— Шан, - Луканис ласково коснулся моей щеки пальцами, — Я знаю, что ты мужчина. Меня это не волнует. Будь ты кем угодно, меня бы это также не волновало.
Я потерся щекой о его теплую ладонь, прикрывая веки.
— Мне приятно просто находиться рядом с тобой, нам не обязательно так спешить.
— Прости, твое ранение - сочувственно сказал он, возвращаясь ближе к моему лицу.
— Нет. Ранение меня не беспокоит. Просто, давай сделаем это в более подходящей обстановке? - я поднял ладонь и слегка дотронулся до его щеки. Под пальцами чувствовалась шероховатость щетины, жесткие черные волосы. Я мягко коснулся носом кожи, его борода защекотала губы, но я не отстранился, задержавшись на миг, вдыхая его запах, — Маяк тревожит меня. Особенно после того, как я узнал, что Солас видит все, что мы делаем.
— Он что? - вскрикнул Луканис, подрываясь с места.
— Тише, - посмеялся я, прикрывая ладонью его рот, — Он говорит, что не смотрит на нас в эти моменты. Но теперь, находясь здесь, я чувствую его присутствие.
— Это жутко, - сказал он, присаживаясь на кровать, — Но обнять тебя, я все еще могу?
Я повернулся на бок и прилег на кровать, Луканис последовал моему примеру и лег напротив, накрывая меня рукой. Его спальное место еле вмещало нас двоих, тесно прижатых друг другу. Я потерся своим носом о его, с нежностью заглядывая в глаза.
— Моя любовь к тебе действительно станет моей погибелью, - прошептал я.
— Тень не отпускает тебя? - с тревогой спросил он.
— Я видел Нэв в твоем подсознании… Ты правда чувствуешь вину за то, что не смог добиться ее руки? Или это была моя вина?
— Шан, - его пальцы коснулись моих волос, двигаясь от макушки к кончиками завитков, — С самого начала… меня тянуло к тебе. Не потому что ты добр ко мне, не потому что красив. Ты увидел во мне свет, который я всегда считал тьмой. В тебе столько тепла, и ты даже не представляешь, как сильно оно лечит. Я всячески уклонялся от этого притяжения, потому что считал, что на твоих плечах и так лежит гигантский груз. Я просто не мог добавить тебе еще больше неприятностей.
— Не говори так…, - я прижался щекой к его груди. Внутри, под кожей, билось беспокойное сердце.
— Нэв была отвлечением от этих мыслей. От этих чувств. От тебя. Она составляла мне компанию, когда мне было одиноко. Наша привязанность друг к другу не более, чем дружеская. С каждым моментом, когда я пытался сблизиться с ней, ты приближался ко мне еще ближе. Ты вытащил меня из моих кошмаров не словами, не делами. Просто собой. И тогда я бросил попытки обманывать себя. Я понял, что никогда не хочу отпускать тебя. Я хочу быть твоим щитом, твоим кинжалом. Всем тем, чем ты стал для меня. И если это не любовь - то я не знаю, что тогда ей назвать.
Он замолчал. Я поднял на него голову, сдерживая слезы. В его взгляде не было ни тени сомнения. Он смотрел на меня, как на дом, в который готов был вернуться всегда. Даже после самой долгой войны.
Я прижался к его лицу, зажмурившись от нахлынувших чувств. Наши губы встретились в молчании, словно в клятве, принимая друг друга. А когда его рука скользнула к моему затылку, притянув ближе, я позволил себе раствориться в этом мгновении.
В его чутких объятиях я быстро погрузился в сон. Сквозь темноту сновидений зазвучал нежный мелодичный голос. Молодая эльфийка встала передо мной, протягивая руки, и запела. Смеясь, перескакивая с ноги на ногу, она уводила меня вдаль, в зеленое, тянущееся до бесконечности поле. Присаживаясь в траву, она пригласила меня сесть возле себя. Я опустился на колени, всматриваясь в ее лицо. Оно помутнело, глаза задергались на месте, рот искривился в жуткой гримасе. Со лба стекала струйка крови. В мгновение все ее лицо почернело, кровь залила шею, грудь, руки. Она упала на меня и закричала в мольбе.
