Цвет денег

Он увеличивает скорость до 12, и все вокруг теряет свои четкие очертания. Каждый шаг становится менее ощутимым. Ноги почти не касаются поверхности беговой дорожки, стремясь вместе с остальным телом устремиться в безбрежное пространство, где нет ни преград, ни границ. Ветер вырывается из-под его подошв, но он бежит в никуда, от тех мыслей, от той тяжести, что давит на грудь. Но несмотря на все усилия, он по-прежнему остается на месте, запертый в ловушке собственного сознания. Один из наушников выскальзывает из уха и с глухим ударом падает на пол. Второй все еще держится, но колебания ритма от бега кажутся критическими: он чувствует, как и этот на грани падения. Его ноги не устают, продолжают рвать пространство, нарастая в порыве. Он не чувствует ни боли, ни усталости — одно единственное жгучее желание убежать дальше, чем когда-либо. В глазах метается лихорадка, в ушах гудит, и каждый вздох становится пронизывающим криком.

В этом беге нет свободы.

Лишь когда дыхание окончательно сбивается и в груди начинает колоть, Кон Ю решается сбавить темп и нажимает на кнопку минус. Постепенно его шаги замедляются, пока не переходят на спокойную ходьбу. Движение кажется тяжелым, даже в некой мере стильным, он поправляет волосы, откидывая их назад, сбрасывая тем самым оковы напряженности. Хлопая себя по щекам, он пытается вернуть пульс в норму, чтобы дыхание снова стало глубоким, а не резким и прерывистым. Грубые вдохи постепенно снимают давящую тяжесть, и вскоре тренажер останавливается, погружая его в тишину. Спрыгнув с дорожки, Кон Ю направляется к выпавшему наушнику. Подняв наушник, он убирает его в футляр ко второму. Сердце еще стучит в унисон с напуганным разумом, но уже в этом небольшом ритуале он находит некое успокоение. Собравшись с мыслями, он наклоняется, опершись ладонями на колени, чтобы немного расслабить мышцы. Попутно этому, он по привычке переводит взгляд на свое отражение в зеркале, что окружает комнату с двух сторон. Кон Ю выпрямляется, ведя пальцами по лбу, и подходит ближе, внимательно изучая каждую деталь. Чувство удовлетворения от результатов этих мучительных тренировок охватывает его. Глядя на своего отражение, он замечает, как тяжёлый труд наполняет собой тело, и это ощущение — награда за все усилия. Пот струится по его телу, демонстрируя мышцы, отточенные бесконечными часами в спортзале. Маленький процент жира оголяет рельеф брюшных мышц и грудной клетки, подчеркивая все линии и изгибы. Опуская ладони на живот, он нежно ведет ими вдоль впалых мышц, словно знакомится с собственным телом заново. Улыбка моментально всплывает на губах, самодовольно заполняя сердце. Он смотрит в отражение, где нападение на самого себя превращается в победу. Каждая капля пота, каждая волна усталости стали теми ступенями, что вели его к этому. И сейчас, когда он стоит перед зеркалом, то знает: это не просто результаты тренировок — это ощутимый труд, счастливая самодисциплина, закаленная в поте и боли.

Весь мир не в силах сокрушить нас, и только сами мы изнутри разрушаем себя.

«Маргарет Митчелл»

«Унесённые ветром»

