Тень короля

Дофламинго согнал на собрание всех старших лидеров Семьи. Росинант отчаянно зевает, закрывая рот рукавом рубашки, — он лёг под утро, разгребая письма жителей, предназначенные Его Величеству Донкихоту Дофламинго. Горы просьб, немного жалоб, даже любовные послания, — всё это могло копиться неделями, потому что сам Дофламинго разбираться с этим мусором не горел желанием. Зато Дофламинго горел желанием собрать их всех в десять утра — непонятно как сам оторвал себя от кровати в такое время, обычно его и Ло выгнать из постели раньше двенадцати не представлялось возможным. Ло уже здесь — сидит на подлокотнике кресла Дофламинго и лениво болтает ногой в воздухе. Сам инициатор ранней встречи бессовестно опаздывает. Ровно в тот момент, когда он устраивается в кресле и прикрывает глаза, собираясь хорошенько подремать, дверь в общую столовую, в которой их собрали, чтобы всем хватило мест, широко распахивается. Дофламинго не один — с ним какой-то незнакомый тип, высокий, кажется, даже чуть выше брата, тощий, с фиолетовыми губами, яркими жёлтыми глазами на бледном лице и густыми чёрными волосами до плеч. Росинант с сомнением оглядывает странный объёмный медицинский халат, надетый поверх облегающего жёлто-синего комбинезона. И рога. У мужчины, идущего с Дофламинго, на голове пара аккуратных, загибающихся назад рожек. Рука Дофламинго вольготно лежит на тощем бедре незнакомца, а тот смотрит на него со смесью страха и восхищения, при немалом росте умудряясь заглядывать брату в лицо снизу вверх. — Хочу показать вам, какую я нашёл прелесть, — с широкой улыбкой сообщает Дофламинго своей Семье. Чем больше Дофламинго рассказывает, тем сильнее у Росинанта удивлённо вытягивается лицо. Трёхметровая «прелесть» оказывается учёным в розыске, бывшим коллегой Вегапанка, создателем мутировавших крыс из Флеванса и ракет СС-146. А ещё Логией газа, из-за чего все черты лица и тела немного сглаживаются, оставляя возраст безумного гения практически неуловимым — ему с одинаковым успехом может оказаться около тридцати и хорошо за пятьдесят. Цезарь Клаун был бы ценнейшим приобретением для Семьи, если бы у Росинанта на голове волосы не шевелились от того, чем он занимается. Он сразу решает, что отбитый мужик ему не нравится. Росинант косится на Ло, пытаясь оценить его реакцию. Ло хмурится, оглядывая новенького, который жмётся к боку Дофламинго и неестественно-влюблённо таращится жёлтыми глазищами, на дне которых плещется страх, из чего Росинант делает вывод, что Цезарь не понравился и ему тоже. Это внушало некоторую надежду, что опасный учёный в Семье не останется. Впрочем, дня через три выясняется, что радовался он рано: Ло сменяет гнев на милость очень быстро, сразу после того, как мурыжит Цезаря шестнадцать часов в лаборатории, заставив продемонстрировать все навыки работы с химией, после чего является по уши довольный тем, что ему больше не придётся лично контролировать процесс производства наркотиков. Росинант думает, что помимо этого Цезарь подкупил Ло тем, что ни на мгновение не воспринял его как ребёнка. На собрании Дофламинго представил Ло своей правой рукой, сказал, что слово Ло — его слово, и Цезарь немедленно окутал молодого Коразона жеманным очарованием, собираясь беспрекословно повиноваться, не делая скидки на возраст. Сам Дофламинго обращается с Цезарем как со шлюшкой — ласково, но совершенно бесцеремонно и периодически хватает за задницу. Впрочем, интерес к новой игрушке теряет довольно быстро — Цезарь безвылазно сидел на фабрике, во дворец приходил в лучшем случае раз в неделю, вёл для Дофламинго какие-то разработки оружия и новых видов дури, взамен получал спонсирование своих собственных научных хотелок и полное невмешательство в его дела. Росинант уверен, что Дофламинго нагнул учёного пару раз для налаживания семейных отношений, но ни в чём серьёзном никто из них заинтересован явно не был. Как бы грустно это ни было, если Ло не на его стороне, то с присутствием Цезаря явно придётся смириться.

