Свайп вправо

Конференц-зал заполняется людьми так быстро, что Виктор на мгновение сомневается, что помнит наизусть всё, что они с Джейсом сегодня должны сказать. Они репетировали, отрабатывали каждое слово, придумывали целую стратегию. И всё это оказалось бесполезным, когда в зале появилось белоснежное платье советницы Медарды — такое уместное в летнюю погоду, такое чуждое в серости лабораторных коридоров. Создавая анкету, Виктор вообще ни на что не надеялся. Он предполагал, что выпадет ему самый предсказуемый и реалистичный вариант: он сходит на парочку скучных свиданий, а потом разочарованно удалит приложение. Хотя нет, это было бы ещё неплохим исходом. Интуиция подсказывала, что он вообще не найдёт там никого более-менее подходящего. Интуиция Виктора подвела. Он чувствовал, как день за днём, час за часом, его привычный кокон распадается, трескается. Нет, он не был из тех людей, кто один раз обжёгся и сразу же выстроили вокруг себя неприступные стены. Но он стал осторожнее. Джейс Талис переворачивал всё с ног на голову, и в то же время упорядочивал хаос, творившийся в сердце. С ним было спокойно — и вот в чём было дело. Такого спокойствия Виктор не ощущал, наверное, за всю свою сознательную жизнь. Всё из-за человека, который прямо сейчас нервно трёт влажные ладони, стараясь выглядеть как можно серьёзнее и собраннее. Это спокойствие — не умиротворение. Виктор не чувствует пресловутых бабочек в животе, но ему хорошо. Хорошо, когда Джейс сам угадывает, что нужно сделать, хорошо, когда он шутит во время работы, хорошо, когда он подвозит до дома. И очень мало. И, как оказалось, безумно хорошо целовать его и касаться. Можно почти забыть что-то, что было с другим Виктором. Со сломленным, неуверенным в себе чужаком среди золотой молодёжи Пилтовера. Но нельзя было игнорировать то, что происходило сейчас. Реальность возвращает из мира рефлексии и самоанализа. Выяснилось, что их предположения о скорой презентации прототипа были несколько опрометчивы. А ещё выяснилось, что Джейс правда очень не любит публичные выступления и презентации перед важными шишками. После того как инвесторы и представительница Совета ушли, они остались в пустом зале. Все было кончено и начато одновременно. Протокол подписан, документы согласованы. Кажется, стоило выдохнуть. Виктор стоял, прислонившись к стене. Джейс торопливо искал, где бы сократить путь до автомата с кофе. — Ты же понимаешь, — сказал Джейс, нервно сжимая пластиковый стаканчик с кофе, — что они нас просто… выжмут досуха, как апельсины. А потом выбросят. — Если повезёт, то переработают, — сухо отозвался Виктор, облокотившись о холодную бетонную колонну. Он смотрел в сторону стеклянных дверей конференц-зала, за которыми ещё слышался отголосок чужих голосов, глухой гул неутихающих обсуждений, цифр, графиков, обещаний. Он выглядел так, будто провёл всю ночь в работе и забыл поесть. Возможно, так оно и было. Его глаза подёрнулись тенью — болезненной, давней, хронической. Джейс краем глаза это заметил, но ничего не сказал. Только сделал глоток своего кофе и выругался вполголоса. Виктор смерил взглядом переговорку, которая, как оказалось, для Джейса была скорее пыточной. — Мэл, — начал Джейс спустя пару секунд, не поднимая глаз, — раньше… она умела говорить красиво. В смысле — обнадёживать. Про общую миссию, про будущее, про то, что наука должна служить людям. А теперь… — Теперь она служит городскому бюджету. — подхватил Виктор с едва заметной усмешкой. — И карьерному росту советников. Джейс крупно задрожал, повёл плечами. — Было время, когда я думал, что смогу с ней построить… что-то настоящее. — Было время, когда я думал, что смогу ходить без трости. — Виктор повернулся к нему, его глаза блеснули насмешливо. — Мы оба ошибались. — Это не одно и то же, — пробурчал Джейс. — Нет, — согласился Виктор. — Моё — физиология. А твоё — просто дурь. — Может и дурь, — Джейс почесал лоб, — скорее неопытность. Мэл хороший человек. — Я не оцениваю её как человека. Я оцениваю последствия. Джейсу не хотелось спускаться вниз, чтобы ещё раз сталкиваться взглядами с младшей Медардой. Ему вообще хотелось