Отдохнув ещё с десяток минут и позволив дыханию окончательно прийти в норму, Кон Ю решает подойти к бойцовской груше, чтобы отточить свою технику ударов. Волнение и адреналин вновь начинаются бурлить внутри, придавая ту самую уверенность, которую приносит тренировка. Но только он собирается сделать первый мощный удар, как за спиной раздаётся звук открывающихся дверей. — Учить боевые приемы лучше с партнером, — произносит Ин Хо. Кон Ю останавливается, параллельно удивляясь, как два слова способны вызвать такую бурю эмоций. Сдерживая глубокий вдох и стараясь угнаться за потоками мысли, он отвечает: — Хотелось просто попрактиковать скорость. Он выпрямляется, принимая более уверенную позу, и поворачивается к господину Хвану. Сколько бы времени ни прошло, Кон Ю никогда не мог избавиться от этого ощущения неловкости в его присутствии. Это чувство возникало не только в кабинете с формальными беседами и учебой, но и в спортивном зале, где ему казалось, что каждая капля пота и каждое движение смотрятся не так, как надо. Всё шло хорошо, ровно до того момента, пока господин не начинал проявлять активное участие. Но, к счастью, сейчас Ин Хо полностью одет в спортивную форму, что придаёт Кон Ю немного спокойствия. Господин Хван решительно направляется к беговой дорожке и, нажав на кнопку, задаёт средний ритм. Кон Ю поглощён, наблюдая за этим, как за мастерским выступлением, которое не перестаёт удивлять. Господин Хван бежит, и его уверенность заливает пространство вокруг. За этими простыми действиями скрыта такая сложность, такая сила. Тренировка — это не просто физическое преодоление, это всегда вызов, который они бросают друг другу. Понимая, что нельзя просто оставаться в стороне, Кон Ю делает несколько шагов к груше, но в его голове всё ещё крутится мысль о том, как его движения будут сравниваться с уверенной манерой Ин Хо. Ощутив нарастающее напряжение, он пытается настроиться на нужный лад, стараясь избавиться от сковывающего чувства застенчивости… В этом зале, среди звуков тренировок, он хочет найти собственный путь, независимо от того, как это будет выглядеть в глазах Господина. — Господин О Иль Нам сообщил мне, что ваш квадрат сегодня утром скончался, — неожиданно произносит Кон Ю. Ин Хо, не отвлекаясь от легкого бега на дорожке, отвечает с естественным спокойствием: — Такое бывает. — Кажется он был вашим любимцем, господин. — Он перестал быть нужным. Фраза произносится так легко, будто речь идет о чем-то обычном. Кон Ю решает подойти ближе вместе с натянутой улыбкой. — Есть и хорошие новости. Практически двести игроков решили позвонить и изъявили желание вернуться обратно в игру. Думаю, не будет необходимости находить новых. Еще несколько дней, и прежние участники сами вернутся. — Твоя правда, — соглашается Ин Хо, продолжая делать шаги. Кон Ю покачивается на носках, перекатываясь с пяток и внимательно наблюдая за господином. Он складывает руки за спиной, будто старается создать между ними невидимый барьер. — А ваш игрок? Он вам звонил? — задает он вопрос, который, по его мнению, должен быть безобидным. Ин Хо моментально останавливает свои движения на дорожке. Его руки упираются в поручни, и он подтягивается, опираясь на них для поддержки. Затем, одним из своих длинных движений, он переворачивается, практически одновременно с этим прыгая на пол. На лице выражено спокойствие и сосредоточенность. Но Кон Ю видит в его движении нечто больше, чем просто физическую скоординированность. Кон Ю позволено многое… Его верность, мысли, поступки всегда направлены на благосостояние их «семьи», и поддержку бизнеса и идей. Но когда вопросы и действия Кон Ю становятся неуместными, когда он начинает задавать вопросы, которые Ин Хо не ждал, или когда его слова и действия начинают вызывать раздражение… Тогда Ин Хо ощущает первобытную необходимость использовать свою власть и статус, чтобы слегка унизить Кон Ю. Это не происходит из желания причинить ему вред или унижать его достоинство, скорее как средство для привлечения внимания и демонстрации своих полномочий. — Могу задать встречный вопрос. Из присутствующих ты смог выбрать себе кого-то? — звучит уверенный голос Ин Хо, с нотками любопытства. — Возможно, — отвечает Кон Ю с легкой улыбкой, пока его глаза искрятся от азартного ожидания. — И ее долг не такой уж большой. — Девушка? — с легким недоумением интересуется Ин Хо, слегка приподнимая брови. — Да, — утвердительно кивает Кон Ю, — Номер 067. У меня весьма сильное предчувствие на счет нее, — говорит он, словно бы делая укоризненный акцент на том, что интуиция очень редко его подводила. — Она была среди тех, кто голосовал против отмены игры. Ин Хо медленно подходит к маленькому стеллажу, уставленному различными предметами, и с азартом обращает внимание на бинты, аккуратно сложенные в ряд. Он берет два мятых пакета, и его взгляд снова устремляется на Кон Ю. — Интересно. Я думал, что на этот раз ты попробуешь выбрать мужчину, — самодовольно произносит Ин Хо. Кон Ю сжимает бинты в своих руках, его лицо становится более сосредоточенным, взгляд сужается от недоумения. — Почему вы так решили? — Из-за нашего последнего разговора, касаемо прошлых игр, — отвечает Ин Хо с легкой усмешкой. Теперь Кон Ю решает не отступать. Он принимает вызов и начинает, один за другим, плотно обвязывать бинты вокруг своих запястий и ладоней, мысленно готовясь к предстоящей борьбе. Его движения становятся целеустремленными, а в воздухе ощущается ожидаемое напряжение. Он поднимает голову и встает в стойку, крепко сжимая кулаки, готовясь к любой угрозе, что может поступить. Ин Хо особого желания драться по-настоящему не испытывал, но всё-таки согласился. Он надеялся на то, что Кон Ю будет уворачиваться, а не попросит бить по настоящему.

