Цвет денег

Завтрак оказывается скуднее, чем ужин, состоя из простой мягкой булочки и стакана сока. Несмотря на это, он приносит небольшое утешение. В отличие от ужина, забыть о котором тяжело из-за остроты чувств и ярких вкусов, утреннее меню наоборот кажется мягким. Сан Ву и Сэ Бек сидят на ступеньках, обсуждая последние события, и делятся своими соображениями. Они мгновенно приходят к выводу, что не случайно на ужин игрокам подают сытную и острую пищу. Оба замечают, что такое меню, похоже, имеет двоякую цель: не только накормить, но в то же время поспособствовать очищению. Сэ Бёк серьезно задумывается о последствиях, отмечая, что после смерти тело расслабляется, и человек теряет контроль. «Возможно», — говорит она, чуть нахмурив брови, — «нам специально дают возможность сходить в туалет после такого ужина, чтобы избежать неловких ситуаций». Сан Ву кивает, так как его мысли идут в том же направлении. Он добавляет, что, скорее всего, это делается для того, чтобы тела игроков очистились…ведь после смерти, все мышцы в теле расслабляются, и человек в буквальном смысле может «сходить под себя». Разговор становится все более интересно-тошнотворным… До тех, пор пока его не прерывают солдаты.

«Вам будет необходимо выстроиться в команды по 6 человек, для получения дальнейших указаний»

