Коготь Рука

      Лицо Луканиса смотрело на меня с ужасом. Перед ним, сутулясь, сидел человек, переживший катастрофу, но при этом не желавший продолжать свою жизнь дальше. Он не перебивал, своим молчанием и присутствием давая мне возможность полностью выговориться.       — Варрик вернул мне надежду, - закончил я свой рассказ.       В глазах все плыло, фигура Луканиса расходилась волнами передо мной. Я смотрел на него в ответ пустым взглядом. Сердце отстукивало ровный, тихий ритм, будто угасая. Он подтянул стул еще ближе ко мне, и положил руку на согнутые плечи. Его ладонь медленно провела по спине, согревая теплом. От его прикосновений губы сжались, к горлу подступил комок. Я едва сдерживал слезы.       — Я ведь не смогу убедить тебя в том, что ты не виноват в ее смерти? - обдумав, сказал он.       Я отрицательно помотал головой и опустил взгляд, словно пытаясь глазами найти на полу, удовлетворивший бы его, ответ.       — Своим рождением я внес в чужие жизни только хаос. И смерть. Я не хочу того же для тебя, - в голосе прорезалась едва уловимая трещина.      Я вдохнул, сглатывая горечь, будто хотел проглотить всю ту боль, что вновь вернулась ко мне с удвоенной силой.       — Я внес в твою жизнь не меньше хаоса…       — Нет… Тень не прошла для меня бесследно - это так. Она расковыряла старую рану, что совсем недавно начала затягиваться. Затягиваться из-за тебя… Ты не хаос, ты для меня покой, который я искал так долго. А Тень… Моя мать снова начала мне сниться, - мой голос срывался на хрип. Опьяненный алкоголем, я пошатнулся, желая встать с места и уйти подальше от своих мыслей, — Солас… Я уверен - это он. Я чувствую, как он перебирает мои воспоминания, мысли, чувства, словно страницы книги. Он что-то задумал…       Луканис подхватил мое тело под руки. Оставив хозяйке на столе приличных чаевых, он вывел меня на свежий воздух.       — Он не сможет сломать тебя. У тебя есть я. Команда. Мы все гордимся тобой. Твоя мать тоже гордилась бы, каким сильным и храбрым воином ты стал. Как она и хотела.       По лицу полились предательские слезы, срываясь быстрыми каплями с подбородка. Внутри жгло, то ли от выпитого, то ли от безграничного, выплескивающегося наружу, сильного чувства. Луканис донес меня до безлюдного переулка и прислонил к стене, вытирая мои щеки, прикасаясь к ним нежными поцелуями.       — Дети не могут быть виноваты в смерти родителей от чужих рук. Слышишь? Ты и я, мы оба - жертвы господ, решивших делать все, что им вздумается. Я с тобой, - говорил он, утешая меня, — До самого конца, чего бы это ни стоило.       Я прижался носом к его шее, зажмурившись, крепко обнимая его спину. Он обхватил мою голову, поглаживая по волосам, придерживая другой рукой мое, сползающее вниз, тело.       — Пойдем домой, gatito - сказал тихий голос, закидывая меня к себе на плечо, — Не нужно было покупать тебе эту бутылку. Ты ее всю вылакал.        Все помутнело, мысли начали потихоньку растворяться в небытие. Я не помнил, как мы вернулись на Маяк. Помнил только то, что той ночью, впервые за долгое время, я спал спокойно.        Я оглядел, приготовленный для бала, аккуратно разложенный, костюм на кушетке. Отмывшись с головы до ног, развязывая, прилипшую от воды, льняную сорочку, я подошел ближе, всматриваясь в детали наряда. Его привезла Нэв. Я попросил ее помочь с выбором, потому что понятия не имел, что обычно люди надевают на подобные мероприятия. И, конечно же, я очень хотел произвести впечатление на Луканиса.       Первой взгляду бросилась белая рубашка с объемными рукавами и воланами на манжетах. Неторопливым движением, будто облачаясь не в одежду, а в роль, которую нужно было сыграть в предстоящем спектакле, я надел ее. Следующим на очереди был дублет из темно-синего, плотного бархата, отливающий глубоким пурпурным при каждом повороте. Вышивка на груди, серебряные нити, вплетенные в узор дубовых листьев и лилий, была почти незаметной, но в свете масляных ламп казалась драгоценной инкрустацией. Я провел по ней пальцами, размышляя, что могло натолкнуть Нэв в мыслях именно на такой орнамент. Подняв с кровати дорогой наряд, я накинул его на плечи, завязывая по бокам тонкие серебристые шнурки. Ткань была мягкой, сшитой по фигуре, подчеркивала осанку и движение, не стесняя ни одного вдоха. Я застегнул ассиметричный ворот на одну сторону, поправил сбившийся край рубашки у шеи и надел маленький серебряный медальон с сапфиром - подарок Нэв. Низом послужили штаны, из мягкой, почти чернильной кожи, аккуратно заправленные в высокие сапоги до колен, украшенные серебряными пряжками. На пояс я подвязал парадный кинжал с рукоятью, также обтянутой синим бархатом. Он был скорее украшением, чем оружием, тевинтерские мастера знали толк в моде, но никак не в том, как правильно закалить сталь. Натягивая черные, кожаные перчатки чуть выше запястья, я приблизился к зеркалу на комоде и посмотрел в свое отражение. Выглядело достойно. Даже красиво, если бы не тень под глазами и заметная усталость в чертах лица. Я увидел заботу, вкус и непонятное беспокойство Нэв, вложенное в каждый стежок костюма. Казалось, она переживала за мой внешний вид больше меня. Я вспомнил ее тревожный взгляд, измеряющий мои плечи, и ее руки, держащие ткань, которая теперь лежала на мне, как доспех, не менее крепкий, чем сталь. Я боялся, что буду выглядеть претенциозно, но зря. Ни секунды я не пожалел, что доверился вкусу магессы.       — Ты уже уложил волосы? - постучала в комнату Беллара.       — Я собираюсь на официальное мероприятие, а не на свадьбу, - усмехнулся я, присаживаясь на кушетку, застегивая потуже тонкие ремешки на сапогах, пряча внутрь свой кинжал, — Как ты?        Ее золотисто-зеленое платье зашуршало по полу.        — Я так взволнована. Никогда еще не была на настоящем балу, - сказала она, присаживаясь рядом, — Все должно быть идеально.        — Ты знаешь, я не об этом.  Она сгребла мои волнистые волосы, задевая лицо длинными рукавами из полупрозрачной ткани, и провела по ним расческой. Я почувствовал тонкий аромат фруктов от ее волос и улыбнулся, подумав о Нэв, которая предложила ей такой вариант прически. Часть была собрана назад в тонкие косы, закрепленные шпильками в форме цветов. Остальные пряди спадали свободно, как водопад. Золотистые, тонкие нити струились и переливались по прядям на свету.       — Знаю, я в порядке, -  ответила она и тут же сменила тему, — Смотри ка, твой шрам на голове так хорошо затянулся. Не болит?       — Нет, - бросил я и замолчал, поняв, что мои расспросы ни к чему не приведут.       Она долго расчесывала мои волосы, пока сама же не прервала затянувшееся молчание:       — Помню, как в детстве сидела также возле Сириана и распутывала его длинные локоны. Я так счастлива, что ты стал частью моей семьи, Рук. После его смерти…       — Вы все - моя семья. Я очень дорожу каждым из вас.       Она печально улыбнулась.       — Раньше я думала, что только долийские маги способны образовать между собой такую крепкую платоническую связь. Но эти маги оказались богами, уничтожающими все… И всех, - с грустью проговорила Беллара, — Разве такие существа способны на любовь?       — Я никогда в них не верил, - тихо сказал я, — Тевинтер уничтожал эльфов еще до богов. Думаешь, что-то сильно изменится, если долийские эльфы перестанут в них верить?       Она задумалась.       — Ты настаиваешь на честности, я могу понять. Но я не представляю, как донести это до них.       — Просто скажи, как есть. Принять или нет - это их дело, - в памяти всплыл короткий образ, — Моя мама верила в богов. Она любила повторять, что Гиланнайн всегда укажет мне путь, как бы трудно мне ни было. А теперь я должен ее убить…       Нервный смешок вырвался из моей груди. Беллара опустила глаза, поджав губы.       — Как твои кошмары, Рук? - внезапно спросила эльфийка, — Мы могли бы попробовать с Эммриком помочь. Ну знаешь, через Тень, как ты помог Луканису.       — Не нужно. Я справлюсь сам.       — И все же… Будь осторожнее. Ты - эльф, Соласу будет очень легко на тебя повлиять из-за этого.       — Луканис рассказал тебе и это…       — Мы же семья, ты сам сказал, - улыбнулась она, поглаживая меня по плечу.       — Если со мной что-то случится…       — Рук, - перебила Беллара, — Прошу, не надо. Давай сохранять позитивный настрой. Сегодня праздник…       Я одобрительно кивнул ей и замолчал, давая закончить работу. Длины моих волос не хватило, чтобы завязать их в хвост или пучок, как захотела Беллара, поэтому она просто сплела аккуратные косички возле лица и закрепила их по бокам. Закончив собираться, я достал из маленького ящика в комоде небольшой пузырек. Повертев в руках переливающуюся прозрачную жидкость внутри сосуда, я спрятал его в нагрудный карман. Я попросил эльфийку сказать остальным, чтобы те дождались меня возле элювиана, а сам направился к Варрику.       — Знаешь, без тебя любой праздник совсем не в радость, - начал я, переступая порог лазарета.       Его тихий смех нарушил звенящую тишину комнаты.       — Для тебя - это отличная возможность отдохнуть, парень. Веселись, пока можешь, - ответил он, приподнимаясь с кровати, — Ты выглядишь измученным, хоть и одет с иголочки.       — Я хотел поговорить с тобой, - я подошел ближе и присел на край его кушетки.       — О чем? - насторожился он.       — Я нарушил обещание… - сделав паузу, продолжил я. Опустив голову вниз, я поковырял вздернутый заусенец на указательном пальце, не решаясь поднять взгляд на друга, — Я снова напился…       — Не вини себя за лишний, выпитый за ужином, бокал, - усмехнулся он, похлопав меня по плечу.       — Я рассказал Луканису. Все. Про детство, про мать, которая снова вернулась ко мне в кошмарах. Было слишком тяжело… Я снова утопил в этом свою боль..., - кусочек засохшей кожи с пальца сорвался, я смотрел на каплю крови, застывшую на месте.       — Рук, - помолчал Варрик, — Ты не тот, что раньше. Ты стал сильнее.       — Что, если Солас воспользуется этим?       — Зачем ему делать с тобой такое? Он, как и мы хочет убить проклятых богов. В его же интересах довести тебя до них, а не ломать.       — Не знаю… - прошептал я, — Все это очень странно. Я чувствую что-то не так, но не могу понять что.       