Maroon

حب

Путь до охотничьих угодий был не столько длинным, сколько сложным — извилистым и местами узким. Чимин за время пребывания в Эмесе уже начал привыкать к длительным верховым прогулкам, так что долгий путь до места императорской охоты дался ему намного легче. Куфия надежно закрывала лицо от ветра, солнца и песка, не давая омеге почувствовать всю силу палящего солнца. Чонгук и Гук следовали перед Чимином, обсуждая планы на день, пока сам Чимин любовался округой. Ландшафты Хальм сильно отличались от этой пустынной местности, разбавленной лишь давно засохшими кустарниками и редко встречающимися кактусами. Поначалу их путь пролегал среди пустынных дюн и барханов, но со временем начали преобладать холмы и равнины. Эмес располагался в удивительном месте, где почиталась пустыня и буйная растительность оазисов. Боги не на шутку порезвились, создавая здешние места. Кони, словно понимая настроение притомившихся всадников, мягко переступали копытами по песку, изредка всхрапывая. Старший брат с лёгкой усмешкой в уголках рта рассказывал очередную историю из их общего прошлого, размахивая поводьями. Чимин всё ещё удивлялся, видя такого иного Чонгука. — Помнишь нашу первую охоту? — вспомнил Чонгук. — Ты тогда перепутал зайца с вепрем и полчаса сидел в кустах, боясь выйти! — Зато я не падал в ручей, пытаясь подкрасться к оленю, — парировал Гук, будто обиженное дитя. — Ты тогда зацепился за куст и скатился прямо в ручей. Был весь мокрый и в грязи, как дикий кабан, — Гук, раскрасневшийся от смеха, то и дело подшучивал над братом, вспоминая его неловкие моменты. Чимину было странно слушать рассказы о Чонгуке, который попал впросак. Ведь образ его супруга был столь идеален и выверен до мелочей, словно идеально раскроенные портным детали изделия. — Ну, я хотя бы не трусливый заяц, я помню, как ты улепётывал от волка, которым оказался всего лишь заблудившимся в лесу псом. — Не правда! Я не убегал, это был мой план. Я просто хотел спасти всех! — стал защищаться Гук. — Вот и убежал, чтобы зверь последовал за мной! — Ну да! — их весёлый спор разносился по округе, заставляя птиц взлетать с деревьев, что все чаще попадались по мере приближения к охотничьим угодьям. В особенно смешные моменты старший брат шутливо давал младшему подзатыльники, когда тот начинал бахвалиться, вызывая все новые взрывы хохота. Чимин ехал позади них, стараясь не выдавать своего присутствия, чтобы не спугнуть это настроение. Его плечи подрагивали от беззвучного смеха, а лицо светилось искренней радостью, когда братья, увлечённые беседой, совсем забыли о придворных условностях и вели себя как обычные мальчишки, повзрослевшие лишь лицом и телом. — Чонгук, Гук, — омега обратился сразу же к обоим братьям, которые мгновенно обернулись. Разведя коней в разные стороны, они дали омеге возможность проехать вперёд и встать между ними. — Тебе наскучили наши истории? — Чонгук чуть выпрямился, принимая свой обычный вид сдержанного правителя. — Нет, что ты, — смутился Чимин. — Мне стало любопытно, долго ли будет продолжаться такая пустыня? Я не слышал об этом месте, если честно. Выглядит оно пустынно и заброшено. Да и растительности мало, и ветра жарче, чем в Эмесе. — Ты прав, об этом месте уже почти не говорят, даже если еще кто-то помнит, — присоединился к беседе Гук. — Раньше тут пролегал торговый путь, и в ближайшей скале располагался бассейн пресной воды, что делало эту дорогу привлекательнее всех прочих, — альфа указал