Цвет денег

Звук пощечины разносится по безмолвной, заброшенной станции, как внезапный удар грома в тихом море. Он эхом отражается от пустых стен, наполняя пространство ощущением неожиданности и тревоги. Легкое дрожание пронизывает воздух, когда стая воробьев, напуганная этим резким звуком, взлетает в небо и разлетается в разные стороны, оставив за собой маленькие облачка пыли. Кон Ю стоит неподвижно, с улыбкой на губах, и чувствует, как рука, которой он только что нанес пощечину, слегка пульсирует. Ладонь кажется ему жгучей, но он изо всех сил подавляет эти ощущения, не позволяя им отразиться на лице. Ведь его лицо — непроницаемое зеркало, в котором не отражаются ни тени волнения, ни боль. Он словно плывет по течению, невозмутимый и отстранённый, — аристократ среди бушующего океана страстей, что бушует вокруг. — Хотите сыграть еще раз? — тихо, с чуть заметной улыбкой, произносит он. Но вопрос весьма неитично перекрывается шумом приближающегося поезда. Этот звук, гул и стук колес... В его руке появляется два конверта, аккуратно поднятые с земли. Один — ярко-красный, как пылающее сердце, другой — глубокий, насыщенный синий, словно ночное небо без звезд. Их яркие оттенки резко контрастируют с серостью плитки станции и блеклыми оттенками окружающей среды. Эти конверты настоящие провокаторы. Будучи до сих пор немного ошарашенным и озадаченным, мужчина внезапно вырывает у Кон Ю красный конверт. Он хочет вернуть себе власть, контроль над ситуацией. Руки инстинктивно крутят его, вращают между пальцев, стремясь определить, есть ли внутри что-то особенное или какой-нибудь обман. Взгляд настороженно блуждает по поверхности конверта, ищет следы подделки или ловушки. Внутри его сердце наполняется подозрением: почему он такой тяжелый? Где спрятан камень? — спрашивает он, голосом глухим и нервным. Все так же продолжая сохранять полную невозмутимость, Кон Ю аккуратно протягивает второй конверт — синий. Его движения плавные и изящные, потому как, он держит в руках нечто драгоценное. Жесты олицитворяют собой спокойствие и уверенность, которые противоречат напряжению момента. Он бережно и старательно складывал оба этих конверта, превращая их из простых листов бумаги в миниатюрные произведения искусства. Каждая складка — это результат его терпения и внимания к деталям, проявленная со спокойной точностью. — Он такой же, как и ваш, — говорит он мягким сдержанным тоном, — можете сравнить. Под натиском своих подозрений мужчина, как заядлый исследователь, берет оба конверта — красный и синий — в обе руки и сравнивает. Он водит руками по их поверхностям, имитируя свими движениями чаши весов, но при всем желании, так ничего и не находит — только разочарование растет внутри него. В груди сжимается сердце, появляется горечь, и на языке остается острое ощущение обиды. — Давай еще раз, — шепчет он сквозь сжатые губы, полный решимости. — Кто первый? — с притворной любезностью спрашивает Кон Ю. Ответ доносится быстро, резкий и уверенный: — Я! Новая победа отражается на лице Кон Ю полным безразличием. Он стоит, скрестив руки на груди, и наблюдает за реакцией своего оппонента — за каждым его вздохом, за каждым движением, с желанием предвидеть, когда же внутренний шторм прорвется наружу. Оппонент, не в силах сдержать бушующие чувства, вертится на месте, то и дело его руки сжимают один из конвертов так крепко, что пальцы начинают бледнеть. В глазах проскакивает яростный гнев, искры, готовые вспыхнуть в любой момент, — и его тело излучает агонию. Каждая мышца кричит о внутренней боли, а дыхание становится тяжелым. Кон Ю же остается в образе неподвиженой статуи. Его холодное спокойствие кажется надменным, даже холодным, однако, это не овсем так. Ведь... он лично складывал оба эти конверта, и тщательно превращая их из простой бумаги в нечто большее. Именно в его руках, простая бумага приобразилась в миниатюрные шедевры оригами. Когда его оппонент внезапно взрывается криком, разрывая тишину, Кон Ю чувствует, как его рука непроизвольно сжимается. Внутри мелькает тревога и самая малая долька раздражения. Он не выносит мысли о том, что сам стал причиной разрушения того, что так мастерски создавал. Для него уничтожение этих деликатных построек отнюдь не радость, а болезненное напоминание о сокрушительных непониманиях. Каждый разорванный конверт, для него, как удар под дых, как напоминание о том, что даже в победе есть место горечи, когда работа другого воспринимается как мусор. Кон Ю знает: в этом мире границы справедливости и жестокости постоянно стираются, переплетаются и нарушаются, особенно теми, кто не думает и тем самым рискует столкнуться с последствиями. Он догадывается, что, что бы ни случилось дальше, он останется наблюдателем, равнодушным к эмоциональным вспышкам. Ведь рука, которая наносит удары, никогда не делает этого по признакам пола, возраста или статуса. Все удары равны другим по силе, и эта наблюдательная мощь позволяет ему оставаться на расстоянии — будто он стоит вне этого вихря. А порой и выше. Мужчина отворачивается, прижав руку к поврежденной щеке. Кожа на месте ударов уже покраснела и чуть отекла...