— А нас… раз… два… — Пять, — мгновенно отвечает Сан Ву, не дожидаясь полного подсчета от Али. — Не хватает еще одного. — Да ты гений, — слегка усмехается Сэ Бек. — Я-а… к-кажется, знаю… — тихо шепчет господин О Иль Нам, поднимаясь с койки, — какая будет игра. — ДА? — с любопытством в голосе спрашивают присутствующие. Все их внимание сосредотачивается на старике. — Тшш… тихо… — шипит Сан Ву, указывая пальцем на Иль Нама. — Господин, продолжайте, нам интересно. Старик чуть осекается, слова застревают у него в горле. Он сосредотачивает взгляд на группе, собираясь с мыслями. — Предполагаю… что это будут… — пауза затягивается, тишина становится почти осязаемой, его губы движутся, но звуков почти не слышно. — Ну? Дед… что за игра? — с нетерпением подбадривает его Сэ Бек. — А-а? — О Иль Нам, похоже, не сразу понимает, что его кто-то зовет. И в глазах появляется лёгкая растерянность. — Господин, — тихо, но настойчиво произносит Али, — вы только что сказали, что, возможно, поняли, для чего нам нужно собираться по шесть… какая же игра нас ждет впереди? — Оу… да… игра… — наконец произносит старик. — Пожалуйста, господин, — продолжает уговаривать Ки Хун. — Канаты, — наконец отвечает господин. — Канаты? То есть… перетягивание канатов? — предполагает Ки Хун, вдруг озаряясь, — Оо-о, если это будет как в даль гоне, то проигравшую сторону ждет расстрел? — Значит, нужно победить, — твердо утверждает Сан Ву. — Без шестого игрока? — уточняет Али, напряженно сжимая кулаки. — Я найду нам шестого, — уверенно отвечает Сэ Бек, вставая и грациозно спрыгивая на пол. — Пока вы думаете, у нас есть время… — с этими словами она быстро уходит в сторону, к остальной толпе. Старик усаживается удобнее, его милая улыбка говорит о том, что он готов раскрыть карты. — В игре нет ничего сложного, — добавляет он, спокойно и уверенно, — все дело только в трех основах, и если вы их поймете, будете значительно ближе к победе. — Расскажете? — с надеждой в голосе спрашивает Ки Хун. Глаза О Иль Нама светятся, а губы искривляются в легкой, почти невесомой улыбке, что только подогревает ожидание игроков. — О чем именно? — спрашивает он, поднимая бровь с некоторым сарказмом, имитируя легкую загадочность. Еле сдержав порыв раздражения, Сан Ву быстро отворачивается, попытавшись не выдать свои истинные эмоции, и глубоко выдыхает, стараясь выпустить наружу накопившийся гнев. Примерно понимая, как должны вести себя настоящие мужчины, он осознает, что не может позволить себе быть уязвимым. Тем временем, пока Али, подобно истинному буддисту, пытается растолковать сложный вопрос О Иль Нама, Ки Хун не теряет ни секунды. Он наклоняется к Сан Ву, нежно, но настойчиво тянет его за плечо, и кивнув в сторону толпы, говорит: — Пойдем поищем Сэ Бек. Сан Ву молча, но одобрительно кивает в ответ на предложение друга. Несмотря на внутренние переживания, он поднимается с места и идет вместе с Ки Хуном сквозь бурлящую толпу, оставляя всю сложную работу с распутыванием загадок на добросердечного жителя Индии. Он знает, что лучше всего в таких ситуациях полагаться на инстинкты и мудрость других, чем самому вступать в дебри непонимания. Найти девушку оказывается далеко не так просто, как казалось изначально. Благодаря своей скрытности и хрупкой фигуре, Сэ Бек почти не заметна для посторонних глаз. Она по истине растворяется в мельтешащей толпе, становясь невидимкой. Потому, Ки Хун решает подняться на пару ступенек, чтобы лучше рассмотреть макушку её головы, ожидая, что высота даст ему хоть какой-то шанс увидеть её среди всех этих людей. И вот чудо: ему удаётся заметить её! 067-я стоит у самой сцены, окружённая несколькими солдатами. Она оживлённо беседует с кем-то, возможно, пытается завербовать нового игрока в их команду. Эта мысль наполняет сердце Ки Хуна восторгом, ведь если ей удастся это сделать, это будет просто невероятно! Возможность усилить их команду делает его настроение приподнятым, веяние надежды искрится в воздухе. Но тут доносится громкий крик снизу, который резко прерывает