О хоардинге и вкусностях

      Три дня прошли в обычном темпе: Воо было капельку нервно, отчего время тянулось дольше. Однако любому моменту суждено наступить, и теперь он ехал на встречу, сосредоточенно не думая ни о чём. С собой у него всё так же был гранатовый сок, чтобы ничего не провоцировать, однако у него имелось определённое предчувствие, что что-то произойдёт и без каких-либо намёков с его стороны, потому что если уж в прошлый раз у Вистарха набежал полон рот слюны... тут надеяться следовало, чтобы на него не накинулись прямо с порога. И безобидность процесса (за исключением того, что снова придётся отмываться) того наверняка не останавливала, а, наоборот, развязывала руки.       Но встретили его спокойно – за исключением того, что Вистарх сходу потянулся обниматься. Пришлось вслепую поставить пакет с соком на ближайшую коробку и хорошенько обнять это создание в ответ.       – Здравствуй, Воо, – нежно заурчали за ним, прислонив заведённую за него голову к его спине. Из-за протяжённости пути звука от глотки до клюва звучало так, словно с ним говорили всем собой. Ощущение оказалось всё ещё в новинку; к этому ещё предстояло привыкнуть. По крайней мере, голос у Вистарха приятный... – Как ты? У тебя всё хорошо?       Его словно окунуло в этот самый голос.       – Ага, – скрипнул он, почти возненавидев собственный; Вистарх тут же отстранился, только ещё придерживая его за плечи, и заглянул в глаза с беспокойством.       – Что-то не так?       – В горле пересохло, – спокойно солгал Воо, аккуратно обогнув тему непривычности: тот столь тревожно себя чувствовал, что разговоры эти сейчас навредят. Кто-то один должен был быть ощущать себя уверенно – хотя бы выглядеть, – чтобы тревожными и дёргаными не сделались оба, и он готов был некоторое время крепенько подержать себя в руках ради дальнейшего спокойствия. – У меня всё хорошо, немного взволновался по пути, но в целом спокоен. Как ты сам? У тебя тут всё в порядке?       Вместо ответа его схватили в охапку опять, уже крепче, от души тиская, и он, теперь не имея возможности высвободить прижатые к бокам крылья (прошлого-то объятия он ожидал), просто потёрся об голову Вистарха своей.       – Ну? – мягко спросил он, всё же настаивая на ответе: сюда мог опять заявляться Анкур, а это следовало узнавать в первую очередь. – Всё хорошо?       – Ага...       – Ты можешь сказать, даже если нет, – на всякий случай дал понять Воо, памятуя о том, что Вистарх уже отвык от нормальных отношений.       – У меня всё хорошо, правда...       – Ты можешь всегда поделиться чем-то. Теперь уже в другом ключе, не том, что на терапии; я тебя всегда выслушаю и поддержу, насколько смогу.       Вистарх долго молчал, всё так же крепко его обнимая и поглаживая по части спины, которую не закрывала прижатая к ней голова, а потом растроганно прошелестел «спасибо».       – И тебе, – тихо вымолвил Воо.       – Мне-то за что? Столько нервов на меня убил, ещё и обслюнявленный в один из дней остался, – с негромким, ироничным смешком отозвался тот, снова немного отстранившись, чтобы взглянуть ему в глаза.       – Я вызываю у существ не самые лучшие чувства и воспоминания на терапии, чтобы потом оставались ещё какие-то пристрастия помимо приятельских, – пояснил Воо. – А ты всё это сохранил. И ещё хочешь со мной что-то иметь.       – А ты? – незамедлительно последовал вопрос. Воо ласково коснулся щеки того кистевым сгибом крыла.       – Конечно.       Вистарх прерывисто вздохнул, немного сильнее стиснув его плечи... и вдруг потупился.       – Скажи, Воо... будет очень нагло просить тебя... м-м... как бы это сказать, – пробормотал тот уже не слишком внятно, и Воо беззвучно набрал побольше воздуха в грудь, загодя размышляя, соглашаться ли. С одной стороны – не слишком хорошо заниматься чем-то интимным на первом же свидании, с другой – мучить Вистарха не менее нехорошо. Мучился ведь... – Позволить мне близость? Не пойми меня неправильно, я очень хотел бы делать всё чин чином, но я не слишком выдерживаю, особенно когда уже знаю, как ты на вкус. Не очень хочется это самое... я так слюни в другом смысле пускать начну, – Вистарх коротко коснулся головы под ухом. – Я потом надолго оставлю эту тему, чтобы всё происходило, как и должно, обещаю.       – Не начинай насчёт того смысла, я только оттащил тебя оттуда подальше, – отозвался Воо. – Я думаю, всё будет в порядке, если подойти к процессу вдумчиво и не слишком впопыхах. Я только не знаю... как ты будешь потом решать вопрос с поверхностями.       Вистарх отчётливо сглотнул.       – Какими поверхностями? – всё ещё неразборчиво пробубнил тот. Видимо, слишком вязкая слюна уже и не сглатывалась.       – Зальёшь ведь, – вздохнул он, размышляя, как быть. – Не хочу, чтобы ты потом всё перестирывал.       – Ну, у всего есть своя цена...       – Нет, – решительно заявил Воо. – Это худшее, чем можно заниматься после секса на начальных порах, пока это ещё не быт, и я не хочу, чтобы ты этим потом занимался. Как насчёт ванной? Можно сразу в душевой, я не слишком привередливый, когда есть нюансы такого толка. Но в обычном порядке хорошо бы на кровать, конечно. Мне можно будет потом воспользоваться душем?       Навострившиеся уши Вистарха чуть ли не соединились наверху, отчего у Воо возникло впечатление, будто на него смотрели и ими. Так старательно это создание ему наверное, ещё не внимало.       – Тебе всё можно, – без запинки выпалил тот, любовно и немного нервно перебирая пальцами оперение у него на плечах. Воо давненько не трогали так взбудораженно, настойчиво и длительно, и он пока не знал, во что это в итоге могло вылиться. Если Вистарх в принципе так себя вёл всегда и начнёт касаться его ещё и похлеще этого – ему самому понадобится разрядка.       – Я бы это утверждение оспорил, но за душ буду благодарен, – откликнулся он, мягко оттянув одну из рук на себе, чтобы взять её в оба крыла. – Пойдём. Разговоры будем разговаривать потом.       Вистарх повёл его так осторожно, словно боялся, что он эту самую руку выпустит, и к его собственному лёгкому возбуждению добавилась крохотная доля горечи. Он хотел бы, чтобы всё производилось в более игривом и непринуждённом настрое...       Словно ощутив его мысль, Вистарх притормозил и приложился к его щеке своей, откровенно ластясь, будто пытался стянуть на себя некоторую напряжённость; он, просто остановившись на несколько мгновений, обнял того, шепнув, что всё хорошо. Глаза у Вистарха снова влажно заблестели.       В ванной он деловито перешагнул край душевой кабины, уже знакомой ему, пока тот приглушал свет; отблески подвижной начинки умного душа приобрели интимный оттенок. Следом забравшийся внутрь Вистарх, уже сбросивший с себя единственный элемент одежды, не тратя времени, расстегнул его жилетку на спине, помог её снять – весьма обходительно, – и просто повесил на одну из деталей душевой системы наверху. А потом предложил ему полотенце с полки, плотно завернув оное ещё разок пополам.       – Подложить, куда тебе будет удобно, – разъяснили ему глухо.       – Ты собрался меня уложить? – переспросил Воо; тот кивнул. – Как быстро ты переключился на нахальство...       