Тень короля

It's good to be king

And have the absolute authority

All the attributes of divinity

I'm a religion

Look how they all worship me

***

Росинант идёт по огромному тронному залу, с удивлением оглядываясь по сторонам. Вся мебель была убрана из помещения, но народу всё равно было столько, что просторный зал кажется маленьким и тесным. Верго вернулся в Семью — его миссия больше не имеет смысла. Он успел поймать и теперь старательно распекал Цезаря, слушающего его со страдальческим выражением лица. Смокер и Хина хвостом следуют за Цуру, которая здесь уже как родная — она отдаёт приказы всем, включая лидеров Семьи, и никто не находит желания ей перечить. Росинант знает, что за Цуру к ним примкнул весь женский полк без единого исключения, за Верго ушло возглавляемое им подразделение G5. Адмирал Аокидзи сидит на подоконнике с ногами и выглядит как человек, который понятия не имеет, что тут делает. Здесь только командиры отрядов — те, кто по силе в одиночку может заменить внушительную группу бойцов целиком и имеет ключевые позиции в их плане. Он находит в толпе множество знакомых лиц и ещё больше тех, кого видит впервые. Драгон, главы отрядов его армии и небольшая пёстрая стайка окам тоже здесь. Над ними всеми возвышается Бартоломью Кума, прижимающий к своей груди какую-то книгу. Лидеры Семьи Донкихот тоже здесь — вокруг них собираются капитаны пиратских команд и главы преступных организаций. Росинант останавливается у стены и закуривает, наблюдая за входом в зал. Первым внутрь проходит Крокодайл со своими людьми, а вместе с ними идёт тот, кого он не ожидает увидеть совершенно — Дракуль Михоук. Он не знает, что Соколиный Глаз делает здесь, как и представления не имеет, какие дела у него с Крокодайлом, но мечник был мощной поддержкой. Ещё через пару минут зал наполняется восторженными вздохами, когда в окружении своей свиты вплывает Боа Хэнкок, королева Амазон Лили, только-только получившая титул шичибукая. Он и сам оглядывает девушку с удовольствием — чертовски красива, но нигде не ёкает — его сердце безнадёжно занято. Что ж, Дофламинго умудрился собрать почти всех шичибукаев. Последним прибывает Рыжеволосый Шанкс со своей командой. Зал замолкает, а потом взрывается гулом голосов. Что удивительно, никто ни с кем не ссорится всерьёз — у всех общая цель. Росинант уверен, что большая часть присутствующих вообще не в курсе, что Дофламинго собирается не просто скинуть Мировое Правительство, но и занять Пустой Трон. У них была целая армия людей, которые терпеть не могут Дофламинго, но ещё сильнее ненавидят Мировое Правительство — просто потрясающе. — Никого из вас не рад видеть! — начинает Дофламинго откуда-то из глубины зала. Росинант закатывает глаза. Мастер мотивации. — Последний раз обсудим детали. Выступаем завтра утром. Низкий голос брата несётся под сводами, явно приправленный долей усилившейся после превращения Королевской Воли, и через пару минут уже не важно, как к нему относятся собравшиеся здесь, — все внимательно слушаю того, кто пообещал им месть, славу и Новый Мир. Ло ушёл в ночь, ни с кем не попрощавшись. Его сопровождала Цуру и за ним шли те, кто наотрез отказались подчиняться лично Дофламинго — в том числе Крокодайл, Михоук и Шанкс. Мысль о том, что, по сути, Ло будет командовать их разношёрстной армией, Росинанта совершенно ужасает. Да, с ним была тётушка Цуру — лучший стратег из всех возможных, но вряд ли это что-то меняло. С одной стороны, ему объяснили логику: Дофламинго получил полную свободу действий на поле боя для себя, ловко убрал раздражающий фактор (то есть, опять же, себя) с глаз своевольных командиров, а заодно обезопасил Ло на первое время, оставив его командовать сражением, пока оно не превратится во всеобщую бойню. С другой — он совсем не был уверен, что кто-то способен воспринимать Ло всерьёз. Это в Семье все привыкли к крошечному Коразону, но некоторые из союзников были вдвое, а то и втрое старше Ло. Росинант совсем не был уверен в их готовности подчиняться приказам мелкого мальчишки. Погрузившись в свои мысли, он даже не замечает, когда Дофламинго выходит ему навстречу у одного из тёмных коридоров дворца. — Ты-то мне и нужен. Идём со мной. — Я весь твой, — соглашается Росинант. — Ты работаешь в паре с Цезарем, — с ходу сообщает Дофламинго, вытаскивая сигарету у него из рук и с видимым удовольствием затягиваясь. — Почему с ним? — искренне удивляется Росинант, на ходу хлопая себя по карманам в поисках пачки. — Если он тебя напрягает… — Нет, нет, я очень хорошо к нему отношусь, — поспешно возражает