Я очнулся в холодном поту, находясь в кладовой совершенно один. Растерянно протирая глаза и виски затуманенной головы, я поднялся с места. Осознав, где нахожусь, я заспешил в свою комнату, в надежде, что еще никто не проснулся. Открыв дверь на кухню, я понял, что ошибся. Эммрик по своему обыкновению читал утреннюю газету, Луканис и Нэв пили кофе, Хардинг и Тааш готовили завтрак. Беллара собирала на столе какой-то прибор. Даврин запаздывал. Мысли спутались после сна, я не мог понять правда это или вымысел.
— Рук! - не то с испугом, не то с волнением в голосе охнула Беллара, первая заметив меня.
Все присутствующие также обратили на меня внимание. Опомнившись, что я был раздет по пояс, я быстро прикрыл грудь, скрестив перед собой руки.
— Вы спали вместе? - вопросительно посмотрела на Луканиса Тааш.
— Это неприлично, - одернула ее Хардинг, — Мы же обсуждали с тобой…
— Обычный вопрос, - пожала плечами кунари, раскладывая вокруг стола тарелки.
Луканис спокойно поставил перед собой, подаренную мной, чашку, робко опустив глаза, и почесал переносицу, не подавая виду, что вообще меня знает.
— Я… - беспомощно промямлил я, поспешив к выходу, — Мне нужно отойти, я скоро вернусь.
— Ну ребят, вы чего, - Нэв звонко стукнула чашкой по столу и побежала за мной.
— Так Руку нравятся парни, - как ни в чем ни бывало, заключила Тааш, нарезая ветчину.
— Тц, Тааш, - протянула Хардинг, — Я прошу прощения за эту неловкость, Луканис.
— Да все в порядке, - кивнул он.
Эммрик вернулся к чтению газеты.
— Рук, все нормально. Мы все знаем, - остановила меня снаружи Нэв, — Ну кроме Тааш. Кажется, Хардинг не стала ей говорить, чтобы она не задавала лишних вопросов. Ну знаете, пока вы сами не решите сказать.
— Да я не знаю, что и сказать, - виновато уставился я в пол.
Мимо прошел Даврин, оглядывая нас выпученными глазами.
— Доброе утро. Рук, ты почему голый? - потрясенно спросил он.
— Доброе, Даврин. Завтрак уже готов, иди на кухню, - улыбнулась ему Нэв, легонько выпроваживая махающей рукой.
В смятении, оборачиваясь на нас, он зашел на кухню, закрыв за собой дверь.
— Если ты думаешь, что мы имеем что-то против, то выбрось эти мысли из головы, - продолжила она.
— Ты тоже не против? - мои брови жалостливо приподнялись вверх.
Ее лицо было невозмутимым, как и всегда.
— Почему я должна быть против? - спросила она, закинув руку на пояс.
— Тогда, перед Вейсхауптом… - замялся я, отводя от нее взгляд.
— Ох, Рук, - она задумалась, подбирая слова, — Он интересный и харизматичный мужчина. Мне он нравится. Но не так, как тебе. Я привыкла полагаться во всем на себя одну. И если в моей жизни появится кто-то, кто попросит моей руки, это должен быть свободный человек. Человек, который сможет защитить меня, разделить мою ношу, а не свалить на меня еще больше проблем.
— Понимаю тебя, - одобрительно кивнул я ей, поглаживая озябшие плечи.
— Я рада, что человек, который оказался рядом с ним - это ты. Ты меняешь его. Он стал чаще улыбаться, - она мягко посмеялась, коснувшись моего плеча, — Вместе вы обязательно со всем справитесь.
Завтрак вышел крайне неловким. Вокруг было слишком тихо. Даже скрип дерева под столовыми приборами казался громким. Я осторожно взял ложку, стараясь не задевать край тарелки, но металл все равно звякнул. Этот оглушающий звук прозвенел между всеми присутствующими в комнате.
— Каша… вкусная, - произнес я, перекрывая своим голосом этот невыносимый звон.
— Спасибо, - сказала Хардинг, словно это было самое безопасное слово из всех.
После этого снова наступила пауза. Ложки двигались, хлеб ломался, но никто не решался больше заговорить. Я старался как можно быстрее доесть завтрак и выйти с кухни, как вдруг, Луканис ни с того ни с сего откашлялся, прочистив горло, и сказал:
— Мы с Руком теперь вместе.
Я поперхнулся. Постучав по груди кулаком, я гневно уставился на Луканиса.
