Коготь Рука

      Меня разбудило ритмичное постукивание серебряной ложки о фарфор. Я приоткрыл глаз, всматриваясь в мутный силуэт. Постепенно он начал приобретать черты Луканиса. Ворон поставил на кровать рядом со мной деревянный поднос. Запах еды и свежесваренного кофе ударили в нос. Я зашевелился. Рука лениво пошарила по одеялу в поисках его края, но не найдя то, что искала, вернулась на место. Глаза упрямо не хотели открываться шире.       — Сколько я спал? - зевнул я, неуверенно потирая веки, медленно приподнимаясь с подушки.       — По меркам антиванцев сейчас обед. А по твоим - все еще утро, - он посмеялся, присаживаясь на кровать, и погладил по, торчащей из-под одеяла, ноге, — Здесь кофе, пара сэндвичей с вырезкой, яйца… и еще немного остатков со вчерашнего вечера. Не знал, что ты захочешь, поэтому принес все.       — Спасибо… Но мне достаточно и хлеба с сыром, - я вяло улыбнулся и отпил из чашки. Кофе приятно обволок язык и стек по горлу, смягчая связки, — Команда вернулась на Маяк?       — Да, пару часов назад.       — Нам тоже стоит вернуться. Не хочу обременять твоих слуг завтраками.       — Им в радость, что работа, наконец, появилась после нашего долгого отсутствия, - отрицательно покачал головой Луканис и осторожно посмотрел на меня, — И… я кое-что приготовил для тебя… Перед тем, как мы вернемся.       — Моя поясница трещит по швам, если не нужно будет долго идти, я готов, - я снова лег, натянул одеяло повыше, не давая, собравшемуся под ним, теплу вырваться наружу и закрыл глаза.       — Ох, тогда тебе не понравится… - расстроился он.       — Я преувеличиваю. Что ты приготовил? - я распахнул глаза, пытаясь проснуться окончательно и обратил внимание на костюм Луканиса. Его посеревшая рубашка и черные штаны были изношены, сапоги в грязи.       — Кое-что, - загадочно промычал он, — Сначала прими ванну, для тебя уже все приготовили.       — Луканис, ну зачем… - я накрылся с головой, смущенно бурча изнутри, — Я могу отмыться и в тазу.       — Ты у меня в гостях. Я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно…       — Окружая слугами, ты заставляешь меня краснеть и чувствовать себя еще более некомфортно.       — Почему? - он лег сверху и сдернул с головы одеяло. Я вдохнул терпкий запах сена и опилок, моментально догадываясь обо всем, — Для них ты такой же, как я.       — Нет, - я не подал виду, сдерживая всплески радости, — Ты… хозяин поместья, уважаемый человек. А я вонючий эльф с улицы.       — Эй, не говори так... Ты не вонючий. Пахнешь приятно, - он зарылся носом в мои волосы, ухо приятно защекотало, — Нужно лишь смыть следы нашего вчерашнего преступления.       — Ладно, уговорил, - бросил я, вылезая из его объятий, сев, чуть сгорбившись на краю кровати, — Я помоюсь. Но без слуг.       — А что насчет меня? - спросил он, приобнимая меня за спину.       — Я помоюсь один.       — Ну вот. Очень жаль.       — Когда-нибудь, когда мы будем совершенно одни, и твоя бабушка не будет расхаживать в поле зрения, можешь составить мне компанию, - ступни нащупали холодный пол и я тяжело поднялся с кровати, оборачивая вокруг себя одеяло, направляясь к двери, захватывая по пути штаны.       — Договорились, - бросил он мне вслед, — Тебе прямо и направо.       Выйдя за дверь, я начал озираться по сторонам. В длинном коридоре жилого крыла не было слышно ни души. Я облегченно выдохнул и направился на поиски ванной комнаты. “Мне прямо до конца коридора и направо или первая дверь направо?”, - подумал я и решил проверить первую комнату справа. Ручка поддалась, я толкнул дверь и увидел Катерину. Она стояла у зеркала, в домашнем парчовом халате, поправляя прическу.       — Луиза, я же сказала, что мне не нужна помощь, - раздраженно проговорила она, не отрываясь от дела.       — Извините, - виновато произнес я и закрыл дверь.       — Рук? - окликнула она и подбежала к двери.       — Простите, я искал ванную комнату, а тут вы. Мне очень неудобно, правда, очень неловко, - затараторил я, кутаясь в одеяло, глядя на нее в дверную щель.       — Ничего страшного, - заулыбалась она, прильнув к двери, — Тебе хорошо спалось? Ничего не побеспокоило?       — О, конечно, нет, - уголки губ нервно задергались, — Все чудесно. У вас чудесный особняк.       — Отлично, - кивнула она, кокетливо рассматривая мой наряд, — Ванная в конце коридора…       — И направо, - согласно закивал я ей в ответ и вихрем полетел дальше, шлепая по мраморному полу босыми ногами.       Я вернулся из ванной к Луканису. Веки были по-прежнему тяжелые, лицо помято подушкой, тело ныло от бессонной ночи, но изнутри вырывалась горящая искра любопытства. По шее стекали капли воды, не успевшие попасть под прикосновения полотенца, в спешке. Мне не терпелось скорее увидеть лошадей. Я предвкушал этот момент, загадочно поглядывая на ворона. Луканис тем временем приготовил для меня одежду.       — Это должно подойти, - сказал он, протягивая мне свою старую льняную рубаху и штаны, — Твой дублет совсем новый, жалко будет его испачкать.       — Мы собираемся вспахивать поле? - усмехнулся я, подыгрывая его секрету, снимая бальные штаны, облачаясь в другой, более привычный мне, костюм.       — Увидишь, - многозначительно ответил ворон.       Одежда была мне чуть велика. Я затянул пояс потуже, насколько смог, чтобы штаны не спали с меня в самый неподходящий момент. Обувшись в свои высокие сапоги, я провел пальцами по растрепанному затылку и поковылял за Луканисом.       Он шел молча, улыбаясь, провожая меня через сад, прямо к конюшне. Тишину прервал восторженный, несдерживаемый возглас. Я выбежал вперед, оживленно размахивая руками, радуясь, словно ребенок.       — Это оно? Это то, о чем я думаю? - кричал я.       Луканис засмеялся, поняв что сюрприз удался. А я думал лишь о том, что свалился бы в обморок, если бы не догадался об этом ранее.       — Я их уже почистил. Осталось оседлать. Что скажешь? - он встал в проеме, облокотившись на ворота, ловя мою улыбку и блестящие глаза.       — Конечно, я согласен, - я медленно прошел в стойло к гнедому коню, что поприветствовал меня радостным фырканьем, и погладил его по массивной шее.       — Это - Малыш. Поедешь на нем. Сейчас принесу седло, - Луканис вручил мне кусок яблока и ушел за стойла к манежу со снаряжением.       — Малыш, - протянул я, поглаживая его по голове, — Он еще совсем молодой?       — Si, - крикнул из-за угла Луканис, — Катерина купила его жеребенком. Сейчас ему где-то семь. Он ласковый, но очень своенравный.       Конь одобрительно боднул меня в плечо, выпрашивая из рук угощение. Я отдал ему яблоко. Луканис вернулся в сопровождении белой кобылы и седлом подмышкой.       — Ее зовут Бьянка, она у нас дама постарше, - заботливо проговорил он, закидывая на Малыша седельную подушку и устраивая на ней каркас седла, — Ты уже ездил верхом? Мне рассказать основы?       — Было пару раз, когда путешествовал с Варриком и Хардинг, - я наблюдал за его ловкими руками, убеждаясь с каждым точным движением, что он занимался лошадьми с детства.       — Отлично, значит и на галоп сразу перейдем? - спросил он, шагнув в мою сторону.       — Можно и на галоп, - улыбался я, не в силах отвести взгляд с его обворожительных глаз, зацепившихся за мое лицо.       Луканис становился все ближе и ближе. Улыбка спала с лица, я придвинулся вперед, мягко касаясь его носа своим. Он порывисто схватил мое лицо в ладони и пылко прижался к губам.       — Что если Катерина нас увидит? - занервничал я, почувствовав его влажный язык внутри.       — Ей все равно. Не переживай ты так, - Луканис выпустил меня из рук, но продолжил смотреть так, словно готов был разорвать на мне одежду прямо перед конем.       — Это значит, что я ей нравлюсь? - поддразнил я.       — Ей мало кто нравится, но к тебе она испытывает огромную благодарность и уважение. Она не против, что мы вместе.       — Буду считать это, как “да”, - подмигнул я.       Ворон усмехнулся и отвернулся к Малышу, подтягивая ремни на его животе. Он отрегулировал стремена под длину моих ног, вывел коня из стойла и помог забраться.       — Выглядишь сногсшибательно в седле, - присвистнул он, легонько похлопав коня по крупу, и ушел к Бьянке. Я опустил глаза, смущенно покачав головой.       