где-то пересидеть этот внезапный душевный шторм, к которому он оказался не готов. — Они только и говорили, что о будущем. Далёком, возможно. Мне не нравится перспектива ждать несколько лет. Хекстеком можно заниматься прямо сейчас, — тихо обратился к нему Виктор, убедившись, что их точно никто не слышит. — Ты не часто думаешь о будущем? — спросил Джейс, глядя на Виктора. — Конечно думаю. Как и все. — Виктор немного улыбнулся, но это была улыбка, в которой не было и тени веселья. — Это не всегда полезно, так-то. Слишком много думаешь — и теряешь трезвый взгляд на то, что происходит сейчас. — В Пилтовере люди думают только о будущем. — Джейс хлебнул из стаканчика. — прогресс, инновации, деньги, деньги, деньги… Виктор тихо вздохнул. Стало невесело и как-то пусто. Усталость. — Тоже возьму кофе, пожалуй. Вокруг сновали ассистенты, практиканты, незнакомые важные люди в пиджаках и с бейджами. Виктор замер, Джейс тут же предложил ему присесть, решив, что коллега устал. Виктор покачал головой. Он не любил сидеть слишком долго — колени потом болели, суставы ныли. А ещё он не любил тишину, в которой можно было услышать собственные мысли. Джейс приложил пропуск, толкнул тяжёлую стеклянную дверь, а потом нажал на кнопку лифта. — Угнали все, — усмехнулся Виктор. — Как обычно! В лифте они ехали одни до самого первого этажа, и Джейс был несказанно этому рад. Он думал, что сейчас вот скажет Виктору что-то важное, но нервное истощение и паника, накатившая до этого, сказались на нём возникшей беспомощной немотой. — Давай на улицу сразу, — попросил он. — Именно туда и направляюсь, — ответил Виктор. Джейс правда выглядел очень не очень. Он весь стал каким-то серым, глаза блестели, он часто вдыхал и выдыхал. Виктор знал, как помогать людям при панической атаке, морально готовился к тому, что коллеге придётся оказывать эту первую помощь. Он закопал недовольство и даже злобу поглубже. Сейчас уж точно не хотелось поднимать вопросы прошлых отношений Джейса. Виктор глянул в смартфон: звонил Хеймердингер, и это заставило поёжиться от нежелания перезванивать. Погода меж тем успела испортиться. Над Пилтовером нависли серые, тяжёлые тучи. Верный признак собирающегося сезонного дождя — предусмотрительные горожане уже готовились раскрывать зонтики. Когда-то давно Виктор просто грезил мечтой о работе в подобном месте. Мечтал не стать ровней всем этим важным людям, но показать себя и доказать миру, на что он способен. — Послушай, — сказал Виктор вдруг, — ты не обязан был это рассказывать. Про Мэл. Это… твоё. Личное. — А ты не обязан был защищать меня на собрании, — отозвался Джейс. — Но ты это сделал. — Потому что я идиот, — вздохнул Виктор. — И, возможно, потому, что ты мне ой как не безразличен. Хотя я сам себе в этом не верю. — Что значит — не веришь? — Джейс нахмурил густые брови. Виктор промолчал. Он закрыл глаза. Под веками скапливалась пульсирующая боль, давящая на виски. Где-то в груди свернулась тугая пружина. Он знал, что сейчас скажет. И знал, чем это может обернуться. — Я хочу быть с тобой, Джейс. — Его голос был тихим, но чётким, — Не как коллега. Не как временный… собеседник из приложения. Не как человек, с которым ты сходил на свидание один раз. По-настоящему. Понимаешь? Джейс позволил вывести себя из-под козырька здания, посмотрел в побелевшее усталое лицо Виктора. — Ви… — Нет, Джейс, хватит тянуть. Скажи сейчас, чего ты хочешь. Громыхнуло. Сначала — редкие капли, ленивые и тёплые, как пощечины уставшей весны. Потом — гуще, стремительнее. Небо над бизнес-кварталом Пилтовера потемнело, словно кто-то пролил чернила в нежную небесную акварель. Ливень обрушился стремительно, зашумел потоками. — Дождь, — сказал Джейс, едва не выпуская его пальцы. — Пошли внутрь! — Нет, — Виктор сжал его руку. Тёплую, крепкую, неуверенную. — Останься. — Мы промокнем! — Промокнем. — Виктор посмотрел в небо. Они стояли под дождём — глупо, клишировано, как в каком-то романе, который стыдно читать даже в общественном транспорте. Что-то, что Виктор никогда не надеялся получить в своей жизни. Глупое сердце зашлось болью, странной тоской по кому-то давно