Больше всего он боялся ударить слишком сильно, отчего поединок несколько затянулся.

Кон Ю чувствует, как напряжение нарастает, когда он сталкивается с Ин Хо. Легкие, дышащие движения, которыми он привык пользоваться, кажутся недостаточными против этого противника, обученного жестоким искусствам обращения с телом. Полицейский опыт Ин Хо проявляется в каждом из них. Он не просто наносит удары — он делает это с хлесткой точностью, потому как каждое действие отточено многими годами тренировок и жестоких боёв. На лице Ин Хо читается холодное спокойствие, в то время как в венах Кон Ю бурлит адреналин, наполняя не только тело, но и мысли. Каждый взгляд Ин Хо проникает в самую суть его намерений, и, когда они двигаются друг к другу, Кон Ю старается анализировать каждый шаг заранее. Он видит, как Ин Хо собирается нанести удар, и в этот момент пытается использовать свою вытянутую фигуру в качестве преимущества. Но опыт Ин Хо говорит о том, что он гораздо лучше осведомлён о слабостях человеческого тела. Кон Ю уклоняется, его тело скользит вбок, когда кулак Ин Хо пролетает мимо, оставляя только легкий ветер на коже.

Но этого достаточно, чтобы понять: в каждом их столкновении Ин Хо знает, где и когда бить, чтобы причинить максимальную боль.