— Поздравляю, - радостно вскрикнула Беллара, — Даврин, с тебя причитается.
— Черт, - выругался он, поспешно меняя тон, — Я хотел сказать, что мы все очень рады.
— Вы что, спорили? - нахмурился Луканис.
— Кто хочет еще пирога? - вскочила с места Беллара, отрезая от, стоявшего на кухонной столешнице, пирога большой кусок.
— Давай мне, - протянула ей тарелку Тааш.
— Вы чудесная пара, - заулыбался Эммрик, допивая чай, складывая новостной свиток.
Я облокотился на стол, подперев лоб пальцами, не в силах больше смотреть в глаза окружающим. Теплая рука коснулась моего плеча, поглаживая в поддержке. Я поднял глаза на улыбающегося Луканиса.
— Видишь, все хорошо, - сказал он.
— Тебе нужно прокатить его на своих крыльях, - как бы между делом, сказала Тааш.
— Зачем? - повернул на нее голову Луканис.
— Ну знаешь, это очень романтично.
— Романтично для тебя, потому что тебе нравятся драконы, - подначивающий голос Луканиса сменился на гортанное хрипение, — Ты хочешь покататься на крыльях?
— О, думаешь, ты бы мог? - восхищенно посмотрела на него Тааш.
— Нет, - твердо ответил Луканис, загнав Злость поглубже.
— Рук, а ты что скажешь? - обратилась ко мне кунари, увлеченная разговором.
— Может быть, - ответил я, расслабляясь от разряженной атмосферы. Я был благодарен Тааш за это. Она слишком хорошо улаживала подобное, словно не было никакой неловкости.
— Вот как, - нагнул голову Луканис, — Ты точно уверен, что хочешь попробовать?
— Соглашайся, - кунари взбудоражено стукнула по столу кулаком. Поймав осуждающий взгляд от Хардинг, она убрала руки со стола и все также восхищенно продолжила смотреть на нас.
— Я сказал “может быть”, - посмеялся я, увиливая от ответа.
***
Опустошенный, я шел медленно, словно каждый шаг давался с трудом. Усталость была не просто в теле - она сидела в костях, в дыхании, в глазах. Я провожал всхлипывающую Беллару до ее комнаты. Потерять брата дважды было для нее мучительной трагедией. — Я понимаю какого тебе, - единственное, что смог выжать из себя я, не найдя других слов поддержки. — Я очень устала, - прошептала она, игнорируя мои слова, и обняла на прощание, — Мне нужно поспать. Завтра мне будет лучше. — Я могу остаться с тобой, если это хоть как-то тебе поможет, - сердце ныло от тоски, я печально смотрел, как она удаляется, приподнимая сжатые брови. — Не нужно, иди тоже отдохни. Ты мне и так очень помог, - она мягко улыбнулась, закрываясь в комнате. Я присел возле двери, облокотившись на нее спиной. Медленно выдыхая весь воздух из легких, я начал снимать с себя испачкавшееся в крови оружие и пластинчатые доспехи. Плечи согнулись от тяжести, которую нельзя было сбросить вместе с броней. Пустота, как тишина после грома, стояла перед глазами. Пальцы были стерты от клинков, кожа на ладонях - шершавая, с запекшимися ссадинами. Я начал забываться, не давая себе нормального отдыха после каждой частой вылазки из Маяка. Я готов был стерпеть любую физическую боль, лишь бы снова не возвращаться в мысли о ней… Потирая затекшие запястья, готовый отключиться прямо на месте, я сдержался. Меня еще ждали письма в библиотеке, накопившиеся за наше отсутствие. Посидев так немного, тяжело вздохнув, я поднялся и отправился за дело, неся подмышкой свое снаряжение. Я скинул возле стола все, что держал в руках и рухнул на диван, откидываясь на спинку. Сгребая со стола письма, я полистал конверты, в поисках весточки от воронов. Благодарность за спасение от анонима, письмо с новостями из Минратоса от Нитей, письмо из Некрополя для Эммрика… Я остановился, вскидывая брови кверху, разворачивая долгожданное письмо от Виаго. Он писал об Илларио. Вскакивая с места, я побежал к Луканису на кухню. Радостный смех окатил меня у двери. Луканис расположился на угловом диване с Даврином, беседуя и распивая бутылку вина. — Нет, - протянул опьяненный Луканис, мотая головой, — Это был человек, который применял