Пуленепробиваемый

Я искупался перед обедом и уже выходил, готовый поесть, когда увидел всех остальных на веранде. Все они пропустили завтрак и поздний завтрак и теперь, около двенадцати тридцати, мучительно, медленно, с хныканьем поднимались из своих гробов. Я помахал рукой, и Берк был единственным, кто поднял руку в знак приветствия. Когда я шел по пляжу от воды, песок под ногами был теплым, но не горячим, Аарон улыбнулся мне из-за своих огромных солнцезащитных очков. – Привет, Пэрис, как дела с утра? – поддразнил я его. Он отмахнулся от меня. – Боже, Джори, – вздохнул Берк. Я посмотрел на него. – Я бы хотел каждое утро просыпаться и видеть, как ты выходишь из воды. Это было приятно. – Я тоже, – вздохнул Аарон. – Тебе повезло, что Джейден еще спит, – проворчал другой незнакомый мне мужчина, после чего застонал. Слишком много движения. – Скажи мне, Аарон, – сказал Хейс, наклонив голову и глядя на меня. – Джори везде такой красивый? Мой бывший ничего не ответил, и по тому, как сжались мышцы его челюсти, я понял, что он еще не готов к шуткам. – Держу пари, что да. – Хейс посмотрел на меня. – И я, со своей стороны, с удовольствием это выясню. Вот и все. – Иди на хуй, мистер Фишер, – пробормотал я, проходя мимо стола. – Джори. – Хейс смеялся и стонал одновременно. Больно смеяться, когда у тебя похмелье. Я поторопился. – Джори, блядь! Остановись, пока моя голова не взорвалась. Развернувшись, Хейс остановился, прежде чем врезаться в меня, и от этого движения ему пришлось схватиться за стену. – Дерьмо. – Что? – Боже, как будто я трачу каждую секунду, проведенную с тобой, на извинения. Я повернулся, чтобы уйти, но он схватил меня за плечо и крепко сжал. – Просто подожди, я сожалею, ладно? Это было глупо и... – Унизительно. – Да. Я ждал. – Джори. – Он прижал меня спиной к стене, а затем наклонился ближе, оперся рукой о стену и посмотрел на меня. – Прошлой ночью я был пьян, глуп и... – И до сих пор, – сказал я ему, отталкиваясь от стены. Его рука на моем плече сжалась, удерживая меня, а другая рука поднялась к моему лицу. – Какого черта, Хейз, – рявкнул я на него, отпихивая его от себя. – Джори, просто дай мне поговорить с тобой, – огрызнулся он, снова потянувшись ко мне. – Ты можешь говорить со мной, не прикасаясь ко мне. Он выглядел страдающим, и я снова все понял. Я был здесь никем, ничтожеством, указывающим ему, что он может делать, а что нет. И обычно люди позволяли ему это, приглашали его поближе, потому что он был тем, кем был, и тем, что он собой представлял. И это не было похоже на то, что у него был мальчик на содержании, как Джейден, пока нет, но он покупал подарки, ужины и платил за все, так что на самом деле это было одно и то же. Просто у него не было никого, кто жил бы в его доме и спал в его постели каждый день. – Джори, пожалуйста, просто... – Если бы я был каким-нибудь парнем голубых кровей, с которым ты встречаешься, если бы я был из богатой семьи, тебе бы и в голову не пришло делать что-то, кроме как ухаживать за мной. – Ухаживать за тобой? Что ты говоришь... – Но поскольку я не такой, ты думаешь, что можешь лапать меня, относиться ко мне, как Аарон относится к Джейдену, как Аарон пытался относиться ко мне, как к собственности. – Нет, Джори, я... – Разве ты не на длительном свидании с Берком? Разве он не пригласил тебя сюда, чтобы вы оба могли перепихнуться? Он покачал головой. – Нет, Джори, мы с Берком оба ищем кое-что другое. – Что? Он прочистил горло. – Мы пошли на ту вечеринку, чтобы... – О. – Все прояснилось. – Это были пробы. – Что? Нет, все