Пуленепробиваемый

Вместо того чтобы бояться реальных вещей, я всегда боялся вещей нереальных. Если я иду домой и слышу шум, я не думаю о преследователе или серийном убийце, я думаю об оборотне. Так работает мой мозг. Поэтому, когда я поплыл в Тихий океан, я не волновался, потому что никогда не думал об акулах, бурных течениях, медузах или о чем-то даже отдаленно пугающем. Я был в воде, что может случиться? Поднимаясь и опускаясь вместе с волнами, я чувствовал себя маленьким в грандиозном масштабе земли, неба и воды, и эта перспектива, когда я понял, насколько я действительно незначителен, как бы подтолкнула мой мозг. Уже несколько месяцев я размышлял о том, чтобы попытаться возобновить работу «Урожая дизайна», нашей с Дилан Грир компании, которую я любил больше всего на свете, не считая Сэма Кейджа. С тех пор как я понял, что действительно ненавижу свою работу и что мой босс действительно меня недолюбливает, я осознал, что это был еще один знак изменить свою жизнь, который я игнорировал. Обычно я искал подсказки повсюду, даже в самых обыденных вещах, но в последнее время ничего не получалось, и я знал почему. Я так долго боялся попробовать еще раз. Потерпев неудачу однажды, я не хотел повторять ее, испытывая душераздирающую боль от того, что пришлось отказаться от своей мечты. Но после трех лет, проведенных вдали от этого, работая на других людей, будучи в роли мячика, раба их прихотей о том, что я должен делать и как я должен думать, с меня было достаточно. И некоторым людям приходилось терпеть это, у некоторых не было такого выбора, как у меня, чтобы попытаться работать на себя не раз, а два, и я был так благодарен, что я не оказался таким. Мне повезло, что у меня есть ресурсы в лице моего брата и друзей, которые, как я знал, ждали, когда у меня вырастет еще один хребет. Поэтому, как только я вернусь на берег, если... потому что, действительно, уже начинало темнеть... если я вернусь на пляж, я собираюсь наконец разобраться во всем. Во-первых, мне нужно было как-то взять то, на что я надеялся и что, как мне казалось, хотела Дилан, и соединить это воедино, не столкнувшись с Фэллоном Штраусом. Знал он об этом или нет, но я считал, что он со мной, что он участвует в моих масштабных мечтах, потому что он был моей страховочной сеткой, и я не собираюсь оставлять его одного. Мне просто нужно было соединить все точки. Я умею разгадывать головоломки, и мне просто нужно время, чтобы рассмотреть все варианты. Я размышлял, взвешивал все в голове, и тут мою правую ногу свело судорогой. И я был почти уверен, что увидел плавник. Тогда я вспомнил, что, когда я менял счет за номер на свою кредитную карту с карты Аарона, они сказали мне, что пансион находится недалеко от Акульей бухты и залива Ваймеа. Я понятия не имел, где нахожусь в данный момент, но тигровые акулы и акулы-мако не исключались. Большая белая... скорее всего, нет, но это не исключало, что из глубин поднимется какой-нибудь доисторический ужас. В голове зазвучала музыка из фильма «Челюсти». Съеден акулами... Сэм никогда бы мне этого не простил. Увидев лодку, я помахал рукой. Мужчина, вытащивший меня из воды, был крупным и высоким, а его волосы спадали до середины спины, собранные в длинную толстую косу. Его борода и усы были аккуратно подстрижены, а глаза под бейсболкой «Питтсбург Стилерз» были прищурены. – Эй! Ты знаешь, что в воде водятся акулы. Мне нравился пиджин , который я слышал с тех пор, как попал на острова. Это был теплый диалект, который я абсолютно никогда в жизни не попытался бы повторить, как иногда пытался с другими. Сколько раз я заставлял Дилан пережить День ирландского акцента или День ямайского акцента с ужасными результатами? Но благодаря этому звуку я чувствовал себя как дома. – Ты слышал? – Акулы? – неуверенно спросил я. Он кивнул. – Нет, сэр, я не знал, что здесь водятся акулы, – сказал я, стуча зубами. Он схватил пляжное полотенце, потом еще одно, положил одно мне на голову, а другое накинул на спину. – Спасибо. Он хмыкнул, как делали все мужчины, когда сталкивались с моей специфической глупостью. Они издавали звуки, соглашаясь с тем, что я тупица. – Сильное, знаешь ли, течение, может