разыскиваемому и найденному. И всё-таки — это было правдой. Джейс смотрел на него. Виктор вздохнул, зажмурился, когда вода стала стекать за воротник рубашки. И вдруг понял — всё. Джейс перехватил пальцы Виктора, захотел сказать что-то, а дождь усилился, стекая крупными линиями по лицу. Не сказал. Не подумал. Понял. Всем телом. Всей кожей. Понял, что это — тот человек, которого он боится потерять. И тогда он поцеловал его. Без подготовки. Без репетиций. Без расчёта. Просто — шаг вперёд. Рука — на щеке. Губы к губам. Воздух между ними — наэлектризованный. Поцелуй — всё-таки не как в кино. Неловкий. Реальный. Настоящий. Виктор не отстранился. Не дрогнул. Только выдохнул — и обвёл рукой его шею, как будто боялся, что Джейс может исчезнуть, растаять в дожде, в этих улицах, в этой странной, зыбкой, почти невозможной реальности. Джейс схватил ткань его плаща на спине, сжал с силой, как обнимают кого-то близкого на прощание. Виктор охнул, замычал. Когда они отстранились, Виктор первым заговорил. — Это был, пожалуй, худший из возможных сценариев для поцелуя. Снова такое клише, Талис… — Ты хочешь сказать — лучший. Виктор счастливо рассмеялся. — Я промок, у меня заклинило колено, а тебя, кажется, трясёт от нервов. — Всё равно — лучший. — Джейс коснулся его лба. — И давай я тебе скажу, Виктор: я не какой-то там идиот. — Ошибаешься. — Виктор усмехнулся. — Просто ты теперь мой идиот. Они стояли ещё несколько минут, пока ливень не перешёл в шторм, пока люди в костюмах, ругаясь, не начали обходить их стороной, бросая косые взгляды. А потом, молча, синхронно, зашли под «козырёк». — Не хочется домой, — произнёс Джейс. — Тебя всего трясёт, — Виктор оглядел его, — а теперь ты ещё и мокрый до ниток. — Мы как подростки! — Вот только я преподаватель, — парировал Виктор, отжимая рукав плаща, — а ты, если мне не изменяет память, руководитель исследовательской группы. — Точно. Виктор пошарился по карманам мокрой сумки. Сигарет не осталось. — А знаешь, есть идея. Давай поедем ко мне? У меня есть отличный травяной чай. Я пью его, когда всё тело ломит. Джейс, несчастно промокший вместе со своим роскошным костюмом, хватанул воздух ртом. Ему правда стало намного легче. От поцелуя до сих пор вело. — И правда помогает? — Нет, разумеется. Но успокаивает. Плацебо, наверное. Джейс улыбнулся. Виктор тоже расплылся в очаровательной хитрой улыбке. — Не могу отказаться от чая. — Я знал, что ты не удержишься. Залезать в сухой салон машины мокрым Джейсу не нравилось. — Лучше скажи, а что теперь? — Тебе нужен план на ближайшие лет десять? Я так далеко не загадываю, ты знаешь, — ответил Виктор. Они оба знали, что это не был просто поцелуй. Как и все предыдущие, он должен был куда-то вести. Это был очередной жест, за которым шёл выбор. Джейс Талис, делавший в своей жизни столько неудачных выборов, что перестал их считать, очень не хотел оступиться в самом важном. — Виктор… — Я хочу знать, не сбежишь ли ты, — тихо ответил Виктор. На секунду повисла пауза. Короткая, но весомая. Как драматическая выдержка в театре. Джейс опустил глаза. Глупо было бы лгать. Ещё глупее — молчать. — Я не сбегу, — сказал он наконец. — Если ты меня не выгонишь. Виктор посмотрел на него внимательно, пристально, будто проверяя. А потом кивнул. — Тогда поехали. О, мой адрес уже и не надо вбивать в навигатор… — Мы так часто туда ездим, что он скоро начнёт считывать твой дом как мой. — Интересно. Джейс молчал, и Виктор не торопился заговорить с ним снова. Знал, что Джейсу надо остыть, вернее, успокоиться. Кому как не ему знать, что встречи с прошлым могут быть болезненными? — Извини ещё раз за этот цирк на презентации. — Тебе не нужно извиняться. Мне тоже было бы сложно стоять перед своей влиятельной бывшей, — ответил Виктор, постукивая пальцами по подлокотнику сиденья. — Я без тебя бы пропал, Ви. Квартира Виктора находилась в старом районе Пилтовера. Дверь в подъезд скрипела, как старый профессор на лекции, открывалась с характерным щелчком — будто соглашаясь впустить не всех, а только тех, кто заслужил. При всём при том, Джейс не мог сказать, что дом был в плохом состоянии — нет, это была вполне себе приличная новостройка. — Ты здесь давно живёшь? — поинтересовался Джейс. — Года два уже. — Во время учёбы в общаге жил? — Ну да, — Виктор пропустил Джейса в свою квартиру, — прошу. Внутри оказалось уютно. Так, как Джейс себе представлял квартиру, в которой мог жить человек подобный Виктору. Тесновато, обыкновенная однушка, книжный шкаф располагался в одном из коридоров. Вроде бы и ничего выдающегося, но, очевидно, Виктор за особым уютом и не гнался. Взгляд зато сразу пал на аквариум с Рио. — О, это Рио? — Это она. Поздоровайся, — Виктор повесил плащ. — Привет, Рио! Аксолотль в аквариуме никак не отреагировал. Джейс легонечко постучал подушечкой пальца по стеклу. — Ты главное мокрое сними, — напомнил Виктор. — Ага. Красивый у тебя вид. — Но пустовато, да? — Виктор сразу устремился к старому чайнику. — Неправда. — Не думал, что когда-нибудь кто-то будет здесь… вот так. — Он жестом указал на Джейса, стоящего у двери, всё ещё в мокрой рубашке. — Обычно все заканчивается перепиской. Или — хуже. — Хуже? Ты намекаешь на то, что мы обсуждали? — Когда человек смотрит на тебя и видит только твой диагноз. — Я не врач, чтобы интересоваться диагнозами. — Джейс подошёл ближе. — И если ты думаешь, что я не вижу тебя, настоящего, — ты ошибаешься. Виктор не ответил. Он смотрел на кипящий чайник, будто гипнотизируя. Потом налил чай — тёмный, горячий, с запахом чего-то уютно-травяного. Протянул кружку Джейсу. — Давай договоримся, — сказал он. — не будем строить иллюзии. У меня сложный характер, я упрям, я серьёзно болею, со мной может быть сложно. — И я импульсивен, у меня проблемы с доверием, я слишком много работаю и плохо сплю. — Джейс сделал глоток. — И всё равно… хочу попробовать. — С ума сошёл? — засмеялся кокетливо Виктор. — С первых минут нашего общения. — Джейс усмехнулся. — Ты ведь понял это, когда мы начали писать друг другу, да? Виктор помолчал, а потом медленно кивнул. — Понял. По формулировке. «Если предположить гипотетическую стабильность…» — так пишут только технари и авангардные поэты. И чаще — технари. Час спустя Джейс сидел на полу, прислонившись к дивану. Виктор — на подушке, устроив больную ногу удобнее, с пледом на плечах. Оба были уже сухими. Джейс тихо похихикивал, посматривая на высохшие пушащиеся волосы Виктора. — Ты знаешь, — сказал Джейс, вертя в пальцах уже пустую кружку, — я раньше думал, что отношения — это что-то вроде уравнения или сложных вычислений. Баланс, симметрия, причинно-следственная связь. А сейчас… — А сейчас? — Сейчас я думаю, что это скорее квантовая запутанность. Всё зависит от наблюдателя. И никто не понимает, как это в точности работает. Виктор усмехнулся. — Наконец-то ты начал говорить как учёный, а не как идиот с пресс-конференции. — Значит, есть шанс? — Джейс боднул его. Виктор посмотрел на него. Долго. Внимательно. Потом мягко сказал: — Есть. Но только если ты купишь Рио корм. И Джейс понял — они оба впервые за долгое время действительно начали жить. — Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит, Виктор, — тихо сказал Джейс, стараясь, чтобы его голос был максимально мягким и успокаивающим. — не надо держать все в себе. Виктор посмотрел на него с лёгким удивлением, как будто он не ожидал, что Джейс так серьёзно отнесётся к этому разговору. Его рука с кружкой слегка дрогнула. — Я… не могу пообещать, что… что всё у нас будет легко. — Виктор замолчал на секунду, его взгляд был уставший, как если бы он только что прошёл через какое-то большое испытание. — У меня был опыт, и он был очень болезненным. Не уверен, что готов снова пройти через всё это. Ты ведь понимаешь, что такие вещи не забываются просто так. Джейсу было тяжело наблюдать за этим моментом. Он не знал всех подробностей, но видел, с какими усилиями Виктору это всё давалось. Чужая боль — всегда тяжкая ноша, и он не мог не почувствовать, как эта тяжесть висит в воздухе, создавая невидимую преграду между ними. Но любовь, не поддающаяся никаким вычислениям, могла сделать больше. — Я… могу помочь тебе. Я хочу помочь тебе. Ты мне дорог, Виктор. Просто я не знаю, не умею. Слово «помочь» повисло