было не так! – Он был потрясен. – Все было именно так. Трахать всех подряд, проверять соответствие, я понял. – Это невероятная безвкусица... – Но это правда. – Я… – Ты ищешь своего мальчика, поэтому ты пробовал товар. – Джори... – Я думал, ты ищешь любовь, но это не так. Ты не ищешь единственного парня, любовь всей своей жизни. Ты ищешь трофей, как у Аарона. – Я… – Тебе стоит просто попросить Аарона спросить Джейдена, есть ли у него друзья. Если хоть один из них хотя бы вполовину такой же сексуальный, как он, то у тебя все получится. Он просто посмотрел на меня. – Нет? Не уверен, какой именно тебе нужен? – Джори. – В его глазах была боль. – Я знаю, чего я хочу. Я прищурился и посмотрел на него. – А что это за дерьмо у тебя на спине? О нет... нет-нет-нет. – Это татуировка с... – Не надо, – предупредил я его. – Ты вытатуировал на спине имя своего детектива? – Он рассмеялся мне в лицо. - Повернись, дай мне посмотреть. Я почувствовал, как быстро нарастает гнев. – Это так по-голливудски - нанести на себя чье-то имя только потому, что ты с ним трахаешься, а потом удалить его через полгода, когда он тебя бросит. – Он хмыкнул. – Господи, о чем ты, черт возьми, думал? Татуировка с именем Сэма была на моем правом плече уже более трех лет, и я сделал ее, потому что для меня это был знак. Мне это нравилось, и, что еще важнее, нравилось Сэму. Но Хейсу Фишеру не нужно было этого знать. Ему нужно было знать, что он перешел черту. С меня хватит, поэтому, когда я собрался уходить, а он крепко схватил меня, пытаясь заставить остаться, я сделал то, что знал, чему меня научил Сэм. Я потянул его вперед за воротник, повернулся, перекинул левое плечо и свалил его с ног. Он был крупнее, но все еще немного пьян, а я был в сознании гораздо дольше. К тому же на моей стороне был рычаг давления. На земле, на спине, он глотал воздух, как рыба, вынырнувшая из воды. – Не издевайся надо мной. Мне это не нравится, и я знаком с твоей матерью. – Дерьмо, – с трудом выдавил он из себя. – Ты действительно знаком с моей матерью. Я посмотрел на него сверху вниз. – Иисус, Ты знаешь всю мою семью. – К чему это откровение? Он не вставал с земли. Я сомневался, что ему это удастся, но он наклонил голову, чтобы действительно посмотреть на меня. – Что? – Святое дерьмо. У него было какое-то прозрение там, на веранде, но, честно говоря, мне было все равно. Мне нужно было осмотреть некоторые достопримечательности, и я должен был начать. – Джори! Я оглянулся на Аарона и увидел, что к нему присоединился Джейден. Это он кричал, новый мужчина в жизни моего бывшего, и я сразу же заметил, что его лицо озарилось, и он улыбался так широко, так счастливо. Он был похож на маленького ребенка, беззаботного и радостного. Он показывал на пляж, и когда я посмотрел, что его заинтересовало, то увидел его. Там, направляясь к веранде, был Сэм Кейдж. – Вот дерьмо! – крикнул я и побежал. Гнев был забыт, Хейс забыт, ничто не имело значения, кроме как добраться до Сэма. Все, что я видел, - это Сэм. Сэм. Он переоделся, должно быть, нашел или его направили в мою комнату, потому что он был одет в рубашку с короткими рукавами и шорты, и он был босиком. Обычно кожа Сэма была светло-коричневой, но на солнце, если мы останемся на Гавайях за несколько дней, он станет теплым медово-коричневым. Я видел это, когда за год до этого мы отправились в отпуск во Флориду, чтобы навестить его старых друзей. Мне не терпелось увидеть, как он запекается на пляже, а еще больше - просто приблизиться к нему, чтобы я мог его разглядеть. Как бы то ни