Цвет денег

Ярость — это эмоция в чистом виде. Это одно из самых древних душевных состояний человека, будучи чем-то или кем-то, доведенным до точки кипения или в моменты опасности. Эта эмоция масштаба, громадна и грандиозна, она берет над тобой всесильную власть. «Марк Руффало»

Имея внутри себя нескончаемый источник энергии — яркую искру, толкающую вперед, несмотря на все трудности, с которыми приходилось сталкиваться. Нежелание быть слабым стало его движущей силой, побуждающей к успехам в учебе и дисциплине, с которой он неизменно посещал спортзал и библиотеки, даже когда повторение вырывало из него последнюю каплю физической силы. Он ненавидел эти утомительные упражнения, но знал, что каждый потраченный час делает его сильнее и выносливее. Стремление к лучшей жизни помогло ему сдерживать разум, чтобы не сойти с ума от всех сложностей, возникающих на пути. Каждая проблема становилась для него не стеной, а лестницей, по которой он поднимался вверх, достигая очередной цели. Сейчас, когда от игроков осталась лишь горсть, а счетчик указывал на шестнадцать обессиленных душ, напряжение нарастало. Бедные, отчаявшиеся, напуганные — каждый из них спотыкался на краю отчаяния. Однако среди них была одна душа, которая значила для него больше всего — Ки Хун, игрок 456. Ирония судьбы заключалась только в том, что его друга не оказалось среди тех, кто ждал своей участи. Когда в камеру вошли солдаты, голосами механическими и холодными, как сталь их оружия, они велели игрокам следовать за ними. Сан Ву не смог сдержать порыва: он первым подбежал, сердце стучало в унисон с мыслями о Ки Хуне. Его глаза, наполненные тревогой, искали хоть каплю информации о судьбе друга. Но все, что удалось выудить из невозмутимого солдатского взгляда, было простое и отстраненное: «Идемте, игрок 218». Эта лаконичная команда разорвала его внутри. Сан Ву почувствовал, как его горло сжалось от негодования и беспомощности. Он вновь попытался протестовать, его упрямство вырывалось наружу, как дикая энергия. Но в ответ пришел резкий удар — приклад автомата врезался между его лопатками, оставив за собой волны боли. Неприятные пики пробили его мысли, осев в голове, прямо под повязкой, которую он сам накрутил на поврежденную кожу. Сан Ву ощутил, как поднимающаяся ярость сжимает его сердце, но понимал, что слишком поздно что-то менять. Право на власть у солдат было непреложно, и он со всей тяжестью должен был подчиниться. Сжав челюсти от оставшихся острых ощущений, он замкнул ряд игроков, вжался в окружающих его товарищей, идя вперед под гнетом дул автоматов. Удивление настигло неожиданно — он уже был готов к испытанию, настроившись на внутреннюю ярость, чтобы сразиться с любым, кто попадется ему на пути, будь то одиночным противником или целой толпой. Всю дорогу он собирал в себе крупицы скрытой агрессии, готовый разразиться. Потому, совершенно не ожидал увидеть Ки Хуна в комнате. В тот момент, когда его взгляд встретился с другом, ярость мгновенно уступила место другой, более приятной эмоции — нужде. Но он был не единственным, кто испытывал схожее желание. Первой, к его удивлению, к Ки Хуну подошла Сэ Бек. С нежностью и аккуратностью, она обняла 456-го, словно бы прижавшись к его силуэту своим хрупким телом. Это было искренним проявлением заботы. Сан Ву лишь затем с решимостью шагнул вперед, чтобы положить ладони на плечи товарища. Он молчал, но его объятия говорили больше, чем слова. Лицо его на миг коснулось зеленой куртки Ки Хуна, и Сан Ву в тот же момент отчаянно хотел заплакать, но сдержался, и лишь слегка похлопал друга по спине. — Как ты? — вырвалось, когда он наконец отстранился. — В