Цветы вишни на сливовых ветвях

С трудом разлепив глаза, Элиан ощутил, что лежит на чем-то твердом, а темноту вокруг едва разбивает тусклое пламя свечей.В нос ударил сильный запах гнили, крови и затхлости, заставив снова зажмурить глаза и поморщиться. Воссоздав в голове произошедшее в деревне, его кости вновь пересчитал леденящий ужас, но впадать в панику сейчас наихудшее решение. Парадоксально, но руки и ноги оказались свободными, хотя по предрассудкам Винсенте похищенных практически во всех случаях связывают и бросают в какой-нибудь чулан. Может, он был в каком-то закрытом помещении? По эху от треска свечей совсем не похоже, скорее это какой-нибудь грот или огромный церковный зал. Нужно встать и осмотреться, но как же тяжело пересилить свой страх! Подняв голову, Элиан увидел людей, недвижимо сидящих перед ним,и, посмотрев наверхпонял, что находится в гроте.Широкий ряд лавок вместил в себя порядка десяти человек,а слева, прямо в стене были выдолблены полки для всяческих книг, свитков и разных непонятных штуковин. Одна книга особенно привлекла внимание Винсенте: названия с такого расстояния, конечно, не прочесть, но от нее будто веяло необыкновенной аурой, она манила, желая поскорее оказаться в руках лекаря. Она не ничем не выделялась среди других, содержимое скрывала коричневая кожаная обложка. Откуда-то сбоку раздалось тихое хныканье. Элиан повернулся и нашел рядом с собой бледную девчушку лет эдак тринадцати, пустыми глазами смотревшую вперед, то есть в спину человека спереди. Ее короткие волосы свалялись, превратившись в некоторых местах в колтуны, старое платьице изрядно обветшало, покрывшись маленькими дырками, а на коже серели следы грязи, выделяясь на фоне ее бумажного лица. Поджимая обескровленные губы, она машинально шмыгала носом и нервно перебирала пальцы, шкрябая их черными ногтями. – Что с тобой? – шепотом вопросил Винсенте. Девочка дернулась и яростно затрясла головой, тыкая пальцем в спину мужчины спереди. Она, видимо, лишилась дара речи, неуемно показывая то на свою голову, то на грудь. Нетрудно понять, что люди, окружавшие их, мертвы, но что хотела донести своими жестами девочка? Издалека послышались шумные шаги, отражавшиеся от стен грота и создававшие впечатление приближающихся со всех сторон множества людей. Вжав голову в плечи, девочка неистово затряслась, и Винсенте осторожно приобнял ее правой рукой, чтобы чуть-чуть успокоить, хотя сам трясся от нервов как осиновый лист. Она ошарашенно взглянула на неожиданного спасителя и, казалось, Элиан в этот момент стал для нее всем: незыблемым кровом в страшный ураган; нитью надежды, за кою она цеплялась изо всех сил. – Все будет хорошо. – разум лекаря вдруг напомнил о старухе. – У тебя есть бабушка? Девочка, сдерживая поток слез из раскрасневшихся уголков глаз, оживленно закивала головой, указывая на правую ногу. – У нее проблемы с ногой? Она снова утвердительно кивнула. – Я отведу тебя к ней. Полуночный дух взлетел на какую-то импровизированную трибуну и раскинул в сторону руки, на коих даже издалека можно заметить длинные острые ногти. Сам он, впрочем, напоминал давно немытого бездомного мужчину. Русые волосы, отросшие до лопаток, на концах слиплись от крови, напоминая черные сосульки, под глазами залегли темные мешки, а на коже виднелись красные высыпания, контрастирующие с худым бледным лицом. Полуночный дух был близок к представлению смерти, и если бы она имела человеческий облик, то выглядела именно так. Худое тело в белом, ежели его еще можно таким назвать, одеянии, покрытым различными нечистотами, приготовилось вещать. – Для того, кто впервые на моем занятии, я повторю пройденный материал. Меня зовут Исайя Ванцетти и я буду преподавать основы магии в человеческом организме. «Что за бред он несет? Поехавший…» – мысленно возмутился Винсенте. – И начну я наше занятие с понятий о духовной и жизненной энергиях. – он громко хлопнул в ладоши. – Жизненная энергия находится в сердце, это самый распространенный и менее травмирующий способ использования энергии и