в воздухе, как обещание, которое ещё только предстояло исполнить. Но Джейс чувствовал, что, возможно, именно этот момент, именно сейчас, может стать решающим. Виктор посмотрел на него, и что-то в его взгляде изменилось. — Я понимаю, — продолжил Джейс, после чего протянул руку, словно приглашая Виктора сделать шаг навстречу. — Ты не обязан говорить обо всем, но… если хочешь, я здесь. Виктор не сразу отреагировал. Его взгляд слегка потемнел, но он всё же сначала успокоил бушевавшие внутри сомнения, а затем наклонился, мягко положил свою руку на плечо Джейса. Не было в этом жесте ничего слишком значительного, но оба дёрнулись. — Спасибо, — прошептал Виктор, его лицо стало чуть мягче, чем прежде, но тем не менее осталось достаточно напряженным, словно мышцы не слушались. — я просто… боюсь. Я боюсь, что не смогу снова довериться, что всё снова будет как раньше. — Это было в университете? — глухо спросил Джейс, поняв, что тянуть больше нельзя. — Да. И в Зауне, — прошептал Виктор, — у меня никогда не было ничего настоящего. — Калека из бедного района, а потом изгой в Академии. Мне повезло, что профессор Ревек, а потом Хеймердингер помогли мне. А потом я был один. Пока не встретил тебя. — У тебя не было отношений? — Романтических? До тебя — нет, — ответил Виктор, — были короткие связи. И вот ты сваливаешься мне на голову как этот ливень за окном. Я немного потерян, Джейс. Джейсу не требовалось много слов, чтобы понять, насколько это важно для Виктора. Он не знал, что именно произошло в его прошлом, но чувствовал эту боль, эту глубокую рану, которая никак не заживала. Он мог бы промолчать, оставить все как есть, но вместо этого он сказал: — Я люблю тебя, Виктор. Виктор вскинул брови, замер, как от удара. Он бы пошатнулся, если бы стоял. Но вместо этого только отставил кружку, спустился с дивана на пол к Джейсу. Поморщился от резкого движения, остановил вскинувшегося к нему Джейса, крепко обхватил его лицо руками. Поцеловал — крепко, долго, отчаянно. — И я люблю, — зашептал он в поражённое лицо, — люблю тебя, Джейс. Дождь за окнами утих.

***

К выходным Джейс готовится так, как никогда не готовился к потенциальному интимному вечеру. Дело не только в том, что им требуется особая подготовка. Джейс в первый раз в жизни ощущает себя настолько влюблённым, что перспектива дотронуться до того, кто нравится до замирания сердца — сводит с ума. Они обсуждают всё в переписке. Виктор легко объясняет, какие позы им точно не стоит пробовать в первый раз, выспрашивает, был ли у Джейса подобный опыт (был, но точно не такой, как предстоит с Виктором), уточняет по любимой позиции в постели. Они говорят о сексе так, как говорят о работе, и Джейс понимает, что Виктор просто такой сам по себе. В этом всём есть что-то забавное. Забавное, но настоящее. Виктор провёл ему целый семинар на тему «как не придавить меня случайно всем своим весом» и «что делать, если придавил». Это могло бы быть смешным, но Джейс подходит со всей серьёзностью. Разочаровать в постели это вообще обидно само по себе, а Виктор партнёр особенный. До последнего момента не покидает предчувствие, что что-то пойдёт не так. Он вновь сосредоточился на всех важных вопросах. Какая была бы реакция Виктора, сделай он «то-то» или «то-то»? Что он почувствует? Джейс зажмурился на секунду, пытаясь собрать все мысли в кучку. Через минуту его телефон снова загудел. «Я скоро буду у тебя» Он ответил коротко: «Жду» Джейс молил о том, чтобы ничто не выдало его волнения. Когда Виктор переступает порог его квартиры, тревога вдруг уходит, сменяясь чем-то тёплым и нежным. Да, он не может втащить Виктора в страстном порыве и прижать к стене, как показывают романтические фильмы, но это ничуть не портит их настрой. Наоборот, томление Джейсу нравится больше. — Ого. Уютно, — Виктор прошел в квартиру. — Мне нравится, когда дома уютно. Ну, в моём понимании. На самом деле, Джейс не самый главный любитель обстановки квартиры. Точнее — он совсем не обживает своё жилище. Виктор оглядел комнату, едва ли не с академическим интересом, словно внимательно проверяя, соответствует ли увиденное его