было, я наблюдал за тем, как он идет ко мне, распахнув рубашку, развевающуюся на ветру, и выглядел он потрясающе. Его волосы были подстрижены по-военному, все фальшивые черные волосы исчезли, и теперь вы замечали только точеные черты лица, длинный прямой нос, полные губы и сильную квадратную челюсть. Он выглядел массивным, когда подходил ближе, с его широкими плечами, выпуклыми бицепсами и трицепсами, резной грудью и рельефным торсом. Мне нравились его мохнатые ноги, длинные и твердые, с толстыми мышцами. От одного только взгляда на него у меня потекло изо рта. – Иди сюда! – крикнул он мне. Я понял, что перестал двигаться, чтобы полюбоваться им, а он хотел, чтобы я был рядом, с ним. Когда я был уже близко, я бросился в его объятия. Он легко поймал меня, вырвал из воздуха и прижал к себе, уткнувшись лицом в мое плечо. – Ты рано. – Я сказал им, что ухожу. Не было причин оставаться. Я дрожал в его сильных объятиях, обожая его тепло и размер. Он понес меня в сторону дома, подальше от посторонних глаз, и прижал к стене. Я приподнялся, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, и затрепетал, когда он прильнул своим ртом к моему. Раздвинув губы, я громко застонал, когда наши языки сплелись, потерлись, прижались друг к другу. Поцелуй стал жарким и быстрым, глубоким и опустошающим, и одна его рука погрузилась в мои волосы, а другая стала сильно разминать мою задницу. Я чувствовал его потребность, и когда он приподнял меня, я обхватил ногами его спину. – Я пришел, чтобы найти тебя, – сказал он, его голос был хриплым, а его горячее дыхание касалось моего уха. Он провел носом по моей шее, покусывая, посасывая, облизывая, доводя меня до исступления. Меня трясло, все мое тело нагрелось, покраснело от возбуждения, и когда его рука двинулась между нами, под пояс моих шорт, я хныкнул, выкрикивая его имя. – Уже потек, Джи, – сказал он с усмешкой, и этот звук прозвучал так сексуально и знойно, что я не удержался и толкнул свой пульсирующий член в его кулак. – Сэм, – задыхаясь, проговорил я, откидывая голову назад, когда он покрыл поцелуями мою шею. – Просто плюнь в руку и трахни меня, – умолял я, выгибая спину, чувствуя, как мое тело начинает воспламеняться. – Ага, нет, – сказал он мне, запустив руку в мои волосы и успокаивая меня, прежде чем впиться в мой рот поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание. Когда он опустил меня на землю, мне было трудно стоять. – Ты делаешь со мной то же самое, – сказал он, прижав предплечье к стене и упершись в нее головой, делая вдох, чтобы успокоить свое тело. – У меня от тебя колени слабеют. – Правда? – Каждый раз, когда ты меня целуешь. – Он улыбнулся мне, и я заметил золотистую щетину на его верхней губе. Все в этом мужчине было великолепно, и когда я коснулся его лица, он закрыл глаза. – Ты любишь меня. – Я долбоёб, который знает, что лучше не оставлять тебя одного. – Он глубоко вздохнул. – Этого больше не случится. Мы были в разлуке три года, и я ненавидел каждую чертову минуту. Можно было бы подумать, что я усвоил этот чертов урок. – О, Боже, – произнес я, но это было не хорошее замечание. Я только что хорошо рассмотрел синяки на его лице и уродливые пятна на груди и торсе. – Я в порядке, – настаивал он, наклоняясь вперед и потирая свою щетинистую щеку о мою гладкую, а затем целуя изгиб моего плеча. – Ты уверен? – Я обещаю, – успокоил он меня, протягивая руку, потому что знал, что это важно. Я глубоко вздохнул. – Твое кольцо. – Там, где оно должно быть, – сказал он, и я с восторгом увидел, что платиновый