рукой на виднеющуюся в стороне скалу. — Но источник иссяк, а после — и вся растительность в округе. Маршрут был сразу же переложен в другом направлении, ближе к оазисам. — Довольно уязвимое место, если оно является заброшенным, — Чонгук довольно улыбнулся, он знал, что Чимин умён и его интересы намного шире, чем только драгоценности и праздники. — Знаю, — продолжил отвечать Гук. — Поэтому за этой частью пустыни ведётся постоянное наблюдение армии на такой случай, — Чимин кивнул, благодаря за ответ. Наверняка Гук хотя бы иногда проходит здесь со своим отрядом, когда нужно сократить путь и заодно проверить порядок на территории. Чуть придержав кобылу, Чимин вновь переместился за спины альф и невольно прислушался к тихому разговору Ассасинов из их сопровождения о каких-то территориальных вопросах. Юнги, шедший позади, тоже участвовал в оживлённой беседе, что не мог не приметить Чимин. Обычно молчаливый страж, вечно сопровождающий их, редко подавал голос. Фырчание уставших коней раздавалось все чаще, животные упрямились, но продолжали упорно идти, направляемые людьми. До конечного пункта оставалось совсем немного, по подсчётам Чонгука, не больше четверти часа в прежнем темпе. Чимин слегка сгорбился — дорога оказалась не такой лёгкой, как ее описывал Гук, проводящий в седле большую часть всей своей жизни. — За этим холмом будет оазис, — Чонгук подбодрил подуставшего омегу. — Я поеду вперёд, — Гук пришпорил коня и умчался, стремительно пропадая из виду. — Не жалеешь, что решил поехать с нами? — Чонгук прижался боком своего коня к Маасиб, забирая поводья у Чимина. — Нет, нисколько. Я… — Чимин улыбнулся тому, что Чонгук проявил заботу даже в таких мелочах. — Я рад видеть тебя и Гука вне стен дворца. — Я тоже рад, — альфа отдал омеге поводья, ласково коснувшись запястья. — Мы приехали, — Чимин поднял взгляд и замер, затаив дыхание, перед зрелищем, что открылось его взору. Густые заросли высоких трав и кустарников создавали причудливые узоры теней на земле, а между ними виднелись проплешины мягкой травы, утоптанной множеством ног. — Оазис. По периметру небольшой поляны расположились походные шатры разных размеров — от простых армейских палаток до роскошных шатров из тканей с яркими узорами. Между ними мерцали огни костров, вокруг которых уже собрались охотники, делясь историями и готовя ужин. В воздухе витал особенный аромат — смесь дыма от костров, пряных трав и свежести вечернего леса. Свет ламп пробивался сквозь густые кроны деревьев, создавая таинственную игру света и тени. — Вау, — в центре оазиса раскинулась небольшое поселение, окруженное финиковыми пальмами, что создавали естественную тень. Отряд въехал на поляну, где возвышался самый большой костер, окруженный охотниками. — Сильно устал? — Чонгук, спешившись первым, помог Чимину слезть с коня, придерживая после долгой дороги. — Вовсе нет. Спина немного ноет, но пройдет, ничего страшного, — омега чувствовал, как сердце наполняется трепетом от прикосновений альфы. Ничего особенного, Чонгук просто приобнял его и помог спуститься, но тело омеги, привыкшее к его ласке, охотно подавалось даже невинным прикосновениям. Привязав Маасиб и Азата к стволу пальмы, Чонгук вернул руку на законное место: талию Чимина. — Хочешь, я сделаю тебе массаж? — Чимин знал, что Чонгук сейчас ухмыляется, видел по его блестящим глазам. — Не отказался бы, — взгляд омеги бегал по открытой части лица супруга, боковым зрением замечая Гука, который