пять ударов подряд оставили на щеке красочный след. Однако его настойчивое желание продолжать достойно уважения. И все же, когда он вновь просит сыграть, Кон Ю решительно отказывается. Он сообщает, что господин уже проиграл достаточно много, и вместо этого тянется к карману, чтобы порыскав, достать небольшую картонку с изображением трех геометрических фигур: треугольника, круга и квадрата. — Это поможет вам перестать проигрывать, — говорит он спокойно. — В вашей жизни, похоже, наступила черная полоса неудач. Если хотите изменить ситуацию, просто позвоните по этому номеру. Скептически нахмурив брови, мужчина с неким недоверим смотрит на картонку. — Это какой-то розыгрыш? Ваши... новые слова, как говорят, — это еще молодежное, пранк? — Уверяю вас, это не шутка, — спокойно отвечает Кон Ю. — Это шанс навсегда изменить свою жизнь и стать богаче. Но мужчина, недоверчиво фыркая, прячет картонку в карман куртки. Улыбка исчезает, как тень улетающего облака, и он презрительно сплёвывает прямо в сторону ног Кон Ю. После, без каких-либо слов разворачивается и идет в сторону другого конца платформы, чтобы дождаться свой поезд. Тем временем Кон Ю, достав из другого кармана тонкий блокнот, раскрывает его на нужной странице и ставит еще одну черту. Он словно не замечает отстраненного взгляда мужчины, его мысли метаются сейчас тоько между цифр, и в точных подсчетах. Зачеркнув длинной линиией весь ряд, он тихо произносит себе под нос: — Сорок семь. Это число его внутренний код, его уверенность, что этот человек, будь он кто угодно, обязательно позвонит. У него в голове — цепочка мыслей: «У него в жизни нет другого выхода», — и он понимает, что, несмотря на все неудачи и проигрыши, остается только одно — ждать и продолжать. «Осталось найти еще десять,» — мелькает в мыслях, — «времени у меня достаточно.» Кон Ю медленно покидает платформу, параллельно с этим перебирая в памяти лица всех четырехсот сорока семи человек, которых он уже завербовал. Воспоминания мелькают перед глазами — их мимика, реакции на пощечины, моменты побед и поражений. Из всех, особенно ясно запечатлелись у него три девушки, чья сила духа и стойкость были достойны самой высокой похвалы. Красивые по корейским меркам, с ними было интересно беседовать в моменты между раундами, ощущая искренний интерес и внутреннюю силу. Одна из них — запомнилась ему особенно сиьно: она не стала ждать, пока он уйдет, а сразу же позвонила по тому номеру, что он ей предоставил. Целеустремленная и решительная, она заслужила его уважение и симпатию. Также в памяти Кон Ю прочно укоренился образ одного молодого человека. Он плохо говорил по-корейски, что не удивительно — ведь он индус. Но в нём было нечто очень добродушное... Даже получив раунд, он не спешил нанесить сопернику пощечину. Вместо этого, он предлагал съесть вместе часть своего ужина. С его-то физической силой, не просто так он ведь работает на стройке, пощечина могла бы получиться весьма ощутимой. И в какой-то степени Кон Ю даже был рад доброжелательности этого парня, проявившего другую сторону человеческой натуры — ту, что порой теряется в мире соперничества и наживы. Дойдя до края навеса, он аккуратно раскрывает свой прозрачный зонтик и надевает дождевик поверх костюма, чтобы защититься от мокрого холодного дождя. Тяжелые капли сразу начинают биться по тканям, создавая ритмичный стук. В такой погоде есть что-то особенное — темнота, одиночество, когда все прячутся по своим укромным местам. Ему нравится дождь, потому что он помогает в поиске. В такую погоду на улице остаются лишь те, кому некуда идти, кого не ищут и о ком никто не заботится. Им нечего терять, кроме собственной жизни, хотя и ее они давно уже просрали, оказавшись среди мусора и трущоб. На автобусной остановке он встает под крышу, ненадолго убирает зонтик, стряхивает с него