норме, как видишь, — на губах Ки Хуна засияла улыбка. — Мы переживали за тебя, — добавила с заботой Сэ Бек. — Не стоит. Меня отлично подлатали, — сказал Ки Хун с лёгким пожиманием плечами. — Не знаешь, кто именно? — почти шёпотом спросил Сан Ву. — Нет. Я был без сознания, но хирург свое дело знает. Смотрите, — подмигнул Ки Хун. Шагнув назад и расстегнув молнию на куртке, о слегка поднял футболку, открыв аккуратно сшитый порез, окаймлённый ещё свежим йодом, и казавшимся желтоватым по краям. — Такое чувство, что операцию сделали неделю назад, — с недовольным вздохом заметил Сан Ву. Ки Хун только весело улыбнулся, словно ничего особенного и не произошло. Внутри Сан Ву снова закипает злость, перед ним вновь возникла черная маска человека, забравшего его единственную цель — КИ Хуна. В спешке не за горами стала ощутима новая угроза, как физически, так и психологически. Внезапно, голос диктора раздается в пространстве: «Игрокам требуется выбрать номер.» В комнате повисает напряжение. Солдаты встают по углам, и только манекены с нагрудными повязками, от одного до шестнадцати, не придавали обстановке оттенок абсурда. Сан Ву уже было направился к номеру «1», желая занять лучшее место. Но Ки Хун быстро и мягко дотрагивается до его запястья, схватив за рукав и остановив. — Подожди, — настоятельно шепчет он. Находясь между ними, Сэ Бек замирает, не желая вмешиваться в их невидимую коммуникацию. Сан Ву, тщетно пытаясь разобраться с собственными эмоциями, вновь встречает взгляд друга и понимает, что нужно довериться. Вместе с Сэ Бек они направляются к числам, которые проходят мимо локтей бьющихся друг с другом участников — четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать. Номера не вызывают агрессии, и в этом заключается безопасность. После того как тройка быстро обвязывает тканевые повязки вокруг грудей, то спешит отойти подальше от сосредоточенной на драке толпы. Они становятся ближе к левым солдатам, стараясь оставаться незаметными и спокойными. Под угнетающим давлением предстоящего испытания их сердца бьются в едином ритме, наполненные ожиданием того, что должно произойти впереди. Вокруг царит напряжение, вибрации страха и непонимания проникают в самую суть каждого из них. Взгляд Сан Ву скользит по комнатным манекенам… Когда повязки наконец распределены между игроками, солдаты оттаивают. Формируя две колонны по восемь человек, они открывают двери и требуют, чтобы игроки шагнули вперед. Ки Хун — замыкающий в колонне, рядом с ним стоит Сэ Бек. Не зная, что именно движет им — то ли страх перед предстоящим испытанием, то ли желание поддержать, он берет ее ладонь в свою. Вдруг, девушка отвечает взаимностью и прочно обвивает пальцы вокруг его руки. Это вызывает в памяти тот день, когда он впервые повел свою дочку в школу. Она тоже крепко держалась за него до последнего, и сейчас, так же осторожно, как тогда, Ки Хун поглаживает большими пальцем бугорки костяшек Сэ Бек, стараясь успокоить. Оба глубоко выдыхают и делают необходимую дюжину шагов, чтобы выйти на узкую платформу. Та сразу кажется знакомой, после испытании с канатами. За время их «отдыха» помещение быстро переоборудовали. Вместо стойки с гильотиной, между платформами зияют два ряда однотипных плиток. Ки Хун отводит тело в сторону, чтобы увидеть, что впереди. Стекло. Он сглатывает комок слюны, пальцы сжимаются в руках Сэ Бек, а пот начинает холодеть по спине, когда он понимает, что это — мост.

«Игрокам необходимо пройти по мосту. Одни плитки выполнены из каленого стекла, другие — из простого. Игрокам необходимо пройти мост за 15 минут. Последовательность будет решаться номерным знаком.»