Я тяжело посмотрел на Варрика. Его холодное лицо разливалось теплотой, глаза улыбались. Рука вновь коснулась моего плеча, но уже медленно. Он сжал пальцы и нахмурил брови.       — Тебе нечего бояться, - мрачно сказал он.       Задумчиво, позвякивая в тишине коридора пряжками сапог, я вышел к элювиану, где уже собралась вся команда. Наряды друзей были подобраны, повторяя черты каждого характера, изящные, и в то же время спокойные. Золотые и серебряные украшения на руках, пальцах, шеях и ушах мерцали в тусклом свете зеркала. Мои глаза встретились с глазами Луканиса. Его, расшитая золотом, туника была из темно-вишневого шелка, гладкая, как вино в бокале, переливалась медью и черным янтарем. Из-под нее выглядывали рукава черной рубашки. Широкий кожаный пояс с тремя ремнями, цвета темного дерева, без лишнего декора, заворачивал его костюм, придавая всему образу законченности. Спереди были пристегнуты два изогнутых кинжала. Штаны с вертикальными, еле заметными полосами, уходили в подвернутые низкие сапоги. Когда я подошел ближе, то на миг забыл, как говорить. Волосы его были уложены небрежно - или так казалось. На деле в каждом завитке чувствовалась рука мастера. От кожи послышался запах сандала и кардамона. Я смотрел тихо, сдержанно, вдыхая этот аромат, но все внутри сходило с ума, кричало, кипело.       — Ты выглядишь потрясающе, - погладил меня по плечу Луканис, завороженно рассматривая детали костюма.       — Ты тоже, - уголки губ импульсивно дернулись в улыбке, — Все сегодня чудесно выглядят.       Напряженно выдыхая, я шагнул навстречу ночному городу.       Празднование шло с размахом. Толпы людей сновали повсюду, пили вино, веселились. Все Когти и их приближенные подчиненные собрались здесь. Я растерянно простоял у входа дольше, чем было нужно. Я знал, что выгляжу эффектно, но внутри все сжималось. Каждое движение казалось неправильным, не по статусу. Когда я прошел мимо группы улыбающихся дам, одна из них оглянулась с любопытством. Этого было достаточно, чтобы я почувствовал, как вспыхнули уши. Я чуть поправил воротник, словно надеясь спрятаться за тканью. Я не знал, когда нужно кланяться, а когда просто кивнуть. Не знал, как вести разговор о новой театральной труппе в Тревизо или о последней нашумевшей опере. В голове эхом звучал чей-то смех - не в мой адрес, но все равно казалось, что смеются надо мной. Команда разбрелась по сторонам в поисках угощений или занятных разговоров, оставив меня полностью одного под ярким светом свечей на широких люстрах. Луканис ушел по распоряжениям Катерины сразу же, как только пересек порог поместья. Я чувствовал себя лишним. Как человек, пришедший на чужую свадьбу по ошибке, одетый в прекрасное, но внутри - все тот же. Слишком простой.        Заприметив, вошедшего в двери, Виаго с Эмилем, я двинулся к ним. Обняв Эмиля, я в надежде уставился на Виаго, но он мимолетно кивнул мне и направился искать Тейю.       — Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь, - обратился я к ворону, одетому в простую белую рубашку и темные штаны, подвязанные широким поясом с пряжками на талии. Его вычищенные, походные, черные сапоги бликовали на свету.       — Здесь слишком людно и слишком много лоска. Я не выдерживаю, - посмеялся он, рассматривая мой наряд, — Ты, я смотрю, тоже не отстаешь.       — Это все моя команда, - смутился я, — Они думают, так я выгляжу представительнее в глазах Когтей.       — Это действительно так, - похлопал меня по плечу Эмиль и направился к официанту с бокалами вина, — Пойдем, возьмем парочку.       — Что-то мне сегодня не хочется, - неловко улыбнулся я.       Эмиль удивленно посмотрел на меня и поставил второй бокал обратно на поднос.       — Ты правда изменился, - пробурчал он, делая глоток, — А мне сегодня не помешает немного уверенности.       — С последней нашей встречи я совсем забыл поинтересоваться, как дела у Марии? - перевел я разговор.       — Она - отлично… - Эмиль выдержал паузу и улыбнулся во все зубы, глядя на меня, — Ждет ребенка.       Брови подскочили, я расплылся в воодушевленной улыбке.       — Поздравляю, - кинулся я к нему, расплескивая вино в бокале.       — Эй, осторожнее, - воскликнул он, давясь от смеха и выпитого, — Это новая рубашка.       — Извини, - отстранился я, но не отпустив руку от его плеча, — Я так рад за тебя. За вас.       — Спасибо, - кивнул он, погладив мою ладонь, — Только с этой ужасной войной, я страшно переживаю за нее. И за ребенка….       — У вас все будет хорошо, - поддержал я, — Я остановлю эту войну…       Эмиль с грустью заглянул в мои глаза, выискивая в них что-то.       — А ты? - перевел он взгляд на стол, выбирая себе блюдо, — Синьор Делламорте все-таки твой кавалер на этом балу?       Я смущенно попятился, хватая пальцами первую попавшуюся закуску с фуршетного стола.       — Да ладно, брось, - промычал Эмиль, — Он хорошо на тебя влияет…       — Я не подхожу ему, - мой голос дрогнул, — Он теперь Первый Коготь. У него сейчас появится много забот…       — Не говори ерунды, - возмутился ворон, — Ты - защитник Тревизо, прогнавший дракона. Как ты можешь не подойти обычному ворону, просто сидящему на стуле Катерины? Если так рассуждать, то это он тебе не подходит.       