подошел к своим людям, давая какие-то наставления. — Когда мы останемся наедине, я весь твой, — чуть тише прошептал Чимин ему на ухо. — Сегодня мы поужинаем и отдохнём с дороги, а завтра начнётся охота, — Чонгук протянул открытую ладонь омеге и повёл его к центральному шатру с большим очагом. Вечерние тени сплетались с дымом от огня, окутывая шелковую палатку императора узорами из света. Воздух был пропитан ароматом можжевельника и шафрана — специй, которые повара щедро добавили в маринад для оленины. Чимин, накинув парчовый с узорами халат, вынул из волос нефритовую шпильку, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Несмотря на прохладу вечера и непривычную обстановку, омега чувствовал себя весьма уютно в полуоткрытом шатре с навесом. Охотники же и стражи расположились неподалёку и тоже приступили к трапезе. Пальцы омеги дрогнули, касаясь позолоченного блюда, где дымились ломти мяса, обжаренного на углях. — Ммм, как же вкусно… — прошептал он, ощущая, как имбирь и корица танцуют на языке. — Охотники прибыли ещё два дня назад, чтобы поставить палатки и загнать дичь для охоты, — Чонгук наблюдал, как омега закидывает кусочки мяса в рот, позабыв о дворцовом этикете. Гук, проголодавшийся с дороги, пренебрёг столовыми приборами, просто накалывал куски мяса на кинжал и отправлял их в рот. Чимин, не привыкший к таким застольям на ковре посреди леса, когда над головой лишь небо, поймал себя на мысли, что ему нравится простота этого ужина — треск дров в огне, шершавая древесина стола, звёзды, проглядывающие сквозь дымовое отверстие. В Хальм они ездили на охоту на птиц, но никогда не ночевали вне дворца. Братья продолжали беседовать на отвлечённые темы, наслаждаясь вином и мясом. На мгновение показалось, что всё так правильно, так, как должно быть. Даже Гук, который вечно цеплялся, острил и был той ещё заразой, был на своём месте. Впервые за всё время Чимин подумал, что братья действительно похожи друг на друга. Одетые в охотничьи одежды, они совершенно по-простому сидели на подушках, о чём-то болтали. В свете огня их лица и вовсе невозможно было отличить. Волосы были собраны в одинаковые хвосты, подвязанные лентой, лишь цвет волос мог бы выдать, кто есть кто, но ночь скрывала краски в полумраке. Грани между их различиями понемногу стирались: Чонгук не был строгим и сдержанным, как обычно, Гук же позабыл о своём напускном высокомерии и колкостях. Они просто были собой, двумя братьями, так чертовски похожими друг на друга. — Чимин? — по интонации омега понял, что его зовут уже не в первый раз. — А? Прости, я задумался, — Чимин посмотрел на Чонгука, на его немного нахмуренные брови. — Как насчёт прогулки? — Но ведь уже ночь? Солнце село, — омега посмотрел на сгущающуюся темень вокруг. — Кажется, у нас тут трусишка, — не удержался от колкости Гук, закидывая в рот очередной кусок мяса, наколотый на острие кинжала. — Я готов пойти к оазису, если мы его там и утопим! — надулся омега. Вовсе он не трусишка! — Какие мы дерзкие! — Гук завалился на подушки, разморенный усталостью и слишком вкусной едой. — Я пас, прогулки под луной — не моя стихия. — Боюсь, что он ещё нужен Эмесу, — Чонгук поспешил сгладить ситуацию. — Какая жалость, — фыркнул омега. Он встал и вышел вслед за Чонгуком. За пределами палатки слышался вой шакалов — вечных спутников ночной степи. — Не бойся, — альфа приобнял застывшего на месте омегу, — тут повсюду наши люди. Они не подойдут близко к человеку и к огню.