Росинант, проходя в их общие покои. Не то чтобы сейчас существовала вещь, которая его не нервирует, но их комнаты наверху тревожного списка — у них всех есть хороший шанс никогда сюда не вернуться. — Газ и пламя, — поясняет Дофламинго, падая в кресло. Он вообще не видел, пожалуй, никогда, чтобы Цезарь использовал силу для чего-то, кроме пафосного полёта над полом и смены причёсок под прихоти Дофламинго. Стоило догадаться, что обладатель Логии не мог быть настолько безобидным. Росинант усаживается на подлокотник и наблюдает, как Дофламинго притягивает к себе графин с вином, заглядывает внутрь, морщится, возвращая его обратно на стол и впервые на его памяти выбирая гранатовый сок, водившийся здесь для Ло, обычно не слишком жалующего алкоголь. — Ло составил для вас совместную схему боя, — продолжает Дофламинго, по-плебейски прихлёбывая сок прямо из горлышка кувшина. — В арсенале Цезаря есть взрывоопасный газ, которым он способен покрывать довольно большую территорию. Я бы взял его себе в напарники, но моё пламя по-прежнему нестабильно, и это будет бесполезной тратой ресурсов, если у меня ничего не получится. Росинант замирает, зажимая губами неприкуренную сигарету. Он понимает, о чём Дофламинго говорит. Из них с Цезарем получится огромный бронированный высокомобильный… взрывомёт. Он зябко передёргивает плечами, представляя масштаб. — Ло предупреждал меня, что ты не оценишь идею, — кивает сам себе Дофламинго, возвращая графин на стол, небрежно кинув сигарету тлеть в пепельнице и сбрасывая очки. — Нет, я… — начинает Росинант. Дофламинго обхватывает его за талию, сдёргивает себе на колени и ловит пальцами подбородок. — Ну-ка, смотри на меня. Если ты против, то можешь отказаться. Можешь пойти один, со мной, остаться помогать в лазарете с мальчишками из вашего отряда или вообще не участвовать в войне. Я рассчитываю на твою силу, Роси, но не буду тебя заставлять. Я знаю, что война — это не то, что тебя привлекает. Он улыбается, накрывая руку брата своей. — Ты прав — война не привлекает меня, но я вовсе не такой неженка, как ты воображаешь. Я бывший дозорный, Доффи, я умею убивать и не боюсь сражений. Я обещал вам с Ло помощь, и я помогу. А Цезарь — это даже хорошо, как бы странно ни звучало, но я в нём уверен. Он сто раз перетрусит, но всё сделает, как надо. Дофламинго хмыкает, убирает руку от его лица и обнимает, прижимая к себе крепче, устраивая поудобней у себя на руках. — Ты сам-то готов? — спрашивает Росинант, устраивая голову у брата на плече. — Устал, — коротко отвечает Дофламинго. — Но скоро всё закончится. Я давно этого ждал. Он вздыхает, прикрывая глаза и наслаждаясь последними спокойными минутами на ближайшее время. Было ещё кое-что, что он давно хотел и никак не решался сказать. Он до сих пор не был уверен, что вправе говорить это брату после того, как предал его однажды, но когда, если не сейчас? Может, завтра они вообще все умрут и больше у него не будет шанса. — Доффи? — М-м-м? — Я люблю тебя. Он особо не ждёт ответа, но Дофламинго неожиданно хмыкает, целует его в макушку и отвечает: — Я тоже люблю тебя, Роси. В груди сжимается. — Я думал, ты не умеешь прощать, — говорит он едва слышно. — Я думал, ты не умеешь быть верным, — так же тихо отвечает ему Дофламинго. Как хорошо, что они оба ошиблись. Росинант выдыхает и приподнимается, прижимаясь губами к губам Дофламинго так отчаянно, словно больше не сможет сделать ни единого вдоха без этого поцелуя. Дофламинго отвечает ему так же, с силой сжимая в кулаке волосы на его затылке. Он настолько привык к этому ощущению, что быть не может ничего правильней. — Что мы будем делать, если наш план провалится, Доффи? — спрашивает он, прижимаясь лбом ко лбу брата и заглядывая ему в глаза. — Ло вытащит нас, — усмехается Дофламинго, сжимая ладони на его талии. — У старших офицеров Семьи и ещё у нескольких людей маяки для его силы фрукта в опознавательных сердечках, по которым он сможет найти нас где угодно. Я не собираюсь умирать или жертвовать кем-то из близких мне людей. Росинант скашивает взгляд на сердечко, приколотое к его рубашке. — Не переживай, персонально тебе маяков насовали во все места, на случай, если ты потеряешь этот, — правильно истолковывает брат его беспокойство. Он смеётся Дофламинго в губы. — Нам тоже пора идти, Роси, — говорит Дофламинго. — Но перед этим ещё кое-что. — Да? — Я убью Сэнгоку. Он крупно мне задолжал. Он может остановить Дофламинго сейчас. Росинант понимает как никогда чётко — одно его слово, и Дофламинго попробует найти другой выход. Он молча прикрывает глаза.