обруч, совпадающий с моим, вернулся туда, где он должен был быть, плотно прилегая к безымянному пальцу его левой руки. – Хорошо смотрится. – Да, хорошо. – Пойдем со мной в постель. – С удовольствием. Я был так счастлив, что, кажется, светился, но когда я попытался потащить его за собой к дому, он мне не позволил. – Я думал, ты хочешь... – Позволь мне познакомиться с твоими друзьями. – Сэм, – простонал я, – ты же знаешь, что они не мои... – Пойдем, – оборвал он меня, увлекая за собой на лестницу. Хейс был там. – Это детектив, Джори? Я кивнул, не сводя глаз с Сэма Кейджа. – Очень приятно, детектив, – сказал Хейс, протягивая Сэму руку. Детектив Кейдж возвышался над Хейсом Фишером, массивный по сравнению с ним, и я наблюдал, как Хейс вглядывается в стену твердых мышц, которая была моим человеком. – Привет. – Джейден засиял и протянул руку Сэму, впиваясь в него взглядом, его глаза ничего не упускали. – Я Джейден. – Очень приятно, – сказал Сэм, его глубокий звонкий голос звучал еще лучше, чем обычно. – Детектив, – сказал Аарон, но руку не подал. – Мистер Саттер, – ответил Сэм, отпуская мою руку, чтобы обхватить меня за плечи и прижать к себе. Их взгляды встретились, и после долгой минуты Аарон отвел глаза. Когда мой взгляд переместился на Джейдена, я увидел на его лице выражение изумления. Сэм до смерти запугал Аарона Саттера. И я понимал это, потому что годами наблюдал за тем, как люди реагируют на этого человека. Это была сила, не только физическая, но и душевная, которую он демонстрировал с такой легкой уверенностью. Сэму Кейджу было очень хорошо в своей шкуре, и редко можно было встретить человека, который действительно так жил. Когда Сэм хотел произвести впечатление, когда ему что-то было нужно от вас, он мог направить на вас все свое обаяние, интеллект и теплоту и сфокусировать их в одном месте. А потом это переполняло и каждый делал все, что он хотел. Дейн был точно таким же, оба они были разрушительными, просто сила использовалась по-разному. У Сэма это было очевидно, а у Дейна - более тонко. – Итак... – Аарон прочистил горло. – Не хочешь присоединиться к нам за обедом? – Нет, спасибо, – сказал Сэм, крепко прижимая меня к себе. – Мне нужно о многом поговорить с Джори, так что, если вы нас извините... – Конечно, – ответил Аарон, отходя в сторону, чтобы Сэм мог направить меня внутрь главного дома. Он наклонился и поцеловал меня в шею, отчего я зашипел и ни у кого не осталось сомнений, чего он хочет. Мне было наплевать. По дороге к коттеджу он поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. – О, ты скучал по мне, – поддразнил я его. – Заткнись, – рыкнул он на меня. – Все эти придурки смотрят на тебя как на еду, пошли они на хрен. И тогда я понял, почему Сэм не просто обогнул дом вместе со мной и быстро скрылся. Он специально провел меня вверх по лестнице, чтобы увидеть остальных. Он хотел, чтобы они увидели нас вместе. Сэм целовал меня долго и крепко, так что мои губы покраснели и распухли. Он кусал меня и посасывал кожу, оставляя следы. Мой детектив был очень первобытным человеком, и поэтому он позволил всем увидеть, что я востребован, что я принадлежу ему. – Знаешь, я ношу кольцо, – сказал я, обращаясь к нему так, словно диалог происходил вслух, а не только в моей голове. – Но им все равно. – Он ответил, потому что думал точно так же. – Для них это ни черта не значит, так что так они смогут увидеть. Интересно, захочет ли кто-нибудь прийти и посмотреть на нас? – Я уверен, что Джейден хотел бы сделать больше, чем просто посмотреть, как ты что-то