Вистарх просительно сложил ладони, искательно заглянув ему в глаза, и он не сумел отказать, хоть и догадывался, что ему будет тревожно лежать под тем; такое требовало больше доверия и знания друг друга именно в интимном аспекте.       – Я не из кусачих, – успокоили его, столь же просительно поглаживая по плечу.       Понадеявшись, что в него и в самом деле не выпустят зубы, Воо потянулся обниматься, чтобы успокоить самого себя, и его охотно обвили руками, теперь перебирая перья на спине – сразу тремя. У него от этого слегка поднялось всё оперение – непривычно, но приятно – и под последнее осторожно скользнули чуткие пальцы.       – Можно? – прошуршал Вистарх, столь же осторожно, бережно тронув кожу под перьями.       – Да... только не царапай, пожалуйста.       Угукнув, тот притиснул его к себе немного сильнее... и он почувствовал, что его наклонили назад. А потом ловко уложили на спину, ладонью пригладив перья вдоль спины, чтобы ему удобно было лежать, и один только этот жест его успокоил: существа, обращавшиеся с другими небрежно или просто впопыхах, обычно так не делали. Ему ещё и сразу подложили под голову предложенное немногим ранее полотенце, и ему сделалось неудобно уже по другому поводу: у него, черт побери, не было функциональных рук, которыми можно прилично кого-то обласкать. Он это обычно возмещал качественным половым актом, полностью подстраиваясь под партнёра... но у эктемнида буквально некуда. И как быть?..       Одно приткнул – так другого не хватает, угрюмо подумал Воо насчёт тяги помогать, в теории пристроенной в сопровождение хоардингу. Его успокаивающе погладили по груди, опять запустив пальцы в перья и щекотно коснувшись кожи когтями, а потом Вистарх, поднёсши туда же голову, коснулся его клювом, ероша оперение и забавно скосив глаза на его лицо.       – Расслабь глаза, – посоветовал Воо, огладив того крыльями по бокам. – Я умею говорить; я скажу, если что не так... ладно, дай-ка мне подняться повыше, если всё-таки хочешь зрительный контакт.       Он попытался было извернуться, чтобы упереться во что-нибудь, но его просто подвинули ещё ближе к борту, вопросительно глядя в глаза.       – Да, примерно так, спасибо, – согласился Воо, между делом вытаскивая из-под себя полотенце; последнее тут же заложили ему за голову между затылком и бортиком, чтобы он не ударился, если решит головой помотать. – Спасибо. А теперь сядь... сядь, сядь, у меня хвост не обломится.       Он постарался сложить упомянутый поуже, чтобы Вистарху было где устроить пятки, и тот послушно сел, осторожно прижав собой его хвост.       – Вот так. Удобно? – поинтересовался Воо, понятия не имевший, сколько конкретно этому созданию понадобится времени; пространство душевой заполнили звуки увесистого биения об бортики, и он догадался, что это уже хвост Вистарха. – Нервничаешь?       Тот издал отрицательный звук, взбудораженно блеснув глазами. Видимо, открытый разговор и забота в этой области Вистарху оказались в новинку, но изрядно при этом понравились.       – Вот и славно, – заключил он, опять погладив того крыльями по бокам, а потом расположил кончики на затылке, прозрачно намекая не тянуть время. С сомнением поглядев на него, Вистарх снова провёл клювом по его груди, но на этот раз протяжнее, оставив полосу вязкой слюны. – Ох... нет, всё хорошо, мне просто непривычно, – заверил того Воо, поглаживая по загривку и – осторожно – по ушам, на что Вистарх довольно сощурился, а потом он нажал на загривок того немного ощутимее.       Ещё раз внимательно взглянув ему в глаза, Вистарх приоткрыл челюсти – и в одно жадное движение ухватил его за грудь и бока вертикально разошедшимися челюстями, сразу плотно примкнувшими к телу; схватил не грубо, без зубов, сразу застыл, давая время привыкнуть – просто спешно, чтобы он не видел, сколько там скопилось слюны. Он, впрочем, почувствовал по специфическому равномерному мягкому и упругому давлению, не давшему даже ощутить поверхность объявшего его рта.       – М-м-м... – довольно, мечтательно промычал Вистарх. Воо, впрочем, сомневался, что сквозь такой слой слюны возможно ощутить вкус... Зато он ощутил, как она проникала в оперение. Последнее обычно отталкивало воду, однако слюна возбуждения у эктемнидов отличалась от обычной и облегала большинство поверхностей, не говоря уже о кожных придатках, которые и предназначена была облегать, и теперь она коснулась и кожи. – М-м?       – Нормально, – выдохнул Воо, испытывая немалое стеснение от ощущений: по всем естественным понятиям мокрота под перьями для авиона не означала ничего хорошего, особенно при жизни в холодном климате, однако в ванной было тепло, от Вистарха, прижимавшегося к нему снизу грудью и животом – почти горячо, и на его собственной груди от первой полосы слюны, местно расширявшей сосуды, уже запекло – и его от всего этого бросило в жар.       А потом вся грудь с боками словно зажглась, и он, не выдержав держать клюв закрытым, натужно ахнул.       – Жарко, – слабо пожаловался он, едва разглядев над собой контуры поднявшихся ушей, словно заглянувших ему в лицо. У него аж в глазах потемнело: он не слишком был привычен к жаре, а лето переносил сносно из-за медленного и мягкого наступления жарких дней.       Затем ему показалось, что его потянули вверх, но это Вистарх всего лишь пытался от него отлепиться.       – Ижви-и, – выдал тот, когда получилось, кажется, не имея ни единой твёрдой поверхности во рту, чтобы прижать к ней язык и издать более внятный звук.       – Ничего. Просто не привык к такому... ух... – Воо обмахнул себя крылом, насколько смог в тесном пространстве, и в глазах у него сразу прояснилось. – Кажется, у меня тоже возрастное желание кислорода. Или прохлады. В любом случае...       – Кло-ать и енсиля-ия, – извинительно пробубнил Вистарх. «Кровать и вентиляция», похоже.       – Да. Но потом, – твёрдо постановил Воо, снова потянув к Вистарху крылья. Страшно представить, что происходило бы с кроватью сейчас, если бока у него уже промокли, а стекавшая по ним слюна уже набегала на дно ванны. А это кое-кто ещё не закончил...       Виновато глянув на него, Вистарх пощупал его за лапу и по ней повёл пальцами выше и в окрестности клоаки. И ещё до того, как повыше неё что-то нащупали бы, Воо осознал, что изрядно возбуждён. Вот чего у него так сильно в глазах потемнело – не только от жары.       – Нет! – пискнул он, едва сообразил, что его сейчас тем же ощупывающим манером тронут за выбравшийся на белый свет твёрдо стоявший член, и Вистарх застыл, отдёрнув пальцы; по стволу члена, впрочем, мазнуло не слишком приятное касание, показавшееся шершавым из-за рельефа на коже ладоней. – Прости, у меня там всё гораздо нежнее, чем...       Он вовремя осёкся, не договорив насчёт соколиных, к которым тот явно привык: сейчас особенно неуместно вспоминать об Анкуре.       – Чем среднестатистически. Гораздо, – выкрутился он. Вистарх снова прогудел это своё «ижви-и», и он успокаивающе погладил того по щеке. – Всё в порядке. Просто, может быть... просто не сейчас, со временем приноровимся.       