Я посмеялся, выискивая глазами в толпе Луканиса, в надежде, что он уже пришел.       — Без шуток, Шан, - продолжил Эмиль, пробуя разнообразные закуски с тарелок, — Вы идеальная пара. Я видел, как вы смотрите друг на друга. А взгляды не врут.       — Он мне очень дорог… Как ты. Как Виаго. Я просто боюсь, что произойдет что-то ужасное с ним. Из-за меня…       — С нами со всеми когда-нибудь произойдет что-то ужасное, друг. Расслабься. Наслаждайся хорошими моментами. Например сегодня. Тут очень вкусная еда.       — Спасибо, Эмиль, - тихо бросил я, улыбаясь.        Он кивнул, продолжая набивать живот угощениями.       Я отошел от друга, еще раз внимательно осматривая зал. Музыканты собрались у стены, настраивая инструменты. Катерина прошла мимо них, обсудив мимолетно, какие мелодии нужно играть, и села на высокий стул, облегченно выдыхая, покручивая в руке бокал. К ней откуда-то выскочила Тейя и, усаживаясь рядом, обменялась с ней парой шуток. Лицо госпожи Делламорте засияло. Она приветливо улыбалась девушке, увлеченно что-то ей рассказывая.        На мое плечо тяжело упала рука. Я обернулся, распознав в этом прикосновении знакомую ладонь. Виаго внимательно смотрел на меня, его лицо тронула едва заметная улыбка.       — Не переживай, скоро придет, - сказал он, встав рядом.       — Я и не переживаю, - виновато опустил я голову, скрестив перед собой руки.       — Луканис… Это твой выбор? - усмехнулся он и тихо спросил.       — Почему нет? - прошептал я.       — Не староват для тебя? Он старше меня…       — Он старше тебя всего на пару лет… Подожди… Ты знал? - мое лицо помрачнело. Брови сдвинулись, я оторопело посмотрел на Виаго.       — Конечно, знал, - сухо бросил он.       — И ты… несмотря на это, ты правда гордишься мной?       — Я всегда тобой гордился, просто этого не показывал.       — Прости, Виаго.       — За что ты просишь прощения?       — За то, что я был полным идиотом.       Улыбка Виаго стала более явной. Его глаза, с нахмуренными бровями, пристально смотрели вглубь меня и излучали такое же тепло, как тогда, в детстве.       — Ты не идиот. Ты такой же человек, как и я. Живой, думающий, совершающий ошибки, - говорил он, — Если синьор Делламорте тот, кто даст твоему сердцу покой, я не против. Хотя тебе никогда не нужно было мое одобрение.       — Мне нужно… - запнулся на полуслове я, — Мне очень важно твое мнение по поводу Луканиса, Виаго.       Я снова почувствовал себя десятилетним мальчишкой, стоя рядом с ним.       — Он - хороший человек. Держись за него крепко, - произнес Виаго и оставил меня одного наедине с моими мыслями.        Я стоял у колонны, словно забытый фрагмент картины, когда рядом возникли Нэв и Беллара.       — Представляешь, Рук, один из воронов пригласил Нэв на медленный танец, - подскочила ко мне эльфийка, звонко смеясь.       — Надеюсь, он не будет наступать мне на ноги, - проворчала Нэв. Она допила вино и поставила бокал на поднос, проходящему мимо, официанту.        Я в третий раз оглядел зал, гости начали собираться в центр для танца. Музыканты уложили скрипки на плечи. Зазвучала легкая, спокойная мелодия.        — Ну, пожелайте мне удачи, - бросила Нэв.       — Удачи, - одновременно ответили мы ей.       Магесса подошла к высокому блондину в зеленом кафтане, шлейф изумрудного платья с белыми вставками струился за ней легкими волнами. Она грациозно подала руку и, кивнув, зашагала в такт мелодии.       — Как остальные? Не скучают? - спросил я Беллару.       — Нет, ты что! Нам тут очень нравится. Смотри, наша любимая парочка тоже вышла потанцевать! - она кивком указала на Тааш, поднимающую на руки Хардинг, закружившуюся сбоку от остальных, — Кажется, Даврин решил потягаться с одним из Когтей в битве на мечах в саду, а Эммрик увлечен рассказами о Некрополе со своей компанией воронов. Нас тут приняли очень тепло, зря я переживала.       — Я думаю, они просто вежливы к нам. После случая с Илларио, нужно быть осторожнее.       — Да. Ты прав, Рук. Прости. Что-то я расслабилась…       — Нет, - протянул я, посмеиваясь, — Я не хотел тебя напрягать. Веселись. Праздники для этого и созданы.       — А ты? Ты не можешь все время прятаться! Пойдем! - эльфийка схватила меня за руку и повела в центр переплетающихся пар. По крепкой хватке я понял, что она не даст мне сегодня уйти.       Мы начали двигаться вместе, сначала неловко, словно два незнакомца. Но шаг за шагом, движение за движением, я чувствовал, как напряжение отпускает плечи. Я направлял Беллару вперед, ее взгляд был мягким и терпеливым, она счастливо улыбалась. Я чувствовал, как дублет облегал тело, но позволял при этом двигаться свободно, как музыка входила в кровь, стирая границы между мной и миром, пробуждая внутри мою старую любовь к ней.        — Видишь? - прошептала Беллара, когда мы плавно скользили по залу, — Ты словно родился в этом поместье.       И я поверил. На этот миг все казалось возможным - забыты страхи, неловкости, остался только танец. Находясь здесь, среди этих стен, я впервые почувствовал, что могу быть собой.       