Цвет денег

Ки Хун осторожно вошел в дом, стараясь не потревожить чуткий сон своей матери. Он знал, что если она проснется, то точно не будет рада видеть его в таком состоянии: мокром, неопрятном и с легким запахом алкоголя, оставшимся после веселого застолья с друзьями. Внутри него нарастало чувство вины, но он не мог изменить прошедшее. Сделав несколько шагов, он быстро направился в ванную. Снятие одежды оказалось настоящим испытанием: спина болела, а мокрые штаны прилипли к коже так, что казалось, он сможет отклеить их только с куском собственной плоти. С трудом выжав одежду над сливом, он повесил ее сушиться на тонкие веревочки, натянутые возле трубы. В шкафу он нашел последние сухие трусы и, вздохнув с облегчением, подумал, что пора заканчивать гулять под дождем. Иначе ему будет совсем нечего носить, учитывая его и так скромный гардероб. После этого он прошел в маленькую кухню и, проведя ладонью по стенам, ощутил, что они все еще влажные. Взгляд его упал на два ведра и несколько бутылок, полных воды. Он вылил их содержимое в слив, а затем поставил под прежние образования грибка, которые, казалось, уже стали частью интерьера. В шкафчике он нашел несколько пакетиков с лапшой. Доставая один из них, он, наплевав на правила безопасности, включил чайник. К его удивлению, замыкания не произошло, и он с облегчением выдохнул. Быстро выключив прибор, он перелил воду в глубокую миску, высыпал туда лапшу и закрыл все второй, чтобы она быстрее приготовилась. Приспустив рукава длинной кофты, Ки Хун обхватил горячую миску ладонями и, осторожно ступая, направился в спальню, где спала его мама. — Мам, — произнес он, ставя миску на пол и садясь рядом, — мам, вставай. Он осторожно потряс спящую женщину за плечо, стараясь не разбудить ее слишком резко. Маль Сун приоткрыла глаза и слегка морщила лицо, словно пытаясь понять, что происходит. — А, что такое? — спросила она, все еще находясь на грани сна. Ки Хун помог женщине сесть и, доставая палочки, сказал: — Я приготовил тебе поесть. Ты ведь голодная? Женщина слегка подрагивала от холодной сырости, и Ки Хун поспешил укрыть ее одеялом, чтобы она не замерзла. — Ты один? — полушепотом спросила Маль Сун, ее голос звучал обеспокоенно. — А где Сан Ву? — Он уехал, — нехотя соврал Ки Хун, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Сказал, что нужно уладить кое-какие дела с адвокатом, какая-то проблема с клиентом. — Ох, мой мальчик, — жалобно щебетала старушка, — работает не покладая рук. А ты, балбес мой… бери пример… На провокации матери Ки Хун лишь улыбнулся, стараясь скрыть свои переживания. Накрутив порцию лапши на палочки и держа вторую руку под ними, он поднес еду ко рту матери, надеясь, что этот простой жест принесет ей хоть немного радости и тепла в этот холодный вечер. — Он не сказал, когда вернется? — Нет. Кушай. Женщина послушно повиновалась. Открыв рот, она с упоением разрешила себе погрузиться в процесс еды, позволяя сыну заботиться о ней. Кушать она предпочитала в тишине, поэтому за весь прием пищи они едва обменялись несколькими словами о текущем дне. Однако даже из этого небольшого количества информации Ки Хун смог уловить тревожные нотки: его мама явно чувствовала себя хуже. Таблетки, которые ей прописал врач, закончились ещё неделю назад, новые им не по карману, да и пришедшая холодная погода лишь усугубляла её состояние. За весь день она не покидала кровать, за исключением одного похода в туалет, и это беспокоило Ки Хуна. — Мам, скажи, что у тебя болит? — спросил он, стараясь заглянуть ей в глаза. Но добиться ответа от Маль Сун было так же сложно, как попытаться сдвинуть Китайскую стену. Она упрямо молчала, и лишь накрыла ладонь сына своими маленькими, трясущимися от холода ручками. Смотрела на него с такой любовью, что сердце Ки Хуна больно сжалось...