***

Росинант стоит во дворе замка, прислонившись спиной к старому платану, лениво курит и мрачно наблюдает за тем, как брат учит Ло стрелять. Двор пуст, и Дофламинго снял очки, небрежно бросив их поверх сваленной комом шубы, и теперь бурно жестикулирует обеими руками, что-то втолковывая Ло. Росинант не особо слушает, что брат говорит, а вот за выражением лица, непривычно живым и открытым, следит с удовольствием. Он знает, что Ло относится к стрелковому оружию пренебрежительно, предпочитая добрую сталь, но упускать полезные навыки не собирается. Конечно, нажимать на курок Ло умеет, но, в целом, меткий стрелок из него только в том случае, если дуло прижато непосредственно к голове цели. Росинант от вида огромного револьвера Дофламинго в руках Ло невольно морщится. Ассоциации были откровенно неприятные. Нет, он ни в коем случае не думает, что Ло будет в него стрелять, но всё равно предпочёл бы, чтобы Дофламинго поучил Ло чему-нибудь более мирному. Как ни странно, он нисколько не сомневается в наличии у Дофламинго мирных навыков — за время совместного проживания с братом он успел убедиться, что тот умел практически что угодно, от складывания оригами до жарки котлет. Надо отдать должное Треболу — в своё время тот не поскупился на лучших учителей для ребёнка, в котором видел будущего короля. Сам Дофламинго тягу своего Коразона к знаниям тоже никогда не останавливал — любые книги, наставники со всех концов мира (которые не выдерживали славный характер Ло больше недели), любое оборудование и материалы для исследований. Росинанта сначала изрядно смущало, что Дофламинго воспитывает Ло в абсолютной вседозволенности по принципам: «нравится — бери», «не хочешь — не делай», «интересно — пробуй». Ло никогда ничего не знал о запретах, которые имеет большинство обычных подростков. Он не ложился спать в десять, не ел суп с хлебом или десерт исключительно после обеда, потому что так положено, не складывал одежду аккуратно в шкаф, потому что живущему с ним Дофламинго было совершенно похер на порядок, не занимался уборкой, ведь для этого были слуги, и при всём этом рос удивительно адекватным. Больше того — Ло умудрялся ещё и Дофламинго перевоспитывать, за несколько лет привив тому базовые навыки нормальных человеческих отношений. — Роси? Эй, Роси? Он медленно моргает, выныривая из своих мыслей. Дофламинго зовёт его, и, кажется, уже довольно давно, а он погрузился в очередные размышления и ничего не услышал. — Иди к нам, Роси, — повторяет Дофламинго. — Ты же отлично стреляешь, похвастайся перед Ло. Росинант фыркает, нехотя отлепляется от дерева и послушно идёт. Мишени для стрельбы в форме человечков собирал Гладиус. Росинант оглядывает цели с большим сомнением. Они ещё и неподвижные, что ли? Он вытаскивает из поясной кобуры один из револьверов, щёлкает барабаном и стреляет с одной руки практически не глядя. Все шесть патронов влетают точно в центр мишени, где у деревянного человечка нарисовано сердце. — А если монетку подбросить — попадёшь? Росинант опускает взгляд вниз и обнаруживает, что Ло смотрит на него с абсолютным восторгом. Приятно, чёрт возьми. — Никогда не пробовал, — честно отвечает Росинант. — Давай выясним, если хочешь. Ло поспешно вытряхивает мелочь из кармана, пока он неторопливо перезаряжает револьвер. У Ло всегда полные карманы мелких монеток, конфет, камушков и прочей разной дряни, которую он иногда использовал для замены на другие объекты при помощи сил фрукта. Росинант попадает пять раз из шести под восторженные вздохи Ло. Тот бережно собирает пробитые насквозь покорёженные монетки и прячет в карман. Росинант даже не спрашивает, зачем они ему потребовались. Теперь он ловит взгляд Дофламинго, наполненный каким-то нездоровым восхищением. Непривычный без преграды из стёкол очков, взгляд ярких голубых глаз притягивает его, вынуждая смотреть в ответ. От этого взгляда прошивает каким-то нездоровым возбуждением. Он очень старается не смотреть, но не может — его словно приковала к себе тяжёлая жадность, которую он видит во взгляде брата. Росинант рассеянно думает, что у него самого бывал какой-то отдалённо похожий, когда он смотрел на тех, кого безумно, просто до одури хотел. Дофламинго облизывает губы, и он невольно повторяет жест. В себя их приводит фырканье Ло, наблюдающего за ними с самым ехидным на свете выражением лица. Он немедленно смущается и отворачивается в сторону. — Меня кто-то будет учить или вы продолжите заниматься бесконтактным сексом? — Ло! — громко негодует Росинант под хохот Дофламинго, смущаясь ещё сильнее. — Ничего не Ло, или потрахайтесь нормально, или прекратите отвлекаться. Так что, кто-то вообще будет учить меня стрелять или нет? — продолжает ворчать Ло в ответ. Приходится сосредоточиться на тренировке, хотя он бы не сказал, что это даётся ему легко. Ло прав тысячу раз. Дофламинго не врёт себе — он Роси очевидно хотел и даже удивился немного, когда понял, что до сих пор не взял то, что ему нужно. Даже не попытался! Учитывать желания другого человека было крайне непривычно, но Дофламинго обещает себе, что просто оставит его в покое, если Роси ему откажет. Дверь в покои брата он распахивает без стука. Тот после утренней тренировки только вышел из душа — оборачивается к нему удивлённо, придерживая полотенце на бёдрах. Ох, как сложно будет выпустить его из рук! — Доффи? — растерянно зовёт его Роси. Он молча шагает через комнату, сгребает брата в охапку и прижимает