حب

Сквозь густые кроны деревьев пробивались первые лучи лунного света, когда Чонгук и его супруг медленно прогуливались по дорожке, ведущей в глубь оазиса. На протяжённости всей дороги стояли чаши с огнём, освещая путь. И спустя несколько минут перед ними открылось сердце оазиса. Кристально чистая вода в небольшом источнике отражала лунный свет, казалось, будто небо опустилось на землю. Высокие пальмы словно доставали до самых звезд, создавая естественный заслон от чужих глаз. Источник, выложенный из камня, очаровывал своей красотой. В воздухе витал сладкий аромат цветущих растений, слышалось потрескивание углей в чашах с огнём, свет которых отражался на поверхности воды. — Я… — Чимин замер, не в силах отвести взгляд от этой невероятной красоты. Его глаза широко раскрылись, а дыхание перехватило от восторга. — Чонгук… — прошептал он, не находя слов, чтобы описать свое восхищение. Он вырос во дворце и повидал множество диковинок, но такое он видел впервые. Оазис среди пустыни был похож на маленький райский уголок. Император, заметив реакцию омеги, улыбнулся. — Ты никогда не видел ничего подобного? — спросил он, снимая одежды. Его голос звучал мягко, почти нежно, что было так нехарактерно для повелителя. — Так и будешь стоять или присоединишься? — Чимин не успел заметить, как альфа оказался обнажённым. Его тело выглядело впечатляюще в приглушённом свете огней. С этими словами он вошел в воду, наслаждаясь прохладой ночной воды. Омега, поколебавшись, остался на месте. — Чонгук, но ведь вода может быть холодной… — попытался предостеречь он, в его голосе слышалось искреннее беспокойство. — Да и если кто увидит? Мы же тут не одни, — Чимин оглянулся по сторонам, ожидая, что из-за деревьев вот-вот кто-то выглянет. Альфа рассмеялся, его смех был теплым и заразительным. — Гук был прав, ты трусишка! — подразнил он его, брызгая водой. Чимин зачарованно смотрел на улыбку альфы, которой он баловал его весь сегодняшний день. — Или ты опять боишься показать мне своё тело? — в глазах Чонгука плясали озорные огоньки. — Так ведь я его уже видел, и не раз. Омега смущенно отвел взгляд, его щеки порозовели. Он чувствовал, как учащенно бьется сердце — то ли от волнения, то ли от тянущего ощущения, что зарождалось внизу живота. — Я… я просто забочусь о твоём здоровье, — пролепетал Чимин, но в глубине души ему действительно хотелось разделить с ним это волшебное мгновение под звездным небом. Смущение снова останавливало Чимина, хоть эта ночь было далеко не первая. Чонгук, заметив его нерешительность, протянул навстречу супругу руку. — Иди ко мне, — в его голосе звучала такая искренность, что омега не смог устоять. В очередной раз переборов стеснение наготы, под пристальным взглядом альфы Чимин скинул с себя одежду. Он медленно вошёл в воду, и ночная прохлада окутала его тело, даря ощущение невесомости и свободы после такого долгого, утомительного пути. Они плавали в тишине, нарушаемой лишь плеском воды и их дыханием. Чимин почувствовал, как напряжение покидает его тело, как растворяются все его тревоги и страхи. — Видишь, не так уж и страшно, — альфа подплыл ближе, притягивая дрожащего Чимина к себе. — У вас нет стыда, мой повелитель, — когда Чимин оказался в жарких объятиях альфы, прохлада ночи перестала его беспокоить, впрочем, как и смущение. — Ну что ж поделать, — альфа притянул Чимина к себе, согревая теплом своего тела. — Я был рад сегодня видеть тебя настоящим, — Чимин обвил торс Чонгука ногами. Ему нравилось чувствовать сильные руки на своей талии. — О чём ты? — альфа прильнул щекой к влажным ладоням супруга, которые гладили его лицо. — С тобой я никогда не притворяюсь. — Но когда ты с братом, ты другой, — Чимин ласково очерчивал пальцами лицо любимого: брови, нос, губы. — Ты смеёшься, шутишь и резвишься как дитя. Со мной ты не такой. — Я не замечаю за собой изменений, — во взгляде Чимина проскользнула грусть. — Чимин, посмотри на меня, — кончики пальцев