Старая крепость

      Тронный зал находился в самой глубине Утумно. Тьма здесь была настолько плотной, что жаровни и многочисленные факелы не могли её рассеять.       Скрывавшийся в тенях коридора Майрон не сразу заметил Его. Он стоял неподвижным изваянием у одной из нефритовых колонн близ Чёрного трона. Майрон медлил. Ещё со времён ученичества он помнил, что Господина лучше не беспокоить — сам не пригласит. Раньше он с радостью кинулся бы к Мелько, рассказал как скучал и прочую нелепицу. Теперь — когда это происходит наяву — тревога овладела сердцем майа. Они не виделись несколько эпох. Кто знает, как Пустота изменила его и что он узнал о прошлом Майрона. — Подойди, — эхом разнесся по залу низкий повелевающий голос.       Майрон вздрогнул. Конечно же Моргот знал, где его майа. Как, вероятно, и о всех его делах в Средиземье. Чтобы успокоиться Майрон прикрыл глаза и втянул холодный воздух. Не стоит заставлять Владыку ждать — Моргот не отличался терпеливостью и в лучшие годы. “Он либо будет рад меня видеть, либо зол. Я ни в чем не виноват. Это меня бросили один на один с Валар. Я жил по совести, как умел”.       Чем ближе Майрон приближался к стоявшему спиной Морготу, тем сильнее чувствовались разряды ярости, витавшие в воздухе тонкой паутинкой энергии. Решимость стремительно уменьшалась и ноги становились ватными, отказываясь слушаться. Не дойдя двух шагов, он замер. “Как Владыка сумел сбежать из-за Грани мира? Почему злится? Значит ли это всё начало Дагор Дагорат?” — Либо у меня паршивая разведка, либо мои доносчики не врут. Надо же, сам Темный Властелин явился… когда приказали. Видимо, Владыкой назваться у тебя совести не хватило, — Мелькор говорил отстранённо, будто был где-то далеко, за гранью этого мира. — Я не знал. Я не… Я бы никогда…— Майрон отрицательно замотал головой. — Молчать! Я не разрешал говорить! — мужчина резко развернулся, прожигая майа сталью глаз.— На колени!       Майрон бросил на него возмущенный взгляд. Ещё никогда ему не приказывали так унижаться. Несомненно, это проверка на лояльность. Вероятно, от ответа зависело его положение при Дворе. Однако, имея за спиной Мордор и какую-никакую власть, было глупо сдавать свои позиции. — Я жду, Майрон, это приказ. — Я не нахожу подобное приемлемым. — Не находишь приемлемым, — повторил Вала с какой-то досадой.— Похоже, за время моего отсутствия ты позабыл манеры. Что ж, я тебе напомню.       Он описывал вокруг майа круги словно коршун над своей добычей. Майрону стало не по себе. Он столько раз видел, как Моргот выплескивает свой гнев на других. Думал, что будет готов к последствиям. Ошибался. Ярость Моргота была холодной, как клинок — это и пугало.       Когтистая рука легла под подбородком Майрона и резко запрокинула его голову. Кожа натянулась и рана открылась. Раздвоенный язык собственнически прошелся от ключицы наверх, слизывая новый поток горячей крови. Майрон судорожно вдохнул.       Тяжёлая рука взметнулась в воздух и с характерным хлопком оставила на щеке отпечаток ладони. Удар был настолько сильным, что Майрон упал на бедро. Черный венец слетел с головы и откатился к трону. Майрон схватился за пылающую щёку. От боли и унижения в уголках глаз начала скапливаться влага. — Ты смеешь мне перечить?! Ты — мой майа. Ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу, — голос Моргота холодным потоком низвергался с небес.— Если я приказываю встать на колени, ты встанешь. Я хотел обойтись без насилия, но ты меня вынуждаешь.       Упёршись пятками в пол, Майрон попытался отползти на безопасное расстояние. Но что может сделать ослабевший Майа против старшего сына Эру? Бауглир схватил Майрона за волосы, отрезая пути отступления. Умоляющий взгляд вызывал лишь отвращение. — Мелькор, пожалуйста, хватит. Мне больно! — Майрон вцепился в пальцы Моргота, пытаясь их разжать. — Что ты знаешь о боли? Как насчёт заточения в Пустоте, где каждое движение пронзает тебя с такой силой, что ты молишь Эру о смерти?!       Моргот швырнул его в колонну. Боль разлилась от переносицы за глаза. Майрон, стеная, сел и попытался вытереть стекающую по губе кровь. Но она размазывалась бесформенным кровавым пятном. Из глаз ручьями текли слезы — кажется, он сломал переносицу. — Прекрати! Ты сделал выбор, а это его последствия. Научись уже нести ответственность за свои решения.       Мелькор не унимался — наносил удары, один за одним, калеча Майрона. У майа уже не было сил сопротивляться. Если в начале у него и были мысли вступить с Морготом в отчаянный и безнадёжный бой, то сейчас об этом и речи не могло идти. Майрон молился Эру, чтобы его поскорее развоплотило.       Мелькор ещё крепче вцепился в волосы и потянул куда-то за собой.Майрон потерял ориентацию в бесконечных коридорах. Майрон смотрел себе под ноги — так меньше болел скальп. Встречавшиеся орки провожали их удивленным взглядом. В любой другой ситуации Майрон бы уже возмущался, что это видят посторонние, но злить Бауглира ещё сильнее неразумно.       Чем дольше они шли, тем теплее становилось — значит, спускались к вулкану. От жара внутренних недр питались только кузни и нагревалась вода в купальнях. Маловероятно, что Моргот решил напомнить Майрону о его кузнечных талантах. За очередным поворотом Мелькор ушел вправо. Еле поспевающий за ним Майрон чуть не пролетел мимо. Он вскрикнул — Мелькор с силой швырнул его на холодный пол купален. — Хватит! Что я тебе сделал? Это Валар тебя пленили! Я остался продолжать твое дело. Как я должен был это делать без единой власти?! — Мое дело?! Что-то я не наблюдаю порабощенной Арды. Или это безумие с “Исцелением Средиземья”— мое дело?! Валар никогда тебя не простят. Ты по горло в крови. Хочешь или нет — ты будешь гореть со мной. Эти попытки обелить себя просто смешны. — Это называется политика и дипломатические отношения. Куда разумнее править, чем уничтожать и порабощать. — Не тебе учить меня государственному управлению!       Взгляд Моргота стал испепеляющим. Он быстро пересёк комнату и потянулся к растрёпанным волосам поднимающегося Майрона. В этот раз майа оттолкнул руку Господина. Ему уже надоело, что его кидают во все подряд, как тряпичную куклу. Пора было взять реванш. — Не смей меня трогать! Я айну, а не твой пандор! — Майрон попытался отпихнуть от себя Бауглира.       Непроницаемое лицо Моргота не предвещало ничего хорошего. Он схватил майа за шею и оторвал его от пола. Дышать становилось тяжело. Всё, что ему оставалось — это вцепиться в руку Мелькора и молиться Эру, чтобы тот послал старшему сыну благоразумия. Кажется, мольбы достигли Единого, но исполнил он просьбу в своеобразной манере. Словно в назидание за причинённые Эрухини страдания.       Нос жгло от забившейся воды. Майрон подался наверх. Но стоило ему сделать глоток воздуха, как тяжёлая Морготовская рука надавила на макушку, отправляя его обратно. Майрон бился под водой в попытках всплыть. Лишь когда глаза начали закатываться, а тело обмякло, Мелькор вытянул его на воздух и прижал щекой к бортику писцины, пощечиной приводя в сознание.       Судорожный вдох обжёг легкие, вызывая кашель. Вода тонкой струйкой стекла по губам. Волосы от воды потяжелели и неприятно липли к лицу. В реальность Майрона вернул резкий рывок, вытащивший его из воды. Тазовые кости больно ударились о пол.       Майрон впилися в край писцины, когда почувствовал шевеление за спиной. Подол мантии лег на поясницу, оголяя ноги. Когтистая рука по-хозяйски огладила бедра. Майрон дёрнулся, скривившись от омерзения. Для сопротивления у него не осталось сил. Моргот это знал. — Тебе повезло, что Эру наградил тебя красотой. Ты мне ещё пригодишься. — Нет, пожалуйста, не надо! — Майрон слабо дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки Мелькора.       Эта фана была относительно новой. Она ещё не познала мужчину. Размашистый толчок внутрь вырвал из груди вскрик. Хотелось вытащить это орудие пыток. Моргот на мгновение замер. Он скрестил тонкие запястья майа на пояснице и прижал их свободной рукой. Следующий толчок принес ещё больше боли. Мелькора мало заботил комфорт Майрона, он хотел утолить тысячелетний голод. К тому же, они не виделись после Тол-ин-Гаурхот. Майа должен был ответить за сдачу острова девчонке.       Моргот брал властно и грубо, словно под ним лежало не живое родственное существо, а пленная эльфийка. Всё это мерзко. Майрон чувствовал, как на глаза вновь наворачиваются слезы. Моргот не терпел лежащих под ним безмолвным поленом майар. Будут ли это стоны наслаждения или крики боли — не так уж важно.       Грязные влажные шлепки смешивались с тихими всхлипами и болезненными стонами. Кожа на подвздошных костях стиралась, оставляя на мокром полу кровавые разводы. В попытках отвлечься Майрон зацепился взглядом за мозаичную плитку, выстилающую какой-то извивающийся орнамент. Сосредоточенность на одной точке немного отвлекала, но чувство своей никчемности жгло душу. Во что он превратился? Он завоевал почти всё Средиземье, а его, словно портовую девку, протащили мимо орков и берут на полу купален, даже не удосужившись прикрыть дверь.       Одним мощным толчком Бауглир продвинул тело майа к писцине. Хрупкий барьер между сознанием Майрона и внешним миром пал. Моргот поднял его на колени и навалился. Голова ушла под воду.       Майрон дёрнулся в попытке вырваться. Воздуха не хватало. Удушающие спазмы контрастировали на фоне приобретающих бешеный темп движений внутри. Тело пробила судорога и горячая вязкая жидкость наполнила его изнутри.       Сильные руки резко выдернули тело из воды и уложили на лопатки. Майрон почувствовал, как жёсткие губы впились властным требовательным поцелуем. Глаза закатывались. Не было никаких сил. — Почему мой лучший майа не может быть покорным? — сквозь пелену сознания донёсся голос с нотками сожаления.       Прежде чем провалиться во мрак, Майрон ощутил щекой что- то твердое, а затем тяжёлая рука бережно, почти по-отечески прошлась по волосам.