Кон Ю стремится использовать свою ловкость и гибкость, прыгая и поворачиваясь, чтобы избежать очередного удара, но Ин Хо не замедляется. Он напористо движется вперёд, его атаки ровные и последовательные, словно он просто играет. Когда Ин Хо находит момент, то резко поворачивает корпус, и Кон Ю наконец чувствует, как удары сыплются со стороны, как град. Один — в живот, другой — по ребрам. Кон Ю прижимается к стене, чтобы минимизировать урон от очередного мощного удара. Он изворотлив, и его тело отвечает на вызов, как хорошо отлаженный механизм. Он делает шаг вправо, позволяет Ин Хо приблизиться, а затем вырывается вперёд, нанося левой рукой точный удар по челюсти. Ин Хо, не ожидавший такого противоречивого маневра, немного отступает, и Кон Ю понимает, что этот момент — его шанс. Он атакует снова, запускает комбинацию из быстрых движений. Каждый его удар наполнен хорошо продуманным намерением, но Ин Хо быстро восстанавливается. Опытный боец использует свои навыки, чтобы блокировать входящие удары, и быстро контратакует. Его кулак возвращается с такой силой, что равновесие Кон Ю начинает слабеть. Сердце стучит в груди, память о всех бойцовских тренингах накрывает его, но он не может позволить себе пасть в отчаяние. Кон Ю решает рискнуть, увеличивая скорость своих движений. Он уверенно отходит, затем снова начинает атаку, используя каждый дюйм своего веса, чтобы добавить мощи ударам. В этот момент танец становится настоящей борьбой, с идеальным балансом между нападением и защитой. Кон Ю скользит вбок, прокладывая себе путь и успевая избегать встречных ударов. Он знает, что в противостоянии с Ин Хо на его стороне лишь одна вещь — инстинкты. Каждый твист и поворот его тела становятся моментами, когда шанс на победу полностью меняется. Кон Ю ведёт себя, как загнанная жертва, усиливая свои атаки за счет страха. Но именно это и делает его проигравшим. Всегда. Жертва всегда паникует. Жертва не может мыслить здраво. В то время как хищник знает все наперед. Хищник может позволить ударить себя, чтобы его добыча почувствовала шанс на спасение… От того, ее так приятно лишать этой надежды. Считанных секунд достаточно, чтобы свести бой к логичному завершению. Кон Ю оказывается на полу, его тело жестко прижато к холодной поверхности. Ин Хо, полный силы и уверенности, наклоняется над ним. Его колено находит своё место между лопаток Кон Ю, вызвав волну болезненных ощущений, которые подавляют всякую надежду на сопротивление. Ин Хо сжимает чужие руки, крепко фиксируя их, пугая вопросом времени, о том, что может вывернуть их из суставов. Сквозь облако экстаза Ин Хо наблюдает, как на белой коже Кон Ю начинают распускаться синяки — цветные пятна, которые, подобно живописным мазкам, свидетельствуют о его поражении. Красные следы побоев становятся всё более явными, выделяясь на фоне спокойного оттенка кожи. Истинное проявление искусства. Разбитая губа Кон Ю начинает медленно кровоточить, а дыхание становится всё более хаотичным, смешивающим злость с отчаянием. Ин Хо всматривается в бешеный взгляд противника и находит искры ненависти сжигающие всё вокруг и самого Кон Ю заживо.

Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме — не лучший способ очищения.

«Олдос Хаксли»

«О дивный новый мир»

— Ты делаешь успехи, — шепчет Ин Хо. Почти интимно, из-за чего по телу мужчины расползается волна дрожи. Уколом оседая где-то в копчике. — Благодарю, господин, — произносит Кон Ю с осторожностью, — Мое мнение солидарно с вашим. Ин Хо встаёт и предлагает руку, помогая мужчине подняться. Приходится слегка приподняться на носках, чтобы достать до лица Кон Ю. Ин Хо осторожно ощупывает порозовевшую кожу, проверяя на предмет повреждений. Стремительная бледность, что охватила Кон Ю в момент проверки, сменяется легким расслаблением, когда Ин Хо констатирует, что, несмотря на разбитую губу, ничего страшного не произошло. Рука господина Хвана оказывается удивительно теплой. Крепость подавляет все страхи и сомнения. Она словно защищает его от всего мира — от боли, от тревог, от усталости. Это ощущение ободряет, придаёт уверенности.

Девушки тянут руки в надежде быть защищёнными, в отличие от мужчин, которые касаются только ради того, чтобы обезопасить. Кон Ю отдаётся именно второму варианту, чувствуя, как желание уверенности и безопасности пронизывает его изнутри.