спиной к ближайшей стене. Тот замирает, напрягается, немедленно начиная пахнуть страхом. Дофламинго перехватывает его за талию одной рукой, а вторую запускает во влажные волосы, собирая их в горсть и заставляя склонить голову вбок, открывая шикарную длинную шею. — Ты такой трус, Роси. До сих пор меня боишься, — мягко упрекает Дофламинго. — Немного, — осторожно признаёт Росинант, безропотно подчиняясь движению его руки. — Разве я обращаюсь с тобой так, чтобы у тебя был повод меня бояться? — спрашивает Дофламинго, потираясь кончиком носа об обнажённую шею. Роси пахнет вкусным парфюмированным мылом и табаком, въевшимся в кожу. — Нет, — отвечает Росинант, и в голосе его звучит удивление, словно он сам понял это только сейчас. Дофламинго усмехается. Он проводит ладонью вверх по животу, довольно жмурится, поглаживая чуть влажную кожу, тут же касается губами шеи, оставляя дорожку невесомых поцелуев. — Что ты делаешь? — осторожно спрашивает Росинант. — А на что похоже? — насмешливо отзывается Дофламинго, мягко прихватывая губами кожу под ухом. — Ты мой родной брат, — неуверенно напоминает Росинант. При этом склоняет голову сильнее, подставляясь под прикосновения, и даже не пытается отстраниться. — Да что ты говоришь, — хмыкает Дофламинго, неспешно проводя вдоль шеи языком. Все разумные мысли уже покинули его голову, теперь Дофламинго сосредоточен только на том, чтобы держать себя в руках и не напугать Роси сильнее. — Доффи. — Дай мне пять минут, чтобы тебя убедить. — Доффи! — Три. Он чувствует, как Роси окончательно обмякает в его руках, позволяя ему делать всё, что вздумается. Вряд ли это согласие, которое он хочет, но, раз уж ему дали такую возможность, Дофламинго целует настойчивей, мягко перебирает губами по коже, прихватывает мочку уха, едва ощутимо сжимая зубами, проводит ладонью вверх по груди, мягко потирает сосок подушечками пальцев. Роси, до этого стоявший совершенно покорно и неподвижно, шумно выдыхает и начинает возиться в объятиях. Дофламинго довольно ухмыляется и целует в шею совсем не так — быстро и жадно, оставляя яркие следы, — торопливо шарит руками по бокам, обводит подушечками пальцев недавно обнаруженные чешуйки пониже рёбер. Роси, явно не ожидавший такого напора, охает удивлённо и немедленно вцепляется обеими руками ему в плечи, прижимает к себе теснее, даже не пытаясь оттолкнуть. Дофламинго не без труда оставляет в покое кожу, украшенную теперь целой россыпью засосов, и целует в губы, глубоко и развязно, буквально трахая в рот языком.        Роси жмётся к нему, стонет ему в рот и отвечает с ничуть не меньшим энтузиазмом. Он просил несколько минут, за которые толком ничего не успел сделать, но практически сразу ощущает стояк, скрытый полотенцем, прижавшийся к его собственному паху. Роси хотел его ничуть не меньше, раз был так возбуждён за пару минут совершенно невинных ласк. Он даже его члена не коснулся ни разу! — Да тебе плевать, что я — твой родной брат, Роси, — вкрадчиво мурлычет Дофламинго ему на ухо. Росинант разочарованно стонет и утыкается лбом ему в плечо, пряча лицо. — Ладно-ладно, спокойно, я дам тебе время подумать, — обещает Дофламинго, легонько ероша ладонью волосы не затылке. — Спасибо, — хрипло отвечает Росинант, не торопясь поднять взгляд. Теперь он ни мгновения не сомневается, что получит всё, что ему захочется. Дофламинго ухмыляется, радуясь, что Роси сейчас не видит его выражения лица.        Всегда пожалуйста, Роси, всегда пожалуйста. Терпения ему не занимать.

***

Кафе крохотное, но ужасно уютное. Впервые Росинант притащил сюда Ло есть мороженое, но тот к мороженому, как и к любым другим сладостям, был удивительно равнодушен, поэтому сейчас на столике перед ними три его огромные вазочки, наполненные разными шариками потихоньку подтаивающего мороженого, и тарелка сашими для Ло. Пока он в очередной раз вытирает со стола салфетками сладкие капли, неизменно стекающие с его ложки, Ло гипнотизирует противоположную сторону улицы через огромное окно. — Кто это? — спрашивает Ло, кивая куда-то в ту сторону. Росинант отвлекается от попыток сложить ровно гору испачканных салфеток, которые он уже успел перевести, и послушно следит за направлением взгляда Ло. Там, куда показывает Ло, на маленькой скамеечке, почти полностью скрытой со всех сторон цветочными клумбами, сидит невысокая девушка с косой такой длинной, что она лежит рядом с ней на сиденье. — Нравится? — с интересом спрашивает Росинант, запихивая в рот полную ложку фисташкового мороженого. Ло косится на него с неодобрением, но послушно поясняет: — Она третий день трётся вокруг нас. Надо Доффи сказать, наверняка из Дозора. Роси оглядывает девушку ещё раз. Дозору помогать он не был настроен при любом раскладе, но девушку с красивой косой ему даже немного жаль — после того, как Дофламинго узнает о слежке, они вряд ли когда-то ещё её увидят. — И мне, скорее всего, вообще не нравятся девушки, — рассеянно продолжает Ло. Росинант давится и отчаянно кашляет, судорожно прижимая к лицу целую охапку салфеток. Кажется, он будет первым на свете человеком, у которого через нос потекло мороженое. Когда у Ло всё же появляется девушка, Росинант, честно признать, выдыхает с облегчением. Он в шестнадцать умирал от восторга, когда какая-то из учащихся вместе с ним девочек обращала на него внимание. Ло же казался заинтересованным в книгах и пробирках гораздо больше, чем в девушках. Но девушка была, и она была настоящей