***

Бой идет везде, насколько хватает взгляда. На Мариджоа, в единственном месте мира, где есть все четыре сезона, сейчас осень. С деревьев облетают яркие жёлтые листья, очень быстро становящиеся красными от крови. Подняться на десять тысяч метров оказалось проще, чем они могли представить — несколько кораблей, наполненных самыми мощными бойцами, подняли на Ред Лайн силами фруктовиков. Эти бойцы захватили и обеспечили возможность использовать вместительные подъёмники, рассчитанные на перевозку тенрьюбито, рабов и всего необходимого для комфортной жизни на Святой земле. У Дофламинго и Ло был план на каждый шаг. Росинант прижимается спиной к спине Цезаря и больше глазеет по сторонам, чем сражается. Что забавно — учёный верещал, истерично проклинал Дофламинго и трусливо дёргался, но сражался не хуже него. Почти все вице-адмиралы Дозора внезапно оказываются заняты какими-то мафиозными боссами, работавшими с Дофламинго. Росинант предполагает, что брат пообещал им возможность продолжать свой бизнес после смены власти. Совсем рядом с ними окама и революционеры под предводительством Драгона уверенно теснят подразделения Сайфер Пол. Кизару скорее флиртует, чем сражается с Боа Хэнкок. Отряд, возглавляемый Крокодайлом и лидерами Семьи Донкихот, ушёл вперёд и давно скрылся из виду — их задачей было освободить как можно больше рабов, чтобы переманить их на сторону армии Дофламинго. Куда-то в ту же сторону испарился Рыжеволосый Шанкс со своей командой — они планировали покончить с Советом. Росинанту впервые начинает казаться, что Дозор оказался совершенно не готов к подобному раскладу. Им некем было заменить дезертиров и нечего было противопоставить такому количеству фруктовиков, которое Дофламинго собирал вокруг себя. Аокидзи с самым скучающим на свете видом замораживает одного за другим лейтенантов и капитанов Дозора, складывая их аккуратными живописными кучками по всему полю боя. — Что тебе пообещал этот мальчишка, сумасшедшая клюшка? Место главнокомандующей?! — раздаётся сбоку от него ужасно знакомый голос. Росинант оборачивается, придерживая за локоть шарахнувшегося в сторону Цезаря. Вице-адмирал Гарп стоит лицом к лицу с Цуру. Росинант хмурится. Они были в одном звании, но он не сомневается, что в открытом бою один на один Цуру не справится. Дофламинго, конечно, приказал не уходить с того места, где он их оставил, но если ей потребуется помощь, то он готов тащить Цезаря за собой и защищать тётушку Цуру, насколько хватит его сил. — Дофламинго пообещал мне мир без рабства и Бастер Кола, — спокойно отвечает Цуру, явно ничуть не боясь своего грозного противника. — Мир, где Небесная дань перестанет быть такой, что родители вынуждены голодать, чтобы за неуплату не убили их детей. Мир, где каждый тенрьюбито не будет иметь власть творить что хочет просто по праву рождения. Гарп медленно разжимает кулаки, хмуро молчит несколько секунд, а потом всё так же молча встаёт с Цуру плечом к плечу. Цуру от души шлёпает ему на форму липучку с красным сердечком. Дофламинго выныривает перед ним так внезапно, что Росинант даже отшатывается, едва не сбив с ног Цезаря. На щеке у брата царапина, которую тот облизывает своим непомерно длинным языком, а рубашка на левой руке порвана, и под ней видно длинный глубокий порез. — Конг мёртв, — сообщает ему Дофламинго. — Теперь наш выход, Роси. — Как ты это сделал? — искренне удивляется Росинант. — Подлостью, кончено. У него в личном отряде был мой человек. Мы его отравили, осталось только добить. Вот уж с кем я точно не собирался сражаться, — ухмыляется Дофламинго в ответ. — Цезарь, ты готов? — Нет! — Отлично, поехали! Ввысь взмывают два дракона — золотой и чёрный, — закрывая всё небо крыльями, как в той самой старой сказке. Огромный чёрный клинок взлетает прямо перед его лицом, блокируя чью-то атаку, которую