конвертирования ее в какую-либо способность. Сердце разгоняет потоки энергии по организму как кровь, однако ее запас напрямую зависит от жизненных сил человека и его здоровья. Копится она достаточно долго, если ваше самочувствие оставляет желать лучшего и быстрее, если вы полностью здоровы. Стоит быть осмотрительным при использовании жизненной энергии и не растрачивать ее полностью, ведь это может убить вас или оставить неизгладимый след в виде серьезных проблем с сердцем и сосудами. Другие побочные эффекты от использования этого типа энергии лечатся и не несут в себе серьезной опасности. В момент стрессовых ситуаций, тело повышает энергетический потенциал, происходит «взрыв» жизненной энергии, и ваша способность может неожиданно пробудиться. Также ее можно вызвать самостоятельно, соблюдая следующие действия: усердные физические тренировки, медитации, развитие воображения и глубокое самосознание. Однако немногие используют ее, ведь у небольшого количества людей ее хватает только для поддержания жизнедеятельности и развить ее, к сожалению, у них не получится. Эти знания похоронены в прошлом, забиты в гроб времени и закопаны под людскими запретами, поэтому о существовании жизненной и духовной энергий в организме люди, в большинстве своем, не знают. Элиан в полнейшем непонимании вслушивался в разлетающиеся по гроту слова, а девочка все сильнее вжималась в него, тихо-тихо плача. Он оглянулся. Зияющая пасть выхода находилась примерно на расстоянии четырехсот метров и была полностью обозрима для полуночного духа. Сбежать не получится, пока он снова не уйдет, поэтому придется ждать. Ждать и слушать его бредни. Исайя Ванцетти хлопнул ладонями по трибуне, гаркнув как ворона слово «итак». – С духовной энергией дела обстоят иначе. Она находится в мозге. Это менее распространенный способ использования энергии. Без осложнений ее можно развить только если использовать ее с детства или иметь огромный запас обеих энергий, однако в зрелом возрасте совладать с духовной энергией редко кто может. Исключительные люди и очень, очень сильные. Побочных эффектов от духовной энергии довольно много, я перечислю самые распространенные: различные расстройства психики, ранняя деменция, потеря памяти. Зачастую ее применяют в монастырях для создания или использования заклинаний, практик и медитаций, ведь таким образом духовная энергия не нанесет тяжкого вреда разуму, в отличие от конвертирования ее в способность. Использовать ее дано не каждому, но если духовно практиковаться, существует шанс применить ее в качестве вышеперечисленных вещей. Запас духовной энергии восполняется гораздо дольше чем жизненный, однако ее можно пополнить и быстро, «высасывая» из людей посредством магического обелиска, но ею можно делиться добровольно, делая совместную практику.Духовная энергия – это вера, мотивация, знания. Способности духовной энергии визуально зачастую напоминают свет или тень в зависимости от внутренних побуждений человека, также от его ментального состояния, могут приобретать определенную форму, но в любом случае будут следовать темному или светлому пути. Винсенте все косился на странную книжку, пропуская половину лекции мимо ушей. Дух замолк, выискивая взглядом две живые души, сидящие позади безжизненных тел. Элиан придвинулся к краю лавки вместе с девочкой, пытаясь разглядеть название, но тусклый свет размывал черные буквы в кашу, не дав составить из размытого зрением месива хоть одно слово. Выставив левую ногу, он попытался вытянуться, сощурил глаза и снова попытался разобрать выгравированное на корешке предложение, но вдруг обзор преградило тщедушное тело Исайи Ванцетти в смердящем одеянии, и лекарь, вместе с девочкой, отскочил на другой конец лавки. – Ужасное поведение на занятии! Но за тягу к знаниям, хранящимся за моей спиной, я поведаю для чего собрал здесь столько народу. За долю секунды он вновь оказался за трибуной, заголосив еще сильнее: – Зачем нужны постоянные тренировки? Зачем убивать столько времени на развитие своих способностей? Я создал свой метод