красавицей — невысокой брюнеточкой с шикарной копной кудрявых волос и живым взглядом голубых глаз. Алексия носила лёгкие платья всех оттенков синего, прекрасно подходившие к её глазам, и смотрела на Ло с обожанием. Росинант наблюдает, как первую неделю Ло дисциплинированно водит девушку в кафе и на прогулки, держит за руку, дарит ей цветы и почему-то золотые украшения (вот здесь он чувствовал сомнительные советы Дофламинго и сделал себе пометку объяснить брату, что в шестнадцать рановато для таких подарков в первую неделю отношений или, может, вообще). Где-то недели со второй Ло начинает скучнеть на глазах, опаздывать на свидания и игнорировать звонки, а потом красивую брюнеточку просто бросает. Росинант тогда не придаёт этому значения. Ну не пошло, с кем не бывает? Когда в следующий раз в городе он натыкается на Ло в компании парня из отряда Диаманте, Росинант от удивления разливает на себя целый стакан лимонада. Парень был старше Ло года на три-четыре, выше на голову и явно в восторге от его чувства юмора, потому что хохотал в точности как Дофламинго в хорошем расположении духа. Здесь Ло хватает примерно недели на две с половиной. Теперь во вкусе Ло были исключительно высокие блондины. Дальше был сын садовника, какой-то заезжий музыкант, молоденький механик из дока… Они сливаются в одинаковый круговорот блондинистых макушек, и Росинант перестаёт их запоминать. Ну ладно, ну бог с ним, пусть развлекается. Росинанту, конечно, смутно не нравится похожесть приятелей Ло на Дофламинго, но, если подумать, на кого они ещё могли быть похожи? Потом наступает какое-то подозрительное затишье. Точнее, Росинант не считает его подозрительным до тех пор, пока по делам не заглядывает на фабрику, которой заведует Цезарь, и не обнаруживает сумасшедшего учёного в компании Ло. Ло обращается с ним очевидно копируя Дофламинго (то есть как со шлюшкой), а Цезарь растерянно хихикает и явно представления не имеет, что ему делать с малолетним ухажёром. Росинант решает не наводить панику раньше времени, но через пару недель наведывается на фабрику снова. Цезарь больше не выглядит ни смущённым, ни жеманным: он до крика спорит с Ло, размахивая рукавами своего халата, и летает по лаборатории взад-вперёд, а Ло, сидящий на его рабочем столе, размахивает руками в ответ и впервые на памяти Росинанта выглядит кем-то всерьёз заинтересованным. Вот теперь он понимает, что панику стоит развести. Когда он влетает в кабинет к Дофламинго, тот с кем-то говорит по Ден-Ден Муши. Росинант мерит кабинет шагами до тех пор, пока Дофламинго не натягивает над полом нити и он не запинается об них, удержав равновесие только каким-то чудом. Приходится сесть в кресло и перестать маячить — второй раз точно так не повезёт. — Что? — спрашивает Дофламинго, как только заканчивает разговор. — Ты вообще в курсе, чем Ло занимается? — тут же принимается ворчать он. — Всё ещё пытается раскрутить на что-нибудь Цезаря? — иронично предполагает Дофламинго, поудобней разваливаясь в кресле. — Конечно же, ты в курсе, — вздыхает Росинант, зажимая сигарету губами. — Сколько ему вообще лет, этому твоему Цезарю? — Сорок, — отвечает Дофламинго, а потом добавляет, немного подумав: — С хвостиком. Небольшим. — Сколько?! — Зато он сосёт как профи, — пожимает плечами Дофламинго, неспешно наливая себе вина. — Доффи! — Шикарно выглядит, правда? — продолжает издеваться Дофламинго. — Доффи, твою мать! — орёт он на весь замок. — Ладно, ладно, ты прав, это слегка перебор, — морщится Дофламинго, демонстративно зажимая пальцами одно ухо. — Где ты вообще откопал это чудовище? — немного успокаивается Росинант, щёлкая зажигалкой и глубоко затягиваясь. — На Сабаоди, — ухмыляется Дофламинго, словно он спросил что-то смешное. — Так он бывший раб, как Бепо? — хмурится Росинант, двигая к себе пепельницу и винный бокал Дофламинго. Тот себе ещё нальёт. — Лучше! — весело фыркает брат, нитями перенося к себе пустой бокал и неспешно наливая вино. — Мы с Диаманте ездили туда по делам Семьи. Съездили удачно, освободились даже раньше, чем планировали, ну он и потащил меня гулять по городу. Знаешь эти его прогулки? Росинант с усмешкой кивает. С Диаманте он куда-то ездил не так часто, но успел ознакомиться с ходом дел ещё в свою бытность Коразоном. Диаманте гулял ровно до первого хорошего бара, а оттуда — до ближайшего борделя. — Заглянули мы в одно славное заведение, Диаманте обещал, что там девочки и мальчики — закачаешься, на любой вкус. А там в холле на диване сидит это чудо. Я ещё подумал: «Ну надо же, наконец-то и правда разнообразие», а потом на плечо закинул и до ближайшей комнаты понёс. А он молча повис и поехал. — Ты был вусмерть пьян, — переводит это для себя Росинант. Дофламинго широко улыбается. — Я, признаться, немного увлёкся. Где-то к утру, когда он потерял способность открывать рот и раздвигать ноги, выяснилось, что в борделе он не работает и вообще он учёный, а не шлюха, но отказать мне сразу не решился — ты же знаешь, моя шикарная улыбка сейчас в каждой первой газете, — а потом сам втянулся, — продолжает веселиться Дофламинго. — Ты вообще в курсе, что только ты мог случайно закинуть на плечо и выебать коллегу Вегапанка, Доффи? — ржёт Росинант. — Ну да, неудобно получилось. Совестно даже. Пришлось с собой забирать, — ухмыляется Дофламинго. — Почему вообще Цезарь? Я думал, во вкусе Ло блондины, — возвращается Росинант к беспокоившей его теме. — Три метра роста и великолепный