Ло успел пропустить, потому что пялился на своих Драконов. — Не зевай, мальчик, — советует ему Дракуль Михоук, с одобрением оглядев меч в его руках. — Хочу тренировочный бой с тобой! — немедленно загорается Ло. — Если выживем, — обещает Михоук, тут же растворяясь где-то в гуще сражения. Ло усмехается, поднимая нодати против очередного дозорного, несущегося на него на полном ходу. Он сражается вполсилы — для того, кто привык тренироваться с Дофламинго, большая часть Дозора не представляла угрозы. Силы Ло бережёт вполне осознанно — где-то там оставались Сэнгоку и Сакадзуки, с которыми придётся сражаться его Драконам, и он отлично понимает, что его способность лечить гораздо ценнее, чем любые боевые навыки. Он оглядывает чёрно-золотой драконий вихрь, приземлившийся где-то на другом конце поля, и принимается уверенно прокладывать себе дорогу в том направлении. Успевает как раз вовремя — у Роси прожжена перепонка на левом крыле, это выглядело чертовски больно и наверняка мешало сосредоточиться на Сакадзуки. Росинант как раз отряхивается от его атаки, словно от дождевых капель — крылья и глаза были единственными уязвимыми местами в драконьей форме, лава просто стекает с пластин чешуи. Дофламинго неожиданно сражается в человеческом облике — Ло не знает почему, но может предположить, что в этом облике невероятно быстрый Дофламинго гораздо менее удачная мишень для Золотого Будды. На нём он не видит никаких серьёзных повреждений, но это не значит, что всё так радужно. Цезаря с ними нет. В бою против адмиралов тот был откровенно бесполезен, и Роси только пришлось бы его прикрывать, поэтому учёный предпочёл мудрый побег бессмысленному риску. — Ты сказал, что влезешь в бой только в крайнем случае, — недовольно бросает ему Дофламинго, не оборачиваясь. — Когда я вижу вашу кровь — это крайний случай, — насмешливо отвечает Ло. Роси, не имеющий возможности читать ему нотации в этом облике, раздражённо дёргает хвостом. — Ваш мальчишка так глуп, чтобы бросить вызов Адмиралу? — скалится Сакадзуки. Ло насмешливо фыркает. Сакадзуки держит его за идиота? В открытом бою у него ни шанса один на один. Конечно, если потребуется защищать одного из братьев, он выйдет против Адмирала и даже умрёт, но это только в том случае, если не будет никаких других идей. Он не собирался драться, он собирался лечить своих Драконов. Сэнгоку хмурится, явно гораздо лучше понимая, зачем он здесь, но Дофламинго не даёт ему отвлекаться. — Пространство! — приказывает Ло, открывая купол. Со времён возвращения Росинанта в Семью существует негласное правило, согласно которому в любой опасной ситуации Ло лечит сначала его, а потом уже Дофламинго, как более выносливого. Он перемещается прямо Роси на спину, приземляясь аккурат между крыльев и вжимаясь в горячую драконью спину. Следить за ходом боя Ло не собирается — это не его дело. Он прижимает ладони к основанию крыла и сосредотачивается на лечении. Стоит ему закончить, как Роси взлетает. Ло сжимает ладонями выступы гребня и приподнимается, ища взглядом Дофламинго. Ровно в момент, когда он находит Дофламинго, тот вскидывает голову и коротко ему кивает. Он соскальзывает по боку Роси и спрыгивает вниз с приличной высоты без капли страха, потому что к моменту его приземления под ним уже огромная золотая чешуйчатая спина. Сэнгоку пытается ему помешать — он тоже ранен и не желает противнику дать восстановить силы. По боку Дофламинго стекает расплавленное золото, но такая атака тоже не может пробить чешую. «Мы жульничаем, Ло», — звучит весёлый голос Дофламинго прямо у него в голове. — Ну, мы же пираты, — ухмыляется Ло в ответ, сильнее вжимаясь в спину, чтобы не соскользнуть, и принимаясь за лечение. Несмотря на весёлый тон Дофламинго, повреждений у него было достаточно. Стоит ему приложить ладони к чешуе, он понимает, что