совершенствования! Винсенте напрягся, прижав к себе еще сильнее затрясшуюся девочку. – Нужно всего лишь раз в неделю поедать свежие сердце и мозги! Больше всего энергии, как вы можете догадаться, в молодых людях: от четырнадцати до тридцати пяти лет. И сегодня ты, – он безумными глазами взирал и мысленно пожирал Элиана. – станешь моим источником силы! В голову будто ударила молния, пропустив электрический разряд через все тело. Ни секунды не медля, Винсенте напрочь позабыл про желанную книгу, подхватил с лавки девочку и понесся со всех ног к выходу. Он знал что не сбежит, он знал, что до ужаса слаб, но не мог позволить себе оставить здесь запуганного сломленного ребенка, сжимающего его запястье так, будто висит на обрыве, держась за сухую ветку, которая в этот момент – надежда на спасение. Сзади послышался взрыв. Исайя Ванцетти всего одним ударом разнес трибуну, и сотни камней, летящих с огромной скоростью, пробили несколько трупов и градом посыпались на беглецов. Элиан закрыл девочку своим телом и, приняв спиной острый камень, зашипел от резкой боли, но продолжал бежать сломя голову. Раскатистый смех и громкий топот звучали уже рядом. Это охота для духа, забава, игра. Добыча вкуснее, когда за ней приходится побегать. Для Винсенте это очередной бой со смертью, решившей сделать свой ход. Нет, никакой это не Исайя Ванцетти, а то, чего боятся все люди на земле, что неотступно следует за Элианом по пятам и тянет свои костлявые руки к его шее. Она не теряла его, лишь дала время на передышку, заново попробовать вкус жизни, испить нектар чувств, а теперь с новой силой гонится, изводя, издеваясь. Но Винсенте не сдастся. Пока в его жилах еще бурлят красные соки, дерево жизни будет цвести прекрасными вишневыми цветами, и никому он не позволит приставить топор к ее хрупкому стволу. Спереди засияла яркая вспышка света, совсем как та, какую он видел в деревне. Чудом уклонившись, Элиан остановился и вгляделся в темноту, где на выходе из грота стояли три темные фигуры. Полуночный дух с грохотом рухнул на лавки и издал животный оглушающий крик, от которого даже земля содрогнулась. Жуткая мощь, Винсенте никогда такого не видел: нечеловеческая скорость, сокрушающая сила и громоподобный голос. Неужели его лекция чистая правда? Ванцетти поднялся, клыкасто улыбнулся и впился взглядом в еле различимый за завесой тьмы силуэт Сэчэри. Он раскинул в сторону руки, сверкнув своими черными когтями. – Мой славный ученик! Ты наконец посетил мое скромное занятие спустя столько лет! Жаль, только, ты привел не тех, кого я так страстно желал увидеть. Киллах разразился яростным криком и стремительно побежал вперед, игнорируя останавливающих его близнецов. – Заткни свой грязный рот! Я больше не твой ученик! – он встал рядом с Элианом, задыхаясь от переполнявших его эмоций. Исайя истерично рассмеялся в ответ, медленно приближаясь к голосящему Сэчэри. – Ты не в ту сторону воюешь, Киллах. Не ожидал, не ожидал я, что ты вернешься ко мне со стаей врага. Не место тебе среди них. Чувство дежавю от лица полуночного духа неожиданно накрыло Винсенте, но шевеление девочки сзади привело его в чувство. Она забежала ему за спину, сжав в маленьких кулачках ткань одежды. – Мы ему не враги! Лишь ты один тут сеешь зло. – резанул Чиро, встав позади Элиана, после чего прошептал тому на ухо. – Прости нас за то что бросили тебя, но так было нужно. Твоя помощь бесценна и мы тебя как следует отблагодарим. Лекарь уж было порвался высказаться, но тявканье Ванцетти его опередило: – Ошибаешься, ой как ошибаешься! Минус балл! – он бросил в Чиро камень, но тот ловко увернулся, одновременно оттолкнув Винсенте к стене. – Врач пусть остается, а вы, – на ходу распоряжался Сэчэри. – берите девчонку и отведите ее домой. Вам тут не место, сами знаете. Девочка вцепилась в Винсенте, когда близнецы подошли к ней, но тот сел на корточки, положив руки ей на плечи и успокаивающим голосом уговорил ее пойти с ними. В ее глазах вдруг отразились крохи света, когда она смотрела в мягко улыбающееся лицо Элиана, в них