его размышления. Ки Хун инстинктивно опускает голову, его сердце стукает в груди, предчувствуя опасность. Его взгляд сталкивается с одним из упырей, о которых ранее рассказывала Сэ Бек. Этот взгляд полон угрозы, холодный и безразличный, как тень, которой никогда не хватает света. — Ты стоишь на моей кровати, — раздраженно упрекает 101-й, сверкая гневом. — Нет же, — протестует Ки Хун, махая руками, как будто пытаясь отмахнуться от обвинений. — Я стою рядом, даже не прикасаюсь к ней! 101-й смотрит на него с яростью, словно это заявление — последняя капля. — Вся эта территория — моя кровать, придурок! Кто дал тебе право топтать её? А?! Ки Хун вздыхает, его терпение на исходе. Он пытается разобраться в абсурдности ситуации, но в данном моменте кажется, что все правила потеряли смысл. — Да где тут написано, что железо — часть кровати? — его голос становится более уверенным. — Ки Хун, — настороженно зовет Сан Ву, — не надо. Проигнорировав совет, Ки Хун энергично продолжает отстаивать свою точку зрения. Внутри начинают вспыхивать эмоции — желание справедливости, жажда борьбы. Его противник, 101-й, не собирается оставлять это так. Не вытерпев насмешек от 456-го и остальных сокомандников, он делает решительный рывок вперед. Есть лишь мгновение, чтобы осознать, что происходит. Обидчик хватает его за рукав толстовки, обвязанной вокруг пояса, и с невероятной силой дергает на себя. Ки Хун теряет равновесие и, начинает падать по ступенькам на пол, его тело мечется, проваливаясь в хаос. — Ты что?! — вскрикивает Сан Ву. Все срабатывает незамедлительно, нельзя оставаться в стороне. Сан Ву быстро сокращает расстояние между собой и 101-м, его силы переполняет решимость. Как только он достигает 101-го, с гневом толкает его в грудь, стараясь отстранить от Ки Хуна. Эмоции бурлят — защита друга, ярость на нахальство 101-го, страх за их сплочённость как команды. Ситуация накаляется, и напряжение витает в воздухе, ощущаясь как электрический заряд. — Тоже получить хочешь? Очкарик, — насмехается 101-й, полный презрения к 218-му. С выпяченной грудью 101-й решает проучить нахала, и толкает с такой силой, что тот падает на пол с тихим стоном. Его вес, казалось, сжимает Чхо к холодной плитке, а неожиданный удар в лицо выбивает с него очки, заставляя их упасть на пол с громким звоном. Этот звук, как сигнал, вызывает бурю выкриков у окружающих. — Отстань от него! — выкрикивает Ки Хун, наполняясь яростью и защитным инстинктом. Он стремительно хватает воротник рубашки 101-го, принуждая его наклониться, от чего глаза последнего расширяются от неожиданности. Ки Хун чувствует волнение и адреналин, перетекающий в его кровь, когда он создает удушающий эффект. Это драгоценное время оказывается достаточным для того, чтобы Сан Ву, находившийся в тени этой борьбы, смог выбраться из своей неподвижности. Он делает резкий шаг вперед, его кулак находит цель и с силой вбивается в челюсть 101-го. Удар звучит сухо, и на мгновение в воздухе повисает тишина, нарушаемая лишь дыханием и стуком сердца. — Ах вы… пидоры! — шипит 101-й, исказившись от боли и злости. Он разворачивается к своей команде, его взгляд, полный ненависти, метается по лицам своих друзей, ожидая поддержки, — бейте! — Да хватит! Хватит! — вдруг восклицает 212-я, резкая и решительная, будто еле сдерживаемая буря. Она стремительно встает между конфликтующими, её тонкий силуэт выделяется на фоне громких мужчин. — Как молокососы, не поделившие грудь. Идиоты. Нас тут и так… — её голос звучит как приговор, наполненный усталостью и разочарованием. Она поворачивается к 101-му, её глаза сверкают укором. — Может, не будешь разводить сцены? — и указывает пальцем на камеру, упрямо мигающую в углу, — это им не понравится… Если убьешь их. И сейчас будет игра. Сами сдохнут. Побереги силы… милый. — Пошла ты! — с недовольством в голосе вырывается из уст мужчины. Один грубый пинок, и женщина, не успев опомниться, летит в сторону Сан Ву и Ки Хуна. Оба вовремя подставляют руки, успевая схватить за плечи и словить.