Она умела улыбаться не только губами, но и глазами, — и это умение смогло перейти и к нему... — Одна из её ладоней легла на его щеку, где красовался синяк — напоминание о том, как он неосторожно повёл себя на улице. Она всегда считала его совершенным дураком, но для неё он был не просто сыном — он был её мальчиком, и она любила его всем сердцем и не могла позволить, чтобы он страдал из-за неё. — Тебе привет от Чон Бэ, — добавил Ки Хун, стараясь отвлечь её от болезненных мыслей, — и от его семьи. — Ой, как хорошо, — вдруг оживилась женщина. Словно забыв о своих болях в суставах, она начала хлопать в ладоши, и в её голосе зазвучала радость. — Надо будет к ним прийти. Чая попить... Его жене ведь скоро рожать. Я дам им в подарок... вещи Ка Ён. Ки Хун попытался удержать женщину на месте. — Мам, — сказал он, — не нужно. Ты уже их подарила. — Уже? Когда? — удивилась она, искренне не понимая, о чём идёт речь. — Мам... — Ки Хун тяжело вздохнул, осознавая, что говорить что-либо сейчас бессмысленно. Он знал, что её память иногда подводила, и это было лишь ещё одним признаком её болезни от ухудшающегося состояния. Поэтому, стараясь не огорчать её, он аккуратно уложил маму обратно на матрас, стараясь устроить её как можно удобнее. Он поправил одеяло, укрыв её от холодного воздуха, и, глядя на её усталое, но всё ещё доброе лицо, вновь признался самому себе, что он — неудачник. У него нет денег даже на то, чтобы купить маме лекартсва. А без них, ее память скоро станет совсем плоха. Мысли о том, что мама может однажды попросту не узнать его — самый страшный кошмар. Ки Хун присел рядом, и мягко поглаживал женщину до тех пор, пока она не уснула...Так он и просидел несколько часов, непрерывно поглаживая маму, дабы та чувствовала его присутствие и была спокойна, хотя бы во сне...Но когда фаза ее сна переросла глубокую, и дыхание сменилось на длинное и спокойное, Ки Хун прекратил свои действия. Осторожно поднявшись, он направился проверить белье, чтобы узнать, нужно ли его переворачивать. К его удивлению, курточка не так сильно вымокла. Возможно, она была тоньше по качеству материала, чем майка и штаны, и поэтому высохла достаточно быстро. Он снял её с ниток и встряхнул от остатков камель. В этот момент его внимание привлек кусочек картона, который пролетел мимо и упал прямо под его босые ноги. Не желая наклоняться, он подлепил уголок бумажки двумя пальцами ноги и, балансируя на одной, поднял её с пола. — Хмм... — произнёс он, задумавшись. Ки Хун перевернул "визитку" другой стороной и обнаружил, что на обратной стороне, помимо трёх фигур, был написан номер телефона. В его памяти сразу возник образ аристократа из метро, который предложил ему сыграть. Таблетки стоили триста тысяч. Если он сможет выиграть... А может, ему повезёт, и он попросит удвоить ставку, и тогда выиграет шестьсот, а потом и все три миллиона! С этими мыслями Ки Хун быстро вышел из дома и начал