Издав отчего-то звук отрицания, Вистарх обхватил его челюстями уже в нижней половине туловища; он хрипло каркнул и от изумления, и от впечатлений: одно дело погружаться во что-то горячее и влажное сравнительно небольшой частью тела, другое – когда это самое горячее и влажное охватило половину тела спереди, оставив свободное место внутри как раз таки на привычную к такому часть. Стервец ещё и вопросительно замычал, и он ощутил прямо на себе отголосок вибрации, сопутствовавшей грудному звуку. Лучше ему от этого, собственно, не стало, только ещё больше захотелось, чтобы о нём позаботились... но у эктемнидов слишком жёсткая для этого кожа на ладонях. Увы.       – Я надеюсь, ты больше ничего не выкинешь, – бессильно отозвался он. Вистарх похмыкал.       А потом на животе у Воо что-то зашевелилось, и он крупно вздрогнул, уже постфактум сообразив, что это тонкий длинный язык заскользил между перьев. Вообще-то, очень приятно, но...       – Ты, случайно, не собрался меня лизнуть? – поинтересовался он. Вистарх издал череду звуков, в которой он, немного пошевелив мозгами, разобрал вопрос о противопоказаниях. – Нет, вообще-то, но стоит ли в первый же раз...       Тот фыркнул через ноздри, немного встревожив его двойным звуком по обе стороны от себя, а затем всё-таки полез к его члену языком, зачерпнув на последний немало слюны для создания амортизирующей прослойки, если ему и язык покажется шершавым, и нежно, медленно лизнул его.       – Ах... хорошо, – одобрил Воо, обретший некоторую надежду на то, что не придётся мучиться, пока Вистарх не удовлетворится.       И очень запоздало вспомнил о сосудорасширяющем действии слюны.       Надо было запретить, подумал он, не имея ни малейшего представления о том, что с ним будет дальше. Зато Вистарх, столь же нежно обвернувший в два раза ствол его члена языком и очень мудро не трогавший ещё более чувствительный кончик, кажется, имел, судя по тому, что все четыре руки того расположились на его боках и лапах, вроде и поглаживая, но в готовности придержать. На хвост тоже очень плотно уложили тело.       Первый прилив жара Воо ещё выдержал почти достойно, только зашипев, однако на последующих, более интенсивных, он, взвыв, просто забил крыльями об борта душевой кабины, пытаясь куда-то ещё выпустить переживания острого, жгучего удовольствия, волнами накатывавшего и от ласковых поглаживаний языком; потом он и вовсе застонал, мельком обрадовавшись тому, что они в особняке, где не имелось никаких соседей, чьих ушей это могло бы достичь по вентиляционной шахте в многоквартирных домах. Звук вышел почти чистый, хрипловатый на окончании; заслышав это, Вистарх утробно застонал и сам, и перья на Воо окончательно встали дыбом от лихорадочной взбудораженности. Его при этом уже крепко держали всеми четырьмя, не позволяя случайно дёрнуться и сделать самому себе больно, и осознание этого, тоже пришедшее к нему мельком, мимолётно, взвело его ещё больше. Затем понимание ушло, вытесненное удовольствием, однако впечатление осталось... и он позволил себе освободить голос, передавая, что ему чертовски хорошо и прекрасно.       К тому моменту, когда ласковые скользкие касания обернутого вокруг члена языка довели его до оргазма, голову у него окончательно заполнил туман, и окончание прокатилось по нему особенно остро, пока он, лишённый мыслей, всем собой внимал ощущениям.       Отстранившийся Вистарх взглянул на него со смесью удовлетворения и сожаления. Вовремя сообразив, в чём дело, он потянул к тому крыло, тяжело дыша; над ним склонились ниже, пытаясь рассмотреть, что он хотел, и он обвил голову того крыльями.       – Ты не закончил? – скрежетнул он хрипло, уточняя собственные соображения. Откуда-то из Вистарха утробно угукнуло, с теми же смешанными чувствами, которые испытывал недавно он сам касательно отсутствия разрядки. – Давай, – разрешил он незамедлительно, коротко глянув на жилетку для проверки: вроде висела достаточно высоко, но его посетило мимолетное беспокойство за телефон и изолирующий футляр.       Вистарх оглянулся и сам за его взглядом, а затем задумчиво уставился на него.       – Ты чего?..       Ему жестом изобразили внутренний карман жилетки, а потом – словно бы капсулу.       – Да, у меня сегодня есть с собой амнезин, чисто по привычке, – объяснился Воо; на него ещё более задумчиво сощурились. – Ты это что удумал?..       Вместо ответа Вистарх выпрямился к его жилетке и достал изолирующий футляр, из которого тут же извлекли ампулу амнезина и зажали в ладони.       – Ты не то время нашёл, – оторопело выговорил Воо. Тот, упрятав футляр обратно, молча навис над ним и успокаивающе погладил по плечу – всё, мол, будет хорошо, не надо нервничать. – Нет, ты подумай, пожалуйста, о том, что у тебя может отбить вкус и к постели...       Вистарх лаконично постучал костяшкой пальца об борт душевой, намекая на то, что это совсем не постель – хоть он имел в виду другое значение – и пощупал ампулу щекой. А потом вскрыл.       – Осторожно! – только и вякнул Воо, не успев предупредить загодя. – Ради всего сущего, Вистарх, это стекло, осторожнее.       Следом он оторопело пронаблюдал, как вскрытую ампулу поднесли к его груди. И вопросительно помычали.       – Я... ты взрослый мальчик, ты сам понимаешь, что у тебя могут быть последствия. Я не очень хотел бы, чтобы ты после меня прочищался, – высказал он собственное отношение к вопросу. – Но если тебе так хочется...       Он собирался было прикрыть глаза, чтобы не видеть истекающее из ампулы лекарство на себя, однако его посетила мысль о том, что Вистарх ради этого прервался, хоть он позволил тому дойти до оргазма всё так же посредством самого себя, при этом будучи, вероятно, в самом пылу. Значит, это создание возложило огромную надежду на способ. И как только в голову стукнуло...       В итоге он просто пронаблюдал, как на него аккуратно и чуть ли не уважительно пролили амнезин, положили остатки ампулы за борт душевой кабины на пол... а потом его без промедления ухватили пастью снова, накрыв ею грудь, к которой Вистарх, кажется, питал какие-то особые чувства. Воо поднял потяжелевшие крылья, чтобы погладить того по щекам и ушам – и шее, покуда доставал, – и Вистарх закатил глаза от удовольствия, издав протяжный стон. Язык того, сперва собрав мутноватые капли амнезина, опять скользнул по коже, уже не только ласкающе, но и со вкусом; это касание самому Воо тоже весьма понравилось. Что же, вполне возможно как-то сложить всё обоюдно... если он вообще сумеет привыкнуть к сосудорасширяющему воздействию в нежных местах...       Хватка стиснулась и немного затвердела, хоть челюсти не сжимали: слизистая во рту Вистарха, приблизившегося к окончанию, налилась кровью ещё больше; Воо со слабым отголоском стеснения ощутил, что давление это вызвало бы у него возбуждение, не будь он уже утомлён. После ещё одного протяжного стона, более высокой тональности, но приятного на слух, Вистарха всего встряхнуло, чёрная шерсть вздыбилась, а Воо всей грудной клеткой ощутил прошедшую по тому дрожь.       Отпустив его, Вистарх с видимым трудом собрал пасть в кучку, облизываясь. Шерсть сразу легла на место, словно абсолютно ничего беспокоящего в организме параллельно не происходило. Об амнезине, значит, пресловутый организм забыл на фоне остальных ощущений...       – Наконец-то... – выдохнул Вистарх. – Ох, я могу нормально поболтать... как ты?       – Отлично...       На самом деле Воо начинал мёрзнуть и чувствовал, что через какое-то время окончательно осознает, что валялся в целом озерце слюны, но сейчас ему было слишком хорошо и лениво двигаться. У него вообще словно всё размякло в теле после такого.       Выпрямившись, Вистарх внимательно и с чётко написанным на лице сомнением присмотрелся к нему.       – Я тебе ничего не помял?       – Нет...       – Ты не встаёшь, – полувопросительно изрёк тот, кажется, посчитав, что он оттягивал время из нежелания иметь дело с последствиями или вовсе в таком духе дальше.       – Ты всё ещё сидишь на моём хвосте, – любезно напомнил Воо. Ойкнув, Вистарх поднял зад, следом едва не ткнувшись в него перевесившей головой.       – Тебе нехорошо? – виновато вопросили его. – Всё ещё жарко? Душно? Я тебе что-то натёр? Я старался аккурат...       Воо свёл вертикальные половинки клюва излишне тревожного создания, и конец фразы неразборчиво утонул в недавно ласкавших его недрах головы.       – От «что-то натёр» вскакивают и мчатся на выход, теряя перья на ходу, – негромко и мягко поведал он. – А это было очень нежно. Спасибо.       У Вистарха снова увлажнились глаза, и Воо потянулся выше, чтобы погладить того по щеке.       – Мне очень хорошо, – заверил он Вистарха вдобавок. – Просто очень лень.       С облегчением вздохнув, тот приподнялся, чтобы снять с крючка обычный душ, раньше не замеченный им на фоне остальной начинки кабины, и, опустив к его груди, включил на средний напор; Воо дёрнулся, однако его крыло мягко отстранили.       – Лежи, раз тебе лень. Я тебя уговорил, так что отдыхай... правда, потом под тот душ всё равно надо будет встать, чтобы окончательно домыть, – присоветовал Вистарх, ласково ероша перья под струёй воды, чтобы смыть основную часть плохо растворявшейся в воде слюны, и со вздохом потянулся к выдававшему моющее средство кранику. – Кстати, скажешь потом, чем ты обычно моешься? – без малейшего стеснения поинтересовались у него, и его посетило странное ощущение ирреальности происходящего. Вистарх, кажется, уже не умел встречаться и приводил отношения – как привык – сразу в домашний быт. – Я перезаправлю. А то ты такой сухой в прошлый раз был, прямо видно, что в чём-то другом обычно полощешься...       – Я потом тебе сфотографирую упаковку, если хочешь, – слабо отозвался Воо.       – Хочу, – согласился Вистарх, улыбнувшись, и спустился с вымыванием немного ниже. Воо опять напрягся. – Э... я тебе тут окрестности этого всего трогать не буду, да?       – Ага...       – Да, и... прости. Я пока тебя ждал – нахлестался воды на нервах, – извинительно поведали ему. – Иначе я бы так тебя не изгваздал. Сам не ожидал, что будет аж столько..       – Ничего. Я понимаю.       Потом Вистарх достал из-под него полотенце, сползшее и вывозившееся краешком, и не глядя забросил за борт, а его самого повернул на бок; тут уже Воо с кряхтением подобрал под себя лапы.       – Осторожнее, – предупредил Вистарх, придержав его, пока он, перевернувшийся в обычное положение, распрямлял ноги, и направил струю на скользкое дно душевой кабины, торопливо елозя по последнему лапой. – Вот так и стой. Сейчас я по тебе ещё пройдусь...       Ему взялись ополаскивать бока со спиной, и он, почувствовав себя совсем неловко, справился:       – Тебя не тошнит?       – Нет! – почти счастливо отозвался Вистарх.       – А... ну, думаю, насчёт действия нужно будет ещё подождать...       Заведши в его поле зрения голову, тот любовно прижался к его щеке собственной.       – Знаешь... ты как сказал, что у тебя всё нежнее, чем... я понял, – проурчал Вистарх, не менее любовно обернув его лапы хвостом. – Меня аж затошнило, когда я его вспомнил... знаешь, мне впервые захотелось амнезина. Я не хочу получать спонтанные мысленные сравнения; я вообще не хочу тебя с кем-либо или чем-либо сравнивать. Можно тебя попросить принести ещё? Или мне договариваться с тем, с кем ты связывался по моему поводу?       – Лучше с ведущим специалистом, Вистарх, – ответил он как можно мягче, чтобы не выглядело категоричным отказом. В конце концов, не будь совсем никого доступного в этом смысле (что было бы странно, но чисто гипотетически) – он взял бы на себя ответственность какое-то время носить тому амнезин, чтобы хотя бы покрыть те потребности в препарате, которые не удовлетворялись годами. – Она будет в восторге, я думаю. Точно хорошо себя чувствуешь?       – Воо, я чувствую себя прекрасно, – отозвался Вистарх, продолжив его полоскать. Осталось, в общем-то, не так много: капелька моющего средства хорошо ускоряла дело. – Всё, лезь под душ, я пока... пополощусь. Стирать твою жилетку?       – Нет, она же чистая осталась.       Тот покинул душевую кабину, не забыв убрать из её нутра упомянутую жилетку. Понадеявшись, что Вистарх не притворялся и не собирался тихонько украдкой вернуть амнезин обратно, Воо вытянул шею наружу, чтобы глянуть на дисплей душевой кабины; его мягко отодвинули обратно.       – Поворачивайся как тебе удобно, я включу и закрою, – предложили ему. Он предложением воспользовался.       Когда Воо, хорошенько протряхнув перья, выбрался из душевой кабины, его прямо там приняли в распахнутое полотенце – уже другое, свежее – и завернули, даже не скрывая мотива пообниматься.       – Я бы тоже хотел, вообще-то... – забухтел он беззлобно.       – Обнимешь, когда я тоже буду чистенький, – пообещал ему Вистарх, следом вручил всё тот же аэрозоль для оперения, чтобы привести себя в порядок, и юркнул в душ и сам. – Не корячься со спиной, я потом тебе помогу.       – Хорошо. Тогда я тебя потом расчешу.       Тот высунул голову из только что закрывшейся дверцы, мгновение поглядел на него со смесью изумления и восторга, а потом легонько потёрся клювом об его щёку и упрятался обратно. Воо, не учуявшего характерного кисловатого запаха вблизи, посетило облегчение.       Немногим позже выбравшийся наружу Вистарх, тоже шумно встряхнувшийся внутри, завернулся в полотенце и взялся за его спину.       – Нам сегодня ещё нужно позвонить Лауне, – напомнил Воо о плане действий на сегодня, очутившись совсем ничем не занятым.       – А это у нас кто? Специалист твой?       Он объяснил, уже подробнее очертив имевшиеся у него соображения.       – Так что давай не засиживаться и звонить, – подвел он итоги. День клонился к закату, но его это пока не особенно беспокоило: Лауна была той ещё совой. – Можем совместить, если к тебе можно подойти с расчёской вне ванной.       Вистарх прыснул, кажется, позабавившись какой-то картинкой в воображении.       – Так говоришь, будто я против. Давай пойдём, можем в обычное место, если тебя устроит.       – Разумеется.       Вистарх только прихватил с полки какую-то баночку – вероятно, уже для собственной шерсти, – подождал, пока он наденет жилетку, и повёл его к возвышению, где они обычно располагались на разговор, на полпути разогнавшись словно молодой и живо запрыгнув на нижний контейнер. Пронаблюдавший за этим Воо обнаружил улыбку у себя на лице. Вспомнить только, как неохотно при первой встрече тот двигал голову к краю коробок, чтобы взглянуть на него...       