делаешь. – Кто из них Джейден? – Более молодая и сексуальная версия меня. Он остановился так быстро, что я чуть не споткнулся, но он поймал меня и мягко, нежно взял мое лицо в свои руки. Заглянув в его глаза, я увидел, какие они тяжелые. – Я не рыбачил. – Я знаю, я понял это по тому, как ты это сказал, – сказал он, проведя пальцами по моей челюсти, по шее, наклонился и поцеловал мой лоб, переносицу, а затем щеку. Его губы едва коснулись меня, но мой живот сжался, а дыхание перехватило. – Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что стареешь, из-за того, что больше не будешь самым красивым парнем в комнате. И я беспокоился о старении, но не так, как он думал. Я никогда не считал себя самым красивым, просто одним из многих. Сейчас меня волновало только то, что Сэм Кейдж считал меня сексуальным. – Но никогда не наступит время, когда это будет так, – сказал он, прижимаясь мягкими поцелуями к моей шее. Я откинул голову назад, чтобы он мог дотянуться до моей шеи. – Для меня, Джори, – сказал он, – ты сейчас прекраснее, чем когда-либо, и мне не терпится увидеть, как ты будешь выглядеть в сорок, пятьдесят, шестьдесят и, дай Бог, еще много раз после этого. – Много после этого, – заверил я его, открывая глаза, чтобы заглянуть в его дымчато-голубые глаза. – Самое главное, что ты мой, ты принадлежишь мне, – сказал он, прижимая меня к себе, прежде чем поцеловать. Мое сердце, как и каждый раз, пропустило удар и остановилось. Я обхватил его за шею, не заботясь о том, где мы находимся, кто может видеть, просто целовал любимого мужчину, наши губы слились воедино, и я глубоко застонал, выражая покорность. От этого звука по его мощной фигуре пробежала дрожь, и я улыбнулся ему в губы, выгибаясь дугой. – Джори, – прорычал он мне в губы, отстраняясь, чтобы между нами образовалось свободное пространство. – Детка, я даже не вижу никого, кроме тебя. Ты хоть, блядь, понимаешь это? Я понял. – Где это чертово бунгало? – Это коттедж, – поправил я его, когда он взял меня за руку и потащил за собой. – Мне насрать. – Не ругайся. Его фирменное ворчание - это все, что я получил. – Аарон Саттер был в моей комнате, – сказал я, пока мы шли. – И? – И я подумал, что тебе стоит знать, вот и все. – Ладно. Ты позволил ему поцеловать себя? – Нет. – А прикасаться к тебе? – Он схватил меня, но я остановил его, а потом скатился с кровати и спрятался под ней. Он перестал идти и повернулся, чтобы посмотреть на меня. – Прости, что? – Ты вообще слушал? – Не слушал, но теперь слушаю. Я бросил на него быстрый взгляд. – Просто скажи мне. Я вздохнул. – Ну, мы разговаривали, а потом он... – Знаешь что, – сказал он, прервав меня, – неважно, это не имеет значения. – Сэм... – Нет. – Он поднял руку. – Это не имеет значения. Ничего ведь не случилось, верно? – Конечно, нет. Он пожал широкими плечами. – Ага, видишь, все в порядке. Меня много раз лапали многие женщины, когда я работал под прикрытием. Мне даже пришлось поцеловать одну, чтобы... – Что? – закричал я на него. – Я убрался подальше от Аарона, потому что знал, что если кто-то дотронется до тебя, я сойду с ума, и было бы нечестно просить тебя понять, что он сделал это только потому, что он мой бывший! – Дыши, – сказал он, усмехаясь. – Да пошел ты со своим дыханием! – Я снова закричал, отпихивая его, а также его руки, когда он потянулся ко мне. – Ты такой милый, ревнивый и собственник. – Сэм! Он бросился вперед, схватил меня и целовал до тех пор, пока у меня не перехватило дыхание и я не почувствовал дрожь в ногах. – Мы оба знаем, что я ничего не делал, – сказал