супруга коснулись подбородка омеги, заставляя посмотреть на себя. — Гук для меня не просто брат, он часть меня, понимаешь? Он был со мной всегда, даже когда мы ещё не родились. Мы одно целое. Ты можешь ему доверять так же, как и мне, — Чонгук оставил дорожку мокрых поцелуев на шее и ключицах. — Ему я готов доверить свою жизнь. — Я понимаю, — он действительно понимал, что Гук брату ближе всех, но сердце щемила ревность и тоска. Он хотел большего, он хотел всего Чонгука. Сможет ли он когда-нибудь хоть немного приблизиться к супругу? — Тебе я доверил своё сердце, — на этих словах омега широко распахнул глаза, не веря в услышанное. — Оно только твоё! — Правда? — застенчиво улыбнулся Чимин, прижавшись лбом ко лбу супруга. Он и не подозревал, как необходимы были ему эти слова. — Только твоё, — Чонгук потянулся за поцелуем, нежным, томным, от которого перехватывало дыхание и учащался пульс. — А что, если бы я не согласился выйти за тебя? — хихикнул омега, которого целовали за ушком. — Я бы пошёл войной на Хальм, — серьёзным тоном, без намёка на шутку произнёс альфа. — Что? Нет! Ты бы не посмел, — Чимин бегал глазами по лицу Чонгука, пытаясь найти опровержение его словам. — Чимин, — альфа, всё это время поддерживая омегу под ягодицы, прислонил его к каменной стенке. — Если бы мне пришлось, я бы сравнял с землёй каждый дом, чтобы отыскать тебя. — Чонгук, это же безумие! — Ты не представляешь, насколько я одержим тобой, — рука Чонгука коснулась шеи, слегка сжав её. — С первого взгляда, с первой встречи. Я не жил, а лишь существовал, пока ты не оказался в моих объятиях. Я всегда знал, что мне нужен лишь ты. — Чонгук… — Чимин растворялся в ласках и поцелуях по всему телу. Если бы он не был прижат к стене, то давно бы опустился на дно, ведь едва ли ноги могли его держать. — Ты мой, — Чонгук целовал каждый участок влажной кожи, собирая губами капли воды. — Мой любимый. Мой супруг. Я знал, что именно ты будешь идти со мной рука об руку всю мою жизнь. Ты родишь мне сыновей, а когда они вырастут и займут моё место, мы уедем с тобой в тихое место, где я продолжу смотреть в твои прекрасные глаза, пока мои собственные не закроются. Я не просто люблю тебя, я живу тобой, — в этот момент весь мир для Чимина перестал существовать. Слезы радости навернулись на глаза, когда он услышал о чувствах Чонгука. То, о чем он мечтал ночами, что скрывал в глубине души — теперь стало реальностью. Его руки задрожали, когда альфа взял их в свои ладони, а его взгляд, обычно холодный и властный, сейчас горел теплом и нежностью. — Я тоже люблю тебя, Чонгук! — эти простые слова наполнили сердце омеги таким счастьем, какого он никогда прежде не испытывал. В этот момент он понял — все сомнения были напрасны. И ничто больше не имело значения. Были лишь они, эта ночь и их жаркие признания в любви на языке поцелуев и прикосновений.

حب

Утреннее солнце едва позолотило верхушки деревьев, когда императорская чета была уже готова к охоте. Маасиб, Самум и Азат били копытами в предвкушении быстрого бега с ветерком. Гук уже успел оседлать своего жеребца, пока Чонгук всё ещё возился с подпругой кобылы Чимина. — Опять ты копаешься, ты же опытный наездник, брат! — подразнил его Гук, проверяя тетиву арбалета. — Пока ты там копошишься, вся дичь разбежится. Чонгук не отреагировал, затягивая подпругу туже, он знал, что, когда дело касается соревнований, Гук становится просто несносным. — Мы тут ради удовольствия, а не ради соперничества. — Конечно ради удовольствия, — фыркнул Гук. — Ради удовольствия сделать тебя, брат! — Хватит болтать. По коням! — усмехнулся Чимин, поправляя колчан со стрелами. — Тем более, что победителем буду я! — омега пришпорил коня и первым сорвался с места. Гук возбуждённо что-то воскликнул и помчался следом, оставляя Чонгука далеко позади. Охотники ехали молча, каждый напряжённо вглядываясь в чащу. Чимин знал, что у альф преимущество в знании местности и опыте, но всё же проигрывать