Эта безопасность жестока, порой болезненна, но вместе с тем крепка и незыблема. С Господином Хваном Кон Ю находится на глубоком уровне — Имея одновременно как тяжесть ответственности, так и в то же время легкость, с которой он может доверить свою жизнь кому-то другому. Этот риск становится ценным. В этом коктейле чувств сложно однозначно утверждать, является ли это ощущение сексуальным влечением. Однако оно непередаваемо… и не подлежит изменению. Внутри Кон Ю одна лишь преданность, которая не возникала из пустоты, а питалась искренней, непомерной любовью. Его желание сделать все возможное для того, чтобы его Господин находился в хорошем расположении духа стало смыслом его существования. Каждый его поступок, каждое движение наполнены заботой и стремлением к тому, чтобы угодить. Быть нужным. Он не стремится заполучить сердце Господина Хвана; его чувства не требуют этого. Но любовь, которую он испытывает, безусловна и глубока. Это трепетное чувство переплетается с его преданностью и к Господину О Иль Наму, еще одной значимой фигуре в жизни.

Он не был нужен семье, не был нужен тому, кого считал первой любовью. Он не был нужен даже себе самому.

Любовь рождается из восхищения…силой, умом, способностью признавать себя всего. И Господин Хван полностью олицетворяет собой это умение. Он будто, никогда не испытывает стыда. Чему учит Кон Ю: «если ты чего-то хочешь — то бери это.» Но есть и те случаи, когда внутренняя стенка, слишком высокая, чтобы ее перебороть. — В следующий раз, — произносит Ин Хо, снимая бинты, — попробуй иной вариант.

***

В радости, как и во всяком наслаждении, почти всегда есть нечто жестокое.

«Оскар Уайльд»

«Портрет Дориана Грея»

Фотографии осторожно размещены на столе, разделенные по четырем уголкам. Они выглядят как маленькие портреты, рассказывающие о разных периодах его жизни. Детство, юность, семья, личное — каждая фотография отражает какую-то сторону его души. Детские годы отображаются в правом нижнем углу стола. На этих фотографиях Ки Хун выглядит маленьким и невинным, с большими глазами и усмешкой. Он играет со своими друзьями на улице, делает рожицы и танцует на праздниках. Вся эта галерея говорит о том, что Ки Хун был счастливым и беззаботным ребенком. Юность в правом верхнем углу. Здесь фотографии демонстрируют переход Ки Хуна в более зрелую фазу своей жизни. Он начинает учиться в школе, начинает заниматься спортом и принимает участие в общественных активностях. На этих фотографиях Ки Хун выглядит более взрослым и самоуверенным, но при этом по-прежнему улыбается. На семейных фотографиях Ки Хун демонстрирует свою любовь и привязанность к своей семье. Изображения отражают теплоту и близость, которую он чувстовал в семье. Он улыбается вместе с родителями, улыбается вместе с дочкой, его глаза везде выражают любовь и заботу. Это демонстрирует, что Ки Хун был всегда очень любящим и привязчивым человеком. Последний угол, левый нижний, занимают отдельные, личные фотографии, отражающие интроспективную сторону мыслей, чувств и переживаний. На этих фотографиях Ки Хун смотрит прямо в камеру, как бы смотря вглубь себя. Его глаза выражают глубокую саморефлексию и попытку понять себя. В этих фотографиях он улыбается не так часто, как на других, и его взгляд становится более серьезным. В этом наборе Ки Хуна явно видно, что он был и остается счастливым человеком. Он улыбается даже на фотографиях с самыми трудными временами, что говорит о его оптимизме и готовности к новым вызовам. Его фотографии рассказывают о том, что он всегда был готов к жизни, даже если это означало столкнуться с проблемами и трудностями. Он не был обычным человеком, он был уникальным и особенным. Был готов к жизни, готовился к любым вызовам и всегда улыбался, несмотря на трудности. Эта улыбка… Ин Хо не может не вспомнить, как его тело отреагировало в первый раз, когда он увидел мужчину с опущенными уголками губ и наполненными страхом зрачками. Зрелище вызвало у него сильное возбуждение, которое невозможно было контролировать. Желание… Ин Хо не испуган тем, что тело Ки Хуна принадлежит мужчине. На самом деле, он никогда не испытывал никаких предубеждений или брезгливости к людям своего пола. Будучи подростком, он провел эксперименты с собственной сексуальностью, и в итоге пришел к выводу, что пол человека для него не имеет никакого значения. Его привлекает не физические признаки пола, а сама эстетика тела, души и разума жертвы. Он находит удовольствие в том, чтобы подчинять себе других, делать их зависимыми от себя. Когда Ин Хо смотрит на Ки Хуна, он чувствует себя хищником, который увидел и выбрал свою добычу. Он жаждет поглотить его, сделать его частью себя, и использовать его для удовлетворения своих собственных желаний. Это чувство власти, которое дает ему возбуждение, делает его еще более агрессивным и настойчивым. Ин Хо знает, что его желания не обычны, но он не может игнорировать их. Он всегда был привлечен к людям, чей разум нуждается в его защите и руководстве. И Ки Хун, с его хрупким телом и уязвимой душой, является идеальной добычей для его внутреннего монстра.