больше не главенствовал страх, его свергло то тусклое облегчение, пляшущее в ее глазах пламенем далеких свечей. Она крепко обняла его, проронив последнюю слезинку, упавшую на плечо лекаря. Напоследок, вынув из своего чемоданчика успокоительный сбор и баночку мази от боли в суставах, Винсенте протянул их девочке, приказав сбор заваривать каждый день и пить на ночь, а мазь отдать бабушке, дабы облегчить той боли в ноге. – Спасибо… – уронив первое слово, захныкала она, уходя из грота под руку с близнецами. Между Сэчэри и Исайей уже велся ожесточенный бой. Полуночный дух влепился в стену с книжными полками и все бумажные драгоценности, шурша, посыпались на пол. Киллах не отступал, рисуя в воздухе странные символы, после чего те взрывались сотнями искр и обрушивались на елозящего среди моря знаний Ванцетти. Он вскакивал, маневрировал между вспышками, похожими на праздничные салюты, носился как ураган, поднимая вокруг столпы пыли, и кидался в Сэчэри трупами, как мешками с зерном. В глазах Элиана все смешалось, он мог различать только очередные взрывы и носящуюся туда-сюда среди песчаного тумана синюю макушку. Книга! Она, как вишенка на торте, лежала поверх кучи других, распластавшихся по полу. Переведя внимание с борьбы на толстый том, Винсенте ринулся к нему, машинально отскакивая от пролетающих мимо камней и полностью абстрагируясь от происходящего. Хаос клубился вокруг, стены тряслись и раскатистый грохот бил по ушам, потолок, казалось, скоро обвалится, дождь из песка неприятно щекотал ноздри, но лекарь бежал изо всех сил, протягивая руку к книге. Словно в мире не осталось ничего, волнующего его так сильно, как это скопление текста, завернутое в кожаную обертку. Выкрики противников сливались с гулом грота и ревом битвы, искры стали походить на стрелы, окрашенные в багряный цвет, блистая алым буйством, врезаясь в содрогающиеся каменные стены. Свечи потухли под натиском боевого вихря, теперь лишь ослепительные вспышки освещали мрачную пещеру своими красными всполохами. Рокот боя, будто хор усопших, возносился к верху превращаясь в реквием, вылетал на улицу, пробуждая всю округу ото сна, чтобы каждая живая душа скорбела по невинно убитым жителям, переживала вместе с ними боль от утраченной жизни и вселяла в Киллаха дух победы, дабы тот отомстил за отобранный Исайей тихий мир в Валье-де-Соль. Плюхнувшись на пол и избежав шальной алой стрелы, Элиан спешно схватил книгу и бросил ее в свой чемоданчик. Он задался вопросом: зачем он так рискует ради какой-то странной книжонки? Но интуиция вопила о важности сего тома, и Винсенте не смел ей перечить. Он обнял руками свой чемодан, прижав его к груди, и боком, вдоль по стенке, тихонько зашагал к выходу, пристально следя за боем. На лбу Сэчэри выступили крупные капли пота, блестя от сверкающих заклинаний, он плотно стиснул зубы, периодически порыкивая от злости, а полуночный дух появлялся у него то за спиной, то сбоку, то подпрыгивал и нападал сверху, пару раз ударив своего ученика в спину и челюсть, отчего глаза Киллаха застилала туманная дымка, а разум заполняла острая боль. Ванцетти неистово набрасывался, как лев, желающий скорее впиться в шею своей добыче, а Сэчэри оставалось только защищаться. Чуя, что товарищ сдает назад, Элиан, недолго думая, ринулся обратно к книжной горе и, подцепив пару тяжелых томов, принялся бросать их в пышущего кровожадностью Исайю. Сердце билось как бешеное, в груди горел огонь отваги, распаляясь от каждого вдоха, все мышцы тела приняли боевую готовность, будто вспомнили все немногочисленные тренировки. Зарядив корешком по затылку Ванцетти, возвышавшимся над упавшим на колени Киллахом, Винсенте следом бросил вторую книгу, кою полуночный дух не глядя схватил рукой и медленно повернулся. Прилипшие воском к полу свечи разом вспыхнули с обеих сторон, полностью озарив грот. Тела, ранее сидящие в странных позах на лавках, теперь валялись то тут, то там, превратившись в смрадное нечто, отдаленно напоминающее человека. Тошнота подкатила к горлу, желудок скрутило и выворачивало. Хоть