без боя он был не намерен. Внезапно Гук поднял руку, давая сигнал остальным остановиться. — Слышите? — прошептал он, указывая вперёд. Из-за деревьев донёсся характерный хруст веток и шорох листвы. Чонгук кивнул, распределяя между участниками направления для загона дичи. — Олень! — прошептал Чимин. Зверь появился неожиданно — величественный самец с ветвистыми рогами. Животное замерло, почуяв неладное. Братья затаили дыхание. Гук первым натянул тетиву, целясь прямо в сердце. — Не торопись! — прошипел Чонгук. — Пусть подойдёт ближе, а то спугнёшь. Олень, почуяв опасность, метнулся в сторону. Чонгук пришпорил коня, пытаясь отрезать ему путь. Гук выстрелил, но промахнулся — стрела воткнулась в ствол дерева в паре дюймов от цели. — Промахнулся, серьёзно?! — крикнул Чонгук, нагоняя оленя. — Сам бы попробовал! — огрызнулся альфы в ответ, перезаряжая арбалет. Чонгук, держа копье наготове, преградил зверю путь. Олень, разъярённый и напуганный, ринулся на него. В последний момент альфа успел поднять копье, и остриё пронзило сердце животного. — Попался! — выдохнул Чонгук, подъезжая ближе. — Тебе просто повезло, меня ослепили лучи солнца, — Гук спрыгнул с коня, осматривая добычу. Чонгук рассмеялся, хлопая младшего брата по плечу. — Конечно, брат, солнце. Альфы, довольные добычей и друг другом, только сейчас заметили, что Чимина нигде рядом нет. — Чимин? — заволновался альфа, тут же запрыгивая на коня. — Он скакал на Юг, — кивнул Гук в сторону южного направления. Они оба сорвались с места, позабыв о добыче. Проскакав несколько десятков метров, они услышали отчётливый звук рассекающих воздух стрел. — Чимин! — Чонгук направил коня на звук выстрелов. Тревога наполнила его сердце. Ведь азарт и соревновательный дух затмили его разум и он потерял омегу из виду. — Чимин! — выехав на поляну, оба всадника застыли. — Вы мне своими криками всю дичь распугали! — возмутился омега. Альфы стояли как вкопанные, наблюдая, как Юнги привязывает сбитых птиц к своему коню. — То есть, — Гук облокотился на седло, — пока мы закончили одного оленя, ты настрелял всех этих птиц? — Да, — довольно заявил Чимин, — и, кажется, по количеству дичи выиграл я, — омега задрал подбородок и вальяжно проследовал мимо альф. Юнги, который собрал всю добычу, ехал на коне вслед за повелителем, пожимая плечами. Он оказался в команде победителя. — Нас только что сделал омега? — Гук вскинул брови, глядя на брата. — Теряем хватку, брат, — тихонько усмехнулся сообразительности Чимина Чонгук. — Наперегонки до лагеря? — Спрашиваешь, — альфы тут же помчались прочь, оставляя за собой лишь пыль из-под копыт.

حب

Мысль о том, что придётся спать в шатре на кровати из шкур, показалась Чимину не сильно привлекательной. Когда же солнце зашло за горизонт, а прохлада ночи опустилась на лагерь, он поменял своё мнение. Укрывшись под шкурами, омега прижался всем телом к супругу, у которого вместо сердца, судя по всему, была маленькая печка, иначе он не мог объяснить, почему чужое тело было таким горячим, когда сам Чимин походил скорее на ледышку. Он мгновенно провалился в сон после столь долгого и насыщенного дня. Жаль только, сон был внезапно прерван… — Проснись! — Чимин вздрогнул, когда его резко вырвали из мира грёз. Чонгук зажимал его рот рукой. — Тише! — сонный омега никак не мог понять, что происходит. Чонгук буквально посадил его, как куклу, надевая обувь на босу ногу. — Чонгук, что происходит? — Чимин обратил внимание, что альфа всё ещё был в ночных штанах с накинутым поверх плеч верхним одеянием. — Слушай внимательно, — Чонгук потянул омегу за руку к выходу из шатра. — Сейчас ты выйдешь и пойдёшь в шатёр Гука и не отойдёшь от него ни на шаг, понял? — по серьёзному тону Чимин осознал — что-то случилось. — Чонгук? — альфа схватил саблю, и они оба вышли из шатра. На поляне всё ещё горел огонь, несколько часовых стояли у деревьев в патруле. Чимин не заметил ничего странного, послушно следуя за альфой в соседний