Дело не в том, что мне не хочется плакать, — напротив, очень хочется. Просто кто-то должен оставаться сильным, чтобы сильными не пришлось быть всем вам. «Джоди Пиколт.»

«Хрупкая душа»

— Ты как с женщиной обращаешься? — не стесняясь в выражениях, возмущается Ки Хун, — А ну извинись! Мужчина лишь фыркает с презрением, повернув голову в сторону, желая избавиться от этой навязчивой «швабры», как он её назвал. — На хер своего дружка пойди! — Да завались, — рявкает 212-я, поднимаясь на ноги с обиженным, но гордым видом. Она быстро пробегает взглядом по лицам двоих мужчин, и, не дождавшись ответной реакции, добавляет: — Спасибо, конечно, — её голос звучит с нотками сарказма, но в следующие секунды она открывает шлюз своего гнева и начинает метать в 101-го поток оскорблений, который кажется нескончаемым. Весьма подробное описание разных грубых высказываний сыплется из её рта, и даже самые опытные собеседники не могут не обратить внимание на обширный словарный запас, которым она располагает. Некоторые оскорбления Ки Хун и Сан Ву слышат впервые в жизни; они просто не могли представить, что язык человека способен на такие изощрённые комбинации. Только вот, как и полагается по классическим законам драматургии, 212-я, не смирившись с тем, что её оскорбления остаются без внимания, получает в ответ звонкую пощечину. Но даже физическое наказание не успокаивает, а наоборот, лишь больше разжигает пламя ярости. В ответ на удар, она не может удержаться и наносит удар в ответ — стремительно и грубо. В её руке блестит маленький острый ноготь, который оставляет на лице бывшего сокомандника красное напоминание о встрече, как бы указывая на то, что словесный поединок не завершен и продолжится в куда более агрессивной форме. Сан Ву и Ки Хун переглядываются, не в силах сдержать удивление и восхищение тем, как быстро и ярко напряженность нарастает вокруг них. Решив не затягивать, команда быстро отстраняет женщину от шокированного, неподвижного, надменного 101-го, и осторожно ведет ее за руки, избавляя от взгляда разъяренной толпы. — Дамочка, да вы прямо настоящая боевая женщина, — смеется Ки Хун, его голос звучит весело, но в то же время это попытка раскрепостить атмосферу. — Да достал! — вырывается у 212-й, и она с явно выраженным раздражением продолжает: — Пытается строить из себя не пойми что… а на деле, — шепчет женщина, зловеще прищуриваясь, — там во-о-от такой… — она показывает пальцами примерный размер, сжимая губы в недовольной гримасе, — поэтому и ЗЛОБНЫЙ. Ки Хун кидает быстрый взгляд на 212-ую, но, отбросив все неуместные размышления, предлагает: — Лучше пройдемте с нами. Не думаю, что сейчас стоит выставлять такое на общее обозрение. — Но у нас ведь… уже есть шестеро, — протестует Сан Ву. — Не факт, что Се Бек успела найти остальных. На миг все замолкают, напряжение в воздухе как никогда ощутимо. — А если она нашла? — устало бросает Сан Ву. — Чхо… ты сам видел, как этот индюк поступает со своими же… Сан Ву мысленно проклинает себя и все на свете, не в силах найти решение для протеста столь сильному эффекту от глаз Ки Хуна. — Только если она не нашла шестого, — наконец произносит он тихо, как будто боясь нарушить хрупкое равновесие, в которое складываются все их надежды. — Я вам пригожусь. Я сильная, этот придурок не знает, но я работаю на литейном заводе. Ему повезло, что мы не стали драться по-настоящему. — О…у вас крепкие руки? — Еще какие! Гусю шею с одного раза ломаю. Когда Сан Ву и Ки Хун подходят к своему углу, их взгляд моментально фиксируется на интересной, но странной картине. Рядом с Сэ Бек стоит мужчина, который выглядит весьма непримечательно, и Сан Ву это не может не настораживать. Несмотря на вытянутую, немного угловатую фигуру загадочного типа, проявляется нечто, что вызывает у Сан Ву уверенность в том, что от этого человека нет особой пользы. Если сравнить его с 212-й, которая выделяется значительной силой и внушительной комплекцией, становится ясно, что 089 выглядит как маленькая фигура на фоне могучего гиганта. — Кто это? — с легким нажимом в голосе спрашивает Сан Ву, обращаясь к Сэ Бек. — Это тот, кого удалось найти, — отвечает девушка, в то же время, чуть приподняв подбородок, как будто сама не гордится своими поисками. — Дже Ли Тхо. Мужчина, представленный как Дже, приподнимает голову и, поклонившись, произносит: — Здравствуйте. Сан Ву внимательно изучает соперника, его взгляд строгий и внимательный, пытающийся разглядеть скрытые таланты или недостатки. После мгновения тишины он задает вопрос, который в значительной степени определяет судьбу данного взаимодействия: — Какой у тебя род деятельности? — Я — портной, господин. Однако, Сан Ву не впечатлен ответом. В его глазах мелькает недовольство; он явно не считает, что портной может составить конкуренцию столь мощной 212-й. Настоятельно бросая взгляд на Дже, он произносит слово, которое может означать конец для этого интервью. — Свободен. Глаза мужчины округляются от недоумения и поражения. Как это возможно? Он не успел ничего показать, ничего доказать! Вопросы о своих достоинствах так и остались невысказанными. С переполняющей эмоцией он останавливается, не понимая, как реагировать на такой быстрый отказ. — Ты не слышал? — словно из ниоткуда появляется 212-я, выглядывая из-за спины более крупного Ки Хуна. Ее голос звучит непринужденно, но с легким оттенком насмешки. — Он сказал — свободен. Кыш… Кыш-кыш, птенчик. 089-й уходит, обронив в сторону команды парочку ругательств. — С ума сошел ? Сам ведь противился тому, чтобы женщины были в команде, — недоуменно произносит Сэ Бек. — Да она настолько же женщина, насколько ты китаянка. Видела его руки? — с раздражением отвечает Сан Ву. — Мы из-за него могли бы и проиграть. — А она… что? Поможет в канатах выиграть? — недоумевает девушка, с любопытством поднимая брови. — Канаты? — активно переспрашивает 212-я, — у нас будут канаты? — Это секрет, госпожа, — тихо шепчет Ки Хун, пристально смотря на собеседницу. — Прошу, говорите потише. Мы пока всего лишь предполагаем. В этот момент к ним присоединяются Али и господин О Иль, заняв место рядом с группой. — Что удалось разузнать? — с любопытством спрашивает Сан Ву, поднимая брови и готовясь выслушать информацию. — Итак… — начинает Али, делая паузу, обдумывая каждое слово, — нам нужно будет встать в шахматном порядке, лево-право-лево. Первым должны быть вы, — он указывает вперед, осознанно подчеркивая важность этой роли, — как наши лидеры. Далее идут те, кто окажется меньше по силе. Получается, госпожа 212-я, госпожа Сэ Бек и господин О Иль Нам… а я буду замыкать. — Как интересно-о-о… — игриво тянет 212-я. — О, совсем забыла! Я — Хан Ми Нё. Но это так, на всякий случай. А громилу зовут Чан Док Су… — Очень полезная информация, — с явным сарказмом закатывает глаза Сан Ву, явно недовольный этим маленьким представлением. Заговорившие солдаты громко объявляют, привлекая всеобщее внимание:

«Просим первые две группы выстроиться в две линии»

— Пойдемте, — зовет О Иль Нам, чем немного шокирует, — идемте. Какая разница, умереть сейчас, или последними? В некотором роде согласившись со словами старика, команда встаёт напротив комбинезонов.

«Первая команда. Вторая. Просим встать рядом.»

«Если вторая команда не встанет. Мы лично отберем 6-ро человек. Вторая команда. Встаньте.»

После произнесенного заявления команда соперников медленно и неуверенно выходит из толпы, вставая параллельно первой группе. Каждый из них обмениваться взглядами, ощущая нарастающее напряжение и внутренне взвешивая свои шансы на победу.. Ки Хун проглатывает комок слюны из-за пересохшего горла и быстро проводит ладонями по майке, стараясь убрать излишнюю влагу от пота, что затек вдобавок на его спину и грудь.

Надо ставить себе задачи выше своих сил: во-первых, потому, что их всё равно никогда не знаешь, а во-вторых, потому, что силы и появляются по мере выполнения недостижимой задачи. «Борис Леонидович Пастернак»

На сей раз, никто не поднимается по лестнице, но путь не ведет к обещанному выходу на свежий воздух; вместо этого они идут вдоль по всему первому этажу долгие пять минут. Страхи нарастают, но, несмотря на сгущающуюся пелену паники, внутри каждого из них по-прежнему теплится некое подобие надежды. Жажда выжить и стремление к победе сильнее любых преград. Даже в самую безнадежную минуту они готовы бороться, не желая позволить кому-то одержать верх. Наконец, их выводят на огромную площадку. Стены, кажется, тоже ждут развязки и напряженно затаили дыхание. Подняв головы, команда встречается с горьковато-сладкой улыбкой, которая выражает испытанные чувства — не от счастья, а от понимания: господин О Иль Нам угадал с тактикой и правильно выбрал игру. Это осознание наполняет их новым приливом сил и решительности. Имея преимущество перед командой соперников, они все больше предчувствуют вкус победы.