острый ум. Цезарь может быть очень обаятельным и притягательным, когда не ведёт себя как дешёвка, — задумчиво отвечает Дофламинго. — Трудно найти себе пару, когда все вокруг поголовно идиоты. — Они все всегда внешне похожи на тебя. Дофламинго неожиданно усмехается, оставляет на столе свой бокал и поднимается на ноги. Росинант непонимающе наблюдает за тем, как Дофламинго подходит вплотную, за плечи вытаскивает его из кресла и тянет куда-то за собой. — Что ты делаешь? — вяло возмущается Росинант, стараясь вовремя перебирать ногами, чтобы не повстречаться носом с каменным полом. Не сопротивляться выходит удивительно легко, потому что Дофламинго держит его просто руками, без нитей и без воли. Они останавливаются перед огромным ростовым зеркалом. Дофламинго разворачивает его к зеркалу лицом, а сам останавливается у него за правым плечом и широко улыбается. Он удивлённо смотрит на своё отражение. Зачем Дофламинго его сюда притащил? Росинант переводит взгляд со своего лица на лицо брата и обратно. Если не придираться, то разница, конечно, была только в его ярко накрашенных губах, сжимающих сигарету, да ещё очках брата. Теперь Росинант имеет прекрасную возможность наблюдать, как его собственные глаза расширяются по мере осознания. — Привет! — говорит Дофламинго. — О боги! — с ужасом отвечает он. — Интересно даже, кто: ты или я, — фыркает Дофламинго и наконец отпускает его. К столу Росинант возвращается почти бегом, а потом нервно хлебает вино прямо из горлышка кувшина под оглушительный хохот Дофламинго.

***

На фабрике практически нигде не горит свет. Новый глава лаборатории переделал здесь под себя всё, что только было можно. Дофламинго его не останавливает — какая ему разница, если всё отлично работает? Пусть бы Цезарь хоть с землёй сравнял и заново отстроил. Он шагает по тёмным коридорам, щёлкая карточкой по электронным замкам. Нет ни одной двери, которую бы он не мог открыть, — в конце концов, это его королевство и его фабрика. Таких карточек всего две — у него и у Ло. Дверь в личные покои Цезаря не запрета. Скорее всего, тот уже осведомлён, что Дофламинго здесь, но это и неважно, у него не было цели скрыть своё присутствие. Он с интересом оглядывает помещение. Комнаты Цезаря заявлены бумагами и каким-то рабочим барахлом, но в целом учёный явно неплохо устроился: на маленьком круглом столике нагромождение баночек с чаем, кружки и чайник, в углу появился высокий шкаф со стеклянными дверками, используемый как бар, повсюду какие-то фигурочки, плошечки, подушечки, пёстрые бумажечки-напоминалки, наклеенные на дорогущую деревянную мебель… Сам Цезарь сидит в мягком крутящемся кресле, повернувшись спиной к заваленному бумагами столу, — без привычного халата, в одних тёмно-синих штанах в крупный белый горошек и домашних тапочках; спадающие на лицо волосы смешно собраны по бокам заколочками в форме звёздочек. Просто прелесть. — Цезарь, — наконец, обращает внимание Дофламинго на хозяина лаборатории. — Джокер, — настороженно приветствуют его в ответ. Цезарь встаёт со своего места, делает к нему шаг, останавливаясь вплотную, откровенно нервничает, но очень старается держать себя в руках. Дофламинго хмыкает и запускает пальцы в густые иссиня-чёрные волосы, заставляя слишком высокого Цезаря пригнуться, чтобы смотрел снизу вверх. — Что за… — начинает тот, но тут же замолкает, замирая в неудобной позе. Второй рукой Дофламинго рассеянно гладит его по голове, словно кота. Пока он шёл сюда, так и не успел решить, что собирается делать. Убить его сразу, что ли, чтобы Роси не нервничал? Нового толкового химика будет не так-то просто найти. Он прекрасно осознавал, что учёные уровня Цезаря вряд ли нашлись бы в любом борделе. Ло гарантированно будет в бешенстве. — Что случилось, Джокер? Я что-то сделал не так? Дофламинго его игнорирует. Мнение Цезаря сейчас не играет роли, ему нужно только принять решение. Цезарь недовольно пыхтит, но не решается отодвинуться ни на сантиметр, косясь на него с опаской. Дофламинго задумчиво проводит пальцами по макушке, нащупывая основания тёплых шершавых рожек и потирая их пальцами. Взгляд жёлтых глаз перед ним тут же плывёт. Интересно, если сломать Цезарю рога, умрёт ли он от болевого шока? Он нажимает пальцами чуть сильнее, Цезарь приоткрывает тёмные губы в беззвучном стоне. Направленный на него взгляд становится совсем жалобным — Цезарь явно никак не может понять, собираются ли его трахать или убивать. — Ты нравишься Ло, — медленно начинает Дофламинго, взвешивая каждое слово. — Ему интересно с тобой, он любит умных. Я знаю, как он ведёт себя. Если ты тронешь его хоть пальцем… — Да ты с ума сошёл, Джокер? — раздражённо перебивает Цезарь, упираясь ладонями ему в грудь, на мгновение забыв о страхе. — У мальчишки на лбу большими буквами написано, что он твой. Дофламинго удивлённо вскидывает брови. Это было интересно. Почему он пропустил эту надпись? Он сжимает пальцы у основания рогов ещё крепче. Цезарь дёргается — испуганный, возбуждённый и дезориентированный. Дофламинго нравится видеть его таким. Насколько он может верить, что Цезарь ему не врёт? Нинасколько, разумеется, если Ло придумает, как заинтересовать его достаточно. Но пока сойдёт. Дофламинго ухмыляется, опускает ладонь на лохматую макушку, легонько надавливая, заставляя опуститься вниз. Цезарь заметно веселеет, понятливо опускается на колени и быстро тянется руками к завязкам на его штанах. Пусть ещё немного поживёт.