магию крови на нагах… Можешь себе представить? Наги! Мне потом в кошмарах снились их маленькие окровавленные ручки. Вот это была ужасная работенка. — У меня есть получше, - посмеялся Даврин, делая глоток из кубка, — Знаешь, почему “Блуждающие Холмы” так называются? — Неа, - поддержал его Луканис, допивая содержимое своей кружки. — Из-за монстра, - голос Даврина путался, веки прикрылись, — Большая куча красных щупалец, ползающих повсюду, пожирающая все на своем пути. Тварь была холмом, размером с деревню. Ты когда-нибудь пытался зарубить холм мечом? — И как ты убил его? - Луканис покачивался, подпирая колено рукой, и глупо улыбался. Они еще не заметили моего присутствия. — О, это было масло от лампы. Щупальца горели до соседней деревни. — Серьезно? - начал я, выходя к ним на свет, — Это похоже на выдумку. — Рук! - вскрикнул Даврин, наливая себе в бокал еще вина. — Я смотрю вы оба наладили контакт, прекрасно, - я отобрал у него бутылку и сделал несколько добрых глотков. — Что это за дрянь? - скривился я в лице, поставив ее на стол, — Понимаю, почему вы пьете без меня. — Это не лучшая бутылка, нам просто нужно было как-то начать разговор, – смущенно поправил одежду и растрепавшиеся волосы Луканис, поглядывая на меня. — Рук, - протянул улыбающийся Даврин, — А какая была твоя самая ужасная работа? — Ну, - я задумался, омрачившись его вопросом, но решил отшутиться, — Всех не расскажешь. Но, слушая вас, приходит на ум только контракт на одного аристократа, который думал, что его домашняя гусыня несет золотые яйца. — Пф, - засмеялся Луканис, — Вот это - точно сказка. — Пришло письмо от Виаго, - серьезно продолжил я, протягивая ему конверт. Лицо Луканиса потемнело, он протер глаза, сбрасывая помутневшую алкогольную пелену, и развернул письмо. — Илларио собирает всех Когтей завтра на вилле Катерины, - вчитывался он в текст. — Он решил устроить резню? - усмехнулся я. — Вот же, - поддержал Даврин. — Ему не нужно убивать их, если он сможет подчинить их, - рассуждал Луканис, не отрывая взгляд от письма. — Думаешь его магия крови настолько сильна? - в моем голосе начало звучать раздражение. Я провел рукой по лицу - ладонь дрожала едва заметно, словно от холода. Мне нужно было поспать. — Не только она, - посмотрел на меня Луканис, — Подкуп, заложничество… Все это в совокупности даст ему рычаги давления на Когтей. — Добирайтесь осторожно. Он будет ждать вас, - подключился встревоженный Даврин. — Думаешь, он понял, что мы знаем о его связи с венатори? - спросил я, присаживаясь рядом с ними на диван. — Кто знает, - Луканис сложил письмо и вздохнул. Если бы не его медленные покачивания, я бы решил, что он протрезвел, — Просто будь готов к ловушке. В приглашении Виаго сказано, что они будут праздновать назначение Илларио на пост Первого Когтя и обсуждать ситуацию в Тревизо. — Неважно, что он там хочет. Мы его остановим, - я положил руку Луканису на плечо и устало улыбнулся, — А сейчас иди проспись. Даврин - ты тоже.***
Выпрыгнув из элювиана, я осмотрел пустовавший “Бриллиант”. — Все уже ушли, - прокомментировал Луканис, — Это хорошо. Нас никто не заметит. — Наконец-то, я увижу твой фамильный особняк, - взволнованно проговорил я в поисках лестницы. Мимолетная улыбка сверкнула на его сосредоточенном лице. — Как видишь, приглашения мы не получили, так что пойдем как есть, - сказал он, — Надеюсь это не сильно испортит тебе первое впечатление. — Зато я увижу знаменитую конюшню, - поддержал я, бодро похлопывая его по плечу, — Как ты себя чувствуешь? — Что-то мы перебрали вчера лишнего, - ответил он, забираясь по лестнице, ведущей на крышу к тросам, — Голова знатно трещит. — Кто знал, что сегодня случится твоя вендетта, - усмехнулся я. — Ничего, я справлюсь. Похмелье не самое страшное, с чем мне приходилось сражаться. А что насчет тебя? — Беллара весь день не выходила из комнаты, я переживаю за нее. Да и