остатки воды, и осматривается. В воздухе распылен свежий, влажный аромат, сливающийся со запахом асфальта. Редкие фонари освещают пустую улицу, создавая мягкую, тусклую подсветку. На часах — два часа ночи... До первого автобуса, который должен прийти в пять, — еще три долгих часа. Придется провести это время в одиночестве. Отодвинув дождевик, он селится в темном уголке, и его взгляд падает на телефон, который он только что извлек из кармана. Медленно и сосредоточенно он находит нужный номер в списке контактов. Сердце слегка забилось, когда он надавил пальцем на зеленый значок вызова. Об этом звонке он уже давно думал, и вот наконец решился Ответ приходит сразу, словно другой человек уже ждал этого звонка, — голос из динамика доносится спокойный и уверенный: — Слушаю тебя, мальчик мой. Кон Ю чувствует легкое смущение, сколько вреени прошла, а он так и не смог ривыкнуть к таким нежным обращениям. Но еще больше его раздражает то, что Иль Нам всегда успевает поздороваться первым, нарушая его внутренний порядок. Это его маленькая игра, его личный секретный способ показать свое превосходство. Он знает, что Иль Нам, вероятно, давно догадывается о его привычках, и в этом есть какая-то скрытая ирония. — Сорок семь найдены. Десять еще в поиске. — Рад слышать, — удовлетворенно хмыкает динамик. — Господин. — Да-а? — играет старик. — Я вышлю вам контакты двух человек. Они уже позвонили. Пожалуйста, пришлите информацию об их долгах и все подробности на этот номер. — Ты так быстро выбрал? Даже без первого раунда? — иронизирует Иль Нам. — Неужели прошлый опыт ничего тебе не дал? — Как видите, — ухмыляется Кон Ю, наблюдая за сменой световых сигналов светофора на пустой дороге. В этом есть что-то забавное — его единственное развлечение в эту бессонную ночь. — Хорошо, в течение часа все будет отправлено. Это все? — спрашивает старик. — Да, господин. — Отлично. — И вдруг, посмеявшись, Иль Нам добавляет: — Нашелся ли кто-нибудь интересный для нашего уважаемого Ин Хо? — Возможно, — коротко отвечает Кон Ю, делая паузу, чтобы взвесить слова. — Тогда вышли и их номера. Хочу лично увидеть. — Сделаю, господин, — заверяет он, ощущая в себе искру ожидания. Разговор окончен, но мысли у Кон Ю уже крутятся вокруг следующих шагов. Он возвращается к миру чисел, пока в голове созревает цепочка планов и стратегий. Решив дать себе час отдыха, он садится на скамейку, окружающую его темный угол. Время — его союзник или враг, он не знает, но старается использовать его с умом. В окрестностях продолжается дождь, и, согласно прогнозам, он будет идти еще долго. В этом городе, полном бедных и потерянных, по улицам бродят те, кто не боится риска. И мысли о них вызывают у него легкую усмешку с оттенком сарказма. В конце концов, почему бы не позволить себе немного расслабиться? В кейсе, который он берёт с собой повсюду, как раз поджидает часть обеда — тот самый сэндвич, который он успел купить ещё утром, но так и не нашёл времени его съесть. Раскрыв упаковку, он находит подмокший, но всё еще аппетитный будущий ужин. Сев на скамейку, Кон Ю чувствует, как холод воды уходит из него, уступая место комфорту и уединению, который ему так нужен. Он начинает с удовольствием поедать свой первый приём пищи за весь день. Живот радостно урчит от поступающей в него пищи, словно высказывая благодарность за заботу о нём. Но, как бы он ни старался насладиться моментом уединения с самим собой, жизнь вносит свои коррективы. Как по весёлой шутке судьбы, именно в тот самый миг, когда до конца трапезы остаётся всего один, последний кусочек, его телефон начинает вибрировать, прерывая сладостные минуты покоя. Быстро и аккуратно проглотив пережеванную кашицу, Кон Ю тянется к телефону. Неизвестный номер. Игрок. Он отвечает, не скрывая раздражения: — Слушаю. Из динамиков звучит холодный, решительный голос: — Я в игре. Отложив оставшийся кусочк сэндвича на скамейку, Кон Ю, сдерживая дыхание, берет в руки блокнот и карандаш, готовясь к важной записи. — Ваше полное имя, господин? — Чхо Сан Ву, — отвечает голос. — Это ваш личный номер? — уточняет он, стараясь зафиксировать каждую деталь. — Да. — Вы уверены на счет игры? — Да. — Хорошо. С вами свяжутся наши люди. — произносит Кон Ю, с выработанным профессионализмом. Сразу после завершения звонка он отключает телефон и, немного устало вздыхая, ощущает, как надежда на то, что его не будут трогать по ночам, медленно угасает. С другой стороны, эта мысль не мешает ему доесть свой ужин.