***

Росинант уверен, что если бы у головной боли был цвет, то это был бы розовый. По крайней мере, его собственная сегодня совершенно точно имела голос и облик любимого брата. Он нехотя отскребает себя от постели и перебирается к окну, усаживается на подоконник и пытается понять, что вообще происходит с утра пораньше. Дофламинго сидит на шезлонге у бассейна и самозабвенно орёт на Ло, а тот стоит прямо перед ним, скрестив руки на груди, и насмешливо улыбается. Росинант вздыхает и тянется за сигаретами. Ло с Дофламинго ругались редко, но зато так, что искры летели. Когда он увидел это впервые, то чуть с ума не сошёл от беспокойства, считая, что Дофламинго, непривыкший сдерживать эмоции, Ло со злости просто убьёт. Теперь же он курит, болтает ногой и лениво прикидывает — спуститься вниз сразу или сначала пойти почистить зубы. Когда он скатывается во двор, всё же выбрав второй вариант, Дофламинго валяется на шезлонге, тянет через трубочку яркий оранжевый коктейль и на голове у него шапка Ло — она ему очевидно мала, поэтому просто уложена на макушку сверху. — Что происходит? — спрашивает Росинант, с сомнением оглядывая эту картину. — Ло сегодня король, — хмыкает Дофламинго, небрежно махнув в сторону рукой с зажатым в ней бокалом. Росинант поворачивается туда, куда показывает брат: по двору замка шагает недовольный Ло, и на голове у него корона Дофламинго, которую тот не носил примерно никогда. Корона Ло откровенно велика, поэтому сползла с лохматой макушки и теперь смешно лежала на оттопыренных ушах. Росинант тихо хмыкает. — А ты что собираешься делать? — Жрать онигири и выёбываться, — с ухмылкой сообщает ему Дофламинго. — Я думаю, ты справишься, — заверяет его Росинант, усаживаясь на край шезлонга. Дофламинго в ответ весело фыркает. — Чего вообще закусились? — Городской фестиваль в выходные. Ло говорит, что я ничего не понимаю в настоящем веселье и не умею его организовывать, поэтому пусть занимается этим сам. Росинант удивлённо моргает. Он думал, случилось что-то серьёзное, а тут какая-то ерунда. Пока он тормозит, Дофламинго ставит бокал на столик рядом с собой и бесцеремонно дёргает за плечо, заставляя упасть на себя сверху. — Ну не посреди двора же, Доффи, — ворчит Росинант, послушно укладываясь на брата сверху. — Не посреди двора — что? — с интересом косится не него Дофламинго. Росинант замирает, пойманный на горячем. Вообще-то он был почти уверен, что согласится на всё, что Дофламинго не так давно ему предлагал, но признаваться вслух пока был точно не готов. Нормальное адекватное человеческое воспитание всё ещё составляло в голове какие-то барьеры, напоминая ему, что трахаться с родным братом — ужасная идея. Он начинает панически возиться, упираясь руками брату в грудь, но тот обнимает его ногами, не позволяя сразу сбежать. — Без паники, Роси, просто останься. Дофламинго убирает с него ноги, оставляя возможность освободиться, и он немедленно начинает колебаться. Ничего такого же, правда? Ло всё время так делал! Он устраивается, осторожно возясь, прижимается щекой к груди брата и закрывает глаза. Дофламинго запускает пальцы ему в волосы, распуская хвост и принимаясь неспешно перебирать длинные пряди. Тепло, удобно и восхитительно приятно. Пожалуй, стоило прекратить дёргаться и начать получать удовольствие. Ло к городским праздникам был равнодушен. Но у него были два великовозрастных детины, которые желали яблок в карамели, фейерверков и танцев на уличном фестивале. Он приложил все усилия, чтобы организовать мероприятие на самом высшем уровне, чтобы его трёхметровые деточки были довольны. Фестиваль весенний, по городу распускаются яблони, центральные улицы города украшены тысячами фонариков и лент, маленькие пёстрые палатки с разнообразными вкусностями выстроились аккуратным рядом вдоль одной из улиц, ведущей к площади, на которой совсем скоро начнутся выступления уличных артистов. Ло своей работой был доволен. Чтобы дать возможность обоим Донкихотам наслаждаться вечером спокойно, он заранее озаботился анонимностью — у Роси был чёрно-красный костюм и таких же цветов полумаска с драконьей мордой, полностью скрывающая лицо, а у Дофламинго и костюм и маска в бело-золотых цветах. Обе приметные шубы были с боем отобраны и оставлены в замке. Сам Ло выбрал себе лисью маску и условно лисий костюм — к поясу джинсов сзади у него был прицеплен пушистый хвост, а на вороте лёгкой куртки — объёмная меховая оторочка. Конспирация помогает с переменным успехом — периодически кто-то всё равно оборачивается вслед двум слишком высоким фигурам, тенью за которыми следует тощий длинный подросток. Чего Ло точно не учёл, так это того, что народу будет тьма и все