Шрамы

      20 АВГУСТА 1998 ГОДА       POV ГАБРИЭЛЬ ДЕЛАКУР       Повсюду были толпы людей, отправляющих своих детей в школу. Франция пострадала гораздо меньше, нежели Англия, поэтому Габриэль даже не удивилась, когда увидела, что поток детей, направляющихся в Шармбатон, ничуть не уменьшился. Лишь она стояла на диком лугу, где безжалостно ревел ветер, одна. Вещей у неё было немного — всего три сумки. С тех пор как родители отправились к целителю, чтобы попытаться вылечить все проклятия, нанесённые Пожирателями, прошло уже три месяца, и они ещё даже не полностью восстановились.       Мать направила ей длинное письмо с извинениями и заверениями в том, что горячо любит младшую дочь. В конце письма, как обычно, оставила след от поцелуя. Габриэль лишь слегка улыбнулась. Ей было так лучше. Сейчас она всё больше и больше любила одиночество, предпочитала проводить время наедине. Даже в библиотеках не задерживалась — брала книги и читала у себя в комнате. Старшая сестра отчаянно хотела приехать, только Габриэль не позволила. Она уже знала, что беременности вредят перелёты, а другой способ путешествия был для неё пока не доступен. Поэтому она просто отправила письмо Флёр с заверениями, что всё пройдёт хорошо, и чтобы та за неё не беспокоилась.       Девушка вытащила из кармана лёгкого розового платья небольшое зеркало, инкрустированное настоящими алмазами, которое ярко переливалось, как только солнечные лучи касались его, и открыла. Видеть своё отражение было больно. Она всё ещё чувствовала себя самозванкой. Месяц назад Флёр вместе с одной из лучших волшебниц этого времени, Гермионой Грэйнджер, наложили на неё изящные иллюзионные чары. Их требовалось обновлять раз в месяц, но не это был главный недостаток. Самое важное и ужасное — это то, что Габи больше вообще не узнавала себя в зеркале. Её глаза стали больше, темнее, брови стали шире, у неё появились щёки, а губы стали гораздо тоньше. Она всё ещё была красива, притягивала внимание, но теперь лишь из-за магии вейлы в её крови, заставляющей людей думать, будто девушка выглядит словно нимфа.       Габриэль внезапно подумала, что окончательно потеряла себя. Для тринадцатилетней девочки это был большой удар. Она знала, что переживёт его, знала, что начнутся занятия, и ей будет не до пустых размышлений. Но пока что эти мысли ежесекундно атаковали её прелестную голову.       — Прошу прощения, мадемуазель, вы не могли бы мне помочь?       Рядом раздался уверенный женский голос, и Габриэль вскинула глаза. На секунду она хотела накинуть на себя маску, потому что это вошло в привычку, но быстро одёрнула себя. Перед ней стояла высокая девушка в ярко-жёлтой мантии. Она держала в руках лишь одну небольшую сумку. Её длинные чёрные кудрявые волосы ослепительно развивались на ветру, а тёмно-карие глаза смотрели на Габриэль с вызовом. Делакур особенно удивилась шёлковой коже, с оттенком горького шоколада, но вдруг поняла, что пялится уже как минимум пару минут, и засмущалась. На бледной коже тут же вспыхнул яркий румянец.       — С чем конкретно вам нужно помочь? — голос девушки звучал уверенно. Даже смущаясь, она не теряла своего достоинства.       — Меня зовут Анаис. Мы недавно переехали во Францию, и мне предложили учиться в Шармбатоне. Нам всё объяснили, но я не понимаю, как… то есть, на чём мы отправимся в школу.       Габриэль тепло улыбнулась. Раньше она безумно любила улетать в школу, любила всю эту таинственность и магию, кареты с прозрачными окнами, и то, как над ними любила шутить мадам Максим. От воспоминания её учительницы, погибшей во время Битвы за Хогвартс, у девушки сжалось сердце. Она буквально была для неё всем с восьми лет — со времени поступления в Академию, и теперь… Что ж, очевидно, это будет сложный год.       — Весьма приятно познакомиться, Анаис. Меня зовут Габриэль Делакур. Как мы отправимся в школу? Я не знаю. Раньше было легко и просто. Сейчас… не знаю, меняли ли они что-то. В любом случае, всё будет совсем, совсем иначе.       