Рядом звучит облегченный вздох Сэ Бек. Сан Ву оборачивается к ним, и на губах его расплывается улыбка, словно он ждет чего-то увлекательного. Спереди раздаются ссоры и крики, толпа требует, чтобы тот, кто выбрал первый номер, сделал ход. Раздается вопль — однако треск стекла не слышен. Выбранная плитка оказывается верной. Но это вовсе не гарантирует, что следующая будет такой же. Толпа замирает, и, гонимая временем, паника охватывает передних игроков. Кто-то вдруг делает резкий выпад, и среди всех разносится крик… за ним следуют звуки падения. Неохотно, больше испытывая любопытство, чем азарт, Ки Хун высовывает голову и смотрит вниз. Труп мужчины, размазанный по земле. Солдаты, как настоящие ловкие муравьи, подбегают, берут труп за ноги и руки, и так же быстро уносят его восвояси. — Давай! — доносится новый выкрик. Снова волнение. Сэ Бек переглядывается с Сан Ву и Ки Хуном. Становится тихо. Пока что выбрана молчаливая тактика: стоять в ожидании, пока очередь прыгнуть на стекла не подойдет к ним. Игра кажется ужасающе примитивной, направленной не на ум и смекалку, а на чистую удачу и бесчеловечность. Проходит шесть минут, прежде чем доходит очередь до Ки Хуна. Он затмевается видом кровавых пятен на земле и не замечает, на какую именно плитку прыгнула Сэ Бек. Он колеблется, не зная, как поступить. Волосы лезут в глаза, а пот застилает зрение. Сердце колотится, а адреналин, пронзающий все тело и нервы, не дает сделать ни единого шага вперед. Вдруг раздается голос впереди: «Левая». Ки Хун останавливается. Он доверяет Сэ Бек, но какой шанс, что она его не предаст? Нет. Он решает ей довериться. Срывая с себя все сомнения, он выдыхает и прыгает на закаленное стекло. — Жив? — оборачивается с улыбкой Сан Ву. — Да! — отвечает Ки Хун, дрожащими губами. Все его тело дрожит от страха, и вся платформа дрожит вслед за ним. Он хочет встать как можно устойчивее, но страх так сильно сжимает его, что он предпочитает замереть в той позе, с какой приземлился. А вот Сан Ву, похоже, буквально наслаждается происходящим. В том мгновении когда взгляды встретились на долю секунды, Ки Хун успевает заметить в глазах Сан Ву огонек — странный, дьявольский огонек. Кажется, ему совершенно не страшно. Он прыгает вперед, позабыв о инстинктах самосохранения, и невозмутимо усмехается над выпавшими. Если бы не Ки Хун, он был бы первым, но, кажется, Сан Ву не горит желанием это осознать. Тем не менее, это не совсем так… За видимой безмятежностью скрывается ужас. Внутренние органы Сан Ву сворачиваются в узел от напряжения. Осознание того, что он мог занять первую очередь сводит с ума. И только мысль о том, что Ки Хун остановил его от фатальной ошибки, заставляет его начать ценить собственную жизнь как никогда раньше. Его ангел-хранитель спас его, и теперь он должен спасти его. На полпути происходит новая запинка. Оказывается, что все, кого 101-й подначивал прыгать, исчезли, остался только он один. — Я ни на шаг не сдвинусь с места! Слышите! Шагу не сделаю! — кричит он. Ем вызывает протесты среди других игроков, которые только разжигают конфликты. — Кто подойдет, утащу с собой! Давайте! Кто готов сдохнуть?! Все понимают, что он говорит правду… И боятся даже подойти, подтолкнуть или встать вместе на одну плитку. Проходит бесконечно тяжелая минута, прежде чем из гула выкриков вдруг доносится голос Ми Нё. Он звучит как истеричный колокольчик, навевающий тревогу и страх. Ки Хун, Сан Ву и Сэ Бек приподнимаются на носки, в попытках разглядеть сцены разгоревшегося скандала. Диалог бывших возлюбленных принимает поистине драматический