Его, оказывается, подождали наверху, чтобы уже в обнимку сопроводить к подушкам, и там Вистарх, ровненько усевшийся, чтобы ему было удобно, взялся за телефон и передал ему расчёску. Продиктовав номер Лауны, Воо перехватил массажную расчёску поудобнее и повёл зубчиками по плечу того, пока больше успокаивая, нежели вычесывая. А вот когда Лауна ответила – поздоровался, давая понять, что он присутствовал, и дальше молча занялся шерстью: эктемниды вынуждены были разговаривать в режиме включённой громкой связи из-за далёкого расположения ушей и рта, так что в этом случае предупредить, что собеседника могли слышать, становилось хорошим тоном.       Беседа прошла хорошо, хоть Вистарх звучал несколько скованно, встречу назначили буквально на завтра, потому что кое-кому горело видеть его уже послезавтра, и потом Воо, прервавшись, хорошенько обнял того, ласково потёршись клювом об щёку.       – Молодец, – мягко произнёс он.       – Это что, поощрение? – в том же тоне поддели его.       – Просто хвалю. Почему нет? Молодец ведь.       Вистарх немного развернулся, чтобы приобнять его, снова расчувствовавшись, а потом отвинтил крышку с баночки, зачерпнул оттуда крема и всеми четырьмя ловко промазал шерсть на спине, снова приведя её в беспорядок. Этот, впрочем, уже совсем легко уложить...       – Чеши, я её периодически мою, – выдал тот указание касательно расчёски, и Воо так и поступил, немного сильнее прижав массажные зубчики. – Эх... приятно... спасибо большое...       – Я буду регулярно тебя чесать, если хочешь, – предложил Воо.       – А ты не устаёшь?       – Нет.       – Тогда хочу.       Можно догадаться, подумал он со вздохом. Надо бы ещё как-то ввернуть, что он не собирался сегодня оставаться на ночь... если Вистарх планировал его об этом просить – расстроится. А он это создание расстраивать не хотел.       Упомянутый тем временем взялся натирать руки, шею, грудь и голову, и Воо, прошедшись расческой ещё и по шее того, тактично отправился в уборную, давая время привести в порядок всё остальное.       Когда он вернулся, Вистарх, торопливо пригладившийся, уже спускался на пол.       – Давай поужинаем, – предложили ему сходу. – Я догадываюсь, что ты не останешься на ночь, да и гостевая спальня у меня тоже хламом завалена, но голодный ты от меня не пойдёшь. Я тебе потом такси вызову. Годится?       – Более чем, – с облегчением согласился Воо.       Ужин прошёл столь же легко и непосредственно, словно Вистарх то ли возмещал ему напряжение начала его визита сюда, то ли собирался продолжать в том же духе и дальше, и последний вариант ему ужасно нравился. Потом ему и впрямь вызвали такси, попытавшись ещё и внести оплату, но Воо предъявил весомые экономические аргументы (он тут и водой попользовался, и поел, и, может, ещё и должен остался), так что нервновато повилявший хвостом Вистарх согласился – и хорошенько обнял его на прощание.       День между встречами прошёл совершенно спокойно, а вечером ему написали почти одновременно и Вистарх, и Лауна, сообщая, что всё хорошо; его едва не застопорило в первые несколько мгновений, однако потом он довольно изящно решил проблему, обязав Лауну позвонить ему из дома – тема, мол, чувствительная, – и набрал Вистарха.       – Ой, – первым делом услышал он из динамика и покрепче стиснул клюв, чтобы не рассмеяться. Кое-кто, кажется, случайно ткнул на кнопку принятия вызова. – Я не ожидал, что ты вот так сразу... ты мне ещё не звонил вне формального общения. Немного... непривычно.       – Извини, если тебе сейчас неудобно, позвони, когда сможешь, – предложил Воо отсрочку.       – А, нет, всё в порядке, – отмахнулся тот уже более живо. – Правда, не ожидал. И я всё ещё немного под впечатлением. Она такая... слишком много присутствия. Вроде не так уж чтобы и много говорила, но ощущение такое, словно... её много. Уф-ф.       – Да, она бывает слишком оживлённой, – согласился Воо, улыбнувшись. – Но мне важнее знать, как поговорил ты.       Пауза.       – Ну... э... ты будешь ругаться?.. – уже привычно предположил Вистарх.       – Не буду. Она прислала сообщение весьма довольного тона. Я ещё не говорил с ней, конечно, предпочёл сперва послушать тебя, но с той стороны серьёзных претензий нет.       – Ну, с твоей могут быть. Я... не особо смог, – честно признались ему. – Решил для начала очертить, что я делаю с накопительством, а потом на остаток времени поговорить насчёт своего вида. Ну... знаешь.       – Решил её прощупать, – констатировал Воо, не собираясь ругаться и близко. Такое уж Вистарх был существо, недоверчивое и умное. С такими всегда сложно. – Я и не сомневался. Только не доставай её слишком, пожалуйста, это уже не студенты с расплывчатой целью, она хочет тебе помочь.       Несколько долгих мгновений на той стороне молчали.       – Ты не ругаешься, – полувопросительно уточнили затем.       – Нет, разумеется. Странно ждать от первого же сеанса заоблачной результативности.       – О! Тогда давай мы с тобой всё обсудим подробнее уже при встрече, – оживился Вистарх. – Сможешь завтра остаться на ночь? Или хотя бы на часок после заката?       Очень расплывчатое время, отметил Воо. Либо тому что-то нужно было именно от заката.       – Я могу задержаться, но потом мне нужно будет домой, – отклонил он первое предложение. – У меня работа утром.       – Хорошо, меня устроит. Только не неси ничего, со вчера ещё сок остался. Просто приходи.       – Договорились.       Потом Воо немного подождал звонка от Лауны, и последняя сообщила ему примерно то же касательно сеанса, но с ещё большим оживлением и задором; он аж почувствовал себя так, словно разговор происходил с глазу на глаз.       – Не думай, что будет легко, – предупредил Воо напоследок. – Он упрямый. И уже взрослый, менее гибок.       – Да-да... в смысле, да, я понимаю, просто такое разительное отличие, Воо; я почти услышала того Вистарха, которого можно было увидеть в медиа!       – Это-то и плохо. Он закрыт.       – Я знаю, – неожиданно серьёзно отозвалась Лауна, и он испытал облегчение. – Но он собрался, чтобы это мне показать и прилично со мной поговорить. Сам знаешь, что значит.       – Разумеется. Надеюсь, всё пойдёт хорошо и плавно... но я хотел бы раз в месяц с тобой общаться по этому поводу, если ты не против.       Она хихикнула.       – У нас что, обмен ролями? Нет, ну, конечно. Будет даже лучше, потому что если он после меня будет совсем упадочный, я хоть от тебя узнаю.       – Э... да, он сказал, что ты очень энергичная.       – Скажи ему, что это просто вечернее время, а в утреннее у меня с ним куда больше общего.       Теперь хихикнул Воо, и они, полушутливо поблагодарив друг друга за сотрудничество, на этом и распрощались.       Когда Воо явился в гости, его встретили ещё на крыльце. Вистарх чин чином был одет в жилет и пах недавно принятой ванной и свеженанесённым на шерсть кремом.       – Как твой день? – сходу заурчал тот ещё прежде, чем разомкнуть объятия, и Воо что-то заподозрил, ещё и сам не разобрав, что именно.       – Что случилось? – обыденно поинтересовался он, пропустив в тон капельку подозрения.       – Всё-то ты знаешь, – шутливо пожурили его; затем Вистарх посерьёзнел. – Пойдем, за ужином перескажу.       Преисполнившись любопытства, Воо последовал за тем на кухню, по пути из того же любопытства мысленно перебирая возможные варианты... однако за столом Вистарх завёл обыденный разговор про дела, так что он расслабился по этому поводу, дабы не нагружать лишний раз мозг. Возможно, что-то с ним хотели обсуждать в том же непринуждённом праздном тоне...       – Приходил Анкур, – и впрямь обыденно сообщил Вистарх, когда они взялись за чай – в меру крепкий, в меру сладкий, прямо как Воо любил. И это его к процессу приготовления на этот раз не подпустили, похоже, желая порадовать. – А я, знаешь... я только пообедал. Вкусно пообедал. Чтобы тебя потом не беспокоить. И... в общем, я так разозлился на то, что он сейчас испортит мне перед тобой настроение – а оно уже по факту просело, откровенно говоря, – что я ему открыл и послал его.       – Он завёлся скандалить? – испросил подробностей подтачиваемый любопытством Воо.       – Ну... он, может, и хотел бы, но, кажется, оскорблён он оказался сильнее, так что он унёсся так, словно ему подпалили хвост, – удовлетворил запрос Вистарх, игриво прищурившись. – А потом я плюхнулся в ванну, пока у меня было время. Заодно настроение себе подправил. Очень... неприятно себя после него почувствовал.       – Он пытался распускать руки? – пошёл он немного дальше. – Крылья, то есть.       – Не успел. Я его сходу посылом и встретил. Может, и переборщил, но... – тот задумчиво поболтал трубочкой в чае. – Я так разозлился, что он припёрся именно сегодня, именно когда у меня намечался совершенно спокойный вечер... впрочем, он обычно и попадает на всякие... моменты. Ничего нового.       Несмотря на сказанное, вид у Вистарха был медитативно-спокойный. Почти седативно.       – Ты принимал успокоительные? – поинтересовался Воо, именно это и заподозрив.       – Не-а, я принимал ванну, – невинно отозвался тот, следом успокаивающе улыбнувшись: – Ничего я не пил, не переживай. Просто сам себя успокоил. Я умею в этом плане с собой обращаться, когда надо... и когда есть ресурс. Так что я спокоен.       В серых глазах мягко засветилась благодарность за восполнение этого самого ресурса, и Воо, не удержавшись, потянулся приобнять Вистарха, на этот раз сидевшего всего через угол стола. Объятие охотно встретили.       – Допивай и пойдём, я тебе кое-что покажу, – прожурчал тот, ласково пригладив на нём перья потом.       Заинтригованный, Воо и впрямь допил чай, потом дождался, пока Вистарх разольёт по стаканам сок (тут он догадался, что предполагалось где-то с комфортом расположиться), и направился вслед за тем в крыло, где располагалась ванная для авионов... и дальше – выше.       – Ты вынес коробки? – заинтересовался Воо на лестнице, не приметив на двери наверху массивного чёрного замка.       – Терпение, – бархатисто откликнулся Вистарх, нёсший оба стакана неспешно, чтобы не пролить. Воо, не очень любивший сюрпризы, только вздохнул.       У двери тот остановился и, посторонившись, указал на неё взглядом, присоветовав входить. И Воо осторожно нажал на дверную ручку.       По сравнению с прошлым визитом он словно попал в другое место. Просторно. Свежо; и не только благодаря вентилированию: стены из прежнего бежевого цвета оказались перекрашены в нежно-салатовый, по-весеннему радостный цвет с разлёгшимся сверху изящным насыщенно-зелёным узором. Последний оттеняла перемежавшаяся чёрная и серебристая окантовка, не давая сливаться двум зелёным цветам. Ещё Вистарх сменил шторы на рыжие, на фоне всей этой свежести выглядевшие ещё более насыщенно, и такими же рыжими всполохами в комнате цвели ковёр и постельное бельё на кровати, куда перетащили чёрные подушки с прежнего их места обитания, теперь разбавленные парочкой рыжих и снова зелёных.       – Ты... ты за такое короткое время... – изрёк Воо, несколько ошеломлённый. Обогнувший его Вистарх легонько боднул его в висок и прошёл дальше – поставить стаканы на прикроватный столик. – Как ты успел?       – Ну, не я сам, обратился в ремонтную компанию, – отозвался тот, неторопливо зашагав обратно к нему.       – Это ясно как дважды два. Я о том, что надо было решиться, надо было придумать, что ты хочешь...       – С придумыванием у меня всегда было хорошо. Решиться... – приблизившийся Вистарх приподнял ладони кверху, жестом прося в них что-то вложить, и Воо коснулся их кистями крыльев, зацепившись за рёбра ладоней крылышковыми пальцами – единственный способ для него кое-как подержаться за руки. – Если такое не браться делать быстро и решительно – оно не сделается. У меня теперь так. Это я уже усвоил. А теперь давай поленимся и посмотрим закат? Годами уже этого не делал.       – Давай, – согласился Воо, сходу не вспомнивший, когда сам выделял хотя бы пару минут для подобного времяпрепровождения.       – А, и... я хотел бы прикупить кресла, чтобы можно было прямо там у окна и сидеть, – сообщили ему, поведя рукой в сторону громадного окна, пока что зашторенного, и снова поймали ею крыло. – Но в этом месяце я уже не могу позволить себе большие траты. Ты не обидишься?..       – Нет, что ты, – почти возмущённо заверил он Вистарха и, отпустив руки последнего, подался ближе, чтобы хорошенько обнять. – Ты такой молодец...       – Спасибо, – растроганно отозвался тот.       В итоге они просто уселись на краешек кровати, немного отодвинув подушки, и Вистарх с мобильника поднял шторы, открывая почти прямой вид на садившееся солнце. Почти – немного под углом, ровно так, чтобы не било в глаза; к планированию особняка, похоже, подошли со всех сторон ответственно. Может, и сам Вистарх ещё тогда руку приложил, если рассмотреть со вкусом подобранные цвета интерьера, под красным освещением выглядевшие просто тепло и уютно, а не по-пустынному сухо и жарко.       – Красиво, – описал всё одним словом Воо. – Извини, я не умею восторгаться и нахваливать, но...       – И не нужно, – откликнулся Вистарх, приобняв его. – Отдыхай. У тебя наверняка полно умственной нагрузки за день было.       – Было, – не стал он спорить, просто прислонившись к крепкому боку того. – Спасибо...       Некоторое время они молчали, глядя на медленно ползшее вниз солнце; потом Вистарх, отставив стакан с недопитым соком, плюхнулся в подушки, наверное, устав сидеть. Но даже так Воо всё ещё было по-домашнему комфортно.       – Как ты думаешь, тебе не будет скучно? – спросили его из вороха подушек позади.       – Отнюдь. Я ценю возможность умственно разгрузиться. И немного помолчать с кем-то важным. И неспешно что-то обсудить, неважно, что-то сложное или какие-нибудь глупости.       Сзади вздохнули.       – Я тоже.       Небо ещё чуточку вернулось к обычной слегонца фиолетовой синеве. Воо попытался отпустить мысли, но здесь ещё оставались важные для обсуждения темы.       – Спасибо, Вистарх. Спасибо, что не отступился. Я очень это ценю.       – Да? А кто-то говорил «не смейте рассматривать меня как-либо иначе», – шутливо припомнил ему тот, между тем успокаивающе потянувшись к его крылу, касанием дополнительно давая понять, что шутил.       – И был прав, – не сдал позиции Воо. – Там этого нельзя. Теперь можно.       – Чему я бесконечно рад, – искренне прошелестел Вистарх, заползши немного глубже на кровать, чтобы дать ему место на случай, если он тоже захочет поваляться. Он возможностью воспользовался, просто завалившись набок, и снова устремил взгляд в окно, любуясь небом, столь занятно менявшим окрас.       – Я тоже. Кстати... куда ты дел коробки отсюда?       – А... ну... я их не выбросил, на самом деле, просто выпнул отсюда. Хотел бы. Хотел бы, но...       – Это не так просто, – мягко закончил Воо. – Я знаю. Самое главное, что ты опять вернулся в собственную спальню, а не ютишься не пойми где.       Вистарх издал что-то, весьма похожее на краткое урчание.       – Знаешь, Воо... я ведь действительно хочу. Потому что с чёрной шерстью было одно дело, но с белой я потерялся среди этого всего. Очень... маленьким себя ощутил. И теперь я очень хочу уменьшить количество барахла в своей жизни. Хорошо, что я когда-то решил, что белые одинаковые хранилища – это удобно и стильно, да?       Воо уселся обратно и перевернулся на другой бок, чтобы видеть глаза Вистарха, уложившего голову поверх подушек.       – Ты мне клюв не заговаривай. Что с его коробками?       Тот неуверенно забил хвостом, вопросительно глядя в ответ.       – Не могу понять, стимулируешь ты меня работать над собой или просто ревнуешь, – произнёс следом Вистарх, лукаво прищурившись.       – И.       Хвост забил немного сильнее, почти сразу успокоившись.       – Я надеюсь, ты это... в спокойном ключе.       – Абсолютно. Можешь представить, чтобы я тебе что-то предъявлял? – вопросил Воо, приподняв бровные дуги. Вистарх едва заметно поёжился, видимо, всё-таки имея какую-то картину в представлении. – Можешь себе вообразить?       – «Воо»...       Тот прыснул, тихо рассмеявшись.       – Я тебя обожаю, – с чувством произнёс Вистарх затем. Он немного смутился, не зная, что годилось бы сейчас отвечать (ему такого давно не говорили), и на всякий случай просто поблагодарил. – Скажи, я...       Дальше это создание надолго замолчало, то ли подбирая слова, то ли просто нерешительно.       – Ты можешь говорить со мной о чём угодно, – напомнил Воо, давая знать, что это не изменилось.       Немного посопев, Вистарх проронил «прости», и он заподозрил, что визит Анкура протекал немного иначе.       – Прости меня, Воо, – повторил Вистарх. – Я понимаю, что ты хотел бы вступить в отношения, чистые от посторонних вещей, особенно таких, но я уже не представляю, как с тобой не видеться. Я очень стараюсь от себя отцепить всё, что с ним связано, но это небыстрый процесс. Прости меня за то, что я пытаюсь влезть в отношения с багажом. У меня... мало времени. Я ещё хочу... успеть... что-то взять от жизни. Извини, если это звучит эгоистично. Оно так и есть в каком-то роде.       Когда Вистарх, которому он дал договорить, не перебивая, чтобы дать понять, что он не относился к произнесённому резко, наконец умолк, Воо потянулся к щеке того, чтобы успокаивающе погладить.       – Во-первых, прекрати ставить на себе крест, – мягко посоветовал он. – При благоприятном прогнозе у тебя впереди три или четыре десятка лет. А он благоприятный. Если ты хочешь принимать амнезин – он благоприятный. Во-вторых... эгоизм – вещь совершенно естественная, когда он не чрезмерен, и тут нет ничего чрезмерного. И я тоже хочу взять что-то от жизни, между прочим.       Взгляд у Вистарха опять увлажнился, и он погладил того уже по всей голове, теперь имея на это право.       – Ну, что ты? – вопросил он, выжав из скрипучего голоса наиболее нежный тон, на который вообще был способен. – Не накручивай себя, у нас всё хорошо.       Почти яростно завозившийся в подушках Вистарх пополз ближе – обниматься; Воо, немного потерпев тисканье, следом устроил голову того в крыльях, и Вистарх затих, балдея.       Конечно, по истечении часа ему пришлось собираться домой, потому что у него имелся режим сна, не совпадавший с таковым у Вистарха; к счастью, последний отнёсся совершенно спокойно, только удручённо поворчав что-то о планировании: задался вопросом о том, как теперь всё устраивать.       – Устроим, об этом не переживай, – пообещал Воо, намереваясь немного разгрузить график работы так, чтобы у него образовался стабильный выходной раз в неделю. – Слышал? Ни о чём вообще не переживай.       – Я переживаю только об одном. Сходишь со мной послезавтра в кино? Инкогнито. Мне жутко понравилось в прошлый раз.       Воо улыбнулся.       – Схожу, конечно. Только гляну дома, что в прокате, и выберем что-нибудь подходящее.       Ему нежно улыбнулись в ответ.

Эпилог

      Воо, раздумывая о реакции Вистарха, непроизвольно немного ускорился, хоть толку от этого никакого не было: он уже не остался вчера на ночь из-за необходимости утром быть дома по кое-какому жилищному вопросу, а потом кое-куда по тому же вопросу заехать. Теперь он снова направлялся в особняк Вистарха, потому как они всё-таки договорились провести этот его выходной вместе, пусть и без сегодняшней ночи.       Введя на домофоне код допуска, он вошёл в особняк, запер за собой дверь и сразу направился наверх, в уже привычную ему спальню, догадываясь, что Вистарх всё ещё не выполз из постели. Тот и впрямь лениво прищурился на него из подушек, уже расползшихся по кровати: ему обычно оставляли расчищенное от них местечко, чтобы не портить осанку.       – Пришёл уже?       – Пришёл. Соскучился?       Вистарх, едва приподнявший голову, театрально приложился к ней тыльной стороной кисти и перевалился на спину, сразу почти скрывшись в груде подушек.       – Ну, ладно тебе, – примирительно отозвался на это Воо, приближаясь, и склонился над кроватью, дабы обнять своего эктемнида; последний вытянул к нему все четыре руки, охотно обвив его ими. – Я вернулся, у нас целый день впереди. А потом ещё масса таких дней.       Издав нечто среднее между довольным урчанием и не слишком довольным ворчанием, Вистарх потянул его к себе ближе – плотно обниматься. Потом, когда его утискали, Воо доверительно плюхнулся на спину, чтобы не лезть невымытыми лапами в постель (он-то рассчитывал, что его для этого отпустят ненадолго, но последнего не предвиделось), и Вистарх незамедлительно улёгся дугой вокруг него, прижав хвост, чтобы и видеть его лицо, и запустить пальцы в оперение.       – Мы что-то делаем? – игриво осведомился Воо.       – Нет, я просто. Я ещё не проснулся толком, чтобы что-то делать, так что... потом.       – Хм...       Некоторое время они просто молчали, наслаждаясь обществом друг друга. Вистарх, кажется, ещё и немного додремывал.       – Эй, Воо... – заговорил тот позже. – Ты знаешь шутку про птичье молоко?       Он вздохнул.       – У авионов это отпало как атавизм, так что шутка неактуальна.       – Но дикие всё ещё отрыгивают пищу, чтобы кормить детёнышей.       – Птенцов, – машинально поправил Воо. – А к чему вопрос?       – Да вот подумал... Мы с тобой, говоря о видах, те ещё... два сапога пара. Один отрыгивает, чтобы родить, второй – чтобы кормить.       