кости ломит после нашего похода. — Я думаю, ей нужно время. Нэв позаботится о ней, пока нас нет. А тебе я обещаю массаж. — Отличная плата за мои труды, - посмеялся я, — Но, знаешь, я привык так часто выбираться из Маяка. Эммрик, Нэв, Беллара, теперь ты. Еще немного и мы будем готовы сразиться с богами. На Маяке мне все еще не по себе. Еще эти сны странные снятся… — Какие сны? — Да…, - махнул я рукой после небольшой паузы, — Всякая бессвязная жуть. Мы забрались на крышу “Бриллианта”. Сумерки опустились на город, горизонт был практически неразличим. На небе засветились тусклые звёзды, медленно загорались огни в домах. Линии улиц замерцали тонкими нитями фонарей. Я сгорбился от ветра, толкавшего меня вперед, словно призывающего спрыгнуть и раствориться в темной ночной глубине. — Не думаешь, что идти по крышам не очень хорошая идея? - спросил я, глядя вниз, — Нас могут ожидать у поместья. — А мы туда и не пойдем. Доберемся до той башни с часами, - Луканис указал на, чернеющий вдалеке, шпиль, — Дальше - через черный ход. — А Илларио о нем знает? - обеспокоенно спросил я, проследовав за вороном. — Конечно нет. Он никогда не жил в особняке, в отличие от меня. К тому же, Катерина никогда не говорила мне о нем. В детстве я сам нашел лаз, играя в саду. В тишине, ступая почти беззвучно, словно кошки, мы двинулись вперед. Сапоги Луканиса касались черепицы точно, как по памяти - он знал, где она прогнется, где скрипнет, где может соскользнуть под ногой. Тело двигалось легко, с точно выверенной силой. Я зачарованно следовал за ним. Нам уже приходилось вместе совершать подобный путь, но теперь все казалось иначе. Мы стали ближе, каждое его движение замирало у меня в груди. Крыши несли нас вперед к башне, откуда начала виднеться верхушка особняка Делламорте. Спустившись вниз, мы добрались до моста над узким каналом. Под мостом показалась неприметная щель в стене. Аккуратно пролезая сквозь нее внутрь, мы оказались в темном, пахнущем сыростью, тоннеле. Луканис зажег возле проема факел и взял его с собой. — Илларио соберет всех в доме, где проводятся оперы, - он шел рядом, его шаги звучно отскакивали от стен. — Зачем такому большому поместью еще одно здание? - удивился я. — Для гостей, - тихо посмеялся Луканис. — Я никогда не бывал на операх, - демонстративно вздохнул я. — Мы это исправим, - провел он по моей спине рукой, — Знаешь, у нас с Илларио была одна занимательная история, когда мы освобождали одного известного коллекционера от разбойников. Я ему настолько приглянулся, что он пригласил нас на оперу в его особняк. Это был мой первый выход в свет. Илларио потом долго вспоминал и подшучивал надо мной, потому что старый проходимец пытался напоить меня вином и затащить к себе в постель. — Я не удивлен, что это был ты, - подшутил я над ним. — Правда? Я всегда считал Илларио куда более привлекательным. Видел бы ты, как на том балу к нему липли женщины. Тьма коридора расползалась при свете факела. В голове замелькали образы. Я вспомнил Луканиса, распятого у стены, в таком же мокром и удушающем пространстве в Тени. Мне поплохело, в горле пересохло. Я остановился, вслушиваясь в барабанящие, падающие с потолка капли. — Что с тобой? - откуда-то издалека вернул меня в реальность голос Луканиса. — Я… - мой растерянный взгляд переметнулся на его взволнованное лицо, — Ты о чем? Он взял мою руку, скованную тремором, и внимательно осмотрел ближе, направляя на меня факел. — Ты боишься, gatito? - мягко спросил он, его рука нежно коснулась моей щеки. — Нет, здесь довольно зябко, пошли быстрее на выход, - я отстранился и заспешил вперед. Мы приближались к подвалу поместья. Снаружи раздались голоса. Едва касаясь ступеней, Луканис подошел ближе к двери, заглядывая в узкую щель. — Он привел их в наш дом, мерзавец, - прошептал Луканис, осматривая, расхаживающих по комнате, венатори. Чужаки, решившие отдохнуть среди