вокруг будут толкаться, особо умные и нетрезвые предпримут попытки пощупать его хвост, а он сам будет болтаться, словно щепка, которую несёт по течению. Он, конечно, мог бы приложить немного сил и растолкать вокруг себя всех, но тогда фестиваль очень быстро превратился бы в массовую драку. Огромный Дофламинго прокладывает себе путь через толпу, словно ледокол, и Ло цепляется за накидку, свисающую с его плеч, недовольно пыхтя, просто чтобы не потеряться в толпе. У Роси, такого же огромного, как Дофламинго, тоже явно нет никаких проблем. — Посадить тебя на плечи, Ло? — насмешливо предлагает Дофламинго, утягивая его к себе и прижимая к своему бедру, чтобы было удобней. — Так носят только детей и подружек, — ворчит в ответ Ло, но к Дофламинго охотно жмётся, чтобы его не снесло людским потоком. — Для ребёнка ты великоват. Будешь моей подружкой? — продолжает веселиться Дофламинго. Ло не видит его выражения большей части лица под маской, но отчётливо слышит смех в низком бархатном голосе. — Мне шестнадцать. Тебя арестуют за такую подружку, — продолжает недовольно бубнить Ло. — Я здесь король, — легкомысленно отмахивается Дофламинго. — Можешь сесть на плечи ко мне, — влезает молчавший до этого Роси. — Обещаю не называть тебя своей подружкой. Дофламинго немедленно оборачивается к брату, и Ло чувствует его недовольство всей кожей. — Давайте, подеритесь за то, на чью шею я сяду, — ухмыляется Ло. Это было очень смешно и самую капельку лестно. Росинант и Дофламинго синхронно фыркают и отворачиваются друг от друга. Ло готов поклясться, что оба скрывают смущение. — Ты уже передумал меня носить? Я хочу начать с тебя, — напоминает Ло, легонько дёргая Дофламинго за рукав. — Ни в коем случае, моя прекрасная леди, — издевается Дофламинго, утягивая его за собой чуть в сторону и опускаясь на корточки, чтобы ему было удобно карабкаться на плечи. На плечах у Дофламинго словно на высоком дереве — отлично видно всё вокруг, но никто не может до тебя дотянуться. Башня из них получается здоровенная, и на них оглядываются ещё больше, но теперь Ло всем доволен. Дофламинго покупает им с Роси яблоки в карамели, не забыв рассказать продавцу, что это для брата и его любимой девушки, и издевательски похлопать Ло по бедру. Ло радостно ржёт, смущая продавца откровенно мужским гоготом «леди». Ни Дофламинго, ни Росинант явно тысячу лет не посещали нормальных человеческих праздников — у Дофламинго любое мероприятие в первую очередь было поводом налаживать отношения с деловыми партнёрами, используя праздник как повод собрать всех в одном месте. Роси же потратил последние несколько лет жизни на слежку за братом, беготню по миру в попытках спасти Ло, на сидение в плену и на разные другие вещи сомнительной полезности. Поэтому теперь Доффи скупает бананы в шоколаде, от которых, по ощущениям, у них всех должна уже слипнуться задница, прикалывает ему на джинсы какие-то значки, колокольчики и брелочки, купленные здесь же, привязывает ленточки…        После пятого значка Ло перестаёт обращать на это внимание. — Смотрите, это же… — начинает Роси рядом с ними. — Вы двое не будете стрелять в тире, это нечестно, — немедленно начинает ворчать Ло. — Вы разорите владельца за десять минут. Дофламинго и Роси весело пофыркивают в ответ. — Тогда будешь стрелять ты, заодно покажешь, чему научился, — предлагает Дофламинго, запрокидывая голову назад, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Ладно, — легко соглашается Ло. — Тебе придётся опустить меня на землю. Прицел сбит. Это было ожидаемо, как и всегда в подобных местах. Роси и Доффи в два голоса дают бесценные советы у него за спиной. Ло укладывает на плечо винтовку, какую никогда не держал в руках, и не может сдержать совершенно счастливой улыбки. Стреляет он всё ещё так себе — точности примерно процентов семьдесят. Дофламинго скептически хмыкает у него за спиной. Ло на него не отвлекается — он уже знает, что хочет получить. Когда он заканчивает стрелять, уверенно тычет пальцем в плюшевого медведя в розовых солнечных очках-сердечках. — Серьёзно? — искренне удивляется Дофламинго за его спиной. — О да-а-а-а, — довольно тянет Ло, стягивая с медведя очки и придирчиво их оглядывая. — Наклонись и подними маску, — командует Ло, оборачиваясь к Роси. Роси безропотно наклоняется вперёд. Очки садятся как родные, Ло довольно усмехается, оглядывая дело рук своих. Роси безумно идёт. Он довольно щурится, обеими ладонями поглаживая Роси по щекам, ещё несколько мгновений любуясь получившейся картиной и только после этого отпуская. — Эй, Доффи, на пять минут, дело есть, — неожиданно выныривает перед ними из темноты Диаманте. — Испортишь мне вечер — я