Нам нужно будет лечь друг на друга, и упереться ногами в пол изо всех сил. Нужно продержаться так до тех пор, пока лидеры не почувствуют слабость на другой стороне. Тогда, необходимо будет действовать очень быстро. Будем идти медленно, но верно. Без паники. Не паникуем.

Их выводят на огромный мост, имеющий посередине огромную пропасть. На прочном, но хрупком по своему ощущению фоне, перед ними лежит огромный канат — символ предстоящей борьбы. На его середине с потолка свисает зловещая гильотина, сверкающая под тусклым светом, с острым, блестящим ножом, готовым разразить на части в любой момент. Было очевидно, что именно она станет мерилом победы и поражения. Кожа от страха покрывается мурашками, а сердца колотятся с бешеной силой. Ки Хун с перепуганным дальновидением смотрит на своих соперников и чувствует, как в его груди разрастается мучительное осознание. Этот момент пробуждает в нем внутренние терзания: — Я… я… думал, мы просто будем тянуть… а не убивать! Мы станем убийцами?! — Его голос дрожит, и гнев от отчаяния прорывается сквозь сдержанные эмоции. Али, стоящий рядом с ним, пытается углубить свою волю, обхватив голову руками: — Мои родители никогда не примут денег, если узнают, как я их получил. Я не хочу убивать… Я готов играть, но я не хочу убивать! — Это решение ударило его не только по голове, но и по душе. Их же цель — выживание, но не на таких условиях… Мгновенно к ним подлетает 212, испуская свою ярость: — Боже правый… какие неженки! — Ее голос звучит как гром среди ясного неба, и с каждым произнесенным словом окутывается упорством: — Встали быстро. Я не согласна помирать из-за ваших соплей. И никто из нас этого не хочет! — Ее решимость пугает, но в то же время, служит связующим звеном компании. Сложившиеся обстоятельства не оставляют им выбора, и, под давлением выживания, они становятся под правила, провозглашенные господином Иль Намом. Каждый из них, словно цыпленок, который только что открыл глаза, становится на определенные позиции: первым идет Сан Ву, его уверенная поза звучит как маяк надежды, следом располагается Ки Хун, с тягостным сознанием на своих плечах, а по обе стороны от него стоят Ми Нё, идущая с презрением к сложившейся ситуации, и Сэ Бек, слегка покачивающаяся от страха, но не показывающая этого. Иль Нам, несущий на себе ношу ответственности, занимает центральное место, в то время как позади него по окончанию строя колеблется Али. Каждый из них сковывается кандалами, связывающими руки и ноги, что создает еще больший дискомфорт не только физически, но и морально. Каждый цепень, который сжимает их тело, кажется тем большим символом, подчеркивающим их зависимость от обстоятельств и от выбранного пути. В их глазах зашкаливал страх, но, глядя друг на друга, они понимали: у них есть только один выход — сразиться с этими кошмарными условиями и найти способ выжить вместе, несмотря на ужас, который их окружает.

«Правила игры: Игрокам нужно перетянуть флажок, находящийся в центре на свою половину. В случае нечьи, проигравшими будут объявлены обе команды.»

Все еще рез переглядываются между собой и выдыхают, наполняясь спокойствием. У них есть тактика, есть знание, и Али С Ки Хуном кажется успокоились… Не нужно их вытягивать в пропасть, необходимо всего лишь перетянуть часть каната с флажком на себя.