бочек с вином, были застаны врасплох. Выбираясь из укрытия, Луканис рывком бросился на ближайшего врага, перерезая тому горло. Я выбежал за ним, доставая мечи и завертелся вокруг двух магов, не успевших подбежать к своим посохам, брошенным у стены. Расчистив подвал, мы двинулись наверх. Выйдя в роскошный вестибюль, меня ослепило светом гигантских люстр. Я зажмурился, пропустив рядом с собой нападавшего. Луканис ловко подскочил, притягивая его на себя, выбивая из его руки меч. Это дало мне время выплеснуть на свое оружие яд, потому как нас за несколько секунд окружила толпа охраны. Луканис не ждал. Повернувшись, встретил следующего противника. Удар - вниз, в сторону, разворот. Все точно. Без колебаний. Зал наполнился звоном стали и тяжелым дыханием. Он сражался, как зверь, как хозяин дома, чей сон потревожили разбойники, охраняя не просто стены - память, честь тех, кто за этими стенами спал, молился или умирал. Его клинок пел. Глухо, тяжело. В каждом взмахе была сила, которую не отнять. Это был его дом, и в нем он падать не собирался. — Ну вот мы и здесь, - сказал Луканис, отбрасывая от себя последнего, проткнутого кинжалом, венатори. Его лоб заблестел от потолочного света, — Добро пожаловать на виллу Делламорте. Я внимательно оглядел, расписанные, незнакомыми мне сюжетами, потолки, возвышающиеся надо мной. Располагавшаяся по центру зала, широкая лестница с изящно скрученными перилами, обвитыми медными стеблями цветов, вела на второй этаж. На этой лестнице и на полу расположились узорчатые, красные ковры. Картины с пейзажами Антивы украшали стены. — Не удивлен, что Илларио хочет заполучить все это, - присвистнул я, полностью отдышавшись. — Дом? - удивился Злость, подсвечивая глаза Луканиса, — Пахнет пылью и льняным маслом. — Только не говори это при Катерине, - предостерег он, возвращаясь в сознание и поспешил на второй этаж. Я побежал за ним, бросая взгляды на мраморные колонны и статуи, обрамляющие стены. Если это было основное здание, то каким же было здание для оперы, вмещающее в себя вычурных и педантичных гостей, требующих еще больше роскоши. — Эта дверь заперта изнутри, - сказал Луканис, обегая крыло с жилыми комнатами, проверяя замки на дверях. — Позволь мне, - вмешался Злость и из руки Луканиса заструился фиолетовый луч света, проникая в дверную щель, отбрасывая защелку за ней. Луканис выбил дверь ногой и вбежал внутрь. Откуда-то сверху на него налетела черная трость с золотым наконечником в виде вороньей головы. — Катерина! - воскликнул он, поймав ее оружие. — Луканис? Мой мальчик, - она бросилась к нему, заключая в объятия, покрывая его щеки поцелуями. — Катерина, нам нужно уходить отсюда, - не желая разлучать, все же поторопил я их. — Сначала отведем ее в безопасное место, потом ворвемся на вечеринку, - проговорил Луканис, хватая Катерину за руку. — Что вы оба задумали? - возмутилась она, — Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет. — Я не дам Илларио натворить еще больше бед, бабушка, - ответил ей Луканис. — Тогда идите, встретимся в доме для оперы. Я сама в состоянии о себе позаботиться. Мы выбежали из задних дверей главного здания в сад. — У тебя есть план, что делать с Илларио? - спросил я, пересекая пышные кусты роз. Где-то неподалеку я услышал фырканье коней. Оборачиваясь на звук, недалеко от конца сада я заприметил край конюшни и стопы сена возле нее. Луканис молчал, плетясь позади. — Любимый? - повторил я. — Я думаю, - раздраженно ответил он. — Он - наш, - вмешался демон, — Он. Не убежит. От нас. — Прости, мне нужно сосредоточиться, - вернулся Луканис, опережая меня. Перед нами возвышалось здание оперы, прямоугольной, слегка вытянутой формы, дополненной боковыми павильонами. Нижний ярус здания был украшен аркадой, расположенной во всю ширину театра. Второй ярус декорирован полукруглыми фронтонами и узкими мраморными колоннами. В круглых нишах