Девушка, стоящая перед ней, тяжело вздохнула. Было очевидно, что Война коснулась даже детей во Франции. Анаис слегка дотронулась до руки Габриэль и улыбнулась ей. Однако улыбка быстро сменилась судорогой. Её правая рука начала неестественно изгибаться, а сама девушка задыхаться. Габриэль была в ужасе, её руки оцепенели. Она старалась вспомнить какое-нибудь успокаивающее заклятие, но приступ закончился через пару минут. Анаис отдышалась и мрачно посмотрела на собеседницу.       — Прошу прощения, мадемуазель Делакур. Со мной иногда такое бывает. Редко, но ничего страшного. В этом нет ничего опасного, клянусь вам.       Габриэль провела рукой по своим длинным волосам, успокаивая себя, и тихо произнесла:       — Ты же Провидица, да? Что ты увидела? — тихо спросила Габриэль.       Анаис на секунду прикрыла глаза, стараясь успокоить бешеный пульс.       — Вы правы, так и есть. А что увидела… Думаю, вы знаете, а говорить об этом было бы лишь дурным тоном. О, а вот и кареты!       Девушка ярко улыбнулась при виде прекрасных, сияющих карет. К сожалению, и лошадей она тоже видела. В этом году практически не осталось чародеев, которые не могли бы видеть фестралов. К сожалению.       — Думаю, мы подружимся, — прошептала Габриэль и легким шагом направилась к каретам, дабы занять своё место. Бежать она смысла не видела — лучше спокойно выдохнуть, еще пару минут насладиться прекрасными луговыми цветами, поставить вещи, дождаться, пока все рассядутся, и только затем уже можно было самой занимать место.       Девушка заняла место у окна и выдохнула. Здесь было всё так, как она помнила: шёлковые портьеры, удобные места, небольшой столик из сандалового дерева, покрытый лаком, несколько мягких подушек. Окна были распахнуты настежь, но они были зачарованы: лишь едва поднимется непогода, они сами закроются, и ни одна капля дождя не попадёт внутрь.       Вслед за ней зашла та самая девушка, которая подходила ранее, и уселась напротив.       — Как так вышло, что тебя приняли в Шармбатон? У вас же в школе была совершенно другая программа, и тем более на четвёртый курс. Это странно.       — Моей школы больше нет. Египет полностью разрушен. Мы обращались во многие школы, но лишь две из них согласились принять меня. В Англию родители не захотели ехать — многие думают, что там ещё ничего не закончилось и что там опасно. Поэтому приняли решение устроить меня сюда. Всё лето я просидела за учебниками и переписками с преподавателями. Разумеется, я ещё не на таком уровне, как все вы, но я буду стараться.       Габриэль печально вздохнула. Отголоски войны были в каждом ребёнке, в каждой вещи, что существовала на свете. На мгновение она представила, что бы почувствовала, если бы её школу разрушили, и содрогнулась. Ну уж нет. Такие вещи даже в кошмарах не должны сниться.       — Добро пожаловать. А можешь рассказать что-нибудь про Египет?       Анаис мечтательно, но скорбно улыбнулась. Её родина. Ёё прекрасная павшая родина. Она уехала оттуда, но сердце осталось там, в глубине маленькой и великой страны.       — Я могу тебе миллион часов рассказывать про Египет! Самое любимое моё время — песчаные бури. Ты себе даже представить не можешь, насколько это красиво. Я забрала небольшой альбом с колдографиями, но мне его позже пришлют родители. Тогда я тебе всё-всё покажу.       Габриэль слабо улыбнулась. Разговор с этой девушкой был единственным долгим разговором с кем-то за всё лето. Кажется, она даже соскучилась по простым и понятным разговорам. И пусть они были покрыты налётом скорби, она начала получать удовольствие. И даже сама рассказала про любимые места во Франции и в Академии. Она отправлялась туда, чтобы вновь обрести себя. И снова хотя бы немного побыть ребёнком.       