оборот; оба кричат друг на друга, оскорбляя такими словами, от воздействия которых дух захватывает. Ми Нё, словно волчонок в углу, обвиняет 101-го в предательстве и в том, что он «необразованный свинья». С ней в унисон соглашаются все трое, и внутри разгорается некая солидарность против этого подлеца. Вдруг Ми Нё решается. Она ринется к 101-му и прыгает на одну платформу к рядом с ним. Поразительная находчивость: стекло, неожиданно, способно выдержать вес двоих. — Ты что делаешь, сука?! — вырывается из уст 101-го. Его голос дрожит, сочетая в себе гнев и страх. Не желая более слушать оскорблений, он толкает Ми Нё в грудь. Однако, она по прежнему не собирается так просто сдаваться. Обхватив 101 за рукав, 212-я дергает его на себя с такой силой, что он перестает держаться на ногах. И оба сумасшедших, под удивленные возгласы толпы, сцепившись, как два шальных щенка, летят на соседнюю платформу. Стекло разбивается, поглощая обоих в темноту пропасти. Она ведь была матерью…матерью! — думает про себя Ки Хун…душа болезненно сжимает от нахлынувшего горя и печали…щемясь из глаз слезами. — Прыгай. — Что? — недоуменно отвечает Ки Хун. Он не успевает задать новый вопрос, как уже протягивает руку к 67-й. Чуть подойдя к краю, он берется за ладонь Сэ Бек и решительно делает прыжок вперед, приземляясь на новую платформу, совместно с сильным напряжением на сердце. Его охватывает облегчение, когда наступает великое осознание, он не упал и не утащил с собой невиновную жизнь. — Что вы делаете?! — шипит Сан Ву, обращаясь к ним, но тут же ловит себя на том, что его собственные ноги уже готовы прыгнуть на ту же платформу. — Стекло может выдержать почти двести килограмм, — отвечает Ки Хун, совершенно уверенно. — Наш общий с Сэ Бек вес меньше. Будем работать в команде. Давайте проверим эти платформы. Один будет держать другого… Например, ты можешь держать меня, — с этими словами он, казалось, теряет остережение, прыгая к Сан Ву, — видишь? Нам нужно работать вместе! Крики заглушаются хрустом стекла, пока игроки обмениваются взглядами. Не веря своим ушам, но не имея иных путей, оставшиеся игроки начинают следовать указаниям 456-го. — Держите друг друга, проверяйте… ногами! — заклинает Ки Хун, собрав всю смелость в кулак. Неспокойство пронизывает группу, но один из мужчин (045), все же решает подчиниться догадке Ки Хуна и прыгает на одну платформу к 206. Обхватив друг друга за руки, оба подступают ближе к краю. Самый высокий из дуэта вытягивается, и почти в полушпагате достает носком по платформу, он сильнее впивается в руки соседа-партнера, и принимается давить на стекло из-за всех возможных сил. То издает легкий хруст…он отступает. Партнер помогает и притягивает мужчину обратно. — Правая! Каждый по очереди прыгает. — Правая! Новый прыжок. — Левая! Остается всего три платформы… И три минуты от игры…позади игркоков раздался щелчок и хруст. Самые первые три платформу взорвались осыпав прилегающие стеклом. — Быстрее! — командует Сан Ву. Но игроки перед ним мельтешат. Проверка требует времени…которого у них все меньше. Сан Ву опасно смотрит на мужчину перед собой, почти маньяокально… Испуганный за собственную жизнь, и за то, что 218-й может прыгнуть к нему, мужчина с криков рвется вперед на сосоеднюю платформу, где уже находятся трое. Стекло под ними опасно потрескивает, и никто не находит иного выхода, как выкинуть третьго вперед. Уже сложившиеся партнеры обхватывают наглеца за талию и руки, и приложив не малые усилия, спихивают его вперед…на обычную платформу. Шлепок…и труп расправляет рядом с собой кровавые