над ними располагались золотые бюсты выдающихся композиторов Антивы. На фоне ночного неба здание стояло величественным силуэтом, словно дворец из другой эпохи. Я восторженно оглядел вход, округляя глаза. Обрамляющие его, белоснежные статуи богинь изогнулись в изящных позах, приглашая войти. Все здание будто бы дышало музыкой еще до того, как изнутри зазвучала хоть одна нота. Сердце забилось странно - не от тревоги, а от какого-то светлого, почти детского чувства, что ты стоишь перед чем-то бОльшим, чем ты сам. — Мы пришли. Приготовься, - сказал Луканис, толкая дверь, исчезая в тени просторного коридора. Я последовал за ним, снимая со спины лук. — Смерть Катерины была трагедией, - доносился со сцены голос Илларио. Его окружили семь фигур главных правящих домов. Опознав среди них Тейю и Виаго, мы продолжили слушать его речь, располагаясь на верхнем этаже зрительного зала, выжидая момент. — Мы вернули Луканиса домой, и снова потеряли в его одержимости демоном. Это большая утрата. Поэтому, я принимаю мантию Первого Когтя с тяжелым грузом на сердце, - демонстративно расхаживал он по сцене. — Вот же сукин сын, - выплюнул Луканис, нахмурив брови. — С нашими новыми союзниками вороны восстанут из пепла! - говорил Илларио, поднимая кверху кулак, — Мы вернем Антиву себе! — Довольно! - прокричал Луканис, спрыгивая с балкона, приземляясь перед сценой, — Только через мой труп. — Вызов принят, - ответил Илларио. Его руки вспыхнули красным огнем. Я натянул тетиву, прицеливаясь в, вышедших на сцену, венатори. Вороны обнажили свое оружие. — Склонись, - прокричал Илларио, направляя в брата поток магии. — Тебе не победить нас обоих, - твердо устоял на ногах Луканис, окутываемый красным дымом. Он выпустил крылья, шагая вперед, в направлении к Илларио, расправляя плечи. Я выстрелил в разбойника, напавшего сзади на Виаго. Он одобрительно кивнул, прищуриваясь, высматривая в тени зрительного зала меня. — Как такое возможно? - испугался Илларио. Он выхватил клинок из-за пояса и встал в защитную позу, — Лучше бы ты остался умирать там, в Костнице. Это все по твоей вине! — Ты начал это. А я закончу, - бросился на него Луканис, подхватывая за воротник его праздничного костюма, взмывая с ним вверх. Я продолжил прикрывать Когтей, забравшись еще повыше в, украшенное бархатными подушками, ложе, отстреливая венатори издалека. Все вороны отважно противостояли общему врагу, не желая становиться их союзниками. Илларио быстро сдался, упав израненный на колени. Его магия иссякла. — Всего этого можно было бы избежать, не будь ты таким болваном, не связавшись бы с магией крови. Власть и так была у тебя в руках, но еще большая власть опьянила и сделала идиотом, - шагал на него Луканис. — Чего ты ждешь, кузен? - Илларио вымученно приподнял на него голову, сбиваясь в дыхании, — Давай, закончи, что начал. — Я уже, - ответил Луканис, возвышаясь над ним, смотря на него с отвращением, — Самое худшее, что я мог для тебя сделать - это поставить на колени. Перед всеми воронами. Перед всеми Когтями. — Поднимайся, Илларио, - прихрамывая, вышла из-за занавеса Катерина. — Хвала Создателю, - взмолилась Тейя. Виаго поднял Илларио с колен, заломив ему за спиной руки. Я вылез из ложа и направился к ним. — Никто из семьи Делламорте не преклоняет колени, - злобно говорила Катерина, приближаясь к внуку, раздувая от гнева ноздри. Ее слова промелькнули в голове образом Луканиса, стоявшем передо мной на коленях, собиравшемся сделать что-то непотребное. Я отвернулся, словно пытаясь стряхнуть это воспоминание с плеч, вытирая ладонью вспотевший лоб. — Мьерда, - выругался Луканис, посмотрев на меня, — Что я должен делать с этим идиотом? Он все еще моя семья. Я переключился на Илларио, злобно оскалившегося на Виаго. В голове начали всплывать образы из прошлого. Я ушел глубоко внутрь себя, оставляя Луканиса без ответа. — Шан, ты в порядке? — Делай, что