ожиданиям. Все казалось на своём месте — никаких лишних деталей, только мягкий свет, удобные мягкие кресла и уютная атмосфера, как будто само пространство приглашало его сюда не как гостя, а как… Как кого-то более важного. — Рабочий беспорядок? — Виктор мило улыбнулся ему, завидев бардак на столе. — Слегка! Виктор снял ветровку и кроссовки. — Ванная — вот тут. Я тебе наберу сейчас, — Джейс не стал скрывать довольной улыбки, хотя руки дрожали от предвкушения, — как мы планировали, короче. — Спасибо. Мне… даже не знаю, что сказать. — Ви, — Джейс замечает, как Виктор мнётся, не решаясь взяться за ручку полупрозрачной голубой двери в ванную комнату, — я безумно хочу, чтобы у нас получилось. Наслаждайся. Халат и тапочки там готовы уже. Виктор помялся у двери. У него самого в квартире сейчас был только душ, поэтому настоящую ванну он воспринимал как роскошь. Особенно его вело от того, что Джейс, такой невозможно хороший и заботливый, узнал, что горячая вода поможет снять боль хоть немного. Ванна правда оказывается тем, что нужно. Виктор перебарывает стеснение, оказываясь один. Нет ничего неправильного в том, что у них всё не как у «нормальных людей». Эти нормальные люди едут в постель сразу после ресторана или клуба, а они с Джейсом договаривались о «продолжении» как о целом мероприятии. Виктор может сколько угодно злиться на свою спину и ногу, но от суровой реальности ему никуда не деться. Ему необходим этот комплекс подготовительных процедур. Горячая вода отгоняет тревожные мысли и сомнения. Виктор укладывается, благодаря судьбу за то, что не придётся звать Джейса на помощь, когда он решит вылезти из ванны. Так проходит какое-то время. Взгляд зацепляется за многочисленные полочки и небольшой стеллажик, на котором покоятся баночки и тубы с различными средствами для ухода за лицом, телом, волосами. Виктор скрылся в ванной комнате и Джейсу осталось лишь дожидаться его. Он и ждал, пока Виктор не вышел в тёплом халате. — Ничего себе, сколько у тебя всего интересного. — Ты о чём? — Джейс оглядывал его. — Ты правда пользуешься этим всем? — Средствами гигиены? Виктор поднял брови. Отвёл взгляд. — Кремами для лица, рук, воском… — Ну да. А что не так? Лицо Джейса выражало всё: смятение, непонимание, смущение и чистое удивление от того, что Виктора могли так заинтриговать его средства для ухода за собой. — Мне нравится, как от тебя пахнет. Хотел вот узнать, чем. Это гель для бритья? — Это он. И крем после бритья есть там тоже. Такая же зелёная упаковка. Виктору не обязательно знать, что где-то в закромах у него остались пробники от женской косметики. И не из великой любви к экспериментам в области красоты. — Тебе надо почаще пользоваться этим всем. — А я и так. Можешь… таскать. Лицо Виктора вновь меняется. Теперь он кокетливо улыбается. — Воспользуюсь этой привилегией в другой раз. Всё происходит куда быстрее, чем планировал Джейс. Стоит им переступить порог спальни, как Виктор утягивает его в поцелуй, прижимая к стене. Целуется Виктор замечательно — нежно, аккуратно, но в то же время умело наращивая страсть и напор. Руки — настоящие руки учёного, работающего в лаборатории, касаются его тела, и Джейс беспомощно и покорно мычит. Джейс вообще надеялся на лёгкий петтинг. Если им обоим понравится — орал. В голову не приходило, что Виктор решится на что-то более экстремальное и потенциально травматичное. Но это приятно. Доверие — приятно. Виктор не боится его, Виктор хочет их близости и это волнует. Виктор оглядел его ещё раз, даже осмотрел пальцы. — Я всегда стригу и чищу! — обидчиво выдал Джейс. — Не сомневаюсь, — хихикнул Виктор, — иначе я бы высказал тебе это ещё в лаборатории. Джейс меж тем успевает рассмотреть Виктора лучше. Подмечает, что родинки рассыпаны не только по лицу. — К сожалению, если ты любитель позы наездника, я тебя разочарую, — прошептал Виктор ему на ухо, — но ты же помнишь наше обсуждение, да? А то вдруг забыл на радостях… — Вик, мы можем как-то иначе. Это же не обязательная программа… Следующая фраза Виктора вновь вгоняет в краску ещё сильнее. — То есть, зря я готовился как на операцию? — Нет, не зря, — Джейс