он, глядя мне в глаза. Я был захвачен его взглядом так же крепко, как и его объятиями. – Неужели ты думаешь, что после всего этого я не знаю, что единственный? Не может быть, чтобы он не знал. Годы, проведенные вместе, говорили об этом. Я не мог говорить. Я едва мог дышать, пока его руки гладили меня по рукам. – Ты ведь знаешь, что я знаю? – Да. – Тогда почему я должен волноваться? Он не стал. – Я люблю тебя, я хочу только тебя, и я знаю, что это взаимно. Мы закончили? – Да, мы закончили. – Хорошо. Как я и предполагал, у него был ключ, он открыл дверь и затолкал меня внутрь, закрыв ее за собой. – Мне нужно принять душ, – сказал я ему. – Я покрыт соленой водой. Когда он не ответил, я повернулся, чтобы посмотреть на него, и он набросился на меня. Я смеялся, лежа под ним на двуспальной кровати, а его лицо прижималось к моему наливающемуся члену через нейлон шорт. – Что ты делаешь? – Перестань хихикать и извиваться и прими это как мужчина. Я разразился хохотом, а его лицо расплылось в огромной озорной ухмылке, от которой его темные дымчато-голубые глаза заискрились. – Сэм! – Я задыхался, когда он стянул с меня шорты, и мой твердый, жаждущий член вырвался на свободу. – Ну вот, мы и дошли до дела, – сказал он, сжимая в кулаке мой член. Моя спина выгнулась, а его вторая рука скользнула под мою задницу и крепко сжала ее. То, как он прикасался ко мне, каждый раз, когда он прикасался ко мне, демонстрировало собственнические чувства и обладание, и никто, кроме Сэма Кейджа, никогда не обращался со мной так, как будто я принадлежу ему. Аарон Саттер был убедителен, но именно Сэм заставлял меня чувствовать это. – Поцелуй меня. Обычно поцелуи наступали позже, медленные и томные, когда страсть утихала. В постели Сэм обычно хотел, чтобы я лежал под ним и быстро утопал в нем. Я потянулся к нему, и он растянулся рядом со мной - он все еще был полностью одет, а я обнажен. Когда мои губы коснулись его губ, я услышал глубокий вздох, вырвавшийся у него. Ему нравилось, когда я брал все в свои руки, и то, что начиналось нежно и мягко, вскоре стало пожирающим и горячим. Но он, казалось, был доволен тем, что целовал меня - один долгий влажный поцелуй за другим, с трепещущим языком и синяками, рука на моей шее, другая на моей заднице, поглаживая меня. Я ощутил покалывание в основании позвоночника, почувствовал, как напряглись мои яйца и почти болезненно затвердел член, когда я начал тереться о него. Когда его пальцы провели по моей длине, я оторвал свой рот от его рта. – Не мог бы ты оказать мне услугу? – Я задыхался, пока он ласкал мою шею. – Какую? – спросил он, медленно поглаживая меня. Я сильно задрожал. – Может, ты уже трахнешь меня? – Да? Я понял. Мне потребовалась минута, потому что его близость вызвала короткое замыкание в моем мозгу. Хотя он и сказал мне, что я особенный, он должен был показать мне это. Показать, что я не просто парень, которого он хочет трахнуть, а парень, с которым он хочет заняться любовью. – Идиот, – сказал я ему. – Я уже все знаю о твоем сердце. Его вздох заставил меня улыбнуться, прежде чем он перевернул меня на живот и лизнул влажную дорожку по позвоночнику. – Сэм, что ты... – Ты на вкус как океан, – прорычал он, посасывая и покусывая, пока не добрался до моей задницы, раздвинув ягодицы, а затем его язык ворвался в мое тело быстрым толчком. – Сэм! – вскрикнул я, задыхаясь под его натиском, но толчок вглубь заглушил все мои слова. Он зло усмехнулся, когда толчки стали ритмичными, надавливая, омывая, а рукой, которая не впивалась в мое бедро, он