шатёр. — Иди, разбуди Гука, — Чонгук приобнял омегу, делая вид, что ничего не происходит. — И не выходи из шатра, — на ухо прошептал Чонгук, затем развернул Чимина и направил внутрь за занавес, служивший дверью. Альфа огляделся, чутьё ещё никогда не подводило его, а сейчас оно било в набат. Угли костра, красными всполохами мигали в предрассветной мгле. Юнги подбросил в огонь сухие ветки. Треск вспыхнувшего можжевельника заставил вздрогнуть вороного жеребца, который и без того был на взводе. Конь забил копытом, вытянув шею в сторону опушки. — Тише, мальчик, — один из часовых провёл ладонью по дрожащей холке, но сам уже сжимал рукоять меча под накидкой. Не только кони чувствовали неладное, но и воины. — Повелитель, — Юнги привстал, кланяясь Чонгуку, остальные воины делали вид, что дремлют у огня. Альфа заметил, что пальцы ассасина непроизвольно перебирают зазубрины на тетиве арбалета. — Повелитель, — отозвался ещё один воин, пододвинув к себе щит. Все они слышали взволнованное ржание коней и хруст, доносящийся из леса. Только вот дикие животные бы не подошли так близко к людям. — Ночь сегодня холодная, выпейте, — пробормотал Юнги, наливая в чашу напиток из котелка. Его голос дрогнул ровно настолько, чтобы остальные поняли: пора. Чонгук встретился взглядом с Юнги, тот едва заметно кивнул. За спиной у них, меж холмов, взлетели потревоженные птицы. Первая стрела с глухим звуком вонзилась в ствол над головой Чонгука в тот миг, когда он уклонился в сторону. Вторая просвистела между Юнги и якобы спящим воином, разбив котелок вдребезги. — К бою! — рявкнул Чонгук, сбивая накидкой искры от рассыпавшихся углей. Шестеро воинов взметнулись единой стеной, прикрывая повелителя — как раз вовремя, чтобы принять на себя град арбалетных болтов. Из-за деревьев с диким гиканьем высыпали человек двадцать.

حب

Уставший после долгого дня Гук с облегчением скинул с себя тяжелые сапоги, что с глухим стуком приземлились на пол. День выдался нелёгким, да ещё и добыча ускользнула в последний момент. Казалось бы, сегодня ночью он должен спать без задних ног, но бессонница не отпустила его даже вдали от дворца Найма. Гук достал из походной сумки арбалет и принялся тщательно осматривать механизм. Провернул болты, протер тетиву, смазал шарниры маслом из фляги. Каждый раз, когда альфа занимался своим оружием, его разум успокаивался, а тревожные мысли отходили на задний план — это была своего рода медитация. Альфа выложил клинки на стол: длинный охотничий нож, короткий метательный и два кинжала. Он провел пальцем по лезвиям, проверяя зазубрины, и принялся точить их на оселке. Металл тихо пел под умелыми руками опытного воина, а в воздухе разлился характерный запах. Как же он любил такие моменты. Ему чужды празднования в больших залах, собрания со столоначальниками и вся эта помпезная дворцовая жизнь. Если бы он только мог, уже давно оседлал коня и умчался в закат. Походы, странствия и кочевой образ жизни приносили ему куда больше удовольствия. Стены дворца душили его, забирая последний кислород из лёгких. Свобода манила. Порой Гук задумывался, а та ли судьба ему досталась? Глядя на старшего брата, альфа всегда видел их различия. Он не такой, как Чонгук, он не создан быть правителем и вести государство в светлое будущее. Но Гук не мог бросить своего брата, поэтому очередную ночь он провёл без сна. — Гук! — в тёплую от разожжённого костра палатку влетел перепуганный Чимин, в глазах у него застыла паника и непонимание. Что-то не так. — Что ты здесь делаешь? — альфа, встревоженный потерянным видом омеги, вскочил на ноги. Чимин стоял одетый лишь в ночные одежды, явно не понимая, что же он тут делает. — Чонгук сказал разбудить тебя и не выходить из шатра, — Чимина трясло от холода и страха, его дрожь была видна даже невооружённым взглядом. — Проклятье! — альфа услышал звуки битвы за стенами шатра. — Чонгук! — Чимин обернулся, ринувшись обратно к выходу из палатки, перепуганный