должен, - бросил я, стремительно направившись к выходу. Луканис озадаченно посмотрел мне вслед и нахмурил брови. — Бросьте его в темницу, пусть думает над своим поведением, - сказал он, отворачиваясь от брата, — Виаго, проследи, чтобы его охраняли самые лучшие люди. — Не переживай, я хороший смотритель, - отозвался Виаго, уводя Илларио со сцены. Илларио истерично рассмеялся. — Я знал, что тебе не хватит смелости! И что с того? - вскрикивал он, — Катерина все еще Первый Коготь, ты не принимаешь решения! — Закрой свой рот, - осадила его Катерина, — Луканис теперь Первый Коготь. Это мое окончательное решение. Он в праве делать с тобой то, что захочет. Все в зале зааплодировали, воодушевленные этой новостью. Бросая оружие, они выкрикивали его имя и посвистывали. Потрясенный, я встал в дверях, оборачиваясь на виновника торжества. Бабушка обняла его, растерянного, не двигающегося с места. Виаго вытолкал Илларио из зала. — Ты, - прошипел он, проходя мимо меня, — ты пожалеешь, что связался с ним. Я бросил на него сердитый взгляд и закатил глаза, прислонившись к двери, ожидая Луканиса, чтобы поздравить его лично. Катерина подошла к разбитым сиденьям и присела на неповрежденное кресло. — Возвращайтесь сюда через пару дней, - сказала она, утомленно вздыхая, — Нужно прибрать весь этот беспорядок. Отпразднуем твое назначение, как подобается. Мы остановились в кафе Пьетры по моей инициативе, перед тем, как вернуться на Маяк. Я присел за свободный столик и опустил голову в ладони, растирая измученное лицо. Луканис принес две чашки с кофе, поставив одну передо мной. Он сел, ссутулившись, как будто пытался спрятаться от света и звуков вокруг. — Прости, что вытащил сюда, - начал я, улавливая его дискомфорт от, мучающего до сих пор, похмелья. — Я не готов принимать сегодня поздравления, но сидеть с тобой я могу, где и сколько угодно. К тому же здесь не так людно, как обычно. Я промолчал, прикрыв рот рукой, задумавшись стоит ли начинать этот разговор. — Ты сегодня сам не свой. Что случилось? - спросил он. — Мне нужно что-то покрепче… - промычал я сквозь пальцы, заглядывая в чернеющую кофейную гущу. — Я попрошу у хозяйки вина, - поднялся с места Луканис. — Нет. Еще крепче. Спроси, есть ли у нее настойка на абрикосовых косточках. — Ты уверен? Не нужно так усердно отмечать мое назначение… — Это только для меня, - гнетуще посмотрел я на него исподлобья. Он все понял и вернулся ко мне с прозрачной, желтоватого цвета, бутылкой. Наливая половину стакана, он придвинул его ближе ко мне. Плеснув себе пару капель в кофе, он сел рядом, приготовившись выслушать. — Ты не жалеешь о своем решении? - я залпом выпил налитое, резко выдыхая горечь. Горло обожгло, глаза увлажнились и по слезным каналам хлынула жидкость. Я потер вспотевший, шмыгнувший нос между двух пальцев. — Нет, - сосредоточенно ответил Луканис, осматривая меня в недоумении, — Убить Илларио я все равно не смог бы. Униженный и оскорбленный он получит по заслугам больше, чем от смерти. — Луканис, прости. Я наврал тебе, - нахмурился я. — О чем? - он придвинулся ближе, склоняясь почти над моей поникшей головой. — О том, что моя мать умерла от болезни. Я приукрасил ту историю, потому что боялся снова ворошить те воспоминания. Потому что не хотел, чтобы ко мне были всю жизнь снисходительны или, что еще хуже, испытывали ко мне жалость каждый раз, когда видят. — Шан, ты не обязан рассказывать мне, если не хочешь. Я не снисходителен к тебе, какая бы ни была история, - он внимательно смотрел на меня, ни разу не притронувшись к своему кофе. — Помнишь, как ты сказал, что доверяешь мне? А я все это время был с тобой недостаточно откровенным, - я налил себе новую порцию и снова осушил стакан, зажмурившись, — Но я больше не могу держать это в себе. — Тогда расскажи мне все, - его ладонь накрыла мою подрагивающую руку на столе. — Мою мать убили из-за меня.