привлекает его к себе заново, хватаясь рукой за поясок халата. Основание члена крепнет, а в белье становится неприятно тесно и влажновато у головки. И всего-то ничего: Виктор забрался тонкими пальцами под его футболку, нежно царапнул, а потом выдохнул в шею. — Дотронься до меня в ответ. И Джейс дотрагивается. Проводит рукой по худому животу Виктора, скользит выше, к груди. Виктор вздрагивает, и, перед тем как утянуть в новый поцелуй, шепчет: — Не представляешь, как я хочу оказаться под тобой. Новый поцелуй влажный, грубоватый, почти агрессивный. Виктор кусается и позволяет кусать себя в ответ. — Массаж, — напоминает Джейс, и Виктор грустно вздыхает, понимая, что от этой необходимости, пускай и приятной, не уйти. — Да, массаж. Зато потом, — его дыхание щекочет ухо Джейса, посылает мурашки по коже, — всё, о чём ты мечтал, мой хороший. Джейс массирует его долго. Это та ещё задача, когда возбуждение уже просто ноет между ног. Спешить с этим нельзя. Виктор направляет его: подсказывает, где нужно надавить, где размассировать, а где просто погладить. Джейс не профессионал, но всё, что он может вложить — это забота и нежность. И, кажется, этого с лихвой хватает. Виктора тоже уносит: Джейс горячий, крепкий, его много. В ощущениях легко потеряться. Его предыдущие «партнёры», если таковыми их можно называть, даже не пытались на ранних этапах. Джейс Талис другой. Виктор рад обнаружить, что Джейсу нравится долго и нежно ласкаться. Возбуждение нарастает во всём теле. Джейс не может сравнить это ни с чем другим пережитым. Дело не только в том, насколько быстро наступила эрекция. Он опускается ниже, ближе, к самой шее Виктора, уязвимой, открытой, нежной. И целует, мягко, влажно. Виктор отвечает ему на это коротким вздохом. Виктор переворачивается медленно на спину, и Джейс придерживает его, оглаживает. Подкладывает ему подушку. Вдавливать Виктора в кровать оказалось безумно приятно. Он вовсе не был зажатым и стеснительным на практике, совсем наоборот — обвивал руками и здоровой ногой, особым отрывистым мычанием «сигналил», если было неудобно. Комфортную позицию они нашли достаточно быстро. И даже подушки не мешали. — Не торопись, — подсказывает Виктор, когда Джейс оказывается между его ног. Хотя нет. Между ног — громко сказано, потому что свободно разводить ноги Виктору трудновато. Джейс бы даже решил, что у него катастрофически не получается доставить удовольствие, если бы у Виктора не стоял так крепко. Джейс целует и гладит его так долго, пока Виктор сам не останавливает его, измученный долгой прелюдией. Он ёрзает под крепким телом, мычит и тихонечко скулит, когда Джейс начинает тереться о голое бедро эрекцией. Здоровую ногу Виктор пытается запрокинуть на бедро Джейсу, и тот, будто услышав его мысли, сам подтягивает ближе. Джейс считает, что в оральных ласках всё-таки он довольно неплох. По крайней мере, стоит ему прикоснуться к Виктору губами, вобрать аккуратную головку в рот, того мгновенно скручивает от удовольствия, он стукает приподнятой ногой, постанывает. Недостаток практики в последнее время тоже сказывается — оба, кажется, поотвыкли. Виктор запускает пальцы в его волосы, грубовато тянет — Джейс радуется этому. В горле даже не саднит. Кончить он ему, разумеется, не даёт. Выпускает с коротким звонким хлюпаньем головку изо рта, обводит языком по всей длине ещё раз. — Точно? — выдыхает он, поглаживая бедра Виктора. — Да, — отвечает Виктор, часто моргая. Виктор успевает пошутить про глупое название выбранных Джейсом презервативов, но благодарит за смазку с нейтральным запахом. Джейс не делал этого с кем-то другим очень давно, а с самим собой всё-таки не то. Ему не нужно объяснять физиологическую сторону, он знает, что здесь нужно нежно и не торопясь. Так и получается: он оглаживает сжатую мышцу, и, когда Виктор расслабляется, проталкивает пальцы внутрь, почти сразу находит простату. — Ого, — выдыхает Виктор, — всё, я терпеть не смогу долго… Джейс тоже долго не сможет. Собственный член открыто требует хоть какого-то механического воздействия на себя. Джейс дотрагивается, но тут же Виктор в ответ на это недовольно мычит