нежно поглаживал мой член. – Сейчас кончу. – Я извивался, выгибался, а потом задыхался, когда он убрал язык и заменил его скользкими, смазанными пальцами. Я был настолько выбит из колеи, настолько далеко зашел, что даже не услышал, как щелкнула крышка флакона. Когда он провел пальцами по моей простате, раз, другой, я выкрикнул его имя, а затем мое тело сжалось, и я кончил в стремительном порыве. Это был разрывающий оргазм, и я бы рухнул, если бы он не держал меня. Своими губами, пальцами и языком он довел меня до исступления. Я выплеснулся на кровать, мои яйца опустели в дрожащей, всепоглощающей разрядке, которая все еще сотрясала мое тело афтершоками, когда Сэм приподнял мои бедра и до упора погрузился в мою задницу. Он вбивался в меня, сильно и глубоко, а я умолял его не останавливаться, никогда не останавливаться. Когда через несколько минут он кончил, я почувствовал, как горячая жидкость заполнила мой пульсирующий канал, а затем потекла по задней поверхности бедер. – Так чертовски горячо. – Сэм? – Твое тело принимает меня целиком и крепко держит, а потом дрожит, когда мы кончаем. Ты хоть представляешь, как это чертовски горячо? Его слова были обжигающими, произнесенными низким, соблазнительным рыком, от которого у меня на глаза навернулись слезы, когда он наклонился, прижался грудью к моей спине и крепко обхватил меня руками. – Ты дрожишь. – Его голос был хриплым. Я едва мог дышать. Медленно, нежно он отстранился от моего тела, которое хотело удержать его, сохранить его рядом, и когда мои мышцы отпустили его, исчезло то ощущение тяжести и полноты, которого я так жаждал. Он перевернулся на спину и притянул меня к себе, крепко обнимая и зарываясь лицом в мои волосы. Я дрожал, прижимаясь к нему, и он держал меня, пока мое тело не успокоилось и я не затих. – Знаешь, когда мы вот так вместе, я чувствую, как сильно ты меня любишь, доверяешь мне. Это подарок. Я откинул голову назад, и он поцеловал меня, и это было нежно и требовательно, и все, что мне было нужно. Это не были страстные, удушающие поцелуи, как раньше; возбуждение исчезло, его сменил прилив чувств, удовлетворение от любви. До Сэма Кейджа я не любил ни одного мужчину. Для меня существовал только он. – Я люблю тебя. – И я тебя. – Он зевнул, и я широко улыбнулся. Он был измучен и сыт, а я был теплым и обнаженным в его объятиях. Пора было вздремнуть. – Мне нужно принять душ, – сказал я ему в шею. Он хмыкнул. Я закрыл глаза и отказался от мысли пошевелиться.

****

Сэм заказал еду в комнату, поэтому мы оба были голыми, без душа, и лежали на кровати, разговаривая, с тарелками еды между нами. Темы разговора были самыми разнообразными: от того, как мы с Дилан собираемся снова заняться нашим бизнесом, до того, как Сэм объяснял, что такое WITSEC , защита свидетелей и что с этим связано. Поскольку бывший напарник Сэма, Доминик Кайров, был включен в программу и получил новую личность, я сказал ему, что удивлен, что они позволили Сэму стать заместителем. Но, судя по всему, Служба маршалов США была рада заполучить Сэма Кейджа, и все было не так, как в кино, нельзя было просто взять и найти любого, кого захочешь. Для того чтобы рыться в папках и искать людей и дела, которые тебе не поручены, нужно было иметь причину и допуск. – Ты всегда выглядишь таким раздавленным, - сказал он, улыбаясь мне, запустив руку в волосы и проведя большим пальцем по моей брови, - когда узнаешь, что все не так, как в кино и по телевизору. Я встал на колени, наклонился вперед и поцеловал его. Он раскрылся передо мной, и я попробовал