Дождавшись Луканиса, мы отправились к полю, что тянулось за поместьем до самых гор. Солнце уже поднялось высоко, обдавая жаром. Мы шли, наблюдая, как свет растекался по траве, как облака отбрасывали на ней тени. В плавных, мощных шагах жеребца было что-то, что успокаивало меня сильнее любых человеческих слов. Я закрыл глаза, ловя лицом прохладный ветер, вслушиваясь в ритм копыт. Кругом не было душной суеты, стен, только простор, в котором можно дышать полной грудью. Малыш понимал меня без слов - легкое смещение веса, касание поводьев - и он уже чувствовал, куда я хочу. Я бросил взгляд на Луканиса. Он держался в седле, словно был продолжением тела животного. Спина прямая, руки легкие, но уверенные. Я поймал его улыбку. Его сапоги резко двинули по бокам лошади, и та рванула со всех сил вперед. Луканис слился с движением Бьянки, плечи ритмично покачивались в такт галопу. Наблюдая за этим зрелищем, в душе разгорелся азарт. Я пригнулся, сжал крепче поводья и сорвался с места. Конь полетел вперед, как стрела. Все вокруг стало единым потоком: воздух рвался навстречу, трава превращалась в размытую зеленую ленту, в груди разливался чистый, детский восторг. Ветер тянул за собой все лишние мысли, страхи, оставляя только чувство полета. Я расправил руки навстречу этому потоку и закричал во все горло. Луканис резко обернулся на звук, но тут же подхватил клич, заметив мое радостное лицо, полное удовольствия. Ликующий крик прокатился по полю волной, сменяясь беспечным смехом. Я не отрывал взгляда от возлюбленного, несущегося впереди, в том же ритме, с тем же огнем в движениях, с той же улыбкой, что появлялась у него, лишь когда он был по-настоящему счастлив.       Через какое-то время он поднял руку, давая знак замедлиться. Мы вышли на тропу, ведущую в горы. Я вопросительно посмотрел на Луканиса, спрыгивающего с лошади.       — Хочу тебе кое-что показать, - сказал он, привязывая поводья Бьянки к дереву, возле небольшого ручья.       Я последовал его примеру. Лошади опустили головы и зашумели, жадно втягивая воду. Луканис позвал меня жестом за собой.       Мы пошли вдоль ручья. Тут и там доносилось редкое пение птиц, прыгающих по веткам. Вскоре деревья разошлись, и перед нами открылся пригорок. С него вдалеке, как на ладони, расположилось огромное поместье семьи Делламорте.       — В детстве я часто сюда сбегал от бабушки, - начал он, присаживаясь на траву, — Когда уставал от ее нравоучений и бесконечных тренировок. Здесь всегда было тихо. Никто не трогал.       Я присел возле него, бережно коснувшись рукой бедра. Его ладонь легла сверху, сплетая пальцы. Я смотрел на него, изучающего особняк с высоты, и представлял, как его мысли постепенно уходят в прошлое. Мне захотелось остаться здесь дольше, чем просто остановка в пути. Дольше, чем мог длиться этот сказочный день. Я хотел разделить с ним все тихие уголки его мира.       Прислонив голову к его плечу, я закрыл глаза, давая этому моменту просто быть. Он молчал какое-то время, затем тихо сказал:       — Я все утро думал о том, как спросить у тебя. Но так и не нашел подходящих слов…       — Ты можешь спросить, как есть, - мои губы потянулись к его щеке, — Спрашивай все, что хочешь.       — Тебе вчера… все понравилось? - нерешительно выдавил он.       Я тихо прыснул со смеха, опустив лоб обратно на плечо, поглаживая его по спине.       — Вот видишь, я так и знал, что ты будешь смеяться, - с горечью проговорил Луканис.       — Нет, просто ты… - я перестал выдавливать из себя глупую улыбку и развернул его лицо к себе, вглядываясь глубоко в карие глаза, — Ты потрясающий, нежный, заботливый, как мне могло что-то не понравиться?       — Серьезно? Никаких замечаний? - улыбнулся он.       — Ну, разве что ты перфекционист до мозга костей, даже в постели, - честно ответил я, прижимая его к земле, — Думаешь, я не заметил, что ты подготовился? Кто твои источники? Выдай мне их всех.       От смеха и моего напора, Луканис повалился на траву, сопротивляясь моим рукам, забирающимся под одежду.       — Прекрати, я все расскажу, - расхохотался он.       Я сел на него верхом, накрывая губы поцелуем. Смех затих. Остановившись, я устремился к его глазам. Сердце заныло от боли. В его взгляде теплилась затаенная грусть, словно он опять просил прощения за свои чувства. Я обнял его, просовывая руки к спине, всем своим теплом стараясь избавить от ненужных мыслей. Отвечая на мой порыв, он прижал меня к себе еще крепче.       — Шан… - его голос дрогнул, — Если мне придется убить всех оскверненных существ в Тедасе, чтобы спасти тебя, я сделаю это. Я умру за тебя.       