утащить тебя под воду и утопить. Я кивнул. – Ты любишь поесть? Я снова кивнул, потому что на самом деле накормить - это способ номер один узнать человека. Вторым по значимости было поиграть в их спорт, но я не был готов к этому, и, судя по кепке, готов был поспорить, что его спортом был футбол, а о нем я уже знал. Каждую субботу и воскресенье осенью в моем доме по телевизору показывали какую-нибудь игру, которую Сэм обязан был посмотреть. В первый день выходных играли студенческие футбольные команды, а в воскресенье — профессиональные. Мне не нужно было играть в футбол, чтобы понять внутренний мир моего доброго самаритянина, достаточно было съесть все, что он предлагал, и попросить добавки. Оказалось, что он встречался с людьми на пляже, чтобы приготовить барбекю и разбить лагерь, на что, очевидно, нужно было иметь разрешение, и посидеть, поесть, выпить и пообщаться. Он доставлял рыбу. Его звали Тецуо Накамура, и когда я сказал ему, что он ничуть не похож на японца, он улыбнулся мне. Мужчина был небольшого роста, мускулистый и широкоплечий, и я предположил, что ему около пятидесяти - шестидесяти лет. Оказалось, что ему семьдесят два года, и я сказал ему, что это удивительно. Его мать была наполовину хаоле , что для него означало «белая», а на самом деле должно было означать просто «приезжая», и наполовину гавайкой. Его отец был японцем. – По-моему, ты чистый гаваец, – сказал я ему. – Нет больше чистых гавайцев, – ответил он мне. – И то, что ты с Гавайев, не делает тебя гавайцем. – Да, сэр. – Ты мне нравишься, ты вызываешь уважение. Пойдем. Было шумно, а шашлык пах так вкусно, что у меня потекли слюнки. Ничто не делает вас более усталым и голодным, чем плавание. Дети выходят из воды как прожорливые звери, и я не был исключением. – Тецуо, кто твой друг? И он объяснил, какой я был глупый, где я плавал и как далеко от берега. Одна из женщин, Ку'уипо, сокращенно Ипо, указала, где находится душ с холодной водой, примерно в пятидесяти ярдах, и сказала, что мне нужно смыть с себя соленую воду и что у нее есть одежда, которая мне подойдет. Я попытался объяснить, где я остановился, но она, как это делают женщины, закрыла мне рот и указала на дорогу. Я пошел. Когда я вернулся с полотенцем, обернутым вокруг талии, с покрытыми песком ногами и вымытыми остальными частями тела, у нее была пара сухих шорт и футболка, в которые я мог переодеться. Вещи пахли стиральным порошком, что, как я надеялся, скрадывало мою мужскую вонь. – Я, наверное, воняю, – сказал я ей. – Ты пахнешь океаном, – сказала она мне, – это нормально, да? Я надеялся, что это так. Она усадила меня на стул, на котором обычно смотрят, как маленькие дети играют в футбол или участвуют в других спортивных состязаниях, и дала мне выпить банку «Гавайского солнца» со вкусом пассионного апельсина, а сама принесла тарелку, набитую едой. Парни, наблюдавшие за ней, перевели взгляд на меня, когда она ушла. – Хо, братан, ты ей нравишься, – сказал ближайший ко мне мужчина. – Нет, – ответил я, улыбаясь ему, – она просто хочет меня накормить, раз уж я чуть не утонул и все такое. – Где ты был? Не имея ни малейшего представления, я позвал Тецуо. Но он меня не слушал. – Дядя, где был этот хаоле? – Его зовут Джори, – поправил его Тецуо. – Ладно, но все же, где он был? И он принялся рассказывать им, где я находился, за рифом, и на меня смотрели с уважением и прищуром, словно я ехал в школу на маршрутке. Видимо, там было немного неспокойно. – Там акулы, знаешь ли. Я знал. Теперь. – Ты когда-нибудь раньше перемалывал эту коровью пищу? – спросил меня другой мужчина. Я покачал головой, потому что никогда не ел ее раньше, но это не имело значения. Я запихнул в рот все, что было зеленого цвета. Макана разговаривал со мной, его кузен Кимо стоял рядом, а Томми - с другой стороны. К нам присоединился Йоане, который нравился мне больше всех, пока не появился Кавика. Кавика был терпелив, он объяснил все о луау из кальмаров, зелени и лау-лау, который представляла собой свинину и масляную рыбу, завернутые в таро и листья ти, и о салате из жареного риса и макарон, и о жареных костях аку, которые представляли собой среднюю кость рыбы с мясом, которое