Элиан и прижал руку ко рту, чтобы не расплескать содержимое, но так и не смог остановить рвотный позыв, упав на колени и извергнув волну дурно пахнущей жидкости. – Ха-ха-ха-ха!!! – Исайя разразился крикливым смехом, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. – Жалкие! Жалкие, жалкие, жалкие! Вы все! Он, сгорбившись и округлив глаза, кажущиеся издалека двумя белыми шарами на фоне черных кругов, зашагал к шатающемуся Винсенте. Его все еще мутило, тело тряслось и не слушалось, а былая храбрость забилась в угол под гнетом вязкого страха. – Ты… всего лишь гадкая крыса! – лицо полуночного духа вдруг резко оказалось напротив лица Элиана, а рука крепко ухватилась за бледную шею лекаря. Сжав пальцы, Ванцетти поднял Винсенте в воздух, с грохотом вжав того в стену. Кашляя, извиваясь и инстинктивно пытаясь отдернуть от шеи сильную руку, Элиан закатил глаза и судорожно старался ухватить ртом хоть каплю воздуха, но длинные пальцы сильнее сжимали горло, вызывая рваный кашель и тихий хрип. Руки смерти такие холодные, грязные, покрытые кровью и пылью. Разум сходится с ней в последнем бою, подталкивает тело к схватке, но то, в свою очередь, решает поддаться ее напору. Ноги, будто тряпки, висят покачиваясь, пальцы теряют силу, скатываются с будто каменной руки, обхватывающей шею, лишь лёгкие надеются в последний раз насытиться кислородом. В голове мелькают счастливые моменты жизни с безумной скоростью, сменяются друг другом, подталкивая организм к борьбе, но все тщетно. Неужели он умрет здесь? В этом затхлом, пропитанном ядами смерти, зловонном гроте, нашпигованным гнилью? Умрет от асфиксии, из-за своего патологического желания спасти, помочь. Сохранить жизнь кому-то толком незнакомому ценой своей. Зачем все это? Откуда такое рвение к самопожертвованию? Разве собственная жизнь не ценнее жизни какого-то проходимца, с которым Винсенте обменивался короткими фразами лишь несколько раз? Разве все незаконченные дела в этом мире не делают существование важным? С трудом повернув голову в сторону Сэчэри, сквозь дрожащую пленку слез Элиан увидел, как тот панически рисует очередное заклинание, проверяя каждый символ полными отчаяния глазами. В воздухе образовалась золотая стрела, испускающая снопы искр. Она блестела, переливалась белыми огоньками, а ее перья ласкали посеревшее лицо красным светом. Секунда. Исайя истошно завопил от боли, стрела пробила его ногу насквозь. Он выронил полуживого Винсенте из стальной хватки и опустился на колено, потеряв к лекарю былой интерес. Темная кровь впитывалась в землю, а в наступившей тишине едва различимо слышался тихий гул, будто мертвые возрадовались страданию Ванцетти, заведя свой подземный похоронный марш. Полуночный дух повернулся в сторону Киллаха с пеной у рта, покрасневшими глазами вглядываясь в окровавленное лицо, и хотел лишь одного: разорвать на части своего врага, вырвать сердце и смаковать… до тех пор, пока тело ученика не остынет. Ненависть бурлила, словно котел с нечистотами на пляшущем огне обиды, а Сэчэри, грея в руках очередную золотую стрелу, из обжигающего пламени злости упал в ледяной океан горечи. Исайя поднялся, держась на одной ноге, и уставился на золотой кончик стрелы, направленный на его здоровую конечность, задорно хмыкнул, подобрал камень и подбрасывал его ладонью. – Разве ты ничего не помнишь? – подавленно вопросил Киллах, сдерживая эмоции, хотя внутри все взрывалось, билось и с треском ломалось. Воспоминания обрушивались как песочный замок и превращались в пыль, зеркала, хранящие в себе прошлые облики, раскалывались на тысячи осколков, вонзаясь в сердце; застывшее, нежно улыбающееся лицо Ванцетти окрасилось кровавыми разводами, стерлось и рассыпалось в руках Сэчэри словно пепел, подхваченный ветром. Теперь перед ним чудовище, сотканное из безумства, ярости и жестокости, грешная субстанция, профанация жизни во плоти. Не осталось ничего напоминающего о тех днях, когда учитель и ученик пребывали в гармонии и понимании. Когда-то Киллах считал его своей семьей. Когда же это было?