рыскать по кухонным ящичкам в поисках своего старого телефона. Наконец, ему повезло, и он нашёл его, но, к сожалению, телефон оказался разряженным. Не долго думая, он направился в соседний магазинчик, где сел в самом уголке за столик с рабочими и изолированными от влаги розетками. Он попросил владельца всего о паре минут, чтобы зарядить телефон, и добросердечный пожилой мужчина с радостью разрешил ему сидеть столько, сколько нужно. Ки Хун чувствовал, как волнение нарастает в груди. Он знал, что это может быть его шанс. С каждым мгновением ожидания он всё больше осознавал, что готов рискнуть всем ради возможности изменить свою жизнь. Когда же его телефон наконец включился, Ки Хун незамедлительно набрал указанный номер. На балансе оставалось достаточно денег для звонка, и он изо всех сил надеялся, что сможет дозвониться до важного для него человека. Он терпеливо ждал ответа, пока оператор с холодным голосом сообщил, что ему не удается связаться с выбранным номером. Чем больше он пытался, тем сильнее нарастало волнение. Вот снова гудки, но никто не отвечал. Ки Хун чувствовал, как тревога сжимает его со всех сторон. Неужели он опоздал? Нет, у него еще есть время. Он был уверен в этом. Сон снова и снова нажимал на кнопку вызова, отчаянно надеясь, что на этот раз связь будет установлена. Тем временем владелец, сидящий рядом, любезно предложил ему купить что-нибудь на перекус, но Ки Хун лишь невольно усмехнулся при мысли о пустом кармане. Он вежливо отказался, стараясь сохранять сосредоточенность на экране телефона. И вновь погрузился в свое беспокойство, его мысли витали вокруг ожидания, и он продолжал с надеждой следить за экраном. Но отказ Ки Хуна от предложения дедушки никак не отвлек пожилого мужчину от его любопытства. Ведомый интересом, старик попытался выяснить причину нетерпеливого поведения. Ки Хуну пришлось схватиться за первую попавшуюся небылицу, чтобы объяснить свое волнение. Они разговаривали достаточно долго, и с каждым мигом Ки Хун все больше понимал, что звонка не будет... Завершив разговор и поблагодарив старика за приятную компанию, Ки Хун встал со стула, медленно отсоединяя провод зарядки, и уже готовился покинуть магазин, когда вдруг его телефон начал вибрировать, вызвав в нем волну адреналина. Он инстинктивно потянулся к нему, но, к великому разочарованию, телефон уже умолк — звонок сбросили. Не желая упустить заветный шанс, он быстро нажал на кнопку повторного вызова. Надежда вновь зажгла свои огни. И, к его удивлению, на этот раз ему моментально ответили. Ки Хун глубоко вдохнул. — Здравстуйте. Извините ппожалуйста, — затараторил он в трубку, — я не смог вам дозвониться. А потом не успел ответить. Прошу прощения... — По какому поводу вы звоните? — невозмутимо спросили его в ответ. — Хочу сообщить, что... — голос мнётся, крепко цепляясь за свои слова, — хочу в игру. Мне предложили сыграть. Я согласен. — Вы ошиблись номером, — холодно и сухо уведомляют из динамика. — До свидания. — Подождите! Этого не может быть. Мне дали карточку… с этим номером. Прям вот с этим… — он продолжает тараторить, — И сказали, что можно позвонить в течение двадцати восьми часов. — Назовите ваше полное имя. — Сон Ки Хун. — Ваша дата рождения. — Четырнадцатое февраля, тысяча девятьсот восемьдесят третий год. — Пришлите в течение пяти минут ваш адрес, скоро к вам подъедет человек.