снимали, и о пипикауле, который была похожа на вяленую говядину, только кусочки были толстыми и нежными . Все было потрясающе, и когда я спросил Кавика, можно ли мне еще, он улыбнулся мне с ямочками и наклонил голову, чтобы я шел за ним. Еда была разложена по кастрюлям из алюминиевой фольги, а Ипо была там с Лани и еще одной девушкой по имени Эйприл. Я еще раз поблагодарил ее за то, что она накормила меня, и рассказал ей, какой замечательной была вся еда. – О, дядя. – Она обернулась, чтобы посмотреть на Тецуо, который сидел за взрослым столом со всеми остальными мужчинами и женщинами его возраста. – Ты был прав. У него хорошие манеры. – Да, я же говорил тебе. – Он улыбнулся и жестом подозвал меня. – Джори, иди сюда. Я быстро подошел и был представлен за столом. Они хотели знать, где я остановился и откуда я родом, и мне было приятно услышать, что у одного из мужчин есть внук, который учится в Чикагском университете. – Если вы хотите, чтобы я забрал что-нибудь для него, когда буду уезжать, дайте мне знать. Можно было подумать, что я дал этому человеку, Рэнди Аване, миллион долларов. – Вы можете взять для него еду? – Да, сэр. – Хорошо, Джори, я дам тебе свой номер, и ты позвонишь мне накануне отъезда, а я все соберу. – Конечно. Меня обняли, что было приятно, поцеловали Ипо и принесли еще еды, что было лучше всего. Когда я снова сидел с Макана и Кавика, я увидел, что на меня смотрит еще один парень. – Брайан, – рявкнул на него Макана. – Почему ты так пристально смотришь на Джори? – Эх, извини. – Он наклонил голову в мою сторону. – Мне просто интересно... Ипо, как тебе? Девушка, о которой шла речь, была прекрасна: густые волосы волнами спадали до середины спины, великолепная смуглая кожа и огромные карие глаза. Она была безупречна и ходила с несомненной грацией, покачивая бедрами. Ее красота была очевидна, но девушки меня не привлекали. Что было интересно, так это сидеть с четырьмя обнаженными мужчинами без рубашек, с гладкой кожей и крепким мускулистым телом. У меня дома были друзья, которые бы мне дико позавидовали. Я посмотрел на него. – Ох, ты маху? Я перевел взгляд на Кавика. – Он хочет знать, нравятся ли тебе парни. – О. – Я снова посмотрел на Брайана. – Да. Он пожал плечами. – Хорошо, я скажу Ипо. Может, у меня появится шанс. – У тебя нет шансов, – хмыкнул Макана. – Ипо нравятся только те, у кого есть работа. Он отмахнулся от Макана, и все вернулись к еде. Итак, я снова был открытым геем, и всем было наплевать. У меня был действительно хороший день. Оказалось, что я был недалеко от гостевого дома. Нужно было быстро проехать по длинному повороту, пересечь красивый старый мост и съехать на обочину. Здесь не было никаких поворотов или съездов, вход был только там, справа от дороги, и если вы его пропустили, вам пришлось бы ехать обратно к магазину «Фудленд» и «Макдоналдсу», разворачиваться и пробовать снова. Шоссе было двухполосным, и, судя по всему, в выходные дни движение на нем замедлялось из-за людей, пытавшихся добраться до Ваймеа-Бей. – В это время года дождей много, – сказал мне Томми, ведя пикап по дороге. У него была причина затронуть эту тему. Просто я еще не знал, какая. – Волны отныне будут огромными, да, Джори, – подхватил Кавика, предостерегая меня. – Ты не сможешь находиться там так, как сегодня. Повезло дяде, когда он тебя увидел. Да, так оно и было. – Очень скоро они подойдут метров на тридцать. – Кавика посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Я не хочу видеть тебя в новостях, ага? Они оба были серфингистами, как и все ребята, которых мы оставили на пляже, и если они говорили, что волны будут большими, то велики были шансы, что я действительно встречу волны, которые могут легко утопить меня. – Я буду осторожнее, – заверил я обоих мужчин, пытавшихся меня предостеречь. Когда они высадили меня перед главным домом, я снова поблагодарил их обоих, как и всех, с кем провел прекрасный вечер. – Ты получил номер дяди Рэнди, чтобы отвезти вещи Мозесу? – Да, получил. – Хорошо. – Кавика улыбнулся, наклонился и схватил меня. Он сжал меня очень крепко, а потом по-мужски сильно ударил по спине. Томми сделал то же самое и широко улыбнулся. Оба