«Начали»

Обернув канат вокруг ведущей руки, команда уверенно ощущает его натяжение, усиливающееся благодаря трению; теперь они могут наклониться назад, не опасаясь, что канат выскользнет из вспотевших ладоней. Каждая мышца напрягается, ведь перед ними стоят соперники. Бешено тянущие, они словно олицетворяют стену, которую нельзя сломать. Но несмотря на это мощное давление, никто не двигается с места. Сосудики лопаются от напряжения, и глаза становятся красными. Тем не менее, каждый из членов команды сохраняет стойкость и силу, зная, что это — борьба не только за физическую победу, но и за право остаться на мосту, над бездной, что жаждет их падения. — Кричите! — приказывает Сан Ву, и их громовые голоса разлетаются в воздухе, пугая противников. Они кричат хором. И натяжение на долю секунды ослабевает. Моментально ощутив появившуюся слабость, Сан Ву яростно вонзает ногти в канат, высвобождая остатки энергии. Он кричит изо всех сил, так, чтобы его услышали абсолютно все: — ДАВАЙ! Резко, как единое целое, они скользят вперед, и в этот миг команда соперников теряет равновесие, падая на мост, как карточки домино. — РАЗ! — громко кричит Сан Ву, отскакивая назад, чтобы собрать новые силы. — ДВА! — в унисон подхватывают остальные члены команды. — РАЗ! — ДВА! Они прыгают в такт своих голосов, дергая канат с максимальной силой, дабы уйти все дальше от края пропасти с ее погибелью. Соперники, еще не успевшие прийти в себя от их мощного толчка, стремительно обрушаются друг на друга, пока один за другим не исчезают из видимости. — ДЕРЖИМ! — кричит Ки Хун, упрямо упираясь ногами в тень, созданную мощным телом Сан Ву. Его крики становятся ритмичным пульсом, наполняющим членов команды новыми силами. И пульсируя в унисон, они продолжают: готовятся к следующему усилию, с каждой секунды все настойчивее. Теперь, когда одна нога оказывается на грани этого мира, а другая — на краю пропасти, жажда жизни превышает все допустимые нормы. — РАЗ! — ДВА! Обратный отсчет на табло показывает еще пятнадцать секунд, и даже в этой незначительной отсечке времени уже четко видно, что их команда стремительно движется к победе. Соперники, изо всех сил тянущие канат на себя, показывают отчаяние в своих попытках, но стойкость Али, подобная неприступной стене, не позволяет им сделать даже шаг назад. Он крепко ухватился за канат, его мускулы напряжены до предела, и, казалось, что вся сила его тела сосредоточена в этом мгновении. Выражение его лица — сочетание сосредоточенности и ярости, и это вдохновляет его товарищей по команде. Когда звук гонга наконец раздается, нож падает, перерезая канат, и обе стороны рушатся на землю. Раздается оглушительный треск, когда игроки, еще недавно стоявшие на ногах, едва успевшие осознать произошедшее, оказываются в хаосе. Выигравшие, изможденные, с трудом переводят дыхание, ощупывая себя и проверяя, что всё еще на месте. Они оглядываются друг на друга с панической улыбкой, вытирая пот с лба и пытаясь осознать произошедшее. Их глаза мерцают от счастья, а сердца все еще колотятся от адреналина. Однако, в то время как их команда радуется победе, на противоположной стороне развертывается настоящий кошмар. Мост, словно живое существо, начинает претерпевать изменения. Часть около лифта начинает медленно подниматься, создавая наклонную поверхность. Это движение медленный, но неумолимый приговор для их соперников, которые в панике пытаются взобраться вверх. С каждой секундой угол наклона становится все больше и скованные канатом игроки, начинают скользить. Их мольбы, полные ужаса и отчаяния, заполняют пространство. Крики переполняют воздух. Один за другим они летят вниз, унося за собой оставшихся. — Кажется...я обмочилась... — Не ты одна.