***

Машина на удивление быстро находит его точное местоположение. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Ки Хун решает сократить путь и, написав адрес набережной, с особым азартом направляется туда, в ожидании встречи с таинственным аристократом в элегантном костюме. Его сердце бьется быстрее от волнения, а мысли, словно рой пчел, кружатся в голове. Это не просто встреча – это возможность, перспектива, которую он не может упустить. Стоя лицом к пристани, он почти касается ее краев носками, стараясь не позволить холодному ветру сбить себя с толку. Он смотрит вниз, и его взгляд погружается в безбрежные глубины реки, где волны одна за другой накатываются на каменные берега, раскалываясь на миллионы брызг. Ки Хун фиксирует внимание на этом водном хаосе — его размеренные покачивания, резкие всплески и нежные струйки воды создают подобие диалога, в котором он слышит нечто большее, чем просто шум. Холодный ветер, пронизывая его, тянет за собой сон, в котором он рисует разные сценарии их встречи. С каждой секундой он ощущает, как волосы на его голове поднимаются от непостоянства, а холод проникает все глубже, пробираясь под одежду. Его ладони становятся ледяными, а пальцы начинают неметь. Он пытается их согреть, сжимая и разжимая, делая эти простые движения почти ритуальными. Все вокруг провоцирует его на активность — он осознает, что еще немного, и начнет пританцовывать, чтобы разогреть уставшие мышцы в ногах и избавиться от холодного ощущения, ненадолго заполнившего все его существо. Но сейчас он остается неподвижен, погруженный в свои мысли, погруженный в водоворот ожидания. Кажется, время теряет свои границы, растягиваясь до бесконечности в этот момент, когда вокруг него шумит река, а в сердце зреет надежда на то, что встреча с человеком в костюме станет поворотным моментом в его жизни. Всмотревшись в воду, он пытается предугадать, какие слова произнесет тот человек, и какое воздействие они окажут на его собственный путь. Однако, когда Ки Хун начинает ощущать присутствие за спиной, по его телу пробегают мурашки, а все тщательно продуманные сценарии для диалога моментально исчезают, как дым. Он на мгновение замирает, его сердце колотится в груди, ожидая дальнейших действий своего будущего собеседника. — Вы — Сон Ки Хун? — неожиданно раздается голос из-за спины, прерывая его мысли. Ки Хун резко поворачивается, чтобы встретиться с человеком взглядом, но вместо этого его внимание привлекает черная длинная иномарка, стоящая неподалеку. Она выглядит элегантно и загадочно с блестящими линиями кузова, но у нее нет номеров. Это вызывает у него легкое беспокойство, но никак не противоречит его решению подойти ближе. — Да, — коротко отвечает он, стараясь разглядеть что-нибудь сквозь затонированные окна, но внутри автомобиля царит непроглядная темнота. Его дыхание становится более частым, а ладони начинают потеть. Внезапно раздается щелчок — машина открыла замки, и Ки Хун инстинктивно отскакивает назад, пока его сердце замерло от неожиданности. Он не может понять, откуда исходит звук, и его разум заполняется тревожными мыслями. — Присаживайтесь, — велит голос, звучащий уверенно и властно, но не имеющий в себе ни капли агрессии. Ки Хун колебался, его разум метался между страхом и любопытством. Он смотрит на машину, на ее блестящий капот, который отражает свет уличных фонарей, и понимает, что это может быть его шанс — возможность, которую он не может упустить. Но что, если это ловушка? Что, если он ошибается? Он делает шаг вперед, затем останавливается, прислушиваясь к своему внутреннему голосу. Ветер свистит вокруг, и он чувствует, как холод уже начал проникать в кости. Ки Хун глубоко вдыхает, собирая смелость, и, наконец, открывает дверь автомобиля, чувствуя, как адреналин наполняет его тело. Внутри салона так тепло...