POV ДЖОРДЖ УИЗЛИ       Небо окрасилось в нежно-оранжевый цвет, когда Джордж Уизли отошёл от окна. Очередная бессонная ночь. Не первая и уж точно не последняя. За последнюю неделю он спал часов двадцать от силы — и то вырубался уже от переутомления. Один раз он заснул прямо за прилавком магазина, и Верити пришлось тащить его в чулан, потому что разбудить она не смогла, хоть и пыталась. Ещё раз он уснул за барной стойкой в «Дырявом котле». Там позаботиться о нём было некому, поэтому он проснулся там же, спустя пять часов, с ноющей болью в спине, и дал себе обещание: теперь в состоянии переутомления постарается засыпать в своей комнате. Хотя это было сложно.       Магический мир ещё спал, когда Джордж вышел из квартиры и направился в Косой переулок. Практически все магазины были ещё закрыты (или даже не открывались со времён Битвы), но было одно место, в котором готовили магические напитки. А ещё у них был прекрасный маггловский чай. Как раз за этим Джордж и шёл туда. Кофе ему был вовсе не по душе: отдавал горечью или был слишком сладким. А вот зелёный чай, который продавали Лавгуды, со смородиной и нотками клубники, был просто превосходен.       Когда он зашёл внутрь небольшого кафе, в котором было всего пять столиков, Полумна подошла ко входу. Она крепко обняла его, и Уизли не противился. Он прекрасно знал: это бесполезно. Проще было потерпеть пару секунд — зато девушка не будет расстроена и приготовит ему самый вкусный чай из всех возможных.       — Здравствуй, Джордж. Как обычно? — она ласково улыбнулась и отстранилась от парня.       Её светлые волосы были заплетены в две причудливые косы и собраны на затылке. Она была, как обычно, в светло-васильковом платьице — фирменный цвет её кафе, а на руках — жёлтые перчатки. А в ушах, как всегда, её любимые серёжки-редиски. Хотя Полумна обычно сильно нервничала, когда её сережки называли так, и начинала петь какую-то лабуду.       — Да. Давай сразу два чая. Сегодня мне не нужно на работу.       Вернее, нужно, но Джордж не собирался идти туда с самого утра. Благо Верити была достаточно умной и предприимчивой ведьмой, так что ему можно было не беспокоиться, что что-то пойдёт не так. Он мог спокойно не появляться пару дней.       — Хорошо, хорошо. Хо-ро-шо!       Девушка начала напевать какую-то милую мелодию себе под нос и готовить чай. Сегодня у неё было хорошее настроение, но разговаривать она не хотела, и парень был ей мысленно благодарен. Слушать сегодня её поток сознания было за пределом его сил.       Джордж сел за столик у окна и едва начал снимать рубашку, как кто-то буквально влетел в кафе. Когда девушка откинула со лба свои растрёпанные волосы, он узнал в ней Гермиону.       — Полумна, мне латте. Карамельное.       — Конечно, дорогая. Только придётся подождать. У меня ещё гость.       Гермиона удивлённо начала обсматривать кафе. Обычно у Лавгудов по утрам было мало посетителей. Да и, если честно, вообще было мало посетителей. Почему-то молва о том, как Ксенофилиус предал Поттера, разнеслась быстро. И, к сожалению, общество любит винить людей, даже не задумываясь, чтобы попытаться понять поступок или хотя бы узнать причины. Хотя бы кафе больше атакуют магией, и на том спасибо.       Девушка увидела Джорджа и подошла к нему.       — Можно? Давно тебя не видела. Все мы.       Гермиона говорила мягко, и в её улыбке парень видел теплоту, которой ему не хватало. Когда-то они были дружны, часто разговаривали и обсуждали войну, но всё изменилось, когда Джордж загнал себя в добровольное изгнание. Сейчас он даже рад был её видеть.       — Присаживайся, конечно. С тайным поклонником встречаешься?       Криво ухмыльнулся Уизли. Он был единственным, кто знал, с кем по утрам Гермиона занимается магией, кому помогает. Узнал он это случайно, но ничего не спасло его от Непреложного Обета. У Грэйнджер иногда просыпался звериный характер, и это был единственный раз, когда Джордж Уизли попал под горячую руку. Повторять данный эксперимент он больше не собирается.       — Не неси чушь, — буквально прошипела Гермиона, плюхаясь на стул.       В ней не было ни капли грациозности, но именно в этом и было её главное очарование.       — Тащу Флёр всякие сладости. Билл послал Патронус и слёзно умолял меня трансгрессировать к ним. Решила сделать передышку. Нужно будет ещё к вам зайти за успокаивающим зельем. Флёр же… Ну, ты наверняка знаешь.       Гермиона замерла, не зная, стоит ли договаривать предложение. Она не знала, что Билл и Флёр — единственные из всей семьи, с кем Джордж продолжал поддерживать общение и навещать их. К родителям являлся редко, просто посылая письма. Потому что каждая их встреча заканчивалась одинаково: мать заливалась слезами, а отец ненароком называл его именем погибшего брата. Джинни жила с родителями, поэтому и с ней они виделись редко. В основном, Джинни просто заваливалась к нему в квартиру и тащила гулять. Перси… Перси сам избегал брата. Он чувствовал вину до сих пор. Ему казалось, что, послушай он близких раньше, всего можно было избежать. Джордж говорил ему, что это не так, но всё бесполезно. Поэтому Перси просто решил избегать его, и, похоже, до конца дней своих, запершись в своём проклятом Министерстве. Чарли уехал снова, но и когда он был в Англии, Джордж едва общался с ним.       — Я был у них в прошлую пятницу.       — Странно, они ничего не говорили.       — Я прошу их никому не говорить. Мать тогда будет думать, что это я их только избегаю. А это не так. Я бы хотел видеть родителей чаще, но просто… не могу.       Гермиона была невольной свидетельницей семейных сцен, так что сейчас прекрасно понимала Джорджа. К тому же её родители всё ещё не обрели память. Так что тема семьи чрезвычайно остро и болезненно перекликалась в обоих.       Тем временем Полумна принесла Джорджу чай в бежевой пиале и потрепала обоих по голове.       — Всё вспомнится, дорогие. Всё вспомнится, — она весело рассмеялась и ушла обратно готовить кофе для Гермионы.       Гермиона уставилась на неё удивлённым взглядом, а парень просто махнул рукой. Она встрепенулась и задумчиво посмотрела на него.       — Ты думаешь принять предложение Макгонагалл?       — Преподавать в Хогвартсе? Фред наверняка лопнул бы от смеха, услышав это предложение. Никогда. Не смогу. Точно не там. Я сейчас вообще не готов ни к чему. И вообще… непонятно, что с магазином будет. Людям нужны будут новинки, а я… А я не могу один, понимаешь? Ничего не могу один.       Дыхание у Джорджа перехватило, и вновь перед ним появилось лицо его брата. Стиснув челюсть, он прогнал этот образ и посмотрел на Гермиону, в глазах которой стояли слёзы.       — К тому же сейчас очень занят. Меня попросили найти кое-кого. Вернее, труп девушки. Её отец не может похоронить её и очень просит искать. Это мой старый знакомый, который очень нам помог, так что занимаюсь этим. Подключил все связи, но пока тишина.       — Попроси Перси. В Министерстве же тоже есть свои реестры. Можно попробовать поискать среди неопознанных.       Джордж язвительно улыбнулся уголком рта.       — Если ответит хотя бы на одно моё письмо, то, конечно.       Полумна принесла кофе Гермионе, и та начала собираться.       — Я рада тебя видеть, Джордж, но мне правда…       Он остановил её взмахом руки и лукаво произнёс:       — Не нужно объясняться. Беги к Флёр. И не забудь покормить змейку.       Гермиона с яростью взглянула на него и тут же вылетела из кафе.       — Не переживай. Просто не все сразу могут осознать свои чувства, — Полумна глядела вслед убегающей подруге с ласковой улыбкой, а затем перевела взгляд на Джорджа. — Мой отец долгое время помогал с умершими волшебниками. Среди них также были неопознанные. Можешь написать ему, если хочешь. Вдруг это что-нибудь даст. Души блуждающих волшебников по всей Англии и тонна мозгошмыгов нам тут совсем не нужны. Их нужно похоронить.       Джордж заинтересованно посмотрел на девушку и кивнул ей. Ему нужно было сделать это. Он не может ещё раз подвести кого-то. Он должен найти тело юной, слишком юной и храброй волшебницы её отцу, чтобы она обрела покой. Возможно, тогда его сердце тоже сможет обрести покой.