мужчины помахали мне рукой, когда уходили, и посигналили, прежде чем выехать на шоссе. Я дошел до своего коттеджа и включил свет. Мне повезло, что веранда была открыта, потому что иначе я был бы заперт и... Боже, я даже не представлял, что таракан может быть таким большим. Черт возьми! И как раз когда я успокоился после такой неожиданности, он полетел. Полетел. Как летучая мышь. На минуту меня охватила паника, потому что он мог приземлиться на меня, и тогда мне пришлось бы смазывать свою кожу щелоком, но я успокоился, схватил ботинок и после долгих преследований, прыжков по кровати и включения всех лампочек в комнате наконец ударил его, оглушил, а потом убил. Иисус. Я вспомнил, что без головы они могут жить около недели, и смыл эту чертову штуку в унитаз. Я вымыл руки раз пять, а потом сам принял душ. Серьезно, эта тварь была длиной чуть меньше четырех дюймов . Может быть, три . Определенно больше, чем два . Точно три. Я закрыл двойные французские двери, ведущие во внутренний дворик, и уже собирался забраться в постель, как раздался стук. Когда я открыл, Аарон стоял там со сложенными руками и выглядел взбешенным. – Что? – Что? Я думал, ты утонул! Все, что мы нашли, это твое чертово полотенце на пляже! – О, да, извини. – Я громко зевнул, готовый отключиться, отпустил ручку двери, оставив его хмуриться, подошел к своей кровати и плюхнулся на нее. – Я потерял счет времени, но, кажется, я прозрел, пока сегодня барахтался в воде. – Джори! Я поднял на него глаза, и он вдруг оказался передо мной, опустившись на колени между моими, так что мы оказались лицом к лицу. Его руки на моем лице были приятными, и когда он погладил мои волосы, откинув их с глаз, я закрыл их. – Ты так устал. Я кивнул. – Прости, Саттер, не хотел тебя напугать. Приятно, что ты беспокоился. Он медленно провел пальцем по серебряной цепочке на моей шее. – Что это? – Это святой Иуда. – Разве он не покровитель безнадежных дел? – Не знаю. Знаю только, что он присматривает за полицейскими. – Понятно. Он наклонил мою голову вперед, на свое плечо, и стал массировать мне кожу головы. – У тебя неплохая татуировка. Я глубоко вздохнул. – Это имя Сэма. – Да, я видел. Он попросил тебя об этом? – Конечно, нет. Он помолчал несколько минут, прежде чем спросить. – Зачем тебе портить свою прекрасную кожу? Я попытался высвободиться, но он усилил давление. – Прости, просто подожди. Я собирался отпихнуть его от себя, но он был теплым, а его пальцы приятно впивались в мою шею. – На самом деле это похоже на какую-то большую подпись на твоем плече. – Я к этому и стремился. – И как давно она у тебя? – Три, почти четыре года. – Кольца было недостаточно? – Это было до кольца. – Джори... – Ты же не пытаешься превратить Джейдена в меня, правда? Усмешка была глубокой. – Он так думает? – В основном, да. – Тогда он гораздо проницательнее, чем я думал. Я глубоко вздохнул и опустился на кровать, прикрыв глаза рукой. – Я дам тебе миллион долларов, если ты выключишь верхний свет. – Серьезно? У тебя есть миллион. Я хмыкнул и отмахнулся от него. В комнате стало в тысячу раз прохладнее, как только выключился свет. На тумбочке стояла масляная лампа и освещала комнату мягким желтым светом. – Ты бы видел, какого размера здесь был таракан. – Таракан, – прокашлявшись, сказал он, присаживаясь рядом со мной, и его рука провела по футболке, прикрывающей мой живот. Вместе с ней на мне были шорты для сна, так как я уже был готов лечь спать. – Прекрати. – Просто помолчи. – Не приставай ко мне, – сказал я, хихикая. – Мммм хммм, – хмыкнул он под нос. Я почувствовал, как его теплая рука скользнула под подол футболки и провела по моей голой коже. – Боже, Джори, твоя кожа такая же золотистая и идеальная, как я помню. – Убери руку, Аарон. И его пальцы, которые на самом деле были очень приятными, исчезли. – Спасибо. Теперь иди найди Джейдена и ложись спать. – Я найду, только подожди минутку. Я почувствовал, как мое тело погружается в кровать. – Все начинается замечательно, так всегда бывает, – сказал он, и его рука снова оказалась в моих волосах, что я посчитал нормальным. Его пальцы провели по моим бровям и ресницам. – Мне нравится парень, я нравлюсь ему, но