половина рёбер с правой стороны держится на нитях. Сэнгоку, кажется, всё ещё пытается достать его и скинуть на землю, очевидно недовольный тем, что соперник получил возможность восстановиться. Как бы силён ни был Адмирал Флота, он не был бессмертен и всесилен, а вот Дофламинго, стараниями Ло излечиваемый от ран прямо в процессе боя, был. Он не знает, сколько времени проходит, пока он перемещается от одного Дракона к другому, залатывая любые полученные повреждения, но выдыхается он изрядно. Как любая парамеция, Опе-Опе имеет лимит, а огромные драконьи тела отнимают у него больше сил, чем человеческие. Ло почти выдыхается и собирается предупредить Доффи, что сил у него осталось буквально на пару ран, когда Сэнгоку неожиданно пропускает удар тяжёлого драконьего хвоста с Волей Вооружения. Покрытая золотом спина Адмирала Флота сминается, как тонкий лист металла под ударом молота. Дофламинго не мешкает и не сомневается, добивая раненого. Ло с облегчением выдыхает и сваливает с его спины на землю, прислонившись к обломкам какой-то стены и пытаясь отдышаться, наблюдая за тем, как Дофламинго и Росинант вдвоём добивают Сакадзуки, который не способен защититься от них обоих одновременно. Ещё один белый плащ с надписью «Правосудие», залитый кровью, присоединяется к сотням другим таким же. Теперь тот, кто победил, и будет вершить правосудие. Полчаса спустя Кизару, неожиданно оказавшийся старшим по званию из выживших, приказывает своим людям сдаться в обмен на пощаду и присягу новому королю. Тронный зал Дворца на Мариджоа окрашен лучами закатного солнца, падающего через огромные витражные окна. На самой верхней ступеньке высокого пьедестала, ведущего к трону, сидит Росинант и лениво курит, небрежно стряхивая пепел на красную бархатную дорожку. Ло тенью замер у спинки Пустого Трона, вальяжно облокотившись на неё и беспечно прокручивая на запястье тяжёлую корону. Старшие лидеры Семьи Донкихот, тоже собравшиеся здесь, не решаются так обнаглеть, ожидая у самого начала лестницы. Они все ждут своего короля. Дофламинго поднимается по ступенькам медленно и уверенно, наслаждаясь каждым мигом долгожданного триумфа. — Твой трон ждёт тебя, мой золотой король, — ехидничает Ло. — Тебе бы читать поменьше пыльных книжек, — советует ему Дофламинго. — Испортили весь торжественный момент, — ворчливо комментирует Росинант. — Ты вообще пепел стряхиваешь на ступени, которые видели начало времён, — ухмыляется Дофламинго, падая на трон и развалившись на нём, как у себя в кабинете. — Прошу прощения, Ваше Величество, — саркастично отвечает Росинант, без малейшего почтения потушив окурок о золотую ступеньку. Ло с совершенно непочтительным ржачем криво нахлобучивает корону на голову Дофламинго. Он поправляет её кончиками пальцев, привычно обхватывает Ло за талию и утягивает к себе на колени. Потом думает ещё немного, сбрасывает туфли и вытягивает ноги, бессовестно взгромоздив босые ступни на плечо сидящего к нему спиной брата. Вот так было просто идеально. — Ты там не охуел, величество? — хмыкает Росинант, но ноги скинуть с плеча не пытается. Дофламинго широко улыбается и прикрывает глаза. Когда-нибудь потом будет торжественная коронация, и ещё предстоит удержать власть и разгрести проблемы, созданные предыдущим Правительством, но прямо сейчас это настоящий вкус его победы. — Ты доволен? — спрашивает Ло, поудобней устраиваясь у него на руках. — Теперь — да. — И не надоест тебе править вечно? — без капли веселья спрашивает Росинант. — Этот мир никогда мне не надоест, — так же серьёзно отвечает Дофламинго и тут же повышает голос: — Эй, какого чёрта вы там стоите? Идите сюда, полюбуетесь на мир у ваших ног. Пика, Требол, Верго, Диаманте и, почему-то, вездесущий Цезарь поднимаются по ступенькам и занимают место за спинкой его трона. Теперь всё было на своих местах.