тебя прикончу, — серьёзно обещает Диаманте Ло. — Не кипишуй, малёк, я быстро тебе его верну, — широко улыбается ему Диаманте. Ло недоверчиво хмыкает. Сам факт того, что Диаманте не поленился искать Дофламинго в толпе, уже говорит о том, что дело непростое. Он тянет за руку зазевавшегося Роси. — Кажется, меня только что бросили. Тебе не нужна несовершеннолетняя подружка? Росинант широко улыбается и опускается на корточки, чтобы он мог забраться к нему на шею. Теперь стоило держаться и следить за обстановкой — он, конечно, безоговорочно доверял Роси, но тот был тем ещё неуклюжим пельмешком, и не хотелось бы полететь носом в брусчатку с высоты трёх метров. Он едва успевает додумать эту мысль, когда ощущает тонкие нити, придерживающие его под спину. Он свешивается вперёд, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте. У него не получается, но он совершенно уверен, что Доффи держит и Роси тоже. — Кажется, я вижу горячие сладкие каштаны, — сообщает ему Росинант. — Почему мы ещё не там? — А Доффи? — Не переживай, он легко нас найдёт, — отмахивается Ло. Ждать приходится недолго — Дофламинго и правда возвращается практически сразу, как только они разворачиваются к скамеечке, чтобы умять огромный кулёк только что купленных каштанов. — Я оставил свою девушку буквально на пять минут, а она уже на шее у другого! — усмехается Дофламинго, немедленно утаскивая из кулька сладость. — Ты потаскушка, Ло. Ло хохочет, очень стараясь не рассыпать все каштаны. — Не называй его так, — ворчит внизу Росинант. Ло от этого смеётся ещё больше. Отсмеявшись, он свешивается в сторону, ловит Дофламинго за ворот и тянет ближе, практически заставляя столкнуться нос к носу с Роси. Фестиваль словно выключают вокруг них: люди всё ещё двигаются, огни сияют, но звука нет — Роси активировал способности фрукта. — Что Диаманте тебе сказал, Доффи? Дофламинго молчит, подняв к нему голову, лениво жуёт каштан, забрав свёрток у него из рук. Ло терпеливо ждёт. — Если хотите, могу оставить вас вдвоём и поставить вокруг вас Тишину, — тут же начинает суетиться Роси, неверно истолковывая молчание Дофламинго. Ло ловит его за ухо, тянет легонько, останавливая поток паники. — Мне пришло письмо с Мариджоа, — сообщает, наконец, Дофламинго. — Что?! Ло опускает руку вниз и накрывает ей рот Роси. — Приглашение? — Не стал читать без тебя, но наверняка. — Ты не пойдёшь? — полувопросительно уточняет Ло. — Не пойду, — ухмыляется Дофламинго. Из-за маски Ло видно только ухмыляющиеся губы. Раз тенрьюбито запаниковали, значит, они делают всё правильно. Ло убирает руку, возвращая Роси возможность говорить. Дофламинго разворачивается куда-то в сторону площади. — Кажется, мы опаздываем на выступление. — Как вы можете быть такими беспечными? Это же очень серьёзно! — ворчит Росинант, послушно направляясь следом за Дофламинго. Ло только усмехается. Они, конечно, обсудят это позже, но прямо сейчас ничто не испортит ему фестиваль. — Эй, Доффи? — М-м-м? Ло крутится в объятиях, с трудом выползая из-под тяжеленной ручищи, лежащей на нём, и поворачиваясь к Дофламинго лицом. — Раз я сегодня твоя подружка, поцелуи будут? — спрашивает он, заглядывая Дофламинго в глаза с самым невинным выражением лица, на какое только способен. — Ну ты и обнаглел! — почти с восхищением выдыхает Дофламинго, приподнимаясь на постели. — Всем расскажу, что ты не умеешь обращаться с леди, — щурится Ло. Дофламинго хмыкает, явно ничуть не впечатлённый угрозой. А потом и правда склоняется к нему и мягко целует в губы — едва касается, совсем невесомо, отстраняется всего через несколько мгновений. — И почему я уверен, что к Роси за поцелуями ты не ходил, маленький шантажист? — хмыкает Дофламинго, укладываясь обратно и закрывая глаза. От совершенно невинного прикосновения больших мягких губ ему так всё перекрутило внутри, что дыхание перехватило и даже ехидничать в ответ не находится сил. Для Дофламинго это лишь ничего не значащая безобидная шутка. А вот для него… Дофламинго снова складывает на него тяжеленную руку и спит через три минуты, а Ло таращится в стену и никак не может уснуть. Вот бы это было правдой, чёрт возьми. Когда-то в его жизни было всё так плохо, что он и представить себе не мог, как будет из этого выгребать. У него был план помирить Доффи с Роси и заставить их существовать мирно друг с другом. Безумный план неожиданно сработал, а он узнал о себе, что просто ужасно жадный. С того момента, как он вернулся сюда, он никогда не был один, и теперь он хотел, чтобы так было всегда. Целую вечность. Он хочет их обоих только для себя. Жаль, что ему было всего чёртовых шестнадцать. Но он будет терпелив, очень терпелив. И получит своё.