Это первое что он замечает, присаживаясь на сиденье и закрывая за собой дверь. Тепло. И мягко. И тепло. Очень тепло. Тепло проникает в его замерзшие конечности, обнимая его с ног до головы. Он зябко выдыхает в онемевшие ладони, стараясь как можно быстрее растереть их, чтобы вернуть чувствительность. Ки Хун морщится от того как его лицо расслабляется в этой комфортной атмосфере. Он делает глубокий вздох, но внезапный звук — тихий голос, произносящий его имя, — заставляет его вздрогнуть. — Замерзли? — с легким интересом спрашивает фигура, скрывающаяся в тени. Его глаза наконец-то привыкают к полу мраку, и он замечает человека, который до этого момента оставался незамеченным. Струящиеся ткани его плаща, темнее самой тени, сливаются с окружающей обстановкой, создавая загадочную ауру. В его голосе нет угрозы, скорее, ощущается спокойствие, как будто он пытается успокоить перепуганное животное. — Не бойтесь. Я здесь не чтобы вредить Вам, и уж тем более не требовать с Вас денег. — Кто вы? — произносит Сон с определённым напряжением в голосе, изо всех сил стараясь не выдать своего страха. — Считайте меня своим куратором, — отвечает незнакомец, его тон остается спокойным и уверенным. — Я ждал не вас, — отрезает Ки Хун, сравнивая ожидания с суровой реальностью. — Кон Ю отправил меня к вам. Чужие слова притягивают все внимание Ки Хуна ближе к разговору. Это имя вызывает прилив тепла, заставляя его расслабить напряжённые плечи. — Могу я узнать ваше имя, господин? — В этот момент Ки Хун ощутимо расслабляется, позволяя себе более удобно расположиться на кресле. — Зовите меня ведущим. — Не хотите раскрывать себя? О, очень интересно. Это больше похоже на какой-то квест, говорят, очень популярно сейчас среди молодежи, и ваш механический голос, вы хорошо постарались с организацией, очень похвально...Я читал о таком...и еще... Но для Ин Хо реплики игрока не несут в себе ничего, чего бы он до этого не знал, потому, он спокойно пропускает их мимо ушей, сосредотачиваясь на более интересной для себя картине. Его внимание приковывает к себе синяк на скуле мужчины. Хороший, синий, почти на всю щеку...раз его можно увидеть в столь тусклом освещении. — Скажите, — интересуется Ин Хо, перебивая Ки Хуна и слегка наклоняя голову, — у Вас есть болезни, связанные с кровью? — Простите? — переспрашивает Ки Хун, — А-аа... болезни? — Анемия, лейкоцитоз, гемофилия? — продолжает Ин Хо, его голос остается спокойным и уравновешенным. — А... почему Вы спрашиваете? Простите, — Ки Хун виновато опускает голову, утыкаясь взглядом в колени. — Просто... я даже названий таких не знаю. Кроме анемии, но не думаю, что она у меня есть. — Возможно она присутствует в легкой форме. Вы часто мерзнете? — Бывает, — отвечает Ки Хун, складывая ладони в замок, пытаясь согреть их. — Это один из признаков. Обычно она может возникнуть при недоедании, — продолжает Ин Хо, с явным интересом. — Или при обширной кровопотере. — Скорее первое, — усмехается Ки Хун, хихикая себе под нос, но в его голосе слышится легкая нервозность по отношению к ситуации с недоеданием. — Лейкоцитоз же простыми словами — рак крови. — О НЕТ! У меня его нет, нет-нет! — восклицает Ки Хун, едва ли не подрываясь с места. — Ничего подобного. И в роду у нас таким не болели... — А гемофилией? — настаивает ведущий. — Я... ведь сказал, — почти проскулил Ки Хун, — что не знаю... такого... что это? — Несвертываемость крови... Когда порез, даже легкий, может кровоточить сутками, плохое заживление гематом, даже самых слабых, месячное лечение синяков. Вы с этим не сталкивались? — Точно нет. Не хочу себя сравнивать с животным, но на мне все быстро заживает. Как на собаке, — он снова смеется. — Сколько дней Вашей гематоме на щеке? Ки Хун хмурит брови, бегая глазами по потолку салона, пытаясь вспомнить. Но вздыхает, поскольку у него нет точного ответа. — Не могу сказать... — наконец отвечает он, слегка покачивая головой. — Я сбил режим сна, поэтому не могу точно вспомнить, когда это произошло, — смеется он, виновато и слегка печально. — Но...