Брови сжались, я взволнованно посмотрел на его лицо снова. Его глаза блестели.       Мы отвели уставших лошадей в стойла. Тишина между нами сгущалась. Луканис погрузился в свои гнетущие размышления, а я, желая сохранить светлые моменты прекрасной поездки, начал разговор:       — Злость ведет себя тихо в последнее время, особенно, когда мы наедине…       — Он обещал быть тихим по моей просьбе, - ответил Луканис, отвлекшись от своих мыслей, и мягко положил руку на мои плечи.       — Взамен на что?       — Взамен… - замолчал он, шагая вперед, провожая меня к поместью, — На пару партий в “Порочную добродетель” с тобой.       — Ах, вот как, - я постарался изобразить удивление, — Почему я не в курсе?       — Теперь в курсе, - устыдившись, произнес он.       — Я не против… - его скромность меня развеселила, — Если ты расскажешь мне про крылья.       — А что с ними? А…       — У меня к тебе встречный вопрос по поводу прошлой ночи, как видишь.       — Вижу.       — И что ты скажешь?       — Скажу, что не контролировал их, - Луканис старательно прятал глаза, но я, все равно, добился от них внимания, — Демон внутри меня, если ты не забыл. Возможно, он отреагировал так, потому что нам обоим в этот момент было слишком приятно.       Я одобрительно кивнул, заливаясь радостной улыбкой от услышанного и от того, что мне удалось его немного смутить.       — Твоя реакция говорит о том, что ты не нуждался в ответе.       — Может быть, - веселился я, уходя от него вперед.       — Эй, что значит “может быть”?       — Я пойду соберу вещи, нужно возвращаться на Маяк.       — Эй, Шан, ответь.       — Увидимся, mi amor.

***

      Я злился. Страшно злился на Эльгарнана за его попытку принести в жертву долийских эльфов, хоть и неудачную. Мы ждали следующего шага от богов так долго, и все еще не заполучили голову Гиланнайн, как все того желали. Мы просто дали новому архидемону родиться. Я сидел, согнувшись, на краю кушетки, сжимая ладонями виски, пытаясь сдавить голову, чтобы вытеснить из нее хаос. В комнате пахло пылью и старой бумагой, но даже этот запах казался мне липким, душным, невыносимым.       Я злился на собственное бессилие, которое с каждым разом все сильнее укрепляло свое положение в моем разуме. “Мы не успеем… все рушится…”, - проносилось в голове. Мысли давили, как тяжелый камень, под которым не было щели для воздуха. Проблемы наползали одна на другую, как волны во время шторма, и каждая следующая волна была выше предыдущей.       Я не ждал помощи от Соласа в тот день, но его протянутая рука оказалась слишком кстати. И сейчас, чувствуя мое напряжение, он затащил меня в Тень, думая, что я захочу с ним говорить. Поблагодарить его.       Он стоял передо мной с лицом, полным ликования. Но я не верил ни единому его мускулу.       — Рук, - осторожно заговорил он, — долийским пленникам удалось скрыться?       — Мы помогли им уйти целыми и невредимыми, - отвечал я, уставившись на него с прищуром, — Спасибо…       — Я рад помочь нашему народу, - улыбнулся он, но глаза его были, как и всегда, холодны, — Каким бы ни было мое разочарование в них.       — Это меня и смущает. Ты веками не помогал ни единому эльфу. Что изменилось?       — Возможность разозлить Эльгарнана напомнила мне о временах, когда все было проще.       — Разозлить? Это все, что ты хотел?       — Нет, Рук. Его злость нужна была лишь для отвлечения, чтобы вытащить тебя из его ловушки. Но я понимаю, о чем ты, - он задумался, изящно убрав руки за спину, — Все эванурисы были по-своему чудовищны, но Эльгарнан являлся худшим из них. И именно его поступки вызывали у меня наибольшее отторжение. Если я могу снова помешать ему, то почему должен сидеть сложа руки? Ты сам слышал его, как он стучал в двери твоего разума, видел его поступки.       — Ваша перепалка не была похожа на то, что вы враги. Вы казались членами одной семьи. Двумя дальними родственниками, что не переносят друг друга, - злость улетучилась, на смену ей пришла ироничная насмешка.       — Почему же? - не понял он.       — Члены семьи знают тебя лучше, чем кто бы то ни было. Это может быть хорошо, а может и плохо.       — Я не думал об этом в таком ключе, - снова улыбнулся он. Меня начала раздражать его фальшивая доброта и эта противная улыбка, — Возможно, ты прав. У нас были века на то, чтобы распалить друг в друге огонь ненависти. Я видел, как он становится тираном, но не смог остановить этого. А он видел, как его планы на власть вновь и вновь рушатся из-за меня.       — Ладно, теперь я лучше понимаю вас. И твой мотив.       — Он всегда был тем, кем я боялся стать. Жестоким и бессердечным, с необузданным высокомерием. Иметь такую силу и никого рядом, кто напомнил бы, что он может быть не прав…       — У него был ты, - раздраженно перебил я.       Солас хмыкнул на это колкое замечание.       — А у меня, полагаю, есть ты, - добавил он, — Ты не похож ни на одного долийца, что я знал, безнадежно пытающегося сохранить эльфийскую историю, истрактованную неверно. И ни на одного раба, с подавленной волей, влачащего жалкое существование в эльфинаже. В тебе течет древняя кровь, но ты не принимаешь ее. Ты отчаянно пытаешься стать героем, переписываешь историю.       — Ты не знаешь меня, - возразил я, глядя ему в глаза, — Не знаешь моих настоящих целей. Все, что ты можешь - это предполагать.       — Ты прав. Во время нашей первой встречи я думал, что ты - просто самоуверенное дитя, спутавшее все мои планы. Это раздражало. Я дал тебе сведения для борьбы с богами из необходимости и думал, что ты будешь лишь орудием в моих руках. Но увидев тебя с командой, я понял, что ошибался.       — Удивительно, что ты смог сказать это, не подавившись, - нервный смешок вырвался из моей груди.       — Ты забавный... Если бы я не умел признавать свою неправоту, то был бы не лучше Эльгарнана. Твоя команда тебе доверяет, а ты к ним прислушиваешься. Это впечатляет… и вызывает зависть. Мне потребовались века, чтобы так сблизиться с повстанцами. А во времена Инквизиции я старался избегать любой близости.       — Неужели, никто не смог растопить твое сердце?       — Были люди, которыми я восхищался, к которым испытывал симпатию. Но близких - нет. Даже леди Инквизитор не была мне другом.       — Она была полезна, как и я? Орудием в твоих руках?       Солас замолчал. Его брови едва заметно дернулись, но он также сосредоточенно продолжил смотреть на меня.       — Мне нечего тебе на это ответить...       — Я видел ее руку… - я пытался найти в его ледяных глазах ответы, но видел там только упрямство, — Ты даже не чувствуешь за это вину?       — Я облегчил ее участь. Она мечтала жить в мире и спокойствии с храмовником. Если бы я не сделал то, что сделал, она бы погибла.       — Ты называешь милосердием то, что ему не свойственно. Как думаешь, насколько после этого ты близок по бессердечию к Эльгарнану?       Все вокруг нас почернело. На лицо Соласа легла тень, скрывая выражение. Но я отчетливо разглядел его, злобно сдвинувшиеся, брови, перед тем, как они полностью опустились в темноту. Черный туман рассеялся сразу, как только Соласу удалось успокоить свои эмоции. Я стоял неподвижно, готовясь к нападению. Но он лишь вышел ближе к тусклому свету, к краю обрыва между нами, и с равнодушным, каменным лицом произнес:       — Эльгарнан и Гиланнайн готовят свой кинжал для ритуала, который разрежет завесу. Сила Эльгарнана связана со светом и тьмой. Ему придется проводить ритуал во время следующего затмения. Оно случится через месяц. Это ваш последний шанс, Рук. На тебе лежит судьба мира и команды, что в тебя верит.       Меня ослепило ярким светом. Я опустился на пол комнаты, ощущая прохладу плитки, остудившую, ноющую от боли, голову.       По ушам ударил стремительно нарастающий топот сапог. Я приподнялся с пола, глядя на дверь, что через секунду распахнулась, и в комнату влетел Луканис.       — Шан, - выкрикнул он, — Виаго вытащил информацию из Мясника. Антаам отправлял всю провизию из Тревизо на остров “Каменных слез”.       — Хорошо, - я перебрался на кушетку, обдумывая план дальнейших действий, — Боги будут там. Они готовят новый ритуал.       — Все точно хорошо? - взволнованно спросил он и сел рядом, — Почему ты лежал на полу? Тебе плохо?       — Нет, - начал я, но сразу же замолчал, опустив лицо в ладони.       — Ты можешь сказать мне… Все, что угодно, помнишь? - его ладонь заботливо коснулась моей спины и медленно вычертила линию от шеи до поясницы. По коже побежали мурашки от согревающего, приятного тепла.       — Мне нужно купить больше оперения, и возможно, новый лук, покрепче. Моим кинжалам не помешала бы качественная заточка… И яд закончился. Нужно сообщить Виаго, чтобы прислал новую партию…       — Шан… - он прислонился ко мне грудью, положив подбородок на плечо, — Мы все сделаем, не волнуйся. Что сказал тебе Солас?       — Боги начнут ритуал во время затмения.       — Это ведь через месяц? У нас есть время на подготовку…       — Я его орудие, Луканис, - слабо улыбнулся я, глядя на него, — Как и все, кто был с ним рядом. Он вновь захочет разорвать Завесу, как только боги будут убиты.       — А как же Митал? Все его воспоминания, что мы видели здесь? Они же настоящие. Морриган говорила, что мы сможем достучаться до Соласа с ее помощью. Он сдастся, вот увидишь. Мы сможем остановить и его.       — Я должен встретиться с Инквизитором…

***

      Аккуратно стряхнув дорожную пыль с кожаных штанов, я переступил порог таверны. Внутри было пусто, пахло подтаявшим воском от свечей и кислым вином. Я бегло оглядел помещение в поисках Инквизитора и снял с головы капюшон.       — Морриган перекрыла все подходы, - прозвучал спокойный, теплый голос из-за угла барной стойки, — Мы здесь одни.       — “Мощеный лебедь” понесет убытки от наших встреч, - я направился к ней, сбрасывая с плеч мантию, вслушиваясь в ее тихий смешок.       — Садись, - вежливо пригласила она, сметая мелкие крошки со стола, придвинув к себе ближе чашку с ромашковым чаем, — Хочешь что-нибудь выпить?       — Нет, спасибо, - я сел напротив и с интересом заглянул в ее задумчивые, показавшиеся мне усталыми, зеленые глаза. Бывшие когда-то огненными, рыжие волосы потускнели. Печальная улыбка не сползала с умиротворенного, тронутого мелкими морщинками, лица.       — Как вы? - осторожно спросил я, наклоняя голову.       — Я буду в порядке, - ее глаза прищурились, — Дел навалилось слишком много. Не продохнуть. Как только я со всем разберусь, я приведу тебе на помощь армию. Небольшую, но все же…       — Спасибо… - я виновато отвел взгляд, — Я сожалею, что нам не удалось оказать такую же помощь и вам на юге.       — Брось, Рук, - она махнула рукой, словно для нее это было сущим пустяком. Я почувствовал в ее взгляде ту же, знакомую мне, доброту и заботу, с какой смотрела и Астрин когда-то, — Судьба мира висит на волоске. Я хочу остановить скверну также, как и ты… Но ты ведь пригласил меня не за этим, правда?       — Я хотел поговорить о Соласе, - вернулся я к разговору из своих воспоминаний.       — Сомневаешься в его мотивах?       — Я бы подумал, что он действует искренне, если бы не время, проведенное с ним в Тени. Он защищает свои интересы.       — Он - закрытая книга… - согласно кивнула она, отпивая свой напиток, — Как бы я ни пыталась найти к нему подход, он всегда был отстраненным.       — Скажите, вы ведь не всегда были Инквизитором?       — Нет. Я из дома Тревельян, - спокойно ответила она на мой вопрос, — Знатный род из Оствика, что в Вольной Марке. Сейчас этот город полностью уничтожил антаам. Но, к сожалению или к счастью, я потеряла с родственниками какую-либо связь после того, как появилась Инквизиция. Они всегда были слишком набожны и, то и дело, вмешивались в наши дела, создавая одни помехи.       Она задумалась. Сосредоточенное выражение лица сменилось на лучезарную улыбку, охваченную приятной ностальгией.       — Что не скажешь об Инквизиции, - продолжила она, — Она помогла мне встать на ноги. Я обрела много друзей и союзников. Стала воином, каким всегда мечтала… И, встретила своего мужа…       — Ваш советник? Он сейчас с вами? - полюбопытствовал я.       — Столько лет прошло, а от его собак так и нет отбоя… - усмехнулась она и расслабленно откинулась на спинку стула, — Хардинг рассказала тебе?       — Солас...       — Я ведь и его считала своим другом…       — Он думает иначе.       — Я знаю… - с горечью произнесла она, рассматривая протез, расположившийся мертвым грузом на столе. Она пошевелила «пальцами», механизмы заскрипели в такт ее движениям, — Близость для него запретна. Что-то, чего он не может себе позволить, даже если того искренне желает. Во времена наших походов, он казался мне мудрецом, который знает ответ на любой вопрос. А в минуты всеобщего веселья увлеченным общением с соратниками. Он не был похож на бога, власть для которого была истинным мотивом. Он сожалел. О своем народе, о истории. Сейчас, он отчаянно пытается все изменить. Чтобы больше не выносить чужих страданий…       — Прямо как мы…       — Но мы - не он. Солас заставляет нас разрушать собственный мир в борьбе за нашу свободу, - отрицательно помотала она головой, — Я никогда не прощу ему то, что он сделал. Поступить так с Варриком… Это ужасно…       — Варрик часто говорил: “Не становись тем, кого ненавидишь”, - погрузился я глубоко в себя, передразнивая его поучительный тон.       — И “Не давай сковать себя тому, что уже потеряно”, - улыбнулась она, повторяя за мной таким же голосом, —Тоже его слова...       — Мне всегда казалось, что Варрик знал Соласа, как никто другой, - я нахмурился, — Что его получится убедить, нужно лишь до него добраться… Когда мы шли по его следу, он рассказывал мне о ваших путешествиях, о Киркволле. Он вытащил меня из глубокой ямы, в которой я находился, и каждую минуту не давал свалиться обратно… Время, проведенное с ним, было для меня лучшим лекарством.       — Варрик, действительно, такой… Жаль, Хоука нет рядом. Он с удовольствием разделил бы с нами эту беседу.       — Вы встречались?       — Его помощь была неоценима. Чуть не пожертвовал собой ради общего дела, но мы смогли его спасти тогда, правда, потеряв другого бойца... Его лицо все время было таким грозным, и только рядом с Варриком он позволял себе расслабиться и немного повеселиться. За ним всегда ходил по пятам беловолосый эльф, такой же вечно нахмуренный, говорил односложно, но улыбался каждый раз, когда встречался с Хоуком взглядом. Когда я впервые увидела тебя, то подумала о том, как вы похожи с этим эльфом. Разумеется, ваши судьбы отличаются. Но ваши глаза… В них столько боли…       — Я… - ее слова смутили меня.       — Тебе не обязательно рассказывать мне все, что с тобой случилось. Просто знай, что я всегда протяну тебе руку помощи… - ее ладонь, в поддержке, коснулась моей руки на столе.       — Спасибо, леди Инквизитор. Вы также можете рассчитывать на меня.       — Зови меня Эвелин. Инквизиция давно распущена, мне больше ни к чему этот титул. Надеюсь, что мы с тобой тоже сможем подружиться, Рук.       — Рук - это прозвище, - улыбнулся я ей, — Мое имя - Шан… Шан де Рива.       — О, теперь я понимаю. Варрик и тут постарался, - посмеялась она, — Хорошо, Шан… То, что у тебя теперь есть… Твоя команда. Держись за них, они твоя главная сила.       Мы обнялись на прощанье. Она обещала продолжить писать мне после всего и уже пригласила на совместный ужин, намекнув взять с собой «вторую половинку». Я ушел от нее с легкостью в душе. По сердцу разливалась приятная грусть.       Выскочив из элювиана, я почти сразу столкнулся в коридоре с Даврином. Он стоял, в тишине, опершись плечом о стену, будто ждал меня все это время. В его глазах отражался огонь ближайшего факела, но сам он казался странно отрешенным.       — Рук, - сказал он негромко, — Спасибо тебе еще раз, за то, что помог с грифонами. Им будет хорошо в Арлатане.       — Конечно… Как я мог поступить иначе, - говорил я неуверенно, не понимая к чему он ведет, — Мы должны всегда защищать наших младших братьев, разве нет?       — Говоришь, как настоящий долиец, - усмехнулся он, — Луканис рассказал нам о затмении.       — И ты хотел мне что-то сказать по этому поводу? - вопросительно посмотрел я на него. Его глаза уставились в пол. Он продолжал стоять неподвижно, скрестив руки перед собой.       — В любой тяжелой битве жертвы… неизбежны.       Слова упали между нами, как камень в колодец. Я замер, не сразу найдя, что ответить.       — Я уверен, ты понимаешь это. Просто хотел сказать вслух, - продолжил он.       — Ты знаешь, что я сделаю все, чтобы сохранить вам жизнь… - мой голос звучал непривычно, по спине побежал холод, просачиваясь от камня сквозь подошвы сапог.       — Нет, Рук. Лидер должен держаться до конца, чтобы нанести последний удар.       