крылья. — Дальше! Новые взрывы преследуют их, стремительно накрыв собой всё на пути. Сан Ву прыгает первым, его силуэт, выражающий решимость, врывается в пространство. За ним следует Ки Хун, мощный и сосредоточенный. Последней на платформу с некоторым отступлением поднимается Сэ Бек, её сердце стучит в унисон с гулом взрывов. Партнеры переглядываются, между ними проскальзывают тени сомнений и ужасов. Противостоять двух крепким мужчинам — Сан Ву и Ки Хуна — не выход. Из-за чего…появляется новая волна паники и страха, чем вынуждает двоих пожилых игроков подчиниться единственно возможному варианту, продолжать. Однако страх смерти заставляет нарастать и напряжение, и вот оно — столкновение, маленькая драка, которая превращает 78-го в жертву обстоятельств. Он оказывается на краю платформы с обычным стеклом. 045-й падает, убитый толчком 78-го. — Не надо! Стой! — тут же кричит 78-й, выпучив перед собой руки, — Я сам! Я сам! Только не толкай! Следующий взрыв заставляет всю мостовую дрожать. Сэ Бек оборачивается, позади нет еще трех платформ, тревога моментально накатывает на неё, как холодный ветер. Она смотрит на Ки Хуна глазами полными беспокойства. — Пожалуйста, — просит Ки Хун у Сан Ву. Крепко сжимая плечо друга, он надеется, на то что это позволит усилить их связь и поспособствует принятию быстрого решения. На шее Сан Ву напрягаются жилки. Челюсть сжимается в жёсткую линию, а один глаз, не в силах справиться с напряжением, дрожит в предвкушении нервного тика, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Слишком медленная реакция 78-го нервирует, вызывая в нем гнев, что незамедлительно стремиться вырываться наружу. Прорвав тонкую пленку самообладания, он прыгает вперед и с силой толкает 78-го в бездну. Затем… Сан Ву оборачивает: — Давай! Каждый из них по очереди преодолевает платформы одну за другой. Волнение и паника сжимаются в груди, превращаясь в осознание неотвратимого — человек, оказавшийся на грани, всегда рискует совершить ошибку. Другой разрешающий момент благоприятствует неудаче. Не рассчитав достаточную силу для прыжка… Сэ Бек не успевает во-время подставить ступню… Нога скользит, и она вдруг оказывается на краю платформы, почти на грани падения в бездну. Секунды тянутся в бесконечном ужасе. Подняв к небу руки, она мысленно взывает ко всем сущим и несущим богам, молясь о спасении. Но тщетные молитвы не остаются без ответа. В мгновение ока, пока её тело падать, рядом появляется Ки Хун. Словно наделённым сверхъестественной силой — он преодолевает адреналиновый всплеск, и ловит её за руки, обратно в жизнь. И именно в моменте спасения, рвана на животе решает заявить о своем наличии…раздаётся звук разрыва. Ки Хун ощущает, как что-то в воздухе нарушается, но он не отвлекается. Прилагая все остаточные усилия, он вытаскивает Сэ Бек на платформу, поднимает, и толкает вперед, отбросив все тревоги и оглядки на приближающуюся угрозу. Последние пять секунд запечатлеваются в сознании. Сэ Бек взмывает в воздух, прыгая на последнюю платформу, Ки Хун стремится следом. Три секунды… Сэ Бек прыгает на мост, почти касаясь земли, и Ки Хун делает последний рывок к свободе. Но опора под ним пропадает слишком быстро, раньше того, как он успевает оттолкнуться. Вокруг всё замирает в удушающей тишине, и сердце перестает стучать. Его ноги медленно уходят в пустоту, земля, на которую он надеялся, исчезает. Весь мир вокруг вдруг превращается в пучину отчаяния, и руки Сан Ву и Сэ Бека становятся слабыми огоньками в непроглядной тьме. Сознание погружается в хаос, и время меняет свой ход. Стихия страха