где-то по пути мне становится скучно. Очень скучно, и тогда я пытаюсь превратить его в того единственного парня, который никогда не давал мне скучать - в тебя. Если бы Сэм Кейдж позволил кому-то, кроме меня, прикоснуться к своим волосам, провести кончиками пальцев по носу, губам, я бы сошел с ума. Двойные стандарты были несправедливы. – Сядь на стул, – сказал я ему, мягко убирая его руку. – Извини, я перестану, просто дай мне посидеть здесь. – Аарон... – Что я могу сделать, чтобы не нарушить твое обещание, данное Сэму Кейджу? – О чем ты говоришь? – Минет - это секс или нет? – Тебе что, пять? – Я поддразнил его, мои глаза открылись, и я улыбнулся ему. – Конечно, минет - это секс. Не будь глупым. – Поцелуй? Один поцелуй. Можно мне это? – Пошел вон, – сказал я, смеясь над ним. – Иди и поцелуй Джейдена. – Я хочу поцеловать тебя, Джори, – сказал он, наклоняясь, пока его губы не оказались над моими. – Я хочу пососать это, – сказал он, когда его рука, его сильная, умелая рука, сжала мой член через тонкий хлопок моих шорт для сна. – Блядь, – простонал я, содрогаясь. – О, детка, пожалуйста, – сказал он и отпустил меня, я знал, прямо перед тем, как он снимет с меня ночную одежду и возьмет меня в свой горячий, влажный рот. Мы делали это так много раз в прошлом. Аарон Саттер любил работать ртом, любил ощущать, как член скользит по его языку, давит на заднюю стенку горла, и любил вкус кончающего члена, когда он его заглатывал. Однажды в ресторане он опустился передо мной на колени: мои бедра раздвинуты под столом, ремень ослаблен, пуговица свободна. Скольжение молнии, этот звук привели меня в восторг. Его пальцы понемногу проникали в мою дырочку, а язык делал все мокрым и скользким от слюны. Все это время я умолял его позволить мне трахнуть его рот, заставить его задыхаться, если получится. Но потом он останавливался. Никогда не было следующей части, которая была мне нужна, которую я хотел, хотя я не раз озвучивал, что именно заставит меня выкрикнуть его имя. Когда Сэм отсасывал мне, он не останавливался, пока я не кончал. Как только я кончал, он просовывал свой язык в мою дырочку и делал глубокий римминг, которого я так жаждал. Когда я выдыхал его имя, напряженный и готовый, он отстранялся, вводил два смазанных пальца глубоко в меня, делая ножницы, а затем заполнял мой канал своим длинным, твердым, толстым членом. Я обхватывал себя руками, прижимал бедра к груди, а он вбивался в меня, пока я не почувствую его в глубине своей души. Кульминация, моя вторая, его первая, обычно была не только слышна, но и ощутима, поскольку я был очень шумным любовником. – Блядь! – кричал я, всем телом взывая к любимому мужчине. Я был твердым, ноющим и пульсирующим, и таким образом давал Аарону Саттеру неправильное, черт возьми, сообщение. Я не хотел его. Я хотел Сэма. Только Сэма. Его пальцы скользнули под эластичный пояс моих шорт. – Джори, детка, мне будет так хорошо с тобой. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Я быстро отпрыгнул назад, упал на бок, ударился об пол и заполз под кровать. – Джори, какого черта ты делаешь? – крикнул он мне. Я был под кроватью, и реальность ситуации заставила меня рассмеяться. Я не мог сдержаться. Нелепо. Я был таким космическим курсантом . Ты не можешь думать об одном мужчине, пока другой пытается тебя соблазнить. Насколько же это было глупо? Тут дверь распахнулась, отскочила от стены, и я увидел ноги с того места, где находился, но это было все. – Аарон, какого черта? – Джейден, что ты здесь делаешь? – Что ты здесь делаешь, и где, черт возьми, Джори? Джори был под кроватью, но я не собирался говорить ему об этом, да и Аарон, полагаю, тоже. – Я хотел поговорить с ним, но могу сделать это утром. – О. – Он успокоился, удивившись. – Его здесь нет? – Нет. – Ага, но с ним все в порядке? Я знаю, ты волновался. – Все следы гнева исчезли, поскольку меня не было видно. – Он в порядке. Его вещи здесь, и, похоже, он принял душ. Давай вернемся в нашу комнату и поговорим, ладно? – Конечно, – согласился Джейден. Когда дверь закрылась, я вылез из-под кровати, заперся, выключил свет и забрался в постель. Я отключился через несколько секунд. Мне снился Сэм Кейдж.