Шрамы

      2003 ГОД       ЗА 10 ДНЕЙ ДО РОЖДЕСТВА       АКАДЕМИЯ ШАРМБАТОН       POV ГАБРИЭЛЬ ДЕЛАКУР       «Я буду безумно рада, если ты приедешь, сестра. Твои маленькие племянники очень соскучились. Ты так давно не была дома, что очень удивишься, как Виктория летает по дому на метле. Я БЫЛА ОЧЕНЬ ПРОТИВ ЭТОЙ ЗАТЕИ!!! Но ты же знаешь, если Уизли что-то задумали — так и будет. Ещё и специально подарок через Гарри отправили. Впрочем, думаю, он и сам приложил руку к этой идее. Видела бы ты, как довольный он улыбался, пока маленькие ручки этой бестии уже тянулись к этой дрянной вещи. Каждый раз, когда она взлетает, моё сердце выпрыгивает из груди. Не пойму, откуда у неё такая дикая тяга к этому варварскому виду спорту. В отместку я заявила Билли, что отправлю её учиться в Шармбатон. Он не разговаривал со мной целый день. Доминик — просто умничка, практически не капризничает, в отличие от Луи. Чувствую в его характере отчётливые черты Уизли. И, УВЫ, НЕ САМЫЕ ХОРОШИЕ. Мы все по тебе очень соскучились. Ведь ты даже на летние каникулы не приехала. Впрочем, я рада, что ты путешествовала и успела увидеть столько стран. С тех пор, как ты научилась накладывать Иллюзионные чары сама, мы практически не видимся, и пишешь ты редко…       Мы все тебя очень ждём, Габриэль. Я очень жду свою младшую сестрёнку, ты мне нужна. Напиши, если согласишься приехать на Рождество, хорошо? Буду рада любому твоему ответу. До встречи.       С любовью, Флёр Делакур-Уизли (отпечаток поцелуя), Виктория Делакур-Уизли, Доминик Делакур-Уизли, Луи Делакур-Уизли (отпечаток маленькой ладошки)».       Габриэль отложила письмо своей сестры, потирая покрасневшие глаза. Она тоже соскучилась, и поэтому в этот раз решила дать положительный ответ. Ей так не хотелось возвращаться в Лондон. Ведь там было слишком много плохих воспоминаний. Но Флёр и её семья гораздо чаще приезжали во Францию, лишь бы увидеть её. Поэтому в этот раз она могла пойти ей на уступки.       Девушка дала орешек Дэззи — своей маленькой, тёмно-коричневой сове, чтобы она успокоилась и подождала, пока девушка напишет ответ, и быстро начала писать.       «Дорогая сестра, я с радостью приму твоё предложение и присоединюсь к празднованию Рождества в кругу твоей семьи. Буду рада вас всех увидеть. До встречи. Как только директор доведёт до нашего сведения, когда мы сможем отправиться домой, я пришлю письмо дополнительно. Спасибо за приглашение.       Всегда твоя, Габриэль Делакур (отпечаток поцелуя)».       С каждым годом письмо от Габриэль было всё короче и короче, поэтому её сестра уже не удивлялась, хотя и сильно огорчалась данному факту. Мадемуазель Делакур тщательно запечатала письмо, потрепала совушку по крыльям и ласково и тихо сказала ей:       — Лети, милая. Сильно не спеши, хорошо? Тебя там уже будут ждать, и ты сможешь отдохнуть.       Дэззи посмотрела прямо в глаза Габриэль, мигнула, ухнула, взяла письмо из рук и тут же улетела в распахнутое окно. Благо туч сегодня не было, и полёт обещал быть не таким сложным, как в прошлый раз, когда она прилетела вся мокрая и в комьях грязи.       Габриэль небрежно потянулась, и её прекрасная шёлковая ночная рубашка спала с плеч. Девушка недовольно фыркнула, глядя на это зрелище. Кажется, она ещё больше похудела. Девушка подошла к зеркалу, которое стояло рядом с кроватью, — оно было большое, в полный рост. Это зеркало было привилегией старосты факультета, коей и являлась Габриэль Делакур уже год. Как и собственная комната — всё это были знаки поощрения, и девушка тщательно следила за порядком, выкладываясь полностью. Впрочем, в их школе не было таких дикарей, как в Хогвартсе, так что ей было гораздо легче.       Ключицы стали ещё больше выпирать, живота не было, бёдра уменьшились. Девушка перечисляла эти факты про себя. Она знала, что худеет быстро, но ничего не могла с собой поделать. После начала продвинутого курса прорицаний ей в голову вечно лезла всякая чушь. Поэтому мало есть и мало спать стало неотъемлемой частью её жизни. Хорошо, хоть целитель давала ей Укрепляющее зелье, что облегчало жизнь. Девушка огорчённо вздохнула, уже зная, какая тирада последует от сестры, когда она приедет на Рождество. Поэтому она пообещала себе сегодня обязательно пообедать.       