Когда мелодия затихла, я поблагодарил эльфийку кивком и направился к столу перекусить. Взяв маленькую шпажку с, наколотыми на нее, мягким сыром и виноградом, я запустил ее в рот. Луканис, пропавший надолго, наконец, вернулся. Он стоял рядом с Виаго и болтал о чем-то с ним. В его лице считывалась еле заметная грусть. Я проглотил еще пару брускетт и направился к нему. В этот же миг Катерина встала с места и, постучав по бокалу десертной вилкой, произнесла тост:       — За нового Первого Когтя! За Луканиса!       Все гости зааплодировали, скандируя его имя, поднимая бокалы в его честь. Он вежливо поклонился присутствующим, расплываясь в смущенной улыбке. За секунду его окружила толпа воронов, отбрасывая меня назад.       Музыканты переключились на более веселый и энергичный мотив. Желая поскорее отвлечь Луканиса от важных разговоров, с которыми гости внезапно обратились к нему, и желая поскорее разорвать этот неприятный ему круг смущения, я подошел к нему, протягивая руку. Он взял ее, не ожидая, к чему это приведет. Его пальцы были холоднее, чем я ожидал, но твердо держали меня. Я вывел Луканиса в центр зала и грациозно обошел его, поднимая руку вверх. Он уставился вопросительным взглядом. Меня сорвало с места, закружив безудержным вихрем. Бешено зазвенела мандолина, дробно застучал бубен, поддерживая мой заводной настрой. Выскочив вперед, задавая шаг, бойко выставляя ногу, перескакивая на другую, я шумно, с топотом подошв, запрыгал перед ним.* Скрипка зазвучала в такт, словно призывая его к танцу. Он робко потер шею рукой, озираясь на гостей. Тейя, обратив на нас внимание, звонко захлопала в ладоши в ритм музыке. Вся наша команда, увидев кружащегося меня, поддержала ее. Легким, танцующим шагом, переступая с ноги на ногу, Луканис обошел меня, вскидывая руки в стороны, словно крылья. Мое лицо озарилось счастливой улыбкой. Я закинул пальцы на пояс, приближаясь к нему. В его танце была безудержная энергия, но при этом движения легкие и плавные. С каждым новым поворотом, он становился более страстным, отчаянно прекрасным и милым. Он освещал всё вокруг блеском шёлка, а шёлк, содрогаясь и струясь, словно горел и плавился. Весь зал следил за каждым нашим движением, посвистывая. Мне достаточно было того, что я любил его. Никто из присутствующих не мог помешать мне наслаждаться моим счастьем. Подскочив, подбросив руки кверху, мы закружились в горячем порыве вокруг друг друга. Повторяющаяся, гипнотическая мелодия и ритм бубнов ввели меня в состояние транса. Я завертелся, извиваясь, словно змея. Тело разгорячилось, охлаждаясь мелкими струйками пота, стекавшими по спине и лбу. Луканис, отбивая чеканившими движениями пол, скакал рядом. Одним рывком, в прыжке, он упал на одно колено и низко захлопал в ладоши, в такт моим кружащимся ногам.        Музыка стихла. Я резко остановился, разводя руки в стороны, и тяжело задышал. Гости накрыли нас громкими аплодисментами, некоторые повставали со своих мест, крича и насвистывая. Луканис, смотрел на меня снизу, весело улыбаясь. Мелодия вновь сменилась на медленную, вороны соединились в пары, образуя в центре большой круг. Вокруг нас нарастало тихое движение, шелест юбок, скрип паркета. Я чувствовал их взгляды. Некоторые полные любопытства, другие - зависти, третьи - слишком пристальные. Щеки вспыхнули, как бы я ни старался держаться. Я опустил взгляд, уголки губ дернулись - не в улыбке, в попытке спрятаться. Луканис понимающе, осторожно взял меня за предплечье и повел в сторону балкона.       Мы вышли на мраморный пол, огороженный такими же мраморными перилами с колоннами. Повеяло ночной прохладой и ароматом сада внизу. За нами гудел зал, но здесь все было иначе: звезды, легкий ветер и неровное дыхание.       Медленно, он приблизился ко мне и приобнял, вытягивая мою руку в сторону. Его другая рука мягко опустилась на талию. Приобняв его за плечи, я позволил ему вести. Мы закружились в вальсе. Жар его тела обдал меня волной. Я сильнее почувствовал аромат его духов, смешанный с его собственным запахом. Запахом наглаженного белья и чистой кожи. Он едва вспотел и вблизи этого не ощущалось. Я надеялся, что мое, полностью мокрое под одеждой тело, не смутит его. Ветер тронул мои волосы. Я попытался отодвинуться на полшага назад, но Луканис прижал меня к себе крепче, положив подбородок на плечо. Его лицо было так близко, мне хотелось поцеловать его.        — Страстный, горячий, танцор и музыкант, обожающий поэзию. Ты антиванец до мозга костей. Даже больше, чем я, - усмехнулся Луканис.       — Должны же у меня быть хобби, - посмеиваясь, сказал я.       Он водил меня по квадрату, разворачивая вокруг оси, держа то за спину, то за плечи. Я полностью отдался ему. В его взгляде было то самое спокойствие - мягкое, глубокое, как озеро, в которое можно шагнуть и утонуть навсегда. Я замер, положив ладонь на его лицо. Может, мир на секунду наклонился и мы оказались еще ближе друг к другу. Весь шум бала исчез, исчезло время. Остался только он перед моими глазами и его губы, мягкие, осторожные, как прикосновение лепестка. Поцелуй был медленным, без поспешности, без огня, как первая капля дождя после долгой засухи. Я отстранился чуть-чуть, но остался близко. Наши лбы почти соприкасались. Он сглотнул и наклонил меня так низко, что я почти мог достать головой до пола. С его губ сорвалось тихое: "Хочешь, я покажу тебе свою комнату?"        — Я бы хотел осмотреть с тобой все комнаты этого поместья, - также тихо ответил я.       Луканис резко захлопнул за мной дверь, с силой прижимая к ней, развязывая серебристые шнурки дублета. Сбоку раздался щелчок замка, и от этого звука шум мира мгновенно исчез. Его глаза смотрели на меня с жадностью, охватывая губы страстным поцелуем. Этот взгляд пронзил меня стрелой до самого нутра. Все, что было до этого - слова, касания, улыбки - казалось прелюдией к этой тишине, в которой бешено забились два сердца. С громким лязгом вниз полетели, спрятанные тайком, кинжалы, кожаные пояса, серебряные украшения, нарушая беззвучие, словно не давая мне потеряться. В темноте, даже при тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь окно, я не мог разглядеть ни детали в комнате - не было ничего, кроме нас.        Обнажившись полностью, мы замедлились, изучая прикосновениями каждый дюйм друг друга. Я притянул его к себе. Наши тела сомкнулись, и в этом объятии было все, что я когда-либо хотел ему сказать, но не осмелился. Я закрыл глаза, улавливая лишь бесконечное, глубокое тепло, дыхание, касающееся шеи, как подрагивают его пальцы, прижимаясь к моей спине. Мы стояли, обнявшись, плотно, будто держались за миг, готовый внезапно исчезнуть. Я уткнулся лицом в его волосы, вдыхая глубже сандаловый аромат, не в силах выдохнуть обратно. Луканис отстранился, усадив меня на кровать, и встал передо мной. Тело поблескивало, оконный свет очертил рельеф его мышц. Он погладил мою щеку, переходя пальцами на ухо, забираясь глубже в волосы. Я склонил голову навстречу его руке, касаясь губами горячей кожи, облизывая пальцы. Тело его стало другим - плотным от желания, от внутреннего жара, который он не мог скрыть. Я провел ладонью по его крепкой, покрытой волосами, груди - по влажной от возбуждения коже, по напряженным мышцам живота. Он откликался на каждое движение, будто даже легкий мой жест был прикосновением огня. Пальцы поползли по линии, ведущей к члену, он едва заметно вздрогнул от предвкушения. Я коснулся воздуха вокруг него, мимолетно, будто спрашивая разрешение. Все его тело, поддаваясь вперед, отвечало мне четкое: «Да». Я опустил ладонь на его член. Горячий, твердый, он запульсировал в такт моей руке. Медленно сжимая, двигаясь нежно, я почувствовал, как дрожь пробежала по его бедрам. Я придвинулся ближе, мягко касаясь губами, провел по всей длине языком. Лаская, я заскользил по его поверхности быстрее, задерживаясь на головке. В страстном порыве, пальцы Луканиса вцепились в мои плечи. Грудь его резко вздымалась и рвано опускалась, выдывая тихие стоны. Язык во рту обволокло скользкими каплями. Луканис резко отодвинул мою голову, слюна стекла по подбородку.       — Стой, - прохрипел он. Его взгляд был мутным, брови дернулись, дыхание тяжело выходило изо рта.       Он зажег масляную лампу у кровати и, сдернув одеяло, уложил меня на белоснежную простынь. За годы его отсутствия белье было подозрительно чистым, накрахмаленным, пахло свежестью. “Или он успел все подготовить сегодня?”, - думал я, лежа под ним. Наши губы не расставались, сплетаясь языками все глубже.        — Я хочу видеть всего тебя, - говорил он, усыпая лоб и щеки поцелуями.        Свет помог и мне увидеть его: раскрасневшееся лицо, струйки пота, стекающие по лбу, и ловкие пальцы, нежно очерчивающие диагонали мышц на моем теле, покрытом мурашками. Я провел ладонями по его спине, по изгибу плеч, по лопаткам - мне необходимо было чувствовать его целиком, глубже, ближе. Отвечая на прикосновения, он прижался плотнее, крепче обхватил талию, скользнул рукой вдоль бедра. Я с трудом сдерживался, задыхался, шептал его имя. Его это разгорячило сильнее, он впился губами в шею, выводя язык за ухо. Мне стало невыносимо жарко. Все тело горело, его пальцы обжигали там, где касались меня. Его ладонь оказалась между моих ног. Член дрогнул, его пальцы увлажнились. Упираясь носом в ключицу, я громко застонал.       — Как ты хочешь на этот раз? - зарылся он лицом в мои сбившиеся волосы в поисках уха и прошептал, — Сверху или снизу?       — Снизу, - промычал я.       Разгоряченные, влажные губы коснулись моей груди. Острый, как нож, язык полоснул по выпуклому соску. Чувственными поцелуями он спускался вниз по животу. Тело било разрядами молнии. Горячая, удушающая пелена его рта обволокла мой член. Я хотел возразить что-то, но не мог, просто смотрел, как его язык поднимается снизу вверх, опускается сверху вниз, как его губы обхватывают меня полностью. Глубже. И глубже. Я закрыл глаза, сглатывая остатки слюны в пересохшем рту, и почувствовал, как его влажный палец касается между ягодиц. В голове промелькнула, забытая мысль.        — Я кое-что принес, - прервал я увлеченного Луканиса.        — Что? - не понял он.        — В кармане моего дублета, поищи. С этим будет лучше.        