его на вкус, его рот и присосался к его языку. Когда он прервал поцелуй и передвинулся на крови, я последовал за ним. Он перевернулся, прислонился спиной к изголовью из дерева коа и потянулся ко мне. Все еще блестящий от спермы и смазки, все еще растянутый, я забрался к нему на колени, обхватил его бедра, а затем потянулся назад к его уже затвердевшему стволу. – Прими меня. Приподнявшись, я совместил его член со своей дырочкой, а затем медленно опустился на него, пока он не оказался полностью внутри. Насаживаясь на его длинный, твердый, толстый член, я глубоко застонал. Глаза мужчины были прикованы к моим, и по мере того как я поднимался и опускался обратно, а мои мышцы сжимались вокруг него, то напрягаясь, то ослабевая, его дыхание становилось прерывистым. Я положил руки ему на грудь, когда он обхватил мои бедра и подался вперед. Моя голова откинулась назад. – Мне нравится смотреть, как ты это делаешь. Я знал это. – Ничего... ох, – задыхался он, и по нему пробегала дрожь, которую я чувствовал и любил. – Джори, – застонал он, обхватывая пальцами мой член и быстро поглаживая меня. Я сильно кончил, извергаясь на его рельефный живот, и он выгнулся навстречу мне, одновременно прижимая меня к себе; его хватка на моих бедрах оставила желанные синяки. – Джори, – прошептал он. Его губы были захвачены, уничтожены и поглощены. Он целовал меня в ответ до тех пор, пока ему не пришлось отстраниться, чтобы набрать воздуха в легкие. – Нам действительно нужно принять душ, – усмехнулся я, когда мы вместе задыхались. – Сначала воды. А пить, наливать ему стакан, смотреть, как вода стекает по его подбородку, с челюсти, по груди, было слишком большим удовольствием, чтобы от него отказаться. – Это было горячо. Через несколько секунд я был под ним, моя благодарность перешла в желание, и мои ноги обвились вокруг него, когда он прижался своим телом к моему. Охваченный счастьем оттого, что он был рядом, я целовал его глаза, нос, щеки и, наконец, губы. Его кожа, его запах, впитавшийся в меня, ощущение его объятий... Я сказал ему, что могу умереть счастливым прямо здесь и сейчас. – Не умирать. – Он снова чувственно зарычал, прижавшись лицом к моей шее. – Только жить. Я прочистил горло, потому что сейчас или никогда. – Что ты думаешь об усыновлении, Сэм? Он поднял голову и посмотрел на меня сверху вниз. – Прости? – Я подумал, что мне не нужна суррогатная мать или что-то еще, о чем мы когда-либо говорили, потому что я действительно хочу усыновить ребенка. Что ты думаешь? Его глаза внимательно изучали мое лицо. – Я думаю, это прекрасно. Я видел так много детей без отцов, а мы могли бы подарить ребенку двоих. Я кивнул, и слезы наполнили мои глаза и закатились в уши. Сильные, нежные руки смахнули их. – Почему ты боялся сказать мне, что не хочешь суррогатного материнства? – Потому что я думал, что ты хочешь только ребенка, у которого есть общая ДНК с тобой, и я не желал разрушать эту мечту, если ты так сильно этого хочешь. Он улыбнулся мне. – Мне плевать на это. Ребенок не обязательно должен быть похож на меня, чтобы я его любил. Единственное, что имеет значение, - это то, что у меня будет своя семья с тобой, а это все, чего я когда-либо хотел. Я быстро кивнул. – Ты это понимаешь, да? – Да. – Ты уверен? – Уверен. – Ладно, так... – Он поднял бровь. – Когда мы вернемся домой, мы сможем начать процесс усыновления, да? – Думаю, стоит. Мне будет тридцать один. Он закатил глаза, а потом наклонился и обнял меня так крепко, что я пискнул. – Это было очаровательно. Настала моя очередь рычать на него.