встревоженным восклицанием Гука. — Эй! Куда собрался? — альфа перехватил омегу поперёк груди и оттащил подальше от входа. — Жить надоело? Не для того я тебя из Хальм спасал. — Но там же… — омега не знал, куда себя деть от осознания своей беспомощности. По звукам, доносящимся из-за навеса, он понимал, что завязался нешуточный бой. На них напали! И Чонгук был там! Чонгук сейчас сражался в численном меньшинстве, а он, его супруг, не мог ничем помочь. — Послушай, — Гук сжал ладонями плечи Чимина, — Чонгуку ничего не угрожает, его защищают наши лучшие воины. Давай тебя оденем для начала, — альфа снял с себя верхнее одеяние и накинул на чужие плечи, пытаясь хоть немного успокоить омегу. — С ним всё будет хорошо, а когда всё закончится, я лично начищу ему лицо! — Гук сжал кулак, с трудом сдерживая себя. Его переполняла злость на брата за его безрассудство, но в то же время он беспокоился за него. Слышать звуки битвы, в которой не можешь принять участие, было выше его сил. Это он должен защищать Чонгука, никак не наоборот! — Повелитель! — Гук услышал голос Юнги, наполненный тревогой. Болт с раздвоенным наконечником впился в грудь воина, стоявшего сбоку от Чонгука. Альфа, пригнувшись за щитом, рубил саблей наотмашь — клинок звякнул о топор нападающего, высекая сноп искр. Юнги, прикрывая повелителя с левого фланга, ловко подставлял щит под удары. — Повелитель! Сзади! — альфа выхватил из костра горящую головешку и швырнул в лицо прущему на него воину с секирой. Тот взвыл, зажимая обожжённые глаза, и тут же рухнул наземь, лишившись головы. — Чонгук! — Завопил Чимин, стоявший позади Гука, когда увидел стрелу, просвистевшую рядом с супругом. — Назад! — Гук закрыл рукой Чимина от стрелы, тут же полетевшей в их сторону. — Глупец! Вернись немедленно! — разъярённо рявкнул альфа, но в следующую минуту душераздирающий крик разлетелся по округе! — Чонгук! — Гук обернулся назад. Перед ним стоял Чонгук, закрывая их собой. Стрела, просвистевшая в воздухе, вонзилась точно в бок Чонгука. Он издал приглушенный стон. Лицо лишь на секунду исказилась тенью боли, после приобретая непоколебимое спокойствие. У него не было сейчас права на уязвимость и боль перед своим супругом и братом. Император Эмеса гордо держался до последнего, через пару секунд медленно осев на колени, словно земля внезапно стала притягивать его с удвоенной силой. Боль раскаленной волной разлилась по телу, заставляя сжать зубы до скрежета. В глазах отразился неподдельный ужас. Страх перед неизвестностью и болью, перед возможной смертью. Все вокруг замерли, не веря своим глазам. Тот, кого они считали непобедимым, кто всегда шел впереди, ведя их в бой, теперь склонился под тяжестью судьбы. Лицо Гука исказил ужас, в глазах читалось недоверие — Чонгук не мог получить ранение. Ведь его брат был его щитом, живым символом непобедимости. Он смотрел, как кровь медленно пропитывала ткань его рубахи, как его тело содрогается от боли. Время словно остановилось в этот момент, превратив мгновение в вечность, где страх и боль смешались в единый, невыносимый коктейль реальности. — Скоро истинный правитель Эмеса займёт трон! — прокричал воин, выпустивший стрелу в Чонгука. В следующее мгновение он рассёк себе горло, замертво рухнув на землю.

حب

Над пустыней возвышался утес, край которого венчал обрыв. Высокая фигура в черном плаще стояла на самом его краю, наблюдая за всем происходящим. — Послание доставлено, повелитель. — Скоро я по праву наследования займу свой трон, — глубокий, бархатный голос прозвучал тихо, еле различимо. Поднялся ветер, песчинки собрались вместе, кружа в хаотичном танце, когда глухой звук каблуков сапог рассек тишину утеса. Тихое фырчание вороного жеребца — единственный звук, нарушавший тишину. Секунда, две, три — и утес опустел. Юнги почувствовал взгляд в спину. Колкий, промораживающий до костей. Подняв взгляд, альфа уже ничего не увидел. Лишь остриё утеса, разрезающего стремительно темнеющее небо.