Я остался лежать, приводя дыхание в порядок, наблюдая за Луканисом, который нехотя оторвался от меня, сползая с кровати, и принялся разгребать кучу одежды на полу. Он нашел мой стеклянный пузырек.        — Что это? - озадаченно посмотрел он и вернулся к кровати.        — Это масло, - ответил я, глупо улыбаясь.       Он мягко улыбнулся в ответ, глядя на меня с вызовом, придвинув за ноги ближе к краю.       Луканис опустился на пол, на колени, и положил мои бедра себе на плечи. Его язык двигался так, словно знал наизусть каждую мою линию. Когда он перешел от члена вниз, я замер, дрожь зазвенела в теле. Осторожно он скользнул внутрь меня. Вспышка, короткая, но яркая ударила по сердцу. В мышцах образовался спазм, я рефлекторно дернул ногой. Луканис не остановился, продолжая ласкать меня неторопливо. И этим только сводил с ума. Я постарался расслабиться, но мне стало неловко от собственных чувств, от того, в каком положении находился он.       — Не нужно, - тихо простонал я.        — Тебе не приятно? - его язык остановился, глаза смотрели на меня с тревогой.        — Мне приятно… Просто… вставь палец.        Луканис растерянно поцеловал меня в бедро и забрался на кровать, открывая бутыль. Смазав маслом пальцы, немного поводив по коже снаружи, он медленно ввел один внутрь, наблюдая за реакцией. Я закрыл глаза и утонул в ощущениях, теряя границы тела. Когда он вошел вторым, я уже не контролировал дыхание, оно рвалось наружу волнами, самыми громкими и отчаянными стонами. Нежность его ласкающих рук, поглаживания по члену, наполняли меня изнутри теплом. Он нашел мой ритм, усиливал его, отпускал, дразня, снова возвращался, пока я не почувствовал, как внизу все собирается в тугой, почти болезненный узел. Внутри меня разразилась буря - волна за волной накатывали ощущения, и я не мог больше справиться с этим.       — Я сейчас взорвусь, - сорвалось у меня с языка.        Он не обратил на это внимание и продолжил стараться еще усерднее. Я содрогался, сжимая одеяло возле себя в попытках удержаться, будто падающий с обрыва. Тело выгнулось дугой. Короткий спазм, еще один, на живот упали теплые капли. Я раскрыл глаза, Луканис смотрел на меня глубоким, целеустремленным взглядом. В нем не было победы. В нем было обожание. Он мягко удерживал меня в руках, оставляя заботливые, трепетные поцелуи на коже. Растворяясь в этой любви, я умолял ночь никогда не заканчиваться, дать мне целую вечность, чтобы провести это время только с ним.       Луканис прервался, достав из прикроватной тумбы тканевую салфетку, и осторожно вытер мой живот. Нависнув надо мной тяжелой тенью, он уложил под мой таз подушку, раздвигая ноги, крепко впиваясь в бедра пальцами. Его блестящие, томные глаза с приспущенными веками пожирали меня. Я был не в силах пошевелиться, словно дикий зверь загнал галлу в ловушку. Только мне не было страшно. Я хотел его. Хотел так, что пожирал глазами в ответ. Масляной рукой он обвел по всей длине член, и придвинулся ближе, касаясь им между моих ягодиц. В ту секунду мое сердце, отбивающее ритм испуганного животного, остановилось. Я впустил его, чувствуя, как все внутри становится тонким, обнаженным и чувствительным. Он двигался во мне, не торопясь, ощущая каждый дюйм, глядя в глаза, видя всего меня таким, каким я не был с другими. Он чувствовал каждую мою реакцию и следовал за ней. Его темп стал ритмичнее, глубже, он будто распутывал во мне клубок непреодолимого желания. Я слушал его тягучее дыхание. Я был этим дыханием.        Воздух между нами начал нагреваться. Я обвил его ногами. Равномерные, страстные толчки бедрами вдавливали меня в матрас. Луканис прижался к моему мокрому лбу своим, поглаживая щеку большим пальцем. На раскаленной спине ворона выступил пот. Поводив ладонями, я обнял ее влажную поверхность, ощущая как что-то прорезается сквозь пальцы. Он обхватил мой затылок и прижал голову к своему плечу, двигаясь еще быстрее. Из его спины выросли крылья. Распахнувшись, они нависли над нами, окутывая, словно призрачное покрывало. Новая волна возбуждения накрыла меня с головой, я сжал пальцами его ягодицы, поддаваясь глубже вперед. Вздохи перебивались стонами. Вжимаясь лицом в его мокрую, покалывающую от бороды, щеку, я впитывал его чувства, его возбуждение, его страсть.       — Мне так хорошо, - прошептал я.       Он поднял меня, устраивая сверху. Лежа на спине, он провел ладонями по моим ногам, останавливаясь на ягодицах, пальцами надавливая на кожу. Сидя верхом, медленно двигая телом, поглаживая его по груди, я смотрел и не мог удержаться от его красоты: сбившихся, прилипших к лицу, волос, улыбающегося взгляда, бровей, что теперь сдвинулись не от гнева или усталости, а от удовольствия. Крылья распластались по всей кровати, не желая возвращаться обратно внутрь. Опустившись вниз, я прильнул к его губам. Он схватил меня в объятия и задвигался сам, жестче, быстрее.       — В тебе так горячо, ты сводишь меня с ума, - говорил он, касаясь носом моего виска.       