наполняет душу, но отчаянный крик Сан Ву разрывает её, наполняя жгучей силой, проникающей в каждую клетку. Ки Хун пытается крепче схватиться за руки друзей, но мрак, в который стремительно уходит его тело, взывает к нему, и пульсация жизни начинает угасать. Стена надежды рушится, осознание безысходности накрывает: «Я не смогу!» Вскрик вырывается из горла, отразив внутренние терзания, вокруг раздаётся эхо, обещающее лишь тьму. Мост, на котором он покидает эту реальность, становится предательским. Каждая искра поддержки превращается в пепел. Даже куртка, расстегнувшаяся на ходу, предаёт его. Ощущение предательства расползается по груди. Но отпустить руки друзей — значит обречь себя на смерть. Покрытые потом и кровью, его руки соскальзывают, уходят в бездну вместе с его возможностями и жизнью. Сердце в груди сжимается от безысходности. Всего на секунду, он опускает голову вниз…где лицезреет, как кровь стекает по его ногам, окрашивая новую, ранее белую футболку в ярко-красный цвет. Сознание заполняется дикой болью, каждый миг пробуждая страх потерять всё, что ему дорого. Но неожиданно мощный захват за плечи возвращает его из бездны. Сан Ву объединяет всю свою силу, чтобы вытащить Ки Хуна из хватки умирающей надежды. Каждое движение требует отчаянных усилий, но друг не сдается. В голове шумит, но он снова оказывается на твердой, рельефной поверхности моста. Осознание возвращается, но боль осталась — она пронзает каждую клетку тела, напоминая о пережитом ужасе. Сэ Бек, ослабленная от шока, испытывает тошноту. Глаза её наполняются слезами, а живот сводит спазмами. Едва уловимый звук желчи заполняет мост, обрывая все надежды на спокойствие. Она наклоняется к земле, чтобы излить на неё всё, что змеится внутри. Силы Сан Ву иссякают; все его тело, пропитанное усталостью, едва движется. Сжав зубы, он впервые в жизни чувствует, что не может больше бороться. Ки Хун, всё ещё слабый и истощённый, обессиленно висит на его плечах. С трудом перетаскивая друга, он тащит его к мосту, где всё заканчивается. Когда они, наконец, падают на холодный бетон, дыхание становится их единственным спутником, тяжёлым и прерывистым. Каждая клетка тела болит, разум заполняют лишь размытые образы, а мысли смешиваются в хаос. Ни один из них не может подняться, словно мир под ними тоже погрузился в тишину. Взгляд Сан Ву остаётся нерешительным; он смотрит в пустоту, не в силах решить, что делать дальше. Когда к ним подходят солдаты в розовых комбинезонах, становится очевидно, что никакого сопротивления не будет. Комбинезоны молча наклоняются, чтобы хватить за руки. Холодные захваты, будто щупальца, тянут их, отрывая от мглы испытаний. Сан Ву, Сэ Бек и Ки Хун лишь безмолвно отдаются этому движению, осознавая безысходность своей ситуации. Солдаты оборачивают их в свои крепкие руки и, не произнося ни слова, начинают оттаскивать от моста. Каждый шаг, каждый перевод тяжести тела в странное новое направление кажется вечностью. Никакого сопротивления, никакой борьбы — полное смирение под тяжестью непонимания.

«Ведущий… Спасите… Ведущий…прошу.»

Вы вложили сердце, чувства в других, и когда они умирают или уезжают, чувствуете особое одиночество, пустоту; а в этой пустоте появляется жалость к самому себе, и снова вы грезите о ком-нибудь, кто заполнит пустоту. Вот что происходит во все дни нашей жизни. Узнайте, что означает одиночество и не бегите от него. Смотрите на него, живите с ним, выясните его значение, чтобы ни психологически, ни внутренне ни от кого не зависеть. И только тогда вы узнаете, что такое любовь. «Джидду Кришнамурти»