Девушка перевела взгляд на идеально выглаженную форму и начала собираться. Длинная шёлковая юбка небесно-голубого цвета, рубашка светло-голубого цвета, тёмно-синяя мантия. И, конечно же, значок старосты с гербом факультета, который она прицепила на левое плечо. Затем она тщательно расчесала свои волосы, которые уже доставали до пояса, — и сделала себе мысленную заметку слегка их обстричь. Она взяла две заколки с бабочками и заколола волосы так, чтобы они не лезли ей в лицо. Сегодня было занятие по танцам, и она должна была одеться идеально.       Когда девушка как раз заканчивала придирчиво осматривать своё отражение, в комнату зашла её подруга. Только она знала пароль от этой комнаты, поэтому Габриэль даже не удивилась. Но когда она увидела, как Анаис бьёт сильная дрожь, а по щекам текут потоки слёз, она нахмурилась и тут же подошла к ней, взяла за руки и мягко поинтересовалась:       — Родители?       Та кивнула и тут же села на кровать — ноги её не держали. Несколько минут она и слова вымолвить не могла. Поэтому Габриэль молча гладила её по голове и держала за руку. О том, чтобы опоздать на занятия, не было и речи — до них оставался целый час. Староста всегда выходила заранее, и сейчас была этому только рада. Спустя несколько минут Анаис начала рассказывать:       — Они нашли мне мужа. Я просила, умоляла отца дать мне доучиться — остался последний курс. Последние полгода, но не уверена, что он вообще услышал мои мольбы. Сказал, что через месяц помолвка, — а дальше будет решать муж. Ненавижу их, ненавижу, ненавижу.       — Так быстро?       — Знаю. Я сама виновата: дала им разрешение, но думала, что поиски продлятся долго. Я закончу обучение и смогу уехать в другую страну. Думала, что смогу временно пожить там, пока родители не примут тот факт, что я не собираюсь следовать их традициям. Но теперь… Я теперь вообще не знаю, что будет дальше, Габи. На меня снова наденут ошейник. Я никогда ещё не была свободнее, чем здесь, понимаешь?       — Может, ещё не поздно воспользоваться тем, что я тебе предлагала?       Габриэль с сочувствием посмотрела на подругу и с силой сжала руку. Ещё три года назад, как только она узнала про дурацкие традиции семьи Моренси, она предложила ей укрытие в Англии, в Ракушке, где её никто не смог бы найти. Но тогда она была несовершеннолетней, и Флёр могли бы наказать за похищение. Это был бы ММС — Международный Магический Скандал.       — Габи, я так не могу. Ты не представляешь себе влияние моего отца. Не представляешь, какими силами он не брезгует. До Пожирателей, конечно, слава Мерлину, ему далеко. Но я думаю, что он был от этого не сильно далеко. Думаю, он просто оценил силы и решил переждать всю войну, просто чтобы спасти свою задницу. СВОЮ, а не мою или мамы. Ему плевать на нас. Для него я — ценный актив, который должен, нет, обязан дать свои плоды.       — Это ты не представляешь, какие великие волшебники будут на твоей защите. Ты не должна поддаваться его влиянию. Пока ты здесь, — он может в любой момент забрать тебя. Несмотря на то, что ты уже совершеннолетняя. Тебе нужно отсюда улететь.       Анаис покачала головой и крепко сжала губы. Она посмотрела в окно глухо заплаканными глазами, а потом тихо сказала:       — Веками женщины в моём роду не получали образование. Им не давали этого делать. Мама просто не хотела, — хотя я уверена, ей эти мысли тоже были навязаны. Я была уверена, что буду первой, кто получит диплом. И поэтому я должна остаться здесь до последнего дня. Мне придётся сходить на эту помолвку. А вдруг он красивый и знойный красавчик, а я сама надумываю плохого?       Габриэль покачала головой:       — Если он согласился на такую женитьбу, вряд ли он хороший человек. Если только его, как и тебя, не заставляют родители. Мне так жаль, что всё это происходит с тобой. Ты этого не заслуживаешь.       — Ни одна женщина этого не заслуживает, — тихо произнесла Анаис и стёрла слёзы с лица. Она взяла себя в руки и теперь улыбнулась подруге, хоть и натянуто.       — Я сейчас приду в себя. Мне нужно буквально 10 минут. Встретимся внизу.       И не дала возможности ответить — тут же выбежала в коридор. Габриэль тяжело вздохнула, её сердце разрывалось от сочувствия и бессилия. Она не знала, как помочь человеку, который не хочет быть спасённым. Одно она знала точно: если кто-нибудь тронет её подругу, ему придётся столкнуться с ней — Габриэль Делакур, вейлой и превосходной волшебницей, которую уже ждут предложения работы. К тому же, разъярённых женщин не так-то просто остановить. Но сейчас было не время. Поэтому девушка подошла к зеркалу, пригладила волосы, которые выбились из прически, и умчалась прочь на занятия. Чтобы стать ещё лучше. К тому же, она проведёт Рождество у тех людей, которые знают, что такое скрываться, и наверняка дадут ей пару советов, как помочь подруге.       