Я был на пределе. Зажмурившись, слушал его, мягко обволакивающий, голос, чувствовал его слабые покусывания на ушах. Мой член, зажатый между нашими телами, дрогнул. Луканис, почувствовав влагу на своем животе, сжал меня в объятиях крепче, и, не сбивая ритма, продолжил. Когда в его мышцах проскользнуло напряжение, когда его тело задрожало между моих ног, я почувствовал, как он теряется - в наслаждении, в огне, во мне. С шумом выдыхая, замедляясь, он остановился. Мы остались лежать так еще какое-то время, не говоря ни слова.       Луканис мягко гладил меня по щеке, перебирал волосы пальцами. Я лежал в его объятиях, прикрытый одеялом, и почти засыпал.       — Нам стоит вернуться к гостям? - спросил я, борясь со сном.       — Им уже давно не до нас, - хрипло прошептал он, — Я хочу быть здесь, с тобой.       — Я тоже, - разворачиваясь к нему лицом, я снова, но уже тише, спросил, — Что ты обо всем этом думаешь?       — Мне очень понравилось, - улыбнулся он, целуя меня в лоб.       — Я не про секс, - засмеялся я, посмотрев ему в глаза, — Я про твою новую должность.       — Первый Коготь… Думаешь, я справлюсь? Обманы, конфликты, борьба за власть. Все это не мое. Не могу представить, что ждет меня, - ответил он, сплетая мои пальцы со своими.       — Ты в силах изменить любой устоявшийся порядок. Разве в этом не самый большой плюс?       — Ты прав, - задумчиво промычал он.       — Ты покинешь нас? - я беспомощно вжался в его грудь щекой.       — С чего ты взял? - погладил он по голове, будто утешая, — У нас все еще висит одно общее дело, не забыл? К тому же, пока Катерина жива, она продолжит раздавать приказы. Я ей нужен сейчас лишь для галочки. Чтобы восстановить порядок от ущерба, который причинил чертов Илларио.       Я помолчал немного, принимая его поглаживания, и, вспомнив, сказал:       — Виаго предложил мне вернуться.       — И что ты об этом думаешь? - спросил он на мой манер, передразнивая.       — Не знаю, - усмехнулся я, — Это не так трудно, как стать Первым Когтем, но, наверное, контракты - это больше не для меня.       — И чем ты хочешь заняться?       — Я еще не решил. Для начала нужно выжить в этой войне, а после уже думать: хочу ли я стать фермером или, может, податься на корабль к Изабелле. Но даже не думай, что тебя нет в этих планах, я просто так от тебя не отстану.       Луканис посмеялся и обнял меня крепче, прижимаясь лицом к моей макушке.       — Я сделаю все, чтобы ты остался жив, - тихо сказал он.       Я уснул. Наваждение опустилось сразу же, как я закрыл глаза. Длинные, черные кудри упали мне на лицо. Я увидел перед собой нависшее, окровавленное лицо матери. Алые капли упали мне на щеки. Ее голубые глаза уставились на меня, но уже не в мольбе, в них была опустошенность. Рот растянулся в зловещей гримасе и сразу же начал исчезать в никуда. Я зажмурился во сне и открыл глаза уже наяву, глядя перед собой на другое лицо. Фигура Луканиса склонилась над моим телом, опираясь руками с двух сторон. Глаза полыхали фиолетовым огнем.       — Злость? - подскочил я с места, ударяясь головой об изголовье кровати.       Я зашипел от боли. Демон смотрел на меня с улыбкой.       — Твой кошмар такой вкусный, я не смог удержаться…       Луканис помотал головой, придя в себя. Он судорожно поджег лампу на прикроватной тумбе и уставился на меня с испугом.       — Что он сделал? - почти вскрикнул он, осматривая мою голову, сбрасывая одеяло.       — Ничего, - запротестовал я. От поднятого, холодного воздуха обнаженное тело покрылось мурашками. Я вытащил одеяло из его рук и сразу же им накрылся, — Все хорошо, правда.       — Ему стало лучше, - прошипел демон из его горла.       — Не смей больше так делать, - запричитал Луканис, — Еще раз и…       — Все в порядке, любимый, - притянул я его лицо к себе, с нежностью заглядывая в темные глаза, — Мне приснился кошмар. И, кажется, он его съел…       — А-а, - простонал Луканис, опускаясь на подушку, — Он делал так раньше. В Костнице. Только тогда это было просто едой…       — Вот видишь, он не навредит мне, - перебил я, укладывая голову ему на грудь, — Мне правда лучше. Сейчас внутри - пустота.       — Пустота - это не очень хорошо, Шан. Поедая твои сны, он может выкрасть часть воспоминаний… Я рад, что тебе стало лучше, только это не самый удачный способ избавиться от кошмаров. Злость не будет тебя больше трогать. Буди меня в следующий раз.       — Хорошо, - виновато пробурчал я.       Луканис погасил свет. Темнота опустилась на меня мертвым грузом, мне уже было трудно уснуть. Я закрыл глаза, вслушиваясь в ровное дыхание ворона, в его спокойное сердцебиение.       — Ты скучаешь по ней? - задумчиво спросил он. Сон не шел и к нему.       — Иногда. Я уже плохо помню ее лицо. В видениях она предстает вся в крови, там трудно разглядеть хоть что-то. Но я помню, как она пела мне, ее голос. Мягкий, спокойный, такой живой…       — Gatito… - Луканис сжал меня в объятиях, зарываясь носом в волосы.       — А ты помнишь свою мать?       — Да. Я был не так юн, как ты, когда все случилось. И у меня была бабушка после всего. А ты… Ты был один…       — У меня было много людей, которые позаботились обо мне. Талия, Астрин, Виаго, Эмиль, Варрик… А теперь, у меня есть ты… *Референс танца на YouTube: Pizzica di San Vito Orchestra Etnomusa di Sapienza di Roma. Andrea de Siena Maria Carmen di Poce.