***

Переезд занял кучу времени. На троих у них оказалось какое-то нереальное количество барахла, особенно шмотья и особенно у Дофламинго. Оказалось, что барахло Дофламинго ещё и делилось на официально рабочее и для Дресс Роуз. Правда, в последнее время новый король на любую деловую встречу мог явиться почёсывая живот в вырезе расстёгнутой пляжной рубашки, но барахла от этого меньше не становилось. С учётом того, что попутно они разбирали на нужное и ненужное накопленное за несколько лет жизни на Дресс Роуз, переезд на Мариджоа занял у них почти месяц. Ло опускает на свой новый рабочий стол последнюю фотографию, сделанную во время давнего отпуска на Сабаоди (он сам в обнимку с на удивление искренне улыбающимся Цезарем и испуганный Бепо у Диаманте на руках), и лениво потягивается, вскинув руки над головой. Он поднимается и идёт искать кого-то из своих Драконов. Роси обнаруживается в спальне. Ло оглядывает сопящий клубок из шубы и одеял ровно в середине постели, улыбается уголками губ и решает не будить — уставали они все сейчас просто адски. Ло заглядывает в кабинет, но Дофламинго там нет. Он бредёт по коридорам ещё не слишком хорошо знакомого замка, пытаясь представить, куда мог деться их король во втором часу ночи. Поиски не приносят результатов до тех пор, пока он не догадывается выглянуть в окно. Ло прикидывает, как долго будет добираться во двор пешком, и открывает Пространство. Дофламинго сидит на огромных качелях, явно сплетённых из нитей, и лениво раскачивается, изредка отталкиваясь от земли носами острых туфель. Ло запрокидывает голову, пытаясь понять, на чём держатся нити, но над головой только тёмное небо и россыпь звёзд. — На чём они держатся? — спрашивает Ло, усаживаясь рядом. Дофламинго чуть двигается, уступая ему место, и запрокидывает голову тоже, оглядывает висящую над ними Луну и пожимает плечами. Ло прикидывает расстояние до Луны и решает больше не задавать вопросов, ответы на которые он не хотел получить. — Устал? — спрашивает он, прижимаясь к горячему боку. — Ужасно, — соглашается Дофламинго, обнимая его за плечи. — Всё в один день — утром ездил смотреть особняк родителей, и его проще снести к чёрту, чем отреставрировать, но Роси, конечно же, требует сохранить на память. Потом меня поймал Драгон и полдня вещал мне, что я — особенный и должен соответствовать и оправдать честь, оказанную мне миром. Так и не понял, что ему было нужно, и, думаю, он и сам не понял. Потом Цуру с назначением на пост Адмирала Флота… Ло согласно мычит и прижимается ближе, обнимая Дофламинго за талию и прикрывая глаза. Рано или поздно всё это устаканится, но прямо сейчас он и сам разрывался между тенрьюбито с их отчаянными попытками выдвигать какие-то условия, надавив на сердобольность Роси, и поиском родственников погибших офицеров. Последняя война не могла обойтись без жертв. Мать Детки Пять ему удалось разыскать довольно легко. Хоть той и было глубоко безразлично, что случилось с её дочерью, которую она не видела много лет, но финансовую помощь принять согласилась весьма охотно. Про сына Лао Джи в Семье знали только то, что теоретически он где-то существует, а про семью Махвайса он вообще пока не смог выяснить ничего толкового. — Почему вы не идёте спать? — приводит их в себя голос Росинанта. Тот стоит посреди двора босиком, завернувшись в плед, и сонно щурит на них глаза с размазанной вокруг косметикой. — Ты давно не болел? — задаёт встречный вопрос Дофламинго, отпуская его и поднимаясь с качелей. — Если завтра у тебя потекут сопли, я запрещу Ло тебя лечить. Росинант что-то недовольно бормочет, но Дофламинго игнорирует всё его возмущение и просто бесцеремонно закидывает брата на плечо. Ло ухмыляется, шагая следом за ними и почти с умилением наблюдая, как Роси дёргает в воздухе босыми ногами и колотит по спине Дофламинго кулаками, предусмотрительно накинув на них купол Тишины, чтобы его отборная ругань не перебудила весь замок. Дофламинго хотел править миром, Росинант хотел найти своё место, а он всегда хотел их обоих только для себя. В конечном итоге каждый из них получил то, что хотел.