КОТТЕДЖ «РАКУШКА»       POV ДЖОРДЖ УИЗЛИ       — Мне очень жаль. Приносим наши соболезнования.       Дежурные фразы, которые он повторял из раза в раз уже пять лет. От них тошнит. Но зато он понимал, что дарит людям правду. И, возможно, успокоение в некотором роде. Когда Джорджа впервые попросили найти пропавшего человека, он согласился из чувства долга и чтобы не сойти с ума от одиночества и мрачных мыслей. Но когда он увидел выражение лица отца, который смог, наконец, похоронить свое дитя, которому было теперь куда приходить, которому больше не нужно было ходить по улицам и вглядываться в лица всех прохожих, он понял, чем должен заниматься. Он так и не стал официальным работником Министерства, о чём неоднократно просил сам Министр и его брат — Заместитель Министра. Ему не нужны были деньги или должность. Он продолжал делать это с одной целью — чтобы упокоить души ушедших людей, бродящих по земле.       — Спасибо, что так бережно отнеслись к моей сестре, мистер Уизли. Мне не хватит слов, чтобы выразить признательность. Прошедшие пять лет не было жизни ни для меня, ни для матери. Я каждую секунду прокручивал в голове тот день, пытаясь понять, как ее могли похитить. Теперь мама знает, что виновата не она. Что не она недоглядела. Спасибо вам.       И мужчина, который секунду назад рассыпался в благодарностях, тут же закрыл дверь, не попрощавшись. Джордж привык к этому. Было всего несколько реакций, которые люди выдавали раз за разом: если это пропажа недавняя, и люди ещё не потеряли надежду, — они теряли ее в тот момент, когда Джордж подходил к двери. Долго не верили, плакали и отправлялись с ним — чтобы в последний раз увидеть своего близкого. Если человек пропал во время войны — близкие, скорее всего, уже знали, к чему готовиться, и просто хотели убедиться — и достойно похоронить. Они чаще всего встречали новости практически спокойно и всегда благодарили Джорджа. Многие из них также обещали ему помощь и всегда давали свои контакты для связи. А есть те, кому было на самом деле плевать — они звонили Джорджу по просьбе других близких людей. И когда он приходил, его встречали с лицом «наконец-то этот цирк закончился». И на лице у мужчины, закрывшего сейчас дверь перед его лицом, Джордж увидел такую же.       Он поморщился и быстрым шагом пошел от двери. После таких визитов ему всегда хотелось часами принимать ванну, чтобы отмыться от отвращения к таким людям.       Впрочем, сейчас ему это сделать не удавалось. Он уже опаздывал на ужин к своим любимым племянникам, а еще нужно было обязательно зайти за сладостями. Флёр будет возмущаться, но он не мог удержаться от очередных подарков, когда на него смотрели три пары очаровательных голубых глаз. Как повезло — хотя бы глаза им достались от Флёр. Впрочем, это лукавство. Виктория ещё совсем малышка, но в ней уже чувствуется кровь вейлы, хотя, как недовольно признаются родители Флёр и Габриэль, рыжие волосы слегка портят ее изящество. Джордж так не считал. Он считал Викторию, Доминик и Луи идеальными. Но нужно было спешить.       Поэтому молодой человек аппарировал прямо возле Косого Переулка. Бродил он по магазинам недолго — сразу же в одном схватил как можно больше наборов сладостей и мороженого. Игрушек он решил не брать — Флёр всё ещё не в восторге от того, что он подослал Гарри с метлой для Виктории. Он был уверен — растет будущий загонщик. Свою же метлу Уизли не доставал из шкафа с 1998 года и не планировал этого делать. Квиддич — одна из вещей, которая умерла для него вместе с братом. Одна из сотни вещей.       — Дядя!       Буквально через секунду после аппарации в прихожей Билла и Флёр к нему на шею прыгнула Виктория. Сущий дьяволенок. Она обвила руками его шею и крепко прижалась.       — Мисс Делакур-Уизли! Разве так ведут себя воспитанные леди?       Флёр выплыла, словно лебедь, из дальней комнаты с прекрасным малышом — Луи, единственным, кто унаследовал светлые волосы, — на руках, и строго посмотрела на дочь. Девочка нехотя отлипла от своего дяди и стала в сторонке, но не прекращала посматривать на него. Она знала, что без подарков он обычно не приходит.       — Все нормально, я просто немного испугался. К тому же, я кое-что принёс. Угадай, что?       Это была их традиционная игра, и суть была в том, чтобы продержаться подольше. Виктория называла самые абсурдные подарки, а Джордж смеялся и качал головой. Это могло быть что угодно, даже…       — Клокодил!       Джордж округлил глаза, посмотрел на племянницу, а затем рассмеялся.       — Как ты вообще могла подумать, что я подарю тебе крокодила?       А затем шепнул ей на ухо:       — С твоей мамой не было вообще никаких шансов.       Девочка надулась, но тут же Джордж протянул ей большую коробочку с разными сладостями, и она, просияв, забрала её и умчалась, пока мама не успела отобрать. Через секунду из дальней комнаты донеслось:       — Спасибо, самый любимый дядя на свете!       Флёр хмыкнула, перекладывая с левой в правую руку Луи и нежно ему улыбнулась.       — Вчера самым любимым дядей был Рон, когда принёс ей волшебный домик. Так что сильно не обольщайся. И раздевайся. Билл ещё на работе, так что можем пока выпить чаю. К тому же, у меня к тебе есть одна просьба. Надеюсь, ты не откажешь.       Девушка прошла мимо, заходя в кухню, и начала колдовать. Чай начал греться, а пирожные, сыр и шоколад она достала простым Акцио и рассортировала на столе. Джордж, уже раздевшись, удивлённо поднял брови.       — Видимо, в последнее время ты общаешься с мамой всё чаще и чаще.       — Да, и она бы очень хотела тебя видеть. Ты не заходил в родительский дом уже почти год. Джордж, я не люблю тебе всё это говорить и чувствовать себя как дура. Но не мог бы ты к ним зайти? Хотя бы ненадолго.       Джордж сразу помрачнел и тихо ответил:       — Последний раз, когда я заходил домой… Ты знаешь, что тогда случилось? Мама начала доставать все наши колдографии, а отец несколько раз назвал меня Фредом. Рон начал кричать, а матери стало плохо, и её отвезли в больницу Святого Мунго. Мне кажется, им плохо от одного моего вида.       — Не говори так! Ты — их сын, и они тебя любят. Естественно, им трудно принять потерю. Как и тебе. Или ты думаешь, раз ты начал смеяться и хотя бы немного стал увлекаться чем-то, я поверю, что ты окончательно пришёл в себя? Уже прошло достаточно времени. Тебе нужно чаще к ним приходить, и тогда это не будет таким ударом для вас всех.       Джордж негромко, но твёрдо стукнул ладонью по столу.       — Дорогая невестка, мы сейчас заканчиваем этот разговор. Или я ухожу. Это и была твоя просьба?       Флёр печально вздохнула, наливая зелёный чай.       — Нет. Нас пригласили на бал в Министерство. В честь Рождества. Будем чествовать память павших при Битве…       — Ага, начнётся минута молчания, достаточно напряжённая. А потом все встанут и пойдут веселиться. Нахер такое дерьмо.       Девушка возмущённо закрыла уши малышу и зашипела на Джорджа.       — Сколько тебе раз повторять?       Он опустил голову вниз и что-то неуверенно пробурчал. Вспышка гнева на бледном лице девушки исчезла, и она ровным тоном произнесла:       — Нет. Я хотела попросить тебя посидеть с детьми. Не хочу тащить их на этот театр абсурда. Габриэль должна приехать, но не уверена. Она вообще может отказаться в последнюю минуту, так что хотела попросить тебя. Именно поэтому и тебя: знаю, что ты не пойдёшь в Министерство лишний раз. Могла бы, конечно, ещё Малфоя, но…       Джордж тут же вскинулся.       — НИКАКОГО МАЛФОЯ! Я посижу с детьми. Не смейте допускать его к ним.       Он начал злиться так, что мочка уха покраснела, но тут же услышал лёгкий смех.       — Билл так и сказал. Сказал, что если упомяну Драко, ты сразу же согласишься. Между прочим, ты относишься к нему предвзято.       — Я не хочу его убить. И всё благодаря Гермионе. Так что предвзятости у меня ноль. Но это не значит, что мои племянники должны сидеть с этим отвратительным человеком.       — Спасибо, Джордж.       Они переключились с этой темы и стали молча пить чай. Так они и сидели, пока не пришёл Билл. История повторилась: Виктория тут же выбежала, только теперь уже повисла на руках у отца. Джордж улыбался, наблюдая за этой прекрасной картиной, и всё больше понимая, сколько пустоты у него внутри. Как сказала Флёр? Времени прошло достаточно? Видимо, для него нет. И никогда не будет. Когда-нибудь он научится жить с этим грузом на сердце. Когда-нибудь он отпустит своего брата и сможет жить своей жизнью, но пока что получался лишь полный суррогат.