Прыснувший Воо затрясся от почти беззвучного смеха: с этой точки зрения выглядело и впрямь абсурдно смешно. Особенно учитывая, что у эктемнидов при расположении всей половой системы выше шеи полость для вынашивания яйца в шее и располагалась, так что когда приходило время, и яйцо становилось слишком большим, мускулатура стенок этой полости выжимала яйцо вверх, к перекрывавшему выход сфинктеру, под давлением пропускавшему яйцо в глотку, а уже из неё рвотный позыв делал своё дело. Сами эктемниды в основном ощущали после процесса больше облегчения, нежели неудобства: к последним срокам разросшееся яйцо теснило другое наполнение шеи, так что дышать приходилось скромно, а питаться – жидким. Не самый сложный или болезненный процесс, в общем; моральный вопрос заведения потомства вставал гораздо острее.       – Вистарх?.. Ты, случайно, не собрался... яйцо?       Того передёрнуло. Вопрос, впрочем, имел основания: почти за год с начала терапии у Лауны Вистарх избавился от проблемы с прощением собственного появления на свет, так что мысль могла начать маячить, пусть и будучи непрошенной.       – Вот уж нет. Может быть, лет через пять, но сейчас нет. А что? Хочешь внести посильный вклад?       – Я могу, если хочешь... у меня в банке лежит образец из лучших времен, если, опять же, захочешь.       – Хм... а... ну...       – Да-а? – терпеливо протянул Воо. Вышло и близко не со скрипом: оказалось, он так умел; после пары месяцев голос размялся в нужную сторону и привык – было бы кому ласково курлыкать.       – Будешь участвовать, если я попрошу? Или ты не можешь?       Воо призадумался: здесь речь шла уже о вкладе в семью, и Вистарх очень правильно спрашивал «можешь», а не «готов»: если готовность к его возрасту не приходила – ещё через энное количество лет можно её и не ждать.       – Я рассматривал возможность... появления на свет птенца, – выразил он причину размышлений касательно вопроса, в честных отношениях предполагавшего однозначный ответ. – Но я никогда не думал, что буду отцом маленького эктемнида. Это может быть... даже не то что сложнее, а целиком иначе. Думаю, мне тоже потребуется подготовить разум, если я возьмусь за такое. Плюс, не мешало бы полистать подготовительную литературу...       – У тебя серьёзнее из-за профессии? – тихо спросил Вистарх.       – Скорее, из-за профдеформации. Мне нужно будет хорошо себя держать. С другой стороны... и так всю жизнь хорошо себя держал, так что тут ничего нового. Если всё же возьмёшься готовиться – уведомь меня, пожалуйста, – испросил он совершенно серьёзно. – Я хотел бы принимать участие. Даже если ты не станешь брать мой генетический материал. Это будет нелегко для вас обоих, и я хотел бы помочь.       Повисла тишина: Вистарх ошарашенно обдумывал. У Воо соображения по этому поводу были весьма и весьма простыми: созданию, с которым он планировал связать остаток своей жизни, планомерно становилось всё лучше благодаря всё ещё проводимой терапии, но он как никто иной знал, что благоприятное состояние бывало весьма хрупким. Так что он хотел участвовать в любом случае, его или не его детёныш – партнёр его, и помочь Вистарху для него было не только в приоритете, но и абсолютно естественно.       – Ты это серьёзно сейчас? – ошарашенно вопросил тот.       – Да.       – Тогда если я решусь, я точно буду брать, – твёрдо заявил Вистарх.       – Ты погоди-то, там бы спрогнозировать совместимость...       – Я знаю. Я подозреваю, что ты именно это подразумевал, когда говорил, что я по какой-то причине не стану у тебя ничего брать, – поведали ему, и он угукнул в подтверждение. – Но после таких заявлений грех не взять, даже если будут риски.       – Вистарх, – предостерегающе произнёс Воо, бивший бы скорее на меньшее количество проблем с потомством и согласный даже буквально на партеногенез: он любил Вистарха и не имел ничего против весьма схожего создания в близком кругу. Последний, в общем-то, к тому моменту можно будет называть семьёй...       – Впрочем, не думаю, что какие-то проблемы возникнут, – продолжил размышлять Вистарх. – Ты чёрный; по имеющимся наблюдениям от существ чёрного и очень тёмного цвета всё получается вполне прилично. У них и охотнее прочих в наш банк берут. Так что я бы об этом особенно не переживал. Я больше о тебе. У тебя на работе умственная нагрузка, а детёныш – та же, если не хуже. Ты ведь попытаешься её на себя взвалить, потому что я буду делать всё, что связано с мелкой моторикой, – тот щекотно пошевелил пальцами одной из рук, всё ещё остававшейся на нём, в оперении, отчего Воо, дрогнув, хихикнул. – Я не могу просто взять и взвалить на тебя ответственность, если ты не соглашался её принять.       – Я согласился. Но только давай потом без сюрпризов и брать более молодой образец из банка, хорошо?       – Естественно. Оба ведь приняли решение.       Воо довольно сощурился, радуясь тому, что мог спокойно и открыто говорить на важные темы и получать такое же отношение к таким разговорам с другой стороны. Приятно. Безмерно.       – Кстати, а... почему такой конкретный срок в пять лет? – заинтересовался он услышанным немного ранее. В обычном порядке могло показаться весьма расплывчато, однако касательно положения Вистарха прозвучала именно что конкретика. Тот замахивался строить планы. И Воо хотел знать, с какой стати, потому что такое означало, что что-то сдвинулось.       – Хм-м... скажем... я хотел сообщить тебе вчера вечером, но решил, что не слишком к месту, – проурчал Вистарх. Так-так... – Мы вчера с Лауной выпили амнезин. В смысле выпил я, под наблюдением.       – И тебя не тошнило? – уточнил он, следом получив отрицательный ответ. – И всё прошло хорошо?       – Ага...       Теперь завозился Воо, чтобы вытащить хвост, повернуться и хорошенько потискать Вистарха. Последний охнул.       – Я так рад... – искренне прокурлыкал Воо.       – А я рад, что я крепенький, – полушутливо прокряхтел Вистарх. – Не будь я эктемнидом, ты бы меня изрядно помял.       – Будто ты меня не мнёшь.       Тот прыснул.       Некоторое время они лежали в обнимку, просто наслаждаясь обществом и соприкосновением друг друга. Об Анкуре Воо не спрашивал, чтобы не ворошить неприятное, однако несколько месяцев назад ему пришлось вмешаться: Вистарх регулярно пытался взяться за выброс вещей, однако регулярно же останавливался, начиная чувствовать себя дурно. Что такое «дурно», упоминаемое вскользь, Воо понял, когда тот в конце концов унёсся в уборную из-за тошноты. И он, вопреки принципу невмешательства, предложил Вистарху помощь. Последний не сумел отказать, когда он произнёс «для тебя», и чувствовал он себя после этого погано, но он был слишком напуган перспективой того, что Вистарха в какое-то мгновение перемкнёт – и начнёт тошнить от одной только мысли об амнезине. Ещё одно исключение, которое ему пришлось из себя вымучить... но теперь они оба были счастливы.       – Воо? Я ужасно люблю тебя, но я очень хотел бы позавтракать.       – Я тоже ужасно люблю тебя, – откликнулся он. – Но не настолько ужасно, чтобы запереть в спальне и не давать поесть.       – Чему я крайне рад, – заявил Вистарх, посмеиваясь. – Но я не прочь запереться с тобой в спальне после завтрака. У меня ещё со вчера аппетит играет, между прочим...       – С удовольствием.

Конец