О хоардинге и вкусностях

      Сегодня Вистарх выглядел получше. Изрядно так лучше. Взгляд, правда, в первые пару минут очной встречи был пустой, но потом потихоньку начал наполняться смыслом. Ещё в белой шерсти уже виднелись остевые чёрные волоски: волосяной покров потихоньку заменялся на естественный.       – Скоро буду пёстрый как псина, – с усмешкой проронил Вистарх, заметив его взгляд.       – Простите. Я на самом деле просто оцениваю состояние организма. Вы не любите собак? – сразу сменил тему Воо.       – Не особо. Нам, к тому же, питомцы редко показаны. Терапевтический эффект, конечно, всё такое, но память и боль утраты сохраняется слишком чёткой слишком долго.       – У вас были питомцы?       – Нет. У меня никогда не лежала к этому душа.       Пауза. Воо обдумывал слова насчёт утраты, четко ощущая, что к нему присматривались.       – Я расцениваю чужой опыт тоже, – заговорил Вистарх ещё прежде, чем он спросил. – И умею переложить на себя, так что я не сомневаюсь, что мне не подойдёт.       – Однако вы желаете партнёра, – без стеснения проронил он, собираясь проверить сразу несколько вещей. – У них также есть тенденция покидать, как в результате размолвки, так и внезапных происшествий с летальным исходом.       Тот покачал головой – без возмущения, без вопроса о том, попытка ли это пристыдить, последовавшего бы в обычном порядке, и Воо увидел, что Вистарх полностью сосредоточен именно на сеансе. Держал слово.       – Если вы хотите услышать практическую сторону соображений по этому вопросу, то она такая же, как и у всех: жизненный срок у разумного существа дольше, бытовой глупости... ожидается меньше, чем у питомца, поэтому это риск, на который мы готовы идти.       Воо покивал, проронив «очень хорошо», и снова последовала непродолжительная пауза.       – Я... совсем не рассчитываю, что это решит какие-то мои проблемы, – осторожно начал тот следом. – У меня просто появилось это желание. Я не могу даже сказать, что это от одиночества, потому что мне в нём на самом деле комфортнее. Оно меня ни к чему не толкает. Мне в нём хорошо. И я не могу сказать, что я от него устал; я могу провести в нём жизнь. Но... у меня просто стронулось что-то внутри с места. Это не... м-м... бесцельное желание снова войти во множество, находящееся в активном поиске. И я бы не хотел перетаскивать в новые отношения какой-то негатив, потому... поэтому мы здесь. Поэтому чинимся. Я хочу отцепить от себя хотя бы проблемы, связанные с Анкуром, когда я могу это вам доверить, и пока это возможно... но на этом процесс не закончится. Всё вот это вот в последнее время растолкало во мне внутренний стимул привести себя в порядок. Я вправду хочу поправиться и начать нормально принимать амнезин.       – И как насчёт непосредственно принятия амнезина? – поинтересовался Воо, прощупывая почву, и у Вистарха сморщилось лицо. Ну, он и не ожидал, что будет легко. – Понятно... что же, мы будем над этим работать. Насчёт прежде сказанного – я вас услышал, мы продолжаем работать, раз у нас заключено соглашение.       На несколько мгновений во взгляде того оформился вопрос касательно того, услышал ли он лично, но затем пропал, и Воо подумалось, что это создание, в общем-то, имело право просить его не избавляться от тёплых чувств. Однако они и так шли по очень тонкой грани. И он понятия не имел, сколько на самом деле Вистарх продержится в том же духе.       Остаток сеанса прошёл в обсуждении ещё нескольких общих, чуть ли не окольных тем, и ближе к концу Вистарх, прикрыв глаза, через силу, отрывисто и почти тезисно выдал несколько фраз касательно Анкура, очерчивавших проблемы во взаимоотношениях. Воо только головой покачал, ненадолго испытав желание всадить в мерзавца ещё дозу амнезина. Жаль, случая больше не выдастся...       – Я звонил матери, – заявил Вистарх ему на следующий раз. Воо, уже знавший, что эти двое плотно общались крайне редко, чтобы не загружать ничем добавочно бедное создание, не принимавшее амнезин, несколько напрягся.       – Что-то случилось?       – Нет, просто спрашивал, всё ли в порядке, и... рассказал, что мне недавно пошла впрок доза амнезина.       – И что она ответила? – спросил Воо, ощутив, что пауза немного затягивалась.       – Кажется, она расплакалась. Она сказала, конечно, что это хорошо...       – Вряд ли она расстроилась.       Тот мягко улыбнулся.       – Нет, разумеется. У нас это семейное. От радости прослезиться, в смысле. Или от других положительных чувств...       Взгляд Вистарха осторожно, почти опасливо ощупал его лицо, словно пытаясь понять, как лично он к этому относился... и больше на сегодня таких взглядов он не видел. Но и поговорили они основательно, по большей части обсудив существование эктемнидов в том самом аспекте, который Вистарху всё никак не удавалось объять: принятие. Строго говоря, они чуть не поссорились на повышенных тонах... однако потом тот, устало плюхнувшись обратно в подушки (а вскакивал, возмущённый, немного выпуская пар в движение), утомлённо произнёс:       – Спасибо. Мне это нужно было. И простите; я не говорил конкретно о вас, упоминая разумное сообщество.       О последнем высказались довольно едко: тот наблюдал не только высшие круги общения.       – Ничего. Спускать пар бывает полезно. Особенно если он долго копился.       Вистарх задумчиво обвёл взглядом коробки вокруг, зацепившись за другое из копившегося.       – Я всё ещё побаиваюсь снова браться за инвентаризацию, – признались ему открыто. – Однако я буду пробовать. Потихоньку, помаленьку... Я всё ещё могу срочно написать вам в случае чего?       – Конечно. Если возникнет нужда в принятии успокоительных – я прибуду как только смогу, – пообещал Воо, давая понять, что тут ничего не менялось, и что на него можно положиться. Вистарх мягко улыбнулся в ответ, и на этой ноте они и распрощались.       – Я его выставил.       Именно с этих слов Вистарх начал сеанс, не дав ему даже довыговорить привычный вопрос о состоянии дел. У Воо в этот момент что-то ёкнуло внутри.       – Я его выставил, – повторил Вистарх, словно бы всё ещё немного ошеломлённый собственным поведением. – Он пришёл пару часов назад опять, я по привычке его впустил... а потом выставил.       – Так... – протянул Воо, ощутивший между озвученными событиями отсутствие некоторого куска повествования. Главное, чтобы интерес к последнему не приняли за что-то иное. – Он сделал что-то, за что был выставлен?       – Ну... – на него глянули несколько тревожно. – Он частенько распускает ру... в смысле крылья. Если хочет чего-то добиться. И... я не знаю... он выглядел, как обычно, вкусно... но касание вдруг вызвало во мне такое... – Вистарх задумчиво опустил взгляд на собственную ладонь, ненадолго раскрыв её. – Омерзение. Будто что-то грязное. А я не тащу грязное в рот.       Взгляд, однако, у того был хоть и не пустым, но тусклым, и Воо догадался, что вид Анкура сейчас делал этому созданию больнее обычного из-за начавшего снижаться градуса тёплых чувств, немного затуманенных той самой порцией амнезина. Вистарх всё ещё силился понять, что нашёл в этом авионе помимо внешнего вида, и, пусть и поднимется эта тема, насколько он понимал, позже, ещё пару сеансов спустя, это уже было хорошим знаком. Это уже заданный самому себе вопрос. Главное, чтобы опять в самобичевание не скатился... но для этого он тут и был. Удержать. Направить в нужную колею.       – Что вы планируете делать в следующий раз? – задал он не менее важный сейчас вопрос.       Ему отправили долгий, проницательный взгляд, и там не было ни оттенка любопытства касательно личных пристрастий; Вистарх без слов с ним прокоммуницировал, считав по взгляду, что он сам рассмотрел Анкура настолько, чтобы понимать, что последний будет ещё сюда шастать, и что явление это следовало пресекать.       – Честно говоря, я бы хотел не открывать ему, пока не разберусь с тем, что в конечном итоге чувствую. Просто не открывать дверь... но иногда его голос творит какие-то странные вещи. Мне стыдно в этом признаваться, но, я полагаю, это нужно.       – Беззвучный режим домофона? – предложил он достаточно простое решение. Видимо, Вистарх определённым образом договаривался с посетителями, разрешая сразу голосовое сообщение после звонка в дверь, и Анкур не стеснялся орать в домофон.       – Неплохо бы, но... Почему я должен отказываться из-за него от привычных удобств? – риторически заворчал Вистарх себе под нос. Возраст, непроизвольно подумал Воо, печально нахмурившись. Если Вистарх не начнёт принимать амнезин и давать мозгу должную интеллектуальную нагрузку, последний начнёт костенеть изрядно раньше положенного. – Знаете, Воо, я думаю, что я поковыряю его на предмет распознавания лиц и попробую выставить на переключение на беззвучный режим при появлении определённого лица. Вроде бы в технической документации указывались такие функции...       Уже помнит смутно, отметил Воо. Неудивительно: особняк оснащался раньше, до начала срока правления, на котором в последний раз амнезин и принимался. Точнее, уже в предпоследний.       – Попробуйте, – согласился он, ожидая продолжения разговора... однако Вистарх уплыл куда-то в мысли, и ему показалось, что сегодня лучше эту тему не поднимать. У него, впрочем, имелась другая, лежавшая рядом. – Давайте ещё немного поговорим об авионах в целом.       – Да? – отчего-то осторожно откликнулся тот, ещё немного уверив его в догадке.       – Есть ощущение, что вы их недолюбливаете – как минимум. Или просто ненавидите, – прямо высказал Воо, не размениваясь на забрасывание обычных крючочков: с этим следовало обращаться именно так, чтобы хоть что-то получить. – Верно?       – Нет? Что вы такое говорите, Воо? Мы ведь уже установили, что я ими восхищён.       Не имейся у него обширнейшего опыта, он бы ничего и не заподозрил – но он рассмотрел, что Вистарх слегка занервничал. Ещё он умел проводить логические связи, подкреплявшиеся наблюдениями.       – Бросьте. Я умею не только смотреть, но и видеть. И думать. При том, что я не попадаю в область того, что обычно нравится другим разумным видам, я вам понравился. Именно внешне.       – Тогда вы хотите сказать, что вы неверно определили насчёт восхищения? – поинтересовался Вистарх, приподняв бровные дуги. – И что я вам солгал?       – Помилуйте, я прекрасно понимаю, как восхищение может уживаться с ненавистью, – парировал Воо. – Вы годами находились на политической арене, для вас совмещать такое – столь же естественно, как дышать. Так что?       Во взгляде Вистарха проступило всё то же восхищение.       – Предположим, вы отчасти правы.       – Тогда к чему было отрицать?       – Лежит слишком близко к видизму. За такое по головке не гладят, – разъяснили ему рассудительно. – Тем более по моей башке.       – Я не собираюсь распространяться; об этом мы с вами уже говорили, – укорил того Воо. – К тому же, я могу понять, если это в вас оставил Анкур, и если это и впрямь из-за него – это поправимо. Мы можем это ослабить, и нам следует это ослабить. Как вы меня поняли?       – Понял вас прекрасно, – незамедлительно отозвался Вистарх. – Однако я бы хотел сперва исключить его из своей жизни, а потом посмотреть, как оно всё уляжется.       Воо только крылом повёл, показывая, что принудительно ковырять не будет, пока с другой стороны не возникнет такое желание.       – Вот и прекрасно. К вам это в любом случае не относится... терапевт – существо вневидовое, я помню, но это буквально в любом, – уведомили его вдобавок. – У нас с вами, к слову, нет никаких проблем? Претензий?       – Помимо того, что вы были не слишком со мной честны? Нет.       Тот неловко поёрзал в кресле, выбранном на этот раз для разнообразия.       – Это деликатная тема, – изрёк Вистарх наконец. – Хотел обогнуть.       Воо пространно покачал головой, силясь выбрать ответ: с одной стороны, так делать нельзя было, с другой – Вистарх теперь волен избирать разговор по своему усмотрению.       – Чем полнее вы сотрудничаете, тем лучше для вас, – просто оставил он общее напутствие.       – Да, да, я помню... давайте мы с вами лучше поговорим о... хм... Вообще, я собирался плотно заняться инвентаризацией, и у меня пошло, в принципе, как обычно... но я начал с самого нового; как пойдёт дальше, я пока не знаю, но я двигаюсь.       – Неплохое решение, – одобрил Воо ради поощрения. – Иногда нужно двигаться даже без конкретных направляющих – просто чтобы не зарасти мхом. Надеюсь, к следующему разу я увижу здоровенную коробку на выброс. Или её фото. Лучше фото, чтобы вам удобнее.       – Не знаю, смогу ли я добыть прямо-таки целую коробку, но я постараюсь, – пообещали ему с капелькой задора.       А потом Вистарх завёл тему о конфиденциальности, что его несколько удивило (он полагал, что это так и останется вне обсуждения), однако он её поддержал, не став отказывать во вкладе со своей стороны, пусть дело щекотливое: да, коллег обсуждать нехорошо, однако о нарушениях рабочей этики тем более следовало говорить вслух. И на этот раз они на этом и закончили.       – Ну что, как дела с инвентаризацией? – первым поинтересовался Воо, когда его встретили у входа. Горделиво щурившийся Вистарх похлопал по крышке большой коробки, у которой его и встретил, и улыбнулся. – Полная?.. Это куда больше, чем я ожидал увидеть, честно говоря.       Сидевший на попе Вистарх всплеснул нижней парой рук, а затем плавно юркнул к нему поближе с достаточно прозрачным намерением, и Воо немного отвёл крылья в стороны от боков, не возражая: это был значительный прогресс, если подумать, что за последние лет пятнадцать в таких объёмах из этого особняка ничего не выносилось. Его обняли, по-собственнически завернув хвост по полу вокруг его лап; он обернул Вистарха крыльями, и из последнего вырвался вздох.       Когда тот отстранился, серые глаза подозрительно влажно блестели, и он, сделав вид, что ничего не заметил, тактично направился к обычному месту для бесед первым, давая возможность привести в порядок лицо.       Разговор не особенно клеился, так что Воо решил подбить промежуточные итоги и заодно напомнить, откуда они начали путь, чтобы это создание ощутило разницу. Вистарха вообще ужасно мало поощряли в последние годы, по его ощущениям, так что... почему бы и нет.       – Я и чувствую себя лучше, – поделились с ним. – Ну, знаете... печёнка. Витамины, опять же. Перестало произвольно чесаться всё подряд. Спасибо вам.       – Всегда пожалуйста. Ну, теперь следовало бы спросить о сегодняшней теме, я полагаю...       – Меня всё-таки очень задевает, что я обязан на чём-то сидеть, чтобы чувствовать себя прилично, – признался Вистарх. – Я об амнезине. Просто вдумайтесь. Чем эктемнид в такой формулировке отличается от наркомана?       – Тем, что генетика наркомана этого не требует. Тем, что амнезин не вызывает наркотического опьянения.       Тот фыркнул.       – Зато в обратную сторону работает ничего так. В смысле, если влить в себя достаточно алкоголя, день этот в памяти точно отшибёт. Хм...       – Вистарх.       – Нет, я не задумался о практических применениях, – отмахнулся названный. – Но это всё ещё зависимость. Как ни крути.       Воо вздохнул.       – Послушайте, если судить вашими категориями, то каждый из нас зависим от еды, – заметил он. – Без питания любое существо страдает, а затем погибает.       – Это общее для всех.       Воо снова вздохнул.       – Хорошо, давайте другой пример. Вы видели ширенни, верно?       – Да? – осторожно отозвался Вистарх. – Мне кажется, каждый дурак видел ширенни. Довольно милые. Что с ними такого?       – Это существа, которым требуется внимание, – разъяснил Воо, внимательно наблюдая за реакцией. Только бы не взялся равнять себя кое с кем касательно зависимостей – мол, два сапога пара... – Без него они начинают тускнеть, становиться вялыми, теряют аппетит, даже немного быстрее стареют. При этом они в принципе настолько общительны и включены в социум, что об этом часто даже не догадываются, и не у каждого возникает проблема этого характера. Однако зависимость существует. Они как вид зависимы от внимания.       С интересом слушавший его Вистарх немного погрустнел.       – Но это ведь не приводит к... летальным последствиям.       – Мрачные мысли иногда к ним очень даже приводят, – не согласился Воо. – Поэтому вы не одни как вид. У всех какие-то свои особенности. Возьмите людей. Им тоже обидно, что они видят свои гены повсюду, изъятые раньше совсем не мирным образом, без их согласия. И они часто замкнуты; замкнутость эмоций повреждает сердце. Риск инфарктов у них выше, чем у любого другого разумного вида, втрое. У нагов не менее любопытная история; они без партнёра с близким, сердечным уровнем связи становятся агрессивными и в конце концов начинают буквально дуреть – а связано всего лишь с сексом. С его определённым видом, точнее.       – А... – лицо Вистарха приобрело непередаваемое выражение. – Эти...       У мужчин нагов, почти как у людей, внутри имелась занимательная железа, достать до которой можно было так же через задний проход, однако к последнему, у нагов более узкому и менее податливому, подпускался исключительно крайне доверенный и аккуратный партнёр с не особо большим половым органом или игрушкой.       – Воо? – не слишком уверенно позвал Вистарх затем. – Они ведь... они ведь женятся. И нормально живут. Я никогда об этом не задумывался.       Воо с некоторым усилием сдержал улыбку.       – Игрушки. Среди них просто не принято об этом говорить, так что аккуратнее с озвучиванием.       – А... о.       Надо полагать, для эктемнида, не имевшего некоей привычной для представителя любого другого разумного вида обособленной узкой полости, было немного сложно соображать в этом направлении без подсказок. Воо это всегда немного забавляло, хоть он и понимал, что это просто особенности психики; у него тоже, между прочим, свои имелись, так что он имел право забавляться.       Затем они ещё разок обсудили эктемнидов как вид, но уже на более спокойных тонах, и Воо ощутил, что Вистарх сделался немного ближе к прощению собственного появления на свет. Строго говоря, в жизни этого создания оказалось не так уж много хорошего, чтобы этим и оправдать существование, так что ещё Воо чувствовал, что на какое-то время вопрос изрядно задержится на одном месте: принятие произошло, прощение – нет. Видеть это было довольно тяжело.       – Ещё одна вещь, прежде чем я уйду, – произнёс он у двери. Вежливо сопровождавший его Вистарх кивнул. – У вас есть коробка, которая имеет отношение ко мне. Я бы хотел её видеть.       Тот замялся. Изрядно неловко замялся. Коробка имени него, очевидно, имелась, как он и подозревал изначально.       – А вы собираетесь меня отчитывать? – осторожненько осведомился Вистарх. – Вы знаете, что это для эктемнида – естественная вещь.       – Отчитывать – нет; возможно, мы произведём некоторый обмен, – пространно ответил он.       Озадаченно поглядев на него, Вистарх попросил его обождать и на какое-то время скрылся в особняке. Потом вернулся и впрямь с коробкой, тоже большего размера, чем он ожидал увидеть. И открыл. Внутри, помимо упаковок гранатового сока, который он периодически приносил, обнаружился ещё и плотный прозрачный пакет на застежке-молнии, содержавший несколько небольших чёрных перышек; пушные – матовые, остевые – с синеватым отливом. Эти он, похоже, где-то обронил, не заметив.       – Ага, – констатировал Воо, предполагавший что-то такое. – Давайте с вами договоримся: я это всё сейчас заберу, а вы больше это не собираете. Упаковки необходимо утилизировать. Отходы телесные – тоже.       Вистарх угрюмо насупился, отведши взгляд.       – Послушайте... – проронил Воо, взявшись за борт своей жилетки, намереваясь переключить того на более ценную с точки зрения памятности вещь. – Я сейчас вам кое-что отдам, а вы пообещаете мне, что вы всё будете утилизировать и что будете соблюдать это обещание.       Взгляд Вистарха застыл на извлечённом на свет маховом пере, на днях выпавшем и сохранённом для оказии, длинном и блестящем.       – Занятные у вас методы... – пробормотал тот, не сводя глаз с пера. Сходу можно было сказать, что Вистарх хотел эту вещь себе.       – Вы пообещаете не собирать эти вещи, – настойчиво напомнил Воо, уже видя, что тому сделались не так важны мелочи касательно него, которые удавалось сохранить, когда протягивали такую большую и красивую штуку.       – Я обещаю, – изрёк Вистарх, просительно подставив ладони, и он опустил на них перо. – Спасибо...       Удовлетворённо кивнув, Воо достал предусмотрительно прихваченный мусорный пакет, и ему, опомнившись, помогли туда всё вытряхнуть. Минус ещё коробка...       – Я решил распрощаться со старой техникой, – известили его вдруг, когда он уже потянулся к двери. – Это ещё такая будет, а то и две, – Вистарх, снова слегка расчувствовавшийся с виду, похлопал по большой коробке, которую показывал при встрече.       – А почему так резко?       – По нашей сети очень просили всяких сменных деталей, – пояснил Вистарх. – Есть те, у кого всё ещё работают такие или схожие устройства, но есть поломки. Решил, что хоть помогу кому-то, а то у меня совсем без дела лежит.       – Вы молодец, – тепло похвалил того Воо. И на этом они на сегодня распрощались.       И вот на следующий раз Вистарх начал рассказывать об Анкуре. Сначала скупо, буквально в пару фраз очертил всё в очень отдалённом приближении, а потом, молча посидев какое-то время, осторожно, потихоньку углубился в начальную часть рассказа – в знакомство, поднимая уже немного утратившие прежние чёткие очертания слои памяти. И пока что это был именно рассказ: тот передавал собственное состояние на тот момент, но пока никак не раскрывал своё текущее отношение к озвучиваемому. Впрочем, это Воо полностью устраивало; это уже были значительные подвижки, пусть говорил Вистарх тяжело и медленно и цеплял другие области из жизни, не всегда связанные непосредственно с темой, так что внимал он пристально, аккуратно поддерживая беседу и во многих местах просто давая тому необходимые время и пространство.       Ещё парочку сеансов они за этой беседой и провели... а по её истечении – и, по совпадению, месяца – Вистарх внезапно попросил его составить компанию. В кино.       – Вы хотите сказать, что мы с вами на этом заканчиваем сотрудничество? – не слишком довольно осведомился Воо, только подготовившийся раскручивать того на более полный вариант рассказа и, наконец, обсуждение.       – Нет.       Вистарх немного замялся следом.       – Послушайте, Воо... я ужасно хочу чего-то нового, но я не хочу видеть никого из знакомых или обсуждать просмотренное, и тем более потом тащиться на какие-то дополнительные мероприятия вроде кофе или ужина, как это обычно бывает. Я вообще с удовольствием сходил бы инкогнито, и я просто хочу компании, чтобы меня не дёргал даже кто-то, кому показалось, что я знакомый.        «И я не хочу столкнуться с Анкуром, который наверняка узнает меня даже инкогнито, просто по образу и движениям», – прочёл Воо между строк и на лице Вистарха.       – Ну, конечно, если у вас есть желание посмотреть что-нибудь из нового, чтобы полностью сосредоточиться на фильме и чтобы никто не отвлекал болтовнёй рядом, – уже менее уверенно заметил тот, готовя почву к тому, чтобы пойти на попятную. – Если нет...       – Я с вами схожу, – пообещал Воо. Вистарх, в общем-то, был взрослым мальчиком, всё прекрасно понимавшим, так что ответственен был и за исход такого мероприятия – учитывая, что он сам глупостей творить отнюдь не собирался. – Давайте сегодня проведем сеанс, а потом уже свяжемся и обсудим детали, потому что я понятия не имею, что там сейчас в прокате. И, к слову, я бы тоже не отказался выбраться куда-то инкогнито, пока я не разучился... если так годится.       Морду Вистарха расчертила улыбка до самого лица.       – О, это было бы прекрасно. Я бы так и хотел, чтобы вас не отягощать. Мы... договорились, верно?       Воо просто протянул крыло, проверяя ещё кое-что, и последнее охотно пожали.       Желание вымыть лапы не пришло ни сейчас, ни к концу сеанса, ни даже после. Даже к ночи, когда он пересмотрел позиции в прокате фильмов и назначил время через день на совместно выбранное кино. Надо же...       По пришествию этого времени он выбрал давно не снимавшийся с вешалки жилет с капюшоном и шейный платок, обычно скрывавший примечательный окрас шеи и груди (или вводивший в заблуждение, когда там не имелось ничего примечательного), и отправился забрать Вистарха из дому.       Тот встретил его уже в пёстром чёрно-белом жилете в разнокалиберный горошек, способный вызвать умственное недомогание при долгом разглядывании, потому что сам Вистарх нынче сменил шерсть примерно на две трети, и от созерцания общей картины мозг слегка начинал пыхтеть. Ещё у жилета тоже имелся капюшон – с прицепной вуалью, скрывавшей морду и часть лица под глазами. Однако эту часть надели позже, после приветствия и после того, как на Воо водрузили обратно вежливо снятый капюшон, чтобы не тратить время.       – Мы можем ехать на общественном транспорте? – ещё разок уточнил Воо, глянув на часы над входом.       – Да! Я нашёл свой проездной, – почти что радостно поведал ему Вистарх, энергично натягивая перчатки на нижнюю пару рук и взглядом уже подталкивая его к выходу, и он, кивнув, туда и направился.       На транспорт они успели вовремя; Вистарх, к тому же, спокойно себя там чувствовал, и Воо испытал некоторое облегчение от того, что не пришлось ни с чем помогать или объяснять какие-то уже старые нововведения. И с разговорами к нему тоже не приставали по пути, лишь разок из хорошего тона спросив, не устал ли он сегодня на работе.       – По напитку? – только предложил Вистарх непосредственно перед зданием кинотеатра, и Воо решил, что стаканчик сладенького не помешает; спутник взял себе просто чай без сахара.       – Не хотите лате по случаю?       – Я боюсь, сладкий кофе с молоком я люблю совсем не платонически... – вполголоса уведомили его. Достаточно прозрачно.       – О. Простите.       – Нет-нет, ничего.       И это был второй и последний обмен фразами до кино. Надо сказать, Воо и сам получил определённое удовольствие оттого, что его никто не окликал и не лез ручкаться (особенно обидное выражение в его случае), и на какое-то время просто забылся в обычном, обывательском событии. Они оба выбрали боевик, Вистарх – из соображений того, что не слишком нагружало мозг, Воо – рассчитывая на то, что фильм, в котором не следовало упускать ни секунды из быстро разворачивавшихся событий, не даст кое-кому соблазна лишних взглядов или разговоров, и всю длительность фильма они отсидели совершенно молча. А потом, когда вышли, он по счастливому и слегка влажному взгляду Вистарха догадался, что тот абсолютно доволен.       – Спасибо вам, Воо, – искренне, почти горячо поблагодарили его, снова схватив за крыло. – Спасибо! Я так давно не проводил время вне дома так спокойно...       Бедняга, подумал Воо, снова вспомнив страх того засветиться в масс-медиа в контексте, хоть сколько-нибудь вызывавшем вопросы. Об этом тоже неплохо бы поговорить, иначе это станет следующим же болотом, в котором Вистарх увязнет, едва отцепит с себя груз всего навороченного Анкуром.       – К вашим услугам.       Капюшон Вистарха забавно оттопырили навострившиеся уши.       – Это предполагает, что я могу пригласить вас через пару-тройку месяцев? – уточнил тот. Надо заметить, весьма умеренные сроки Воо понравились: не неделя, даже не месяц – два или три, что, в свою очередь, могло предполагать вопрос о периоде после того самого вынужденного окончания терапии.       – Я не буду против, – оповестил он Вистарха. – Вы всегда можете мне написать, будь это два-три месяца или полгода.       Вистарх похлопал глазами, расслышав контекст «я тоже вас жду», и глаза у того заблестели излишне, сразу скрытые под капюшоном.       – Спасибо, Воо... ну... я думаю... увидимся послезавтра?       Они договорились сразу после кино расходиться без любых излишеств, так что он посадил Вистарха в такси, а потом уже дождался своего.       Приятный день, подумал он уже дома за ужином. Лапы лишний раз вымыть совершенно не тянуло. Надо же... насколько легче, когда возможно положиться на другое существо и знать, что всё пойдёт именно так, как ему пообещали. И кто! Эктемнид, который потащил его в рот, едва рассмотрел. Иронично...       На следующую встречу Воо не успел даже спросить насчёт обещанной техники для отправки другим существам: ещё от входа увидел ряд упаковок под стеной контейнера, место у которого расчистили, чтобы не возникло путаницы.       – Парочку я уже отправил, – сообщил ему Вистарх, горделиво изогнув шею. – Остальные согласовываю, некоторые всё ещё ищу, на часть техники ещё нужно найти покупателя.       Воо мягко улыбнулся этому созданию, некогда настолько прочно интегрированному в общество, что вело последнее за собой согласно своим соображениям – а теперь светившегося от гордости из-за совершённого небольшого контакта с этим самым обществом. Сколько же Анкур поломал... ну, во всяком случае, Вистарх достаточно сгрузил с себя собственные мысли и горечь, чтобы в рассудке поселилась свежая идея распрощаться со своей вещью кому-то на благо. Разум Вистарха всё же подспудно искал способы держать накопительство в узде, пусть окольными путями... Нужно будет через какое-то время подать идею насчёт того, что кто-то мог нуждаться и в других вещах, загромождавших пространство особняка. Но не сразу.       – Как вы сегодня? – поинтересовался Воо, несколько заинтригованный довольным и словно бы освежённым видом Вистарха.       – Прекрасно. Чувствую себя совершенно прекрасно. Вероятно, это небольшой, не слишком длительный подъём... – рассудительно ответил тот. – Но я ему рад.       – Замечательно. Что же, тогда давайте начинать...       Сегодня рассказ о взаимоотношениях Вистарха и Анкура продолжился. Точнее, начался заново, но уже подробный и с разбором собственных чувств и эмоций. Видно было, что Вистарху тяжело об этом говорить; тот запинался посреди мысли, возвращался к какому-то из предыдущих событий, чтобы добавить деталь или нюанс, хмурился, иногда заминался, колеблясь... но всё же двигался вперёд. Немногим позже повествование перевалило за первый срок правления, где Вистарх помнил всё куда более отчётливо, но легче от этого не сделалось: тот начал замыкаться, не желая выдавать некоторых вещей потенциальному партнёру. И на этом месте Воо пожалел бы, что не передал Вистарха одному из коллег, которым доверял, если бы эти вещи не выдавались. Тот говорил. Говорил, даже не ища взглядом понимания в его собственном, кажется, отнёсшись к этому как к буквально неприятной процедуре, которую нужно пройти, пусть даже она неприятна.       – В этом нет ничего осудительного, – заметил Воо, когда Вистарх выдохся на сегодня. – Да, существа любят посудачить, обсудить, перемыть косточки, но вы не совершили ничего неприемлемого. Да, в обществе могут предполагать какие-то... странные вещи, строить некие версии происходящего, далёкие от реальности... но всё это их дело. У вас есть жизнь, Вистарх. Вспомните об этом. Сплетничали всегда и везде и сплетничать будут, от этого никуда не деться, но это не значит, что надо пренебрегать собой. У вас ещё осталась жизнь впереди. Её нужно провести в лучшем виде.       Вистарх понуро опустил голову, и он подавил желание обнять это создание.       Затем они заключили соглашение ещё на месяц.       Последний протекал вполне спокойно и размеренно, пока Вистарх заканчивал рассказ, потом немного более напряжённо, когда тот взялся наконец-то обсуждать своё текущее отношение ко всему, что происходило, и Воо наблюдал постепенное улучшение общей картины: Вистарх всё же нуждался в том, чтобы с кем-нибудь поделиться, но обычно запихивал эту нужду как можно глубже. Пару раз ещё приходил предмет обсуждений, но Вистарх не то что не пускал Анкура на порог, а вовсе делал вид, что дома никого нет. Обсуждали они и другие вещи, касательно которых Вистарх порой по-прежнему пытался выудить из него личную точку зрения, однако не позволял себе больше ничего лишнего. Иногда Воо вовсе забывал о том, что между ними что-то ещё грозило быть, когда углублялся во всё ещё деликатные темы касательно бытия эктемнида как существа... и месяц истёк совсем незаметно.       – Я нашёл ключ в одной из коробок с барахлом, – поведали ему на предпоследнем сеансе, и Воо озадаченно нахмурился: обычно эктемниды не отзывались о копимых вещах как о «барахле». – Здесь есть комната, которую я давно не открывал. Не хотите взглянуть?        «Не хочу заходить туда один», – прочёл Воо на лице Вистарха. И что делать? Вряд ли его присутствие так уж нужно... если только речь не о том, что некоему авиону в этом доме принадлежала не только душевая кабина, посуда и парочка кресел (и список, вероятно, этим не заканчивался). Комната...       – Там остались его вещи?       – Остались, – подтвердил Вистарх угрюмо, коротко глянув на него. Из-за потемневшей обратно к угольно-чёрному цвету шерсти серые радужки снова сделались словно бы светлее. – Я не то чтобы просил поддержки, но... просто... я не хочу входить туда один.       – Показывайте, – согласился подавивший вздох Воо, отчаянно надеясь, что там не обнаружится что-то вроде храма.       Его повели в крыло особняка, где располагалась та самая душевая, и там обнаружилась ещё одна лестница, хоть третьего этажа вроде как не было... впрочем, снаружи можно было заметить что-то причудливое в кровле. Потолок приподнимался параллельно лестнице, отчего всё немного напоминало нору. В её конце – дверь с присверленным поверх неё массивным чёрным замком, резко выделявшимся на нежном светлом цвете фурнитуры и удерживавшем створку у наличника. Тревожно глянув на Воо, Вистарх вставил в замочную щель металлопластиковую карту (неудивительно, что плоский ключ затерялся где-то среди вещей), и замок резковато щёлкнул в тишине.       Первое, что бросалось в глаза в комнате – отсутствие света. Последний не пропускали плотные коричневые шторы, закрывавшие окна. Второе наблюдение – воздух застоявшийся; комнату давно не открывали. Давно.       – Вы не пускали сюда даже клининг? – тихо спросил Воо, подозревая, что комната стояла годами.       – Да. Только... перед установкой замка, – весьма тактично очертил Вистарх, шагнувший на порог. И щёлкнул выключателем.       Вопреки некоторым опасениям Воо, оказалось, что комнату заперли в почти что стерильном состоянии. Никаких брошенных вещей или следов жизнедеятельности. Окна располагались преимущественно на одной части стен, формировавших собой несколько сторон многоугольника, зато другая часть, без окон, составляла просто прямой угол, заставленный функциональной мебелью и умеренно большой двуспальной кроватью. Комната оказалась спальней. Не обошлось и без вездесущих белых коробок, в основном сгруженных под окнами; говоря о цветах – бежевая краска на стенах чем-то напоминала горчицу из-за примеси жёлтого и коричневого, но вместо теплоты всё неуютно отдавало холодом из-за заброшенности. Наконец, помимо древнего воздуха изнутри слабо повеяло чем-то сладковатым, моментально проассоциировшимся у Воо с запахом мертвечины, хоть на таковой не походило вовсе. Мёртвые воспоминания. Мёртвые взаимосвязи.       – Вот... – хрипнул Вистарх, повернувшись к нему и шагнув обратно на лестничную клетку, и прочистил горло. – Такие дела.       – Сколько времени она отстояла закрытой? – спросил Воо для общего понимания.       – С последнего года правления. Я вызвал клининг, они хорошенько всё отмыли, потом я всверлил замок, закрыл его и зашвырнул ключ не глядя. «Потерял», – глухо ответил Вистарх. – У нас тогда вышла ещё одна размолвка касательно наркотиков, и я сказал себе, что не буду его больше тут принимать. Это место предназначено для другого.       Приятно удивившийся Воо взял того за плечо.       – Вы полностью способны оправиться и оставить всё позади, – сообщил он Вистарху. Последний недоуменно хлопнул глазами. – Если вы тогда были способны на волевой жест – вы прекрасно способны и теперь.       – Да ну... я тогда другой был, – неловко буркнул тот, немного убрав голову в сторону. – Я тогда мог и мог. А теперь, вон, как девчонка прошу компании.       – Тем не менее, вы это сделали. Решились сами. Многие в такой ситуации продолжают избегать закрытых комнат как буквально, так и в своём сознании. Всё будет хорошо, Вистарх. Вы справитесь.       Тот вдруг закрыл глаза руками, и Воо не сумел разобрать, от смущения это, или кое-кто снова расчувствовался. Или испытал боль.       – Я вас задел? – уточнил он на всякий случай. Вистарх помотал головой.       – Я боюсь... – пробубнил тот не слишком внятно. – Я боюсь, в следующий раз нам придётся провести что-то около половины сеанса, а потом я попрошу вас посоветовать мне вашего коллегу, которому вы доверяете в профессиональном плане, и... затем я буду видеть вас как гостя.       – Если вы уже планируете видеть меня как гостя – я не могу проводить сеанс никаким образом, – сухо уведомил он Вистарха, воспользовавшись одной из интонаций с их первых встреч.       – Тогда просто приходите в гости, мы подобьём итоги, и вы мне кого-нибудь присоветуете. Я надеюсь... я попробую как-то справиться с кем-то незнакомым... – прожурчал Вистарх, опустив плечи.       – Вы ведь можете не называть имён, – мягко предложил Воо, и тот поднял взгляд, испытующе ощупывая его лицо. – И не давать исчерпывающих описаний внешности. Если хотите... я могу спросить у женщины, которая меня просила на вас взглянуть, не желает ли она поработать с вами раз в неделю. Именно как приватный специалист.       – Кто-то из руководства университета? – немного настороженно вопросил Вистарх.       – Да. Технически, она мой куратор. Не совсем супервизор... но она знает общие вещи, потому что я отчитывался о наших успехах. Она обычно осторожна, особенно по вопросам сердечных травм, и постарается вас не задеть даже нечаянно.       – И вы думаете, она согласится? – с некоторым недоверием вопросили его.       – Помилуйте, она готова была заплатить из своего кармана, чтобы я сумел к вам как-нибудь подступиться. Ещё она упоминала неких сочувствующих, тоже внёсших свой вклад.       Вистарх навострил уши:       – На меня ещё кто-то скинулся?       – Да. Полагаю, всё это авионы, потому что она – тоже, и она хотела бы вернуть добро за принятые вами решения в пользу вида.       – Надо же... Моё мнение о вас становится всё лучше и лучше, – проворчал Вистарх. – Как о виде, в смысле.       – А я не заслужил? – с лёгким оттенком игривости поинтересовался Воо: технически, на сегодня они уже закончили и, как выяснилось, уже не могли рассматривать друг друга в аспекте терапии. Так что... почему нет? Он флиртовал с кем-то безумно давно.       Вистарх сглотнул, и он моментально передумал флиртовать, не очень сегодня желая быть спонтанно обслюнявленным.       – Более чем, – ещё более невнятно выговорил тот.       – Мне кажется, мне уже пора, – выдал Воо, собираясь ретироваться хотя бы с каплей такта. Вистарх, не отрицая, тяжело качнул головой, наверняка налившейся кровью, в сторону лестницы, и направился вниз первым, осторожно нащупывая ступени. – Простите.       Тот угукнул, но не иронично, не мрачно – почти беспечно.       Зато у выхода к нему потянулись обниматься, и он охотно обернул это создание крыльями, радуясь, что за сравнительно короткое время он сумел поставить того на ноги в психическом смысле. Не то чтобы это была целиком его заслуга: Вистарх и его антипатию к собственному лишнему весу ощутил и остался задет, и симпатию к нему испытал, и притяжение, отчего и взялся стараться, и здесь в целом сложилось много благоприятных факторов – возможно, точно так же, как прежде много факторов обернулось против того. Возможно, в каком-то роде получилось честно... в некоем отдельно взятом роде. Только времени прошла куча, и это честно совсем не было.       – Вистарх... я хотел бы вам сказать ещё одну вещь. Пока я ещё имею право её вам сказать. На первых стадиях отстранение от проблемных мест бывает хорошо; это защитная реакция психики, при уже имеющемся повреждении стремящаяся как можно больше сохранить вас от повторного урона. Однако время прошло. Вам следует вернуть себе всё, что вам принадлежит, во всех смыслах. Это ваша спальня, и вы должны в ней спать; это ваша собственность, и вы должны использовать её по назначению. Если же что-то мешает... мешающее можно устранить. Это ваше; подстройте это под себя.       Вистарх покивал, ощупывая взглядом его лицо и выглядя так, словно хотел бы улыбнуться, но опасался блестеть набежавшей слюной.       – Я свяжусь с коллегой и напишу вам, – добавил Воо, давая понять, что на этом всё. – Думаю, она согласится, но я в обратном случае буду связываться с другими, и до следующей встречи уже точно буду знать. Договорились?       Вистарх утробно угукнул, уже совсем не раскрывая рта, и погладил его по плечу, глядя отчего-то с сожалением. Последнее Воо понял после того, как ему пожали крыло обеими руками.       – Я понял; всё в порядке, я понимаю. До свидания, Вистарх. Буду рад вас видеть в следующий раз.       Просияв, тот выпустил его наружу и ещё немного торчал у окошка рядом, когда сошедший с крыльца Воо обернулся, чтобы помахать на прощание; потом скрылся.       Вечером он связался с Лауной и изложил ей вопрос.       Сперва в динамике было очень тихо.       – Ты что, смеёшься? – оторопело вопросили его затем. – Хочешь сказать, что он готов сотрудничать? Что он будет сотрудничать?       – Немного не так. Он хочет сотрудничать, но ему очень сложно говорить с незнакомцами.       – Ради всего сущего, ты хочешь, чтобы я выслушивала ещё и непосредственно от него касательно всех отправленных к нему студентов, – забормотала Лауна. – Возможно, даже про каждого...       – Лауна. Он сейчас в другом настрое.       – И сколько всего прошло? – риторически вопросила она. – Так быстро? Что произошло? Почему ты не работаешь с ним дальше?       – Потому что больше не имею права, – мягко произнёс Воо, так мягко, что Лауна, наконец, прекратила нервно бубнить. – У него виды на меня, у меня виды на него; он обещал мне месяц работы без лишних вещей, действительно работы, потому что состояние у него ещё более ухудшилось, потом он продержался ещё почти месяц, пока мы работали уже над прошлыми отношениями, но потом честно сказал, что больше не может и испросил меня поискать доверительного коллегу. Ты и так отчасти в курсе обо всём, так что... я обещал ему попробовать договориться с тобой о часе в неделю, – изложил Воо краткую версию последних двух без малого месяцев. – Да, его ждёт длительное восстановление, очень длительное, но не говорить же, что ему нельзя завязывать отношения.       Непродолжительная пауза.       – А ты не будешь в нём параллельно ковыряться? – с подозрением осведомилась Лауна.       – Лауна...       – Я сказала «будешь», а не «собрался», заметь. Я знаю, что такое профдеформация, Воо. Удержать себя иногда сложно. А ты... у тебя ярко выражено.       Воо вздохнул.       – Знаю. Обдумывал. Я направлю её в русло удерживания накопительства в узде, раз уж ни я без неё не обойдусь, ни он без хоардинга. Никаких параллельных работ, обещаю. Кстати, знаешь, что он сделал? Он наскрёб отовсюду техники и разослал своим же, кто нуждался в ещё пригодных деталях или целых экземплярах. Обошёл немного.       Лауна озадаченно хмыкнула.       – А раньше он так не делал?       – Нет. У него просто освободился умственный ресурс, когда мы с него ссадили одну приставучую тревогу, так что для мысли освободилось место. Он ещё не разучился думать. Ну, и... – Воо немного задумался. – Возможно, я найду способ дать ему ещё амнезина. Надеюсь, вы доковыряетесь до причины... но у меня есть склонность полагать, что это облегчится со временем, когда он вспомнит, что есть здоровые отношения. То есть, пересекаться мы с тобой не будем. Оплата...       – Я соберу с наших, – моментально отозвалась Лауна. – Мы и так сформировали некоторый банк, там ещё прилично осталось, когда вы перешли на прямую оплату. Так и скажи ему.       Воо сразу предупредил, что Вистарх упрямый и, вероятно, примет разве что скидку в полстоимости.       – В длительном забеге ваш банк всё равно истощится, а у него сформируется привычка придерживать финансы к нужному моменту, – добавил он. – Я могу заключать между вами соглашение?       – Я думала, ты дашь ему мой номер...       – Мы тебе позвоним. Я через три дня иду в гости, – почти гордо обозначил он, и сам не поняв, отчего не сумел удержать тон. Всё-таки Вистарх ему нравился...       Небольшая пауза.       – Я вижу, у тебя... весьма оптимистичные ожидания, – деликатно высказалась Лауна, между делом, видимо, ещё раз хорошенько всё обдумывая.       – Я знаю, что ты... весьма аккуратно работаешь с проблемными отношениями, – ввернул в ответ он и капельку лести, и крохотное поддразнивание.       – Воо!.. Ну даёшь.       – Так возьмёшься? Ему действительно очень тяжело говорить об этом с малознакомыми существами, а ты уже отчасти что-то знаешь.       – Да, конечно, – согласилась она. – Я надеюсь, я не увижу тебя потом на парной терапии...       Они хором прыснули.       – Я тоже надеюсь, – тепло отозвался Воо. – Ну, всё, через три дня. Присмотри время, вечернее тоже подходит отлично; мы с ним на вечернем и сидели большую часть времени.       – Хорошо. Бывай, Воо. Спасибо, что взялся...       Не то чтобы это целиком моя заслуга, подумал он, догадывавшийся, что если бы не личная симпатия с той стороны – он мог бы ковырять Вистарха по сей день.