я могу сказать как получил его. Ин Хо наклоняется чуть ближе, становясь ненадолго более внимательным и сосредоточенным. Он облокачивается на спинку сиденья, складывая руки на бедрах и подготавливаясь к восприятию истории. — Я весь во внимании. — Ай, сам себя за язык потянул. Думал, Вы откажетесь, но ладно, — улыбается Ки Хун, почесывая затылок, — по своей же вине проиграл на ставках. Хотел отыграться в картах, но опять проиграл... не люблю карты, никогда в них не везет. А когда не смог сразу отдать долг... — он поморщился, вспоминая прошлое, — был избит. Некое... напоминание... Скоты... О, вот зачем бить? Будто я не понимаю, что должен... Грубияны... Кон Ю не шутил, говоря, что данный экспонат весьма... нетипичен. — Что ж... подобные случаи весьма не редки в наше время. Поэтому Вы захотели сыграть? Какой у Вас долг? Ки Хун слегка опешил, и его улыбка быстро превращается в серьезную, грубую линию на губах. Он напрягает все тело и впервые решает посмотреть прямо в сетчатые глаза маски. — Я не ради долгов иду. Ин Хо ощутимо удивляется. Его зрачки расширяются, а зубы вцепляются в губу. — Человека? — Мамы. Ей нужны дорогостоящие лекарства и лечение. — И сколько же стоит все сказанное вместе с долгом? — Двести сорок шесть миллионов вон... это на данный момент самый дешевый вариант... — Вам нужно отдохнуть, — неожиданно переворачивает тему ведущий, — все эти мысли сейчас Вам ни к чему... Только, прежде, ответьте на еще один вопрос. — Конечно, господин ведущий. — Каким образом Кон Ю вручил Вам визитку? Ки Хун медленно отстраняется. Света ламп не хватает, чтобы раскрыть маленький румянец, появившийся у него на щеках. Как? — Господин Вам не рассказал? — Обмолвился парой слов, не больше. Мне интересен Ваш вариант. — Ну-у... мы выпили чаю, — начинает Ки Хун. Чай? Кон Ю даже не упомянул об этом... — Потом просто говорили... ой, Вы должны обязательно похвалить работу Кон Ю, нет, я говорю абсолютно серьезно, господин Ведущий... Вы видели его карточки для ТакДжи? У господина талант, я сразу это заметил. — Несомненно, — согласно кивает Ин Хо. — Спасибо, — благодарит Ки Хун, прежде чем продолжить: — После господин предложил мне сыграть в эти самые ТакДжи... но я отказался. — Он объяснил правила? Ин Хо, не отрываясь от его лица, чувствует, как его любопытство лишь растет. Он готов узнать о причинах столь резкого решения. — Да, — кивает Ки Хун, — но я все равно отказался, ведь тогда пришлось бы ударить господина Лина, а я... не хотел этого. Тогда он дал мне карточку. Но, признаться честно, я сразу захотел ее выкинуть... а потом вовсе забыл. Нашел случайно, когда она выпала из кармана. И... подумал... почему бы и нет? Любопытство Ин Хо буквально переполняет его, он наклоняется чуть ближе, будто пытаясь прочитать мысли Ки Хуна, как книга, которая ни разу не была открыта. Ин Хо внимает каждому слову, его мозг уже рисует картины возможных сценариев. Интересный... Ин Хо проглатывает комок слюны... Правда, интересный... занимательный... оптимистичный... улыбчивый... добрый... С каждым словом Ки Хуна Ин Хо все больше осознает, что дорогой Кон Ю нашел настоящую находку — слиток золота среди вонючих вод шумного Сеула.... с такими весьма интересно играть. Интересно наблюдать за их поведением, когда частичка за частичкой отрывается от их тела и души... — Как давно вы спали? — спрашивает Ин Хо. — Спал? — задумчиво отвечает Ки Хун, — Давно... — Хорошо... Они несколько минут сидели молча, в убаюкивающей тишине салона. Машина ехала так тихо, что казалось, что она по прежнему стоит на месте...В этот момент Легкий сладковатый аромат начал наполнять салон. Дышать становилось при каждом вдохе все приятнее...и легко...тяжелый воздух заполняет собой легкие, отчего, тело становится таким тяжелым, а веки такими неподъемными... — Поспите, мой игрок. Вам это необходимо.