Мама и папа всегда утверждают, что любят одинаково, но, откровенно говоря, это звучит как самый настоящий бред. В их словах скрывается лишь попытка оправдать те ошибки, которые они совершили в юности. Мама и папа заделали ребенка, будучи глупыми школьниками, полными юношеского максимализма и иллюзий. Их встреча была историей о нескончаемых праздниках и безмятежных летних днях, но на горизонте уже тёмными тучами сгущались проблемы.

Когда они узнали, что ждут ребенка, решение о свадьбе пришло, как гром среди ясного неба. Это не были настоящие чувства — их тянул друг к другу страх потерять то, что они имели: наследство, статус, мнение окружающих. Они поженились не ради любви, а из-за страха, что иначе жизнь станет ещё более сложной. Ребенок всегда был для них чем-то вроде соединительного звена, чем-то, что должно было удерживать их вместе, даже когда конфликтов становилось всё больше.

Они часто спорили, и ребенок бессильно наблюдал за этими столкновениями. Ребенку казалось, что он стал заложником их семейных дрязг, потому как каждая из ссор была вызвана тем, что они видели в ребенке нечто, что провоцировало их напряжение. И ребенок совершенно не понимал, почему ему суждено было стать причиной их неразберихи и недопонимания. Каждое их слово, каждое обвинение, брошенное в его адрес, оставляло раны, которые заживали с трудом, если вообще заживали.

С возрастом ребенок начал осознавать, что был для них лишь отражением их собственных неудач и упущенных возможностей. Мама и папа воспринимали ребенка как предмет своих ссор — мишень для гнева и разочарования, но никогда не как личность, которая имеет право на счастье и на свою собственную жизнь. Ребенок быстро стал пониматься ими как символ их потерянной юности, которая только подчеркивала их собственные провалы и несбывшиеся мечты.

Когда ребенок смотрел на них, то видел не родителей, а людей, не умеющих жить по-настоящему, не способных создать атмосферу любви и тепла. Их постоянно раздирало внутреннее противоречие: с одной стороны, они хотели быть хорошими родителями, с другой — их собственные амбиции и конфликты затмевали всё на свете.

В конце концов, когда ребенок стал старше, он понял, что его жизнь не должна зависеть от их неудач и непонимания. Ребенок не собирался быть их несчастным творением, не хотел оставаться навсегда заложником их конфликтов. Повзрослевший ребенок начал выстраивать свою собственную жизнь, свободную от их тёмных туч, которые когда-то нависали над детством. Это стало для ребенка способом избежать повторения их ошибок.

Ему осталось только дождаться звонка, и игра вновь запустит свой механизм.