Я усмехнулся и замолчал. Он говорил об этом так, словно уже принял что-то, чего я не готов был принять. В глазах мелькали образы, я думал о каждом из них: о Нэв, которая любила переваривать свой кофе, раздражая этим Луканиса, о Белларе, что никогда не садится, пока не нальет всем чай, о Хардинг, чей сад всегда наполнял мое сердце спокойствием и умиротворением, о Тааш, которая любила спорить по мелочам, об Эммрике и наших разговорах о вечном, и о самом Даврине, суровом, но верном, воспитавшем в одиночку целого грифона. И о Луканисе… Я видел их живые и радостные лица, и вдруг представил пустые места за столом. В груди все сжалось. Я отогнал эти образы и шагнул вперед, мимо Даврина, стараясь уйти подальше от его слов.       — Обещай долго по мне не скорбеть, - бросил он мне в спину.       — Нет…       — Обещай мне…       Я остановился и, не глядя на него, согласно кивнул.       — Иди к Луканису, он там тебя уже заждался, - горько посмеялся он, бодро похлопав меня по спине.       Кухню наполнял сладкий аромат теста и жареных орехов. В полумраке, освещенном лишь желтоватым светом пары свечей, стоял Луканис. Он был в привычном своем переднике, сосредоточенно наклонен над столешницей, где громоздился высокий, еще теплый торт. Осторожно, почти с благоговением, он выкладывал на верх засахаренные ягоды, как будто расставлял маленьких часовых на стене. Я с наслаждением вдохнул - и на мгновение тяжесть в груди отступила.       Луканис поднял голову, заметив меня, и улыбнулся.       — Я приготовил кое-что для тебя на десерт, - сказал он просто, и в этой простоте было что-то обнадеживающее.       — Это то, о чем я думаю? - промычал я, игриво подкрадываясь сзади, положив руки на его талию, скользнув от живота к груди.       — Нет, - посмеялся он, — Это всего лишь торт.       — Я не ел торты уже тысячу лет, - я сковырнул с верхушки ягоду и, ловя укоризненный взгляд ворона, закинул ее в рот.       — Я хотел тебя немного порадовать, - сказал он, — Все, что сейчас происходит… дается тебе тяжело. Но, наверное, это глупо.       — Луканис… - ласково заговорил я, осматривая его произведение искусства, — Ты сделал целый торт… Только для меня.       — Это ничто, по сравнению с тем, что делаешь ты. Да и тут на всех хватит.       — Ты не прав, - возразил я, прижимаясь к его щеке, — Я часто вспоминаю, как ты заботился обо мне после нападения дракона. И ты буквально носишь меня на руках. А вот это. Я уверен, торт безумно вкусный. Аромат потрясающий. Знаешь, меня очень легко подкупить сладким. Еще пара таких, и я отдам тебе все, что угодно, от оружия вплоть до одежды.       Его непринужденный смех был таким успокаивающим, я прижался плотнее к его спине, потерся носом о его горячую кожу на шее.       — Я это запомню, gatito, - сказал он, принимая мои ласки, не отвлекаясь, продолжая украшать торт.       — Хочу позвать остальных, - я поцеловал его в щеку, вжимаясь глубоко в нее так, что его тело отклонилось в сторону. Выпустив возлюбленного из рук, я ненадолго оставил его одного.       Пламя кухонного камина разыгрывало тени на стенах и лицах друзей, казавшихся в этот вечер чуть теплее, чем обычно. Мы сидели за длинным дубовым столом, от горячих напитков поднимался легкий пар, унося с собой терпкие ароматы. Луканис отрезал от торта всем по крупному куску и раскладывал по тарелкам. Я в свою очередь, лавируя между стульями, разносил угощения. Смех то и дело проскакивал между нами: Беллара рассказывала о завесном страннике, перепутавшем свой шлем с котлом, Даврин и Тааш с преувеличенной серьезностью спорили о том, чье фехтование хуже. Я смотрел на них - на эти знакомые глаза, на привычные движения - мне казалось, что время остановилось, давая нам этот вечер в долг. Я улыбался вместе с ними, но где-то глубоко под ребрами шевелилось что-то тяжелое, как предвестие грозы. Чувство, что теплый свет камина мы скоро будем вспоминать сквозь боль и сталь. Слова Даврина, сказанные всего несколько минут назад, все еще глухо звенели в глубине сознания. Я гнал их прочь, как назойливый шепот, но от этого они становились только отчетливее. Налив себе еще кофе, уничтожая второй по счету кусок торта, я вслушивался в потрескивания огня и позволял себе в этот момент верить, что, окружавший меня, смех продлится вечно.       прим. автора: "маленькие новости с полей": я долго болела, но теперь снова в строю и все хорошо. Остались 4 финальные главы, постараюсь их выложить в ближайшее время с перерывом не больше недели. Спасибо, что остаетесь, я понимаю, что все это тянется уже неприлично долго. p.s. Разговор Рука с Инкви би лайк: две мои личности в голове обсуждают своих крашей