и сам тянется. Джейс входит в него медленно и предельно осторожно. Так, что Виктору приходится самому слегка подогнать его, легонько стукнув рукой по плечу. Потом рука скользит по горячей коже, обвивает шею, с нажимом привлекает к себе голову. Это стоит всех ожиданий: Виктор тесный, Джейсу немного страшновато, точно ли выбранная поза на спине комфортна для партнёра. Джейс подвигал бёдрами на пробу, застонал от обволакивающего его жара. Ещё пара таких движений и Виктор шумно выдохнул. — Не спеши никуда, — вздохнул на ухо Виктор, — помнишь, да? О, Джейс… Джейс знает, что излишняя скорость и темп здесь не нужны. Так будет хуже им обоим. Правильный ритм они находят обоюдно: Джейс движется в нём размеренно, никуда не торопясь. Член входит достаточно свободно и Джейсу кажется, что он может войти ещё глубже, посильнее загнать себя в узкую горячую глубину. Он хватает Виктора за бедра, тянет пару раз резковато, но не болезненно. Если бы место и поза позволяли, он бы согнул Виктора сильнее, и в таком положении точно смог бы проникнуть до упора, а не просто скользить. Нельзя. Но и так хорошо. Виктор глубоко, полно стонет, откидывая голову. Вздрагивает от каждого влажного дразнящего поцелуя в шею, скулит, когда Джейс усиливает движения, не скорость, но силу. Сжимает крепкий бицепс, словно желая оставить на нём следы. Тянется, чтобы переплести пальцы. Виктор громкий в постели, но не разговаривает. Не шепчет ему каких-то неуместных банальных пошлостей, только повторяет иногда его имя. Царапает короткими ногтями шею, оставляя лунки. Сам возвращает его руку на прижатый к животу член. Джейс ласкает его — вполне вероятно, что от простой стимуляции изнутри Виктор сегодня и не смог бы кончить. Так или иначе, это не важно. Ему самому хорошо. Хорошо целовать солоноватую кожу, скользить плавно туда и обратно, позволяя жару укрыть их обоих. Когда узкие, сокращающиеся стенки сжали его, не желая отстранять от себя, Джейс застонал громче, подстегиваемый неожиданными вскриками Виктора. Он толкнулся, преодолевая естественное сопротивление и кончил, входя как можно глубже. И отстранился. Перед глазами сладко заискрило. Оргазм прокатился по телу стремительно. Джейс склонился к нему, словно не веря, что происходит, тяжело выдохнул в шею, собирая губами влагу на ней. Виктор снова потянул его к себе, и Джейс приник губами к его стонущему рту. — Это было волшебно, — констатирует Виктор, торопливо хватая воздух ртом, жмурясь. Джейсу на мгновение кажется, что Виктору нехорошо — так ярко тот реагирует на послеоргазменное состояние. Они лежат так, обхватив друг друга, какое-то время. Обессиленные, мокрые. Джейс целует влажное розовое лицо Виктора, тот жмурится и тяжело дышит. За окнами продолжается день, Джейс наконец начинает различать звуки. Слышит, как на улице шумят машины и люди. Виктор заставляет его улечься на спину и пытается устроиться уютнее рядом, чтобы полежать вот так, прислонившись к груди. — Понравился матрас? — спрашивает глухо Джейс, перебирая пряди Виктора. — При чём тут матрас, Джейс. Мне понравился ты. Джейс не знал, что делать ему со злосчастным приложением. Логика говорила: свою задачу ненавистный дейтинг выполнил. — Сделаю скриншоты переписки. — Для шантажа в будущем? — смеётся Виктор. — Для истории. — А ты подумай, как впечатляюще будет… вошли в историю благодаря нашим изобретениям. Встретились в приложении для знакомств. Джейс потягивается. — Вик, — он приподнимается над ним, заглядывает в тёплые медовые глаза, — а может… не будем хотя бы сейчас думать о вхождении в историю? — Одно вхождение уже сегодня было, поэтому я с тобой соглашусь. И наслаждается изменившимся лицом Талиса. — Нужен реванш. — Чей, коллега? — Виктор проводит пальцами по его щеке. Джейс еле сдерживает смех, когда видит это уже знакомое хитрое выражение лица Виктора. От реванша он не откажется, Джейс знает. Виктор еще несколько раз проводит по его лицу рукой, а потом произносит: — Выясним в